Коул наклоняется, чтобы очень нежно поцеловать меня в губы.

— Я люблю тебя, Дел. Теперь ты всегда будешь для меня на первом месте.

***

Чтобы добраться обратно до Монумента, требуется несколько дней. К счастью, мы можем идти по шоссе до конца, так что нет проблем заблудиться или потратить время не в том направлении. Поскольку на этот раз мы никуда не спешим, мы идем более спокойным шагом, не трогаемся в путь до восхода солнца, делаем много перерывов и останавливаемся ближе к вечеру, чтобы помыться в реке и поджарить на костре все, что удастся добыть Коулу.

Мое тело все еще болит из-за того, что я так старалась догнать Брианну, и из-за утомления в дороге. Мои ботинки не продержались бы весь обратный путь, если бы Коул не организовал временную починку. Его огнестрельное ранение не из приятных, но мы стараемся поддерживать его в чистоте, и пока нет никаких признаков инфекции.

Ничто из этого не омрачает радостную реальность. Брианна снова со мной.

И Коул мой.

Дни походов я провожу в блаженном забытьи.

Когда я пытаюсь расспросить Брианну о том, как проходило ее время с этими мужчинами, она отказывается сообщать мне какие-либо подробности. Она говорит, что это было не очень здорово, но она бы выжила, и нам не стоило рисковать своими жизнями, чтобы спасти ее.

Я пропускаю последнюю часть мимо ушей. Я вижу, как она благодарна, и, конечно, это была моя работа — спасти ее. У нее больше никого нет.

Уже середина дня, когда мы, наконец, добираемся до того, что осталось от старого города на обочине шоссе — того самого, куда забрали Брианну. Поскольку мы проходим мимо, она проверяет сообщение. Сообщение, которое она оставила, было получено, но ничего нового не появилось, поэтому мы проходим через город, а затем выходим на горную тропу, которая ведет нас домой.

Через несколько часов мы видим Монумент — с его неряшливой стеной, уцелевшим шпилем церкви и разросшимся садом в качестве основных достопримечательностей.

Мы с Брианной переглядываемся.

— Он выглядит меньше? — спрашивает она.

— Вроде как да, — я пожимаю плечами. — Но это мой дом.

— Я рада вернуться, — она улыбается мне с легкой горечью в голосе, как будто за те пару недель, что мы отсутствовали, она преодолела десятилетия и тысячи миль.

У меня щемит в груди, когда я улыбаюсь ей в ответ, прежде чем Брианна ускоряет шаг и обгоняет меня и Коула.

— Она сильная, — бормочет он, очевидно, заметив что-то на моем лице. — Она прошла через это, но она стойкая. С ней все будет в порядке.

— Да. Я знаю, — я вздыхаю и беру его за руку. Мне нужно почувствовать, как он сжимает мою, нужно, чтобы он никогда меня не отпускал. — Но я хочу, чтобы с ней все было не просто в порядке.

— Дай ей время. Я долгое время думал, что со мной никогда не будет все в порядке, но теперь я… — он замолкает, сжимая мою руку.

— Но теперь что?

Коул прочищает горло с застенчивым выражением лица. Я не думаю, что он ответит, но потом он, наконец, говорит:

— Теперь я счастливее, чем когда-либо мог себе представить. Брианна, возможно, тоже придет к этому. У каждого свой путь.

Я киваю и немного неуверенно улыбаюсь ему. Я действительно чувствую себя лучше, потому что он прав. Люди не заточены в ловушке того, кем они когда-то были. Они могут измениться. Расти. Переделывать себя. Брианна всегда защищала меня от худших жизненных невзгод и страдала из-за этого. Но она делала это из любви — из-за того, как сильно она меня любит.

А любовь никогда не бывает разлитой в вакууме. Возможно, однажды она сможет найти свое собственное убежище, как мы с Коулом нашли свое.

— Итак… — я останавливаюсь, смотрю Коулу в лицо, все еще держа его за руку.

— Что такое, детка?

— Значит, ты… Я права в том, что ты собираешься… остаться.

Он выдыхает, нежно посмеиваясь.

— Да. Я собираюсь остаться.

— Ладно. Хорошо.

— На самом деле, ты никогда от меня не избавишься.

— Я не хочу избавляться от тебя, — теперь я улыбаюсь ему.

— Я собираюсь переехать в твой дом, спать в твоей постели, быть уверенным, что ты в безопасности и счастлива, заботиться о тебе и трахать тебя до потери сознания каждую ночь. Вот насколько сильно ты от меня никогда не избавишься, — в уголках его губ играет легкая улыбка.

Я начинаю хихикать на середине его речи, пока не падаю ему на грудь в приступе радостного веселья. Коул обнимает меня, и я бормочу ему в грудь:

— Если только ты позволишь мне заботиться и о тебе тоже.

***

Месяц спустя я просыпаюсь рано утром, услышав, что кто-то ходит по кухне. На улице все еще темно, и Коул все еще спит рядом со мной, почти голый, с натянутым до пояса одеялом, так что я знаю, что это, должно быть, Брианна.

