Они оборачиваются и стреляют в меня, выстрелы в темноте звучат громко и оглушительно. Из обеих палаток выбегают люди. Такое ощущение, что их много. Их слишком много. Возможно, это из-за моего страха и спешки, но мне кажется, что палатки — это своего рода клоунская машина, в которой помещается намного больше людей, чем реально могло бы уместиться.

Они все кричат и стреляют в меня.

Я продолжаю целиться выше, так как понятия не имею, кто из них брат Коула.

Двое из них падают без предупреждения. Коул, должно быть, выстрелил в них сзади. Некоторые из них поворачиваются к нему, в то время как остальные продолжают целиться в меня.

Это хаос. И в то же время нереально. Как будто я не могу быть здесь.

В конце концов, у моего оружия заканчиваются патроны, поэтому я бросаю его в сумку и, пригибаясь к земле, спешу вниз по склону.

Коул, должно быть, забрал оружие у убитых им охранников, потому что, похоже, у него есть целый арсенал. Теперь все мужчины обращены к нему, и он противостоит им в одиночку.

— Брианна! — кричу я, когда подхожу достаточно близко, чтобы меня было слышно за стрельбой. Я ее еще не видела. Если ее здесь нет, значит, все это было напрасно.

Через несколько секунд она появляется у входа в одну из палаток. Должно быть, она услышала меня. Она быстро оглядывается, и я снова зову ее по имени.

Я не знаю, видит она меня или нет — я все еще сижу на корточках, так как кусты обеспечивают хоть какую-то защиту — но она идет на звук моего голоса, пригибаясь и пробегая мимо сбитых с толку мужчин.

На несколько секунд все вокруг превращается в мешанину звуков, действий и насилия. Двое парней пытаются броситься на Брианну, но Коул меняет позицию. Следующее, что я помню — это то, что он стоит спиной ко мне и Брианне, заслоняя нас от мужчин своим телом.

Теперь на его рубашке кровь. Ее много. Меня чуть не тошнит.

Брианна подбегает ко мне, заключает в объятия на две секунды, а потом выплевывает:

— Вы, бл*дь, совсем с ума сошли!

Я игнорирую ее. Я всегда знала, что она разозлится, когда узнает, что я рискую своей жизнью ради нее, хотя она всегда считала, что все должно быть наоборот.

— Коул! — кричу я, когда вижу, как он приближается к мужчинам. Теперь погибло еще больше. Похоже, на ногах остались только трое.

Один из них — его брат. Я знаю, что это Марк, потому что Коул не стреляет в него. Мужчина тоже не стреляет. Очевидно, он узнал своего брата.

На мгновение мне кажется, что он может изменить курс. Начнет помогать нам. Будет таким братом, каким он должен быть.

Но он этого не делает. Он разворачивается на пятках, наклоняется, чтобы поднять с земли рюкзак, и бежит к деревьям, исчезая в темноте.

Я вижу, как Коул поворачивает голову, наблюдая, как убегает его брат.

— Иди за ним! — кричу я. — С нами все будет в порядке.

Я не думаю, что это правда. В живых остались еще два парня, которые умнее остальных, потому что во время стрельбы они прячутся за деревьями. Если Коул отправится за своим братом, эти люди придут за мной и Брианной.

Но что еще я могу сказать? Брат Коула всегда будет для него приоритетом.

Он всегда будет выбирать его.

— Бегите! — кричит Коул, направляясь к деревьям и одновременно стреляя в оставшихся стоять парней. — Не останавливайтесь!

Другой мужчина, который до этого упал на землю, видимо, не умер. Он садится и тоже начинает стрелять.

Брианна хватает меня за руку и тащит прочь, прежде чем я успеваю решить, что делать, оставляя Коула удерживать их в начале тропы, по которой нам нужно идти через лес.

Я понятия не имею, что происходит. Все это не имеет смысла. Все мое тело болит, а сердце готово выскочить из груди.

Коул не погнался за Марком. Он не выбрал своего брата.

Он все еще там, сдерживает выживших, чтобы мы с Брианной могли уйти.

Он отпустил своего брата, чтобы спасти нас.

Спасти меня.

Так что мы с Брианной бежим. Я беру инициативу на себя, так как только я знаю, куда мы идем.

Брианна не позволит нам остановиться, хотя половина моих инстинктов кричит мне найти Коула, помочь ему, убедиться, что с ним все в порядке.

Но он делает это ради нас, и мы не можем допустить, чтобы это пропало даром.

Через некоторое время ночная тьма рассеивается с приближением рассвета.

Наступает почти новое утро, и мир снова преображается.

Глава 12

Мы с Брианной бежим часами, время от времени переходя на быстрый шаг, чтобы перевести дыхание, но затем снова набираем темп.

