— Я стираю одежду.

— Ты стираешь мою?

— Да. Я занялась своими вещами, поэтому решила, что могу заняться и твоим тоже.

Коул не просто удивлен. Он выглядит раздраженным.

— Зачем?

— Зачем? — я хмуро смотрю на него. Какого черта он так смотрит? — А почему я не должна этого делать?

— Потому что я могу сделать это сам.

— Я знаю, что ты можешь это сделать. Но я пыталась быть полезной.

— Мне не нужна помощь. Я сам могу разобраться со своим дерьмом.

Я тоже начинаю раздражаться. В чем, черт возьми, его проблема? Неужели он действительно настолько не желает принять от меня простой акт доброты?

— Я знаю. Но мне не сложно. Я же все равно стираю.

Коул наклоняется и отделяет свою одежду от моей.

— Ты не обязана, бл*дь, стирать мою одежду. Я не хочу, чтобы ты делала подобную херню. Я не такой, как те бл*дские ублюдки, у которых твоя сестра.

То, что он выругался трижды за один комментарий, свидетельствует о его душевном состоянии. Но я внезапно понимаю, почему он так расстроился.

— Коул, я знаю это, — я протягиваю руку, хватаю его за подбородок и наклоняю его вниз, заставляя посмотреть на меня. — Я знаю, что ты не такой, как они. Я просто помогаю тебе, потому что хочу этого. А не потому, что думаю, что ты когда-нибудь потребуешь этого от меня.

С минуту он тяжело дышит через нос.

— Я не они, — бормочет он наконец. — Я часто вел себя как придурок, но я не они.

— Я знаю! Я поняла это, когда впервые увидела тебя на пляже два года назад. Я знаю, что ты не такой, как они. Вот почему я хочу тебе помочь, — я снова осторожно забираю одежду из его рук и складываю ее в свою стопку. — Ты помогаешь мне выжить, Коул. Ты столько раз спасал мне жизнь, что я уже сбилась со счета. Ты отложил свою миссию, чтобы помочь мне.

Его лицо слегка искажается.

— Дел.

Я продолжаю.

— Но все не обязательно должно быть так, где ты помогаешь, а я для тебя ничего не делаю. Я тоже могу тебе помочь. По крайней мере, немного. Я хочу помочь.

— Ты мне ничего не должна. Ничего.

— Это не транзакция. Это не потому, что я тебе что-то должна. Это потому, что мы… мы партнеры.

Его лицо меняется. Смягчается почти незаметно.

— Мы партнеры, не так ли?

Я сглатываю.

— Ну, то есть, да. На данный момент. Я не говорю, что это постоянная ситуация, но сейчас мы партнеры. Так что мы можем помогать друг другу и принимать помощь, не испытывая при этом чувства долга, — затем я с легкой улыбкой добавляю: — Я не пытаюсь играть роль твоей жены или что-то в этом роде. Мне просто нравится что-то для тебя делать.

Коул отводит взгляд. Его щеки слегка краснеют. Я вдруг понимаю, что он стесняется. Возможно, даже смущен. Все, что ему удается сказать — это: «Спасибо».

Я прячу улыбку, опускаясь на колени и снова начиная стирать одежду.

***

На следующее утро мои джинсы все еще немного влажные, но остальная одежда сухая. Мы встаем за час до рассвета, съедаем остатки опоссума и отправляемся обратно по шоссе, надеясь как можно скорее сократить расстояние между нами и ими.

Я уже несколько дней нахожусь в адреналиновом режиме, почти не уставая, независимо от того, как далеко нам пришлось идти и как сильно я не выспалась. Но, должно быть, сейчас это начинает проходить, потому что с каждым утром я становлюсь все более измотанной, мое тело тяжелеет, а разум затуманивается с течением времени.

Мне очень хочется лечь прямо на дороге, свернуться калачиком и закрыть глаза. Но я не могу. Брианна в беде. Я нужна ей. У нее больше никого нет.

Поэтому я продолжаю. И когда Коул спрашивает, не нужен ли мне перерыв, я отвечаю отрицательно. Я не хочу тратить время впустую.

Только что перевалило за полдень, солнце ярко и жарко светит в зените, когда Коул говорит:

— Я могу понести тебя на спине, если хочешь.

Я давлюсь испуганным смехом.

— Я не собираюсь ехать на твоей спине! Я в порядке.

— Разве? Ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь.

— Я не собираюсь падать. Честно говоря, сегодня я чувствую себя немного разбитой, но я справляюсь. Не хочу останавливаться.

— Я не говорил, что мы должны останавливаться. Предложил понести тебя. Ты такая крошечная, что это не стало бы проблемой.

Я прищуриваюсь.

— Я не такая уж крошечная.

— Нет, именно такая, — уголки его рта приподнимаются в самой очаровательной улыбке.

Я краснею и изо всех сил стараюсь не растаять внутри.

— Что ж, я ценю твой порыв. Если дела пойдут совсем плохо, я, возможно, воспользуюсь твоим предложением, но я еще не готова.

