— Я на это и не рассчитывала. Просто интересно. Было бы здорово.

Я с трудом могу вспомнить, каково это — ездить в машине. В последний раз мне было пятнадцать, когда я это делала.

Я так и не научилась водить машину.

— Если бы здесь имелась хорошая река, мы могли бы построить плот, — лениво говорю я.

— Это неплохая идея. Но реки в основном текут не в ту сторону.

Я смеюсь.

— О. Верно. Что ж, ничего хорошего из этого не выйдет. Думаю, нам придется всю дорогу идти пешком.

— Выбирать не приходится.

Мы смотрим друг на друга поверх огня. Нам больше нечего сказать. Коул, очевидно, не хочет делиться с нами чем-либо о себе или своей жизни, а мы с Брианной и так знаем о жизни друг друга.

В конце концов, мы с Брианной сворачиваемся калачиком на земле рядом друг с другом и засыпаем.

Если Коул вообще спит, то я еще не видела его спящим.

***

На следующее утро он угрюм, в основном ворчит в ответ на наши попытки завязать разговор и огрызается на меня, когда я задаю слишком много вопросов.

Он идет впереди нас, когда мы отправляемся в путь.

Брианна поворачивается ко мне.

— Он действует мне на нервы.

— Мне тоже. Но он помогает нам. Думаю, мы можем с этим смириться.

— Но нужно ли это нам? Здесь никого нет. Мы можем ходить сами по себе так же легко, как и с ним.

— Он подстрелил нам того кролика прошлым вечером.

— Верно. Но, вероятно, мы могли бы справиться сами.

— Возможно. Но почему мы должны это делать?

Она качает головой и смотрит прямо перед собой, туда, где видна спина Коула. У него широкие плечи, а посередине футболки проступило пятно пота.

— Я ему не доверяю.

Я перевожу взгляд на ее лицо, и у меня внутри все сжимается.

— Почему? Он что-то сделал?

— Нет. Я просто не доверяю ему. Не знаю почему.

— О, — я задумываюсь на минуту. — А я доверяю.

— Я знаю, что доверяешь. Не понимаю почему.

— Я тоже не понимаю. Наверное, это инстинкт.

— Да. Обычно инстинкты — это хорошо, но иногда другие вещи могут их испортить.

Я хмурюсь.

— Например, что?

— Например, если ты думаешь, что парень привлекательный. Это всегда портит хорошие инстинкты.

Мои щеки слегка краснеют, и я хмурюсь.

— Я не считаю его привлекательным, Брианна.

— Разве?

— Не думаю. Ну то есть, я думаю, он по-своему красив, но я не… Я не… заинтересована в нем.

— Разве? — теперь она пристально смотрит на меня.

— Нет! Почему ты так думаешь? И я ему тоже не нравлюсь.

— Я в этом не уверена.

— Серьезно. Он едва ли думает обо мне как о женщине.

— Ты так считаешь? — ее брови скептически приподнимаются.

— Да. Я обещаю. Он никогда ничего не предпринимал и даже не смотрел на меня с вожделением.

Она смеется над этим и протягивает руку, чтобы поправить мою шапочку.

— Я не уверена, что ты вообще узнаешь мужчину, который смотрит на тебя с вожделением.

— Эй! Я больше не ребенок, ты же знаешь.

— Я знаю, что ты не ребенок. Но у тебя не так много опыта общения с мужчинами, и то, что у тебя есть, немного… искаженное. Может быть, сейчас ему не нужно твое тело, но он тебя замечает. Он видит тебя. Ты замечаешь это так же хорошо, как и я. Но это не значит, что ты можешь по-настоящему понять его, и это не значит, что ему можно доверять.

Я сглатываю, потому что она облекла в слова правду, которая уже несколько дней крутилась у меня внутри, но я не могла ее сформулировать.

— Я… Я не знаю.

Она кладет руку мне на плечо и останавливает меня, поворачивая так, чтобы мы были лицом друг к другу.

— Послушай меня, Дел. Я знаю. Этот мужчина не монстр. Не такой, как многие другие, с кем мы сталкивались. Но он из тех, кто уходит. У него есть какая-то миссия, и она движет им. Для него это самое важное. Мы не являемся его приоритетом и никогда им не будем. Пожалуйста, не доверяй ему.

Я снова с трудом сглатываю и киваю, временно потеряв дар речи. Затем я, наконец, говорю:

— Хорошо. Я верю тебе. Но разве мы не можем хотя бы… разве мы не можем использовать его? Раз уж он хочет нам помочь, не должны ли мы позволить ему это?

Она медленно кивает.

— Да. Да, мы можем это сделать. Только, пожалуйста, не обижайся и не удивляйся, когда он уйдет.

— Хорошо.

Я говорю это, чтобы закончить разговор, потому что сейчас я встревожена и расстроена.

И я понятия не имею, верить ей или нет.

— Пошевеливайтесь! — кричит Коул, идущий впереди нас. Он обернулся и неодобрительно смотрит на нас.

— Мы идем, — отвечает Брианна, дергая меня за руку, и мы спешим догнать его.