Нет никаких признаков того, что за нами кто-то следит, но есть реальная вероятность, что Коул умер или отправился вслед за своим братом, оставив тех, кто остался в живых, снова преследовать нас. Эта возможность подстегивает нас, и мы не останавливаемся и не отдыхаем, пока я не вижу древний фургон на обочине старого шоссе, а затем дерево, расколотое надвое, как будто в него ударила молния. Всего несколько минут по лесу, и мы добрались до укромной бухты, где мы с Коулом договорились встретиться, если расстанемся.

Мы обе в полном изнеможении падаем на землю. Я вся взмокла от пота, волосы выбились из косичек и прилипли к щекам и шее. Каждый дюйм моего тела в грязи, а ботинки скреплены парой кожаных полосок.

Брианна вернулась ко мне.

А Коула нет.

Я начинаю рыдать.

— Черт, Дел, — Брианна придвигается ближе и обнимает меня. Я падаю на нее, беспомощно рыдая, совершенно не в силах остановиться.

Проходит много времени, прежде чем я прихожу в себя. Брианна обнимает меня, гладит по спине и не произносит ни слова, пока я, наконец, не погружаюсь в мучительное молчание.

— Он сильный, — наконец произносит она, и в горле у нее так же пересохло, как и у меня. — Он самый сильный человек, которого мы когда-либо знали. С ним все будет хорошо.

Я киваю. Я надеюсь, что она права, но я не так уверена в этом, как Брианна. Такое чувство, что в лагере все развалилось на части. Вселенная развалилась на части.

— Его подстрелили.

— Да. Но, похоже, всего лишь в руку или плечо. Я не думаю, что это убьет его. С ним все будет в порядке. Он скоро будет здесь. Он не отстанет от нас.

— Я так не думаю.

— Ты действительно думаешь, что он мертв?

— Нет. Я думаю, он выжил. Но он отправится за своим братом. Один из тех парней, которые пришли позже, был его братом, и он скрылся в лесу. Коул еще никогда не был так близок к тому, чтобы догнать его. Он оберегал нас, но теперь собирается отправиться за своим братом.

Брианна отвечает не сразу.

— Возможно.

— Он искал его много лет. С момента Падения. Он никогда раньше не был так близко. Он к нам не вернется, — я сглатываю, пытаясь очистить свой разум настолько, чтобы мыслить рационально, хотя эмоции переполняют меня, нарастают, кричат на меня. — Все нормально. Он мог бы сразу же броситься за своим братом и оставить нас на произвол судьбы. Он этого не сделал. Он защитил нас, хотя это лишило его преимущества. Теперь он может делать то, что ему нужно.

Если Коул по-прежнему преследует своего брата, это значит, что он еще не готов начать собственную жизнь. Он не хочет остепеняться. Он не хочет связывать себя обязательствами. Он будет продолжать уходить.

Может, он и любит меня, но ему не нужна та жизнь и те отношения, которые нужны мне.

Все в порядке. Вот кто он такой. Но это значит, что он никогда не будет таким, как я хочу.

— Ладно, — бормочет Брианна. — Посмотрим. Если он не появится в течение нескольких часов, мы решим, что делать. Мы даже можем отправиться за ним, если хочешь.

— Нет, — в этом я абсолютно уверена. — Он пожертвовал всем, чтобы обеспечить нашу безопасность. Мы не можем все испортить, совершив какую-нибудь глупость. Нам пора домой.

— Я думаю, это правильно, — она очень нежно гладит меня по волосам. — Я ошибалась на его счет. Он не тот, за кого я его принимала. Думаю, он скоро появится.

***

В конце концов, мы проваливаемся в беспокойный сон на пару часов и просыпаемся снова, когда солнце становится все выше и ярче.

Коула все еще нет, а это значит, что нам нужно отправляться в путь без него. Чем дальше мы сможем уйти от этих людей и их крепости, тем в большей безопасности мы будем.

У меня ноет каждая мышца тела. Мои ноги болят каждый раз, когда я переношу на них вес. И у меня такое чувство, что сердце провалилось в желудок и тошнотворно бьется там.

После того, как мы умываемся в реке, Брианна встает и осматривает лес в направлении шоссе. Я знаю, кого она ищет.

— Мы не можем больше ждать, — говорю я.

— Знаю, — она потирает лицо. Ее веснушки резко выделяются на более бледной, чем обычно, коже. — Что ж, даже если он задержится, он знает, где мы будем. Он вернется в Монумент искать нас.

— Д-да.

Брианна бросает на меня резкий взгляд.

Я пожимаю плечами.

— Я не знаю. Этим утром я не так сильно беспокоюсь о том, выживет ли Коул. Я думаю, он, вероятно, выживет. Но он преследует своего брата. Я думаю, что все будет как в прошлый раз.

— Все не так, как в прошлый раз. Мы обе видели, что он изменился. Он предпочел тебя, а не безнадежные поиски брата. Я думаю, он и дальше будет выбирать тебя.

Мое лицо перекашивается, когда я борюсь с нахлынувшими эмоциями. Затем я киваю и снова пожимаю плечами.

Я понятия не имею, что сказать.