— Хорошо.

Теперь мы остановились. Я переминаюсь с ноги на ногу и смотрю в землю.

— Почему ты так на меня смотришь?

— Как — так?

— Как будто… Как будто…

Как будто я — самое дорогое, что есть в его мире.

— Как будто ты собираешься поцеловать меня или что-то в этом роде.

Коул усмехается и протягивает руку, чтобы взять меня за подбородок.

— Может быть, я так и сделаю.

Я задерживаю дыхание. Желая этого. Ожидая этого. Но легкое движение на дороге отвлекает меня.

Я ахаю. Замираю.

Коул реагирует быстрее. Он достает из рюкзака винтовку и прицеливается, одновременно толкая меня себе за спину.

На дороге мы видим одинокого путника. Насколько я могу судить, это мужчина. Он тащит за собой ручную тележку. Высокая, худощавая фигура. Длинные волосы отливают золотом на солнце. В свободной руке у него пистолет.

Он целится в Коула, который целится в него.

Он не из тех парней, у которых Брианна. Я могу сказать это сразу, даже на расстоянии. У него просто нет этого грубого, преступного вида.

Но это не значит, что он безопасен.

— Я просто проходил мимо, — кричит он, как только оказывается в пределах слышимости. — У меня к вам никаких претензий.

У него легкий английский акцент, который в данном контексте, в этом мире, просто поражает. В течение многих лет я не слышала ничего, кроме манеры речи, которую можно было бы встретить в Вирджинии. Южный акцент, или акцент гор Аппалачи, или что-то вроде нейтрального американского английского, на котором разговариваем мы с Брианной.

Но не такое произношение, напоминающее героя британского детектива, который моя мама любила смотреть по телевизору.

Англии больше не существует. Ее стер с лица земли астероид.

Это странно неуместно. Я смотрю на него и забываю нервничать.

Коул не произносит ни слова и не опускает винтовку. Я, наконец, нахожу в себе силы сказать:

— Мы тоже просто проходим мимо.

Он уже почти добрался до нас. Они с Коулом все еще целятся друг в друга.

Этот мужчина невероятно красив. Не грубый, манящий и сексуальный, как Коул. Он классически красив, как кинозвезда старых времен. Его одежда такая же поношенная и грязная, как и у всех остальных — джинсы и темная футболка Хенли, — но ему каким-то образом удается выглядеть в ней гармонично. У него пугающе яркие зеленые глаза. Ему нужно побриться. Его волосы явно давно не мылись шампунем.

Он все равно один из самых красивых мужчин, которых я когда-либо видела в своей жизни.

— Привет, милая, — говорит он низким, мелодичным голосом, одаривая меня мимолетной улыбкой. — Ты не могла бы попросить своего мужчину немного расслабить булки?

Быстрый взгляд на Коула показывает, что он в бешенстве — глаза прищурены, челюсти сжаты. Я готова поклясться, что он вот-вот зарычит.

— Коул, — бормочу я. — Он просто проходил мимо.

— Разве?

— Он не один из них.

— Мы понятия не имеем, кто он такой, — глаза Коула не мигают, он не отрывается от лица собеседника.

— Ну, это я могу вам сказать, — мужчина опускает пистолет, но не убирает его в кобуру. — Меня зовут Эйдан. Раньше я был менеджером по маркетингу и жил в Ричмонде в момент Падения. Теперь я пытаюсь выжить, как и все остальные.

— Я Делейни, — говорю я ему. — Это Коул, — я собираюсь сказать что-то еще, но Коул перебивает меня.

— Почему ты путешествуешь?

— Это то, чем я занимаюсь. Я курьер. Посыльный. Иногда я торговец. В данный момент мне поручено доставить эти товары в город, расположенный примерно в восьмидесяти километрах отсюда, — Эйдан говорит небрежно. Почти дружелюбно. Но в его глазах — на его лице — читается уверенность, недооценивать которую было бы большой ошибкой.

Если Коул сделает свой ход, я все равно поставлю на Коула, но этот человек не сдастся без боя.

— Так что, если твой мужчина не возражает убрать свои колючки, я пойду своей дорогой.

Коул издает горловой звук.

— У нас нет на это времени, Коул. Мы никогда не догоним Брианну и тех парней, если застрянем здесь. Просто отпусти его.

Мужчина на мгновение переводит взгляд на меня, прежде чем снова сфокусироваться на Коуле. Я понимаю почему. Он далеко не так расслаблен, как кажется. Он почти так же настороже, как и Коул.

— Вы кого-то выслеживаете? Несколько миль назад я прошел мимо группы людей, но мне не понравился их внешний вид, поэтому я обошел их стороной. Четверо уродливых придурков и рыжая красотка. Это ваши люди?

— Эта женщина — моя сестра. Эти мужчины определенно не наши люди. Мы пытаемся догнать их, чтобы вернуть ее.

Я вижу на лице этого мужчины осмысление. Проходит минута, прежде чем он отвечает:

— Значит, вам нравятся безнадежные затеи, да?