Когда мы подходим, Коул, прищурившись, всматривается в мое лицо.

— Что происходит?

— Ничего, — с улыбкой отвечает Брианна.

Он ей не верит.

— Что ты такого сказала, что расстроило ее?

— Она ничего не говорила. Я не расстроена.

Это ложь. И никто из нас троих в нее не верит.

***

Ближе к вечеру мы подходим к реке. Большой и полноводной. Я изучала реки Вирджинии еще в третьем классе и в целом помню их названия, но у меня нет достаточно четкой мысленной карты, чтобы определить, какая из них это может быть.

Когда я спрашиваю, Коул говорит, что это река Джеймс. Жаль, что она течет на восток, потому что было бы так просто связать плот, пригодный для плавания, и позволить ему перенести нас на большое расстояние, которое мы преодолеваем пешком. Но мы идем в противоположную сторону, но, по крайней мере, река указывает нам четкий маршрут.

Кроме того, здесь вода намного лучше, чем в ручьях и речушках, которые мы смогли найти. В тот вечер мы с Брианной купаемся в реке, и я впервые за долгое время чувствую себя чистой — по-настоящему чистой, без соли на коже.

Мне немного неловко, когда я раздеваюсь, а Коул стоит на берегу спиной к нам, как статуя, с винтовкой наготове. Похоже, он не склонен подглядывать. На самом деле он ведет себя так, словно совершенно не замечает нас, если не считать того, что он ворчит и требует поторопиться, когда мы задерживаемся слишком долго.

У нас нет полотенец, поэтому нам приходится сохнуть на воздухе, пока мы не станем едва влажными. Затем мы одеваемся.

Я предлагаю Коулу тоже искупаться в реке, пока мы будем следить за опасностью, но он отказывается.

Он научил нас пользоваться и его винтовкой, и пистолетом, но пока не доверяет их нам. Чистота для него не так важна, как отсутствие уязвимости.

Думаю, я его не виню.

Я все еще дрожу от сырости, поэтому он разводит костер. Нам все равно нужно вскипятить еще питьевой воды.

Пока мы возились с водой, он сходил в лес и через несколько минут вернулся с очень большой мертвой змеей.

Брианна шарахнулась от нее, но после того, как Коул приготовил мясо, оказалось, что оно не такое уж и плохое. Даже Брианна съела немного. Еда есть еда, и мы не можем позволить себе быть привередливыми, когда единственная альтернатива — это умирать с голода.

Когда мы заканчиваем есть, Коул, как обычно, обходит лагерь по периметру. Всегда, всегда начеку.

Брианна наклоняется и снимает с меня шапочку. Она стряхивает с нее грязь и опавшие листья, затем возвращает мне.

— У тебя отрастают волосы.

Я провожу рукой по голове, ощущая тонкую щетину. Теперь она, наверное, чуть больше сантиметра длиной. Прошел почти месяц с тех пор, как я брила голову.

— Да. Наверное. Еще не думала об этом.

— Ты собираешься снова их сбрить или отрастить?

— Я не знаю, — я снова поглаживаю волосы. Мне действительно нравится, как они ощущаются на ладони. Интересно, как бы я выглядела с более длинными волосами. Прошло много лет с тех пор, как я видела себя с чем-то длиннее, чем сейчас. — Когда волосы сбриты, это проще.

— Да. В этом есть смысл, — у самой Брианны ярко-рыжие волосы длиннее плеч и заплетены в одну французскую косу.

— Может быть, я немного отращу их, просто чтобы посмотреть, понравятся ли они мне снова. Если это будет действовать мне на нервы, я могу сбрить их снова.

— Ладно. Хороший план, — она наблюдает за моим лицом в мерцающем свете камина. — Кажется, тебя никогда особо не волновало, как ты выглядишь.

— На самом деле мне все равно. Всегда помогало и то, что я не очень хорошенькая.

— Ты красивее, чем сама о себе думаешь.

Я растерянно моргаю, глядя на нее.

— В самом деле? Ты всегда вела себя так, будто это не так.

— Я не хотела, чтобы ты была красивой. Для тебя было бы безопаснее, если бы ты не была такой. Но я чувствовала бы себя виноватой, если… — ее лицо искажается, а на глазах выступают слезы. — Я не хочу, чтобы ты считала себя некрасивой. Или думала, будто мужчинам не нравится, как ты выглядишь. Или женщинам, если ты предпочитаешь их.

Я давлюсь смехом.

— Мне нравятся мужчины, Брианна.

— Да, я так и думала. Но я не хочу, чтобы твоя жизнь была ограничена. Чем бы то ни было. И уж точно не мной. Тебе двадцать. Ты не ребенок. Если ты хочешь исследовать другие стороны себя, я не собираюсь стоять у тебя на пути. Просто будь осторожна с мужчинами. Пожалуйста, будь осторожна, — она бросает взгляд в темноту, туда, где рыскает Коул.

— Ты не могла бы прекратить это? — шиплю я шепотом. — Между нами все не так!

— Тогда почему только после его появления ты задумалась о том, чтобы отрастить волосы?