Сегодня у нее очередная вылазка, и, вероятно, она хочет выйти пораньше. Как только мы вернулись в город, она вернулась к своим обычным обязанностям — охранять стену, разносить сообщения и припасы. Я предположила, что, возможно, она хочет побыть какое-то время поближе к дому, но она отмахнулась от этой идеи.

Она по-прежнему хочет выходить как можно чаще, но теперь всегда ходит одна.

Я выскальзываю из постели, натягиваю старую ночную рубашку, в которой сплю летом, и спешу на кухню, желая застать ее до того, как она уйдет.

Она наполняет свою бутылку колодезной водой, полностью одетая, с волосами, заплетенными в тугую французскую косу. Она одаривает меня быстрой улыбкой.

— Тебе еще рано вставать.

— Я хотела поздороваться. Сколько ты сегодня будешь отсутствовать?

— Я должна вернуться до обеда. Просто проверяю, не пришло ли сообщение.

— Ты хочешь, чтобы мы с Коулом пошли с тобой?

Она смеется, качая головой.

— Определенно нет. Я в порядке. Ты же знаешь, что я в порядке. Я всегда в порядке.

— Я знаю.

— Не будь такой сентиментальной по отношению ко мне. Если ты в последнее время погрузилась в какое-то болото семейного счастья, это не значит, что я тоже этого хочу.

— Я знаю это. И это не болото. В такой формулировке это звучит отвратительно, — я делаю паузу, отрезвляясь и продолжая развивать мысль. — Мы ведь не были слишком возмутительно откровенными, и с нами не было тяжело находиться рядом, нет?

— Нет, нет. Ничего подобного. Я не могу передать, как я рада видеть тебя такой счастливой. В этом нет ничего неприятного, — она бросает быстрый взгляд в сторону входной двери нашего коттеджа. — Но уже много лет моей главной целью было оберегать тебя, заботиться о тебе.

— Я знаю. Ты так много для меня сделала.

Она отмахивается от моей попытки поблагодарить ее.

— И теперь у тебя есть Коул, так что я тебе не так сильно нужна.

— Ты всегда будешь нужна мне! Брианна…

— Я не говорю это как что-то плохое. Это хорошо. Время пришло. Но это… это оставляет меня в некотором замешательстве. Как будто я потеряла часть своего предназначения.

Брианна говорит так же беспечно, как и всегда, — она никогда не была склонна к глубоким, эмоциональным разговорам — но ее слова все равно ранят меня в самое сердце.

Я издаю тихий всхлипывающий звук и подхожу, чтобы обнять ее.

— Ты всегда будешь нужна мне, Брианна. Даже не смей думать иначе.

Она обнимает меня в ответ и задерживает объятия дольше, чем я ожидала.

— Знаю. Но теперь все по-другому. Так и должно быть.

— Я понимаю. Но ты всегда будешь моей семьей. Самой важной. Просто теперь у меня вас двое, а ты не одна.

— Совершенно верно, — она отстраняется, улыбаясь своей прежней улыбкой. — Сейчас я уйду, а ты возвращайся в постель. У тебя есть еще как минимум час, чтобы поспать.

— Будь осторожна там.

Открывая входную дверь, она оборачивается через плечо, демонстрируя ямочку на щеке.

— Я всегда осторожна.

***

Когда я возвращаюсь в спальню, Коул уже проснулся. Он все еще лежит на своей половине кровати, откинув одеяло, но его глаза открыты, и он внимательно наблюдает за мной в темной комнате. Обычно он встает одновременно со мной. Его утренние смены на охране периметра или в строительной бригаде начинаются в то же время, что и мои смены на рыбалке или в саду.

Здесь у нас установился хороший распорядок дня. Он планирует в конце концов вернуться на юг, чтобы проверить цитадель банды и, возможно, найти своего брата, но пока не готов к этому.

Я планирую пойти с ним, когда он отправится туда.

— Ты в порядке? — спрашивает Коул.

— Да. Просто повидалась с Брианной перед ее уходом, — я забираюсь под одеяло рядом с ним.

— С ней все в порядке?

— Думаю, да. Она снова стала собой. Думаю, ей будет тяжело. Что мы теперь вместе.

Он хмурится и притягивает меня ближе.

— Я все еще ей не нравлюсь? Я думал, она немного смягчилась.

— Ты ей нравишься. Она полностью поддерживает меня. Просто сейчас все по-другому. Между ней и мной. Потому что у меня есть ты.

— Да. Думаю, в этом есть смысл, — он оставляет пару поцелуев на моих волосах. — Я могу что-нибудь сделать?

— Нет. Нам всем потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть, но она бы очень разозлилась, если бы подумала, что мы как-то меняем свое поведение, просто чтобы защитить ее чувства, — я приподнимаюсь, чтобы расположиться над ним, и улыбаюсь ему сверху вниз. — Кроме того, я не очень-то хочу, чтобы ты отступал.