— Ну, у нас заканчивается питьевая вода, так что давай вскипятим ее перед уходом. Если к тому времени его здесь не будет, мы вернемся в Монумент, и он сможет найти нас там.

Это звучит как вполне разумный план, и я радуюсь даже небольшой отсрочке от отправления в путь.

У нас нет маленького котелка Коула, которым мы пользовались до сих пор, но мы находим камень, формой напоминающий неглубокую миску, и используем его, чтобы подогреть воду на небольшом огне.

Возможно, речную воду и можно пить, но мы видели, как слишком много людей тяжело заболевали и даже умирали от употребления сырой воды, и рисковать просто не стоит.

Это занимает некоторое время, потому что каменная чаша очень неглубокая, и нам приходится наполнять ее четыре раза, чтобы наполнить наши бутылки. Наконец мы заканчиваем и тушим костер, и тут в деревьях позади нас раздается шорох.

Я ахаю и оборачиваюсь.

Так что я стою лицом к нему, когда Коул выходит из-за деревьев на поляну.

Его майка должна быть белой, но сейчас она грязно-коричневая от пропитавших ее грязи, пота и крови. По бокам его головы стекают полосы грязи, и он слегка прихрамывает.

Его серебристые глаза переводят взгляд с меня на Брианну и обратно на меня.

— Вы же не собирались бросить меня, нет?

Брианна тихонько хихикает. Это звучит одновременно и как удивление, и как облегчение.

Я тихо всхлипываю и, спотыкаясь, направляюсь к нему, почти падая на него, когда он заключает меня в объятия.

Он крепко обнимает меня. Так крепко, что на мгновение я даже не могу дышать. Но я и не хочу дышать. Я цепляюсь за него, мне нужно почувствовать его вот таким. Большим, теплым, сильным, грязным, вонючим и израненным.

Таким невероятно человечным.

Проходит несколько минут, и только тогда мне удается отпустить его хотя бы настолько, чтобы просто взглянуть ему в лицо.

На его лице застыло выражение сдерживаемых эмоций, но Коул улыбается. Не широко, но определенно улыбается.

— Тебя ранили?

Он опускает взгляд на один из своих бицепсов, который, очевидно, является источником всей этой крови.

— Совсем чуть-чуть задели.

— Выглядит ужасно.

— Это всего лишь кровь. Ничего жизненно важного не задето. Даже кость не зацепило.

— Что ж, мы хорошенько перевяжем рану перед уходом. И ты будешь следить за чистотой, чтобы не занести инфекцию, — я бросаю на него свой самый свирепый взгляд.

Это вызывает у него нежный смешок.

— Вполне справедливо.

Затем я думаю о другом.

— А как же твой брат? — спрашиваю я.

Коул слегка приподнимает одно плечо.

— Я отпустил его. Он видел меня. Но все равно убежал, — он хрипло выдыхает. — Он сделал свой выбор.

— Так ты… ты не… — у меня горят глаза. Горло сдавливает. Я с трудом понимаю, что вообще здесь происходит. — Ты больше не будешь преследовать его?

— Не так, как раньше. Если представится возможность, я попытаюсь связаться с ним. Позже я собираюсь вернуться и проверить отель, который они облюбовали, и посмотреть, смогу ли я разведать обстановку и, возможно, поговорить с ним. Но я не собираюсь бросать все ради этого. Он сделал свой выбор. Ты… — Коул замолкает на полуслове, глядя через мое плечо на Брианну, стоящую возле наших рюкзаков.

Я тоже оглядываюсь и вижу, что она улыбается нам.

— Что? О, вы хотите, чтобы я удалилась на несколько минут? Думаю, я могу ненадолго отлучиться. Но не тратьте слишком много времени на признания в любви. Нам предстоит долгое путешествие.

Я беспомощно хихикаю, и Коул издает хриплый смешок. Когда она исчезает за деревьями, он берет мое лицо в свои большие ладони.

— Дел, послушай меня. Я был влюблен в тебя с самого начала, но никогда не думал, что мне дозволено быть с тобой. Или жить так, как я хотел. Я… Ты была права насчет меня. Я сам себя проклял своим чувством вины и ответственности, и поэтому я жил такой обреченной жизнью. Всегда хотел большего. Всегда хотел тебя. Но я больше не желаю так жить.

— Ты не обязан так жить. Ты можешь все еще любить Марка и делать для него все, что в твоих силах, но тебе также нужно жить своей собственной жизнью.

— Этого я и хочу, — его голос становится еще более грубым, когда он продолжает. Его глаза полны нежности, которую я никогда не думала увидеть в них. — Если ты сделаешь это со мной. Проживешь со мной жизнь.

Я киваю, улыбаюсь и стараюсь не заплакать.

— Я тоже этого хочу. Я тоже тебя люблю. Я все время твердила себе, что не стоит надеяться на это, потому что ты не можешь сделать меня своим приоритетом, но я тоже хотела этого с самого начала.