— Дело не в нем. Он не думает обо мне в таком ключе. Как он может так думать, когда ты рядом, такая великолепная?

Брианна закатывает глаза.

— Не всем мужчинам нравится одно и то же, так же как и не всем женщинам нравится одно и то же. Но ранее я говорила серьезно. Он один из немногих встречавшихся нам мужчин, которые, очевидно, не воспользуются нашей уязвимостью, но это не значит, что он хороший. Он уходит. Что бы ты ни чувствовала, не отдавай ему всю себя.

— Я не собираюсь…

— Просто будь осторожна. Возможно, если мы доберемся до города или стабильного сообщества, у тебя будет больше возможностей для выбора мужчин. Если ты хочешь его, я хочу, чтобы ты его получила. Я не хочу, чтобы ты упускала что-то, что могло бы сделать тебя счастливее. Но, пожалуйста, не выбирай его.

Мои щеки горят. Я продолжаю всматриваться в темноту, чтобы убедиться, что он нас не слышит. Мы такие тихие, что я не представляю, как он сможет расслышать.

— Может, ты тоже сумеешь найти себе мужчину, — говорю я, отчасти потому, что хочу это сказать, а отчасти потому, что мне нужно сменить тему. — Я имею в виду, такого, которого ты захочешь.

Она морщится и выдыхает.

— Я просто хочу, чтобы мы обе были в безопасности. Если для этого нужен мужчина, то я приму его. Но я не могу представить, что есть мужчина, которого я хочу.… просто хотеть.

— Никогда не знаешь наверняка.

Она улыбается и слегка меня обнимает.

— Верно. Никогда не знаешь наверняка.

Глава 3

На следующее утро я просыпаюсь на рассвете, как обычно, и моргаю, пытаясь сориентироваться, где мы находимся.

В воздухе больше нет ни соли, ни рыбы. Пахнет грязью. Листвой. И Коулом.

Он, должно быть, где-то рядом.

Я сажусь и вижу, что он стоит в нескольких метрах от меня. Мне кажется, что он смотрит в мою сторону, но когда мои глаза достигают его лица, он смотрит на реку. Его кожа влажная, с нее все еще стекает вода, так что, должно быть, этим утром он вымылся в реке.

— Пора уходить? — спрашиваю я, и мой голос все еще хриплый после сна на улице.

— Пока нет. Безопаснее подождать, пока не рассветет. Твоя сестра может поспать еще несколько минут.

— Хорошо, — я рада, что Брианну можно пока не будить. Она никогда не была жаворонком, а в этом бесконечном походе все стало еще хуже. Я встаю и немного потягиваюсь. Я спала в одежде, так что мне не нужно ничего делать, только надеть ботинки. Я иду к берегу реки, чтобы умыться водой.

Закончив, я остаюсь сидеть на корточках на берегу, опустив руку в воду. Мне нравится это ощущение. Мне нравится звук текущей воды. Мне нравится утренняя тишина. И то, что в данный момент мое тело не болит.

Затем, откуда ни возьмись, на меня нападает зверь.

Это все, что я осознаю. Какой-то зверь. Большой, темный и покрытый мехом. Морда, клыки и злобный рычащий звук.

И он настигает меня еще до того, как я успеваю понять, откуда он взялся, или что, черт возьми, происходит.

Острая боль оглушает меня. Я сбита с ног, а зверь движется быстро. Отступает, а затем снова бросается на меня.

Я мертва. Через пару секунд я буду мертва.

Как только у меня возникает эта паническая мысль, сквозь рычание раздается выстрел. Нападавшее существо скулит от боли и отступает.

Это кабан. Или свинья с шерстью и клыками. Или что-то в этом роде. Он делает странное движение, как будто собирается снова броситься — раненый, но все еще на ногах — но затем разворачивается и убегает.

Раздается еще один выстрел, и животное падает, на мгновение заваливаясь на бок по инерции, пока не останавливается.

Оно мертво.

— Дел! — Брианна проснулась во время суматохи и подбегает ко мне. Я все еще лежу на земле, и моя левая рука болит так, будто это может меня убить.

— Я в порядке, — с трудом выговариваю я. У меня вся рука в крови. Должно быть, животное поранило ее.

Могло быть гораздо хуже.

Коул подходит ближе и отодвигает Брианну в сторону, чтобы добраться до меня. Он осматривает меня сверху донизу, а затем берет мою руку в свою и вытирает кровь, чтобы осмотреть рану.

Один большой порез от плеча до локтя.

— Выглядит ужасно, — говорит Брианна. — Ей нужно наложить швы.

— Сейчас это невозможно. Я промою и перевяжу рану, и мы будем надеяться на лучшее.

Я могу лишь сдерживать стоны боли, пока он находит в своем рюкзаке старую рубашку, разрывает ее на полоски, одной частью промывает рану, насколько это возможно, а затем остальными полосками туго перевязывает ее.

— Нам нужно держать ее в чистоте, — бормочет он, не отводя от меня глаз. — Иначе может начаться инфекция. Если это произойдет, ты умрешь. Ты понимаешь?