Он тоже улыбается, теперь уже тепло, мягко и знакомо.

— У тебя больше шансов остановить вращение мира, чем заставить меня отступить от тебя теперь, когда ты моя, — он притягивает меня к себе, так что я седлаю его бедра.

— А ты мой. Не забывай об этом.

— Ни за что на свете, — он притягивает мою голову к себе, чтобы поцеловать, и я с готовностью отвечаю, приоткрывая губы для его поцелуя и пытаясь втянуть его язык в свой рот. Мы долго целуемся, пока наши тела не соприкасаются, и я не чувствую твердые очертания его члена, упирающегося мне в живот.

Прошлой ночью мы занимались любовью перед сном. Мы оба устали, поэтому это была торопливая миссионерская поза под одеялом — тихая, нежная и приносящая глубокое удовлетворение.

Но сейчас мы в доме одни, и никто из нас не чувствует усталости. Через некоторое время Коул снимает с меня сорочку через голову и начинает ласкать мое обнаженное тело большими мозолистыми руками.

Он доволен, когда обнаруживает, что я уже сильно возбуждена. Он ласкает мою киску, пока я лежу на нем.

— Тебе это нравится, не так ли, детка? — его грубый голос — это еще одна ласка.

Я чувствую себя необычайно беспомощной, мои ноги все еще обхватывают его, но верхняя часть моего тела покоится у него на груди. Он слегка приподнимает мою попку, чтобы получить доступ к моей киске.

Я тихонько всхлипываю, уткнувшись в его плечо.

Он полностью вводит в меня два пальца. Я такая влажная, что они издают скользкий звук всасывания.

— Это было «да»?

Я снова бормочу, прижимаясь попкой к его руке.

Без предупреждения Коул вынимает пальцы.

— Это было «да»?

— Да! — я покрываю поцелуями его шею и плечо. — Мне это так нравится. Пожалуйста, не останавливайся.

Он снова вводит в меня пальцы, на этот раз двигаясь толчками, и начинает жестко трахать меня рукой. Я хватаюсь за подушку у него под головой, когда наступает оргазм, и, всхлипывая, выкрикиваю множество нелепых просьб о том, как сильно мне это нужно, как хорошо мне с ним, что только он может заставить меня чувствовать себя так.

Я чувствую, как Коул улыбается, хотя я не в состоянии поднять голову, чтобы увидеть выражение его лица, когда ощущения усиливаются.

— Ты так хорошо справляешься, детка. Посмотри, как хорошо ты меня принимаешь. Ты скоро так сильно кончишь. Вот это моя девочка.

Я больше не могу произносить ни слова, но издаю бесстыдные звуки, которые становятся все громче и громче. Все мое тело дрожит от того, как он трахает меня.

— Вот так. Хорошая девочка. Ты можешь отпустить себя. Ты можешь дать мне все.

Сексуальный звук его голоса, наконец, доводит меня до предела. Я с силой впиваюсь зубами в его плечо, пока оргазм сотрясает мое тело, всхлипываю, прижимаясь к его коже, и моя киска влажно сжимается его пальцы.

— Бл*дь, — выдыхает Коул, когда спазмы наконец, замедляются и становятся мягче. — Черт возьми, детка, ты так хорошо кончила. Это было самое горячее, что я когда-либо видел.

Из моих глаз текут слезы. Я обслюнявила его кожу. У меня течет из носа, а киска все еще восхитительно трепещет, и кожа покраснела до самой груди.

Я не уверена, что когда-либо в жизни чувствовала себя лучше. С глупым смешком мне удается поднять голову.

— Я так сильно тебя люблю.

Он переворачивает меня на спину и снова целует, ложась на меня сверху. Кажется, что он все еще улыбается во время поцелуя. Когда он наконец отстраняется, то бормочет:

— Я тоже тебя люблю.

Обычно мы стараемся вести себя тихо во время секса, потому что Брианна живет в нашем коттедже, и мне кажется грубым и неуместным заставлять ее подслушивать наш интим. Но поскольку ее сейчас здесь нет, я не так скованна, и это, кажется, подстегивает Коула. Он тратит больше времени на предварительные ласки, пытаясь заставить меня стонать и вскрикивать от удовольствия. Затем он переворачивает меня на четвереньки, приподнимая мою попку, и берет меня сзади.

На самом деле, мы не так уж часто занимались сексом подобным образом, и сейчас это реально возбуждает меня. В одной руке он держит прядь моих волос, а в другой — мою задницу. Он говорит, какая я горячая, какая я влажная и тугая, как хорошо ему со мной. Он трахает меня жестко и быстро, реально отдаваясь процессу, пока я снова не начинаю громко всхлипывать, содрогаясь от наслаждения, а он продолжает бормотать о том, какая я хорошая, как хорошо я его принимаю, как прекрасно я отпускаю контроль.

Я думаю, что все почти завершилось, когда я кончаю снова, но это не так. Коул снова начинает двигаться, держась за мою задницу обеими руками, чтобы толчки получались еще жестче.