— Это не безнадежная затея. Мы собираемся вернуть ее.

Кажется, он не разделяет моей веры, и по какой-то причине это меня беспокоит. Как будто он может знать о наших шансах больше, чем мы сами.

Он прочищает горло. Оглядывает Коула с головы до ног.

— Хм. Тогда я дам вам несколько непрошеных советов. Поторопитесь. Вам нужно догнать их в ближайшие два дня, потому что на третий день они доберутся туда, куда направляются, и тогда у вас не останется ни малейшего шанса вернуть ее.

— Куда они направляются? — спрашиваю я, напрягаясь всем телом. — Ты знаешь?

— Я могу догадаться. Судя по их виду. Они построили крепость. Бывшие бандиты из стада. Волчьи стаи. И тому подобное. Они захватили старый отель на горе. Теперь охраняют его, как замок. Готов поспорить, что они направляются именно туда. Вам нужно догнать их до того, как они доберутся до места.

В его голосе, помимо непринужденности, слышится нотка серьезности. Он говорит правду. Я вижу это. Слышу это.

Коул, очевидно, тоже.

— Как нам туда добраться?

— Продолжайте идти по этой дороге еще пару дней и сверните туда, где река делает изгиб. Но вы меня слышали, верно? Если они доберутся туда, вам не повезло. Чтобы осадить их там, потребуется целая армия.

— Значит, ты с ними знаком?

Эйдан поджимает губы.

— Я вел с ними кое-какие дела. Они отвратительные клиенты, но при моей работе приходится делать то, что нужно.

— Может быть, тогда ты сумеешь нам помочь, — говорю я.

Он иронично фыркает.

— О, нет, спасибо. Я не хочу умирать. Я иду своим путем. Сам о себе забочусь. Если у вас есть что предложить в обмен, я буду рад выполнить для вас работу, но самопожертвование — это не по моей части. Я не причиню вам вреда, если вы не попытаетесь причинить вред мне, но я не променяю свою жизнь ни на чью другую.

Он по-прежнему говорит легкомысленно, как будто не воспринимает все это всерьез.

Он интригует. И я не могу не разочароваться в том, что он не желает нам помогать.

С ним в нашей команде у нас было бы гораздо больше шансов вернуть Брианну.

— Ладно, — говорю я, поскольку Коул явно не в настроении разговаривать. — В любом случае, спасибо за информацию. Удачи тебе.

— Вам тоже, — он снова начинает идти, на мгновение оборачиваясь к нам, чтобы добавить: — Видимо, в мире все еще есть несколько глупых, наивных благодетелей. Кто бы мог подумать?

***

Как бы ни был раздражен Коул встречей с Эйданом, нельзя отрицать, что он дал нам бесценную информацию.

Коул ворчит, что у нас нет никаких оснований верить ему, но я не уверена, что даже он сам считает это правдой. Эйдан сказал нам правду. Очевидно, что его приоритет — это он сам, но, солгав нам, он ничего не добьется.

Он рассказал нам все, что знает, а затем предоставил нас самим себе — точно так, как он и обещал.

Мы последовали его совету и в тот же день ускорили шаг. Мой адреналин снова зашкаливает теперь, когда мы знаем, что наша погоня ограничена по времени.

Мы должны суметь одолеть четырех парней, которые прямо сейчас с Брианной. Но будучи только вдвоем, нам будет трудно штурмовать то, что по сути является замком.

Поэтому нам нужно догнать их до того, как они доберутся туда.

Мы идем еще пару часов после наступления темноты, но к этому времени я практически прихрамываю, и даже Коул замедлил шаг. Ни за что на свете я не стану предлагать остановиться, но Коул в конце концов издает тихий стон.

— Ладно. Это все, что мы можем сделать на сегодня.

— Я в порядке.

— Нет, ты не в порядке. Но даже если бы мы могли продолжать в том же духе, это не принесет нам никакой пользы, если мы переусердствуем сегодня и не сможем двигаться завтра. Нам нужно отдохнуть. Сегодня мы, должно быть, значительно сократили отставание от них. Они, наверное, остановились на ночлег несколько часов назад. Давай разобьем лагерь, поедим чего-нибудь и, может быть, поспим несколько часов.

Я чувствую облегчение, но не говорю об этом. Я все еще не хочу, чтобы Коул хоть на минуту подумал, что я слаба или не справляюсь с задачей.

Мы доедаем остатки опоссума, которого он убил вчера. Я умываюсь в реке, которая все еще течет вдоль шоссе, а затем переодеваюсь в его большую футболку, как и вчера вечером.

Когда я заканчиваю мыться, Коул тоже идет к ручью, чтобы помыться. Я наблюдаю, как он брызгает на себя водой, намыливается и ополаскивается.

В лесу, куда не проникает свет от костра, кромешная тьма, но он положил свой фонарик на камень, чтобы обеспечить хоть какое-то освещение. Я смотрю на линии его тела. На изгибы его широких плеч и бицепсов. На длину его спины. Из-за толщины его бедер.