Сейчас в отеле живет семнадцать человек, так как одна супружеская пара уехала, а другая умерла. Мы разные по возрасту — от шестнадцати до шестидесяти лет, и мы ничем толком не связаны меж собой, кроме необходимости. В целом это неплохая группа, хотя я не люблю никого из них, кроме Брианны.

Все в восторге от консервов. Мы открываем немного запеченной фасоли и овощной смеси, чтобы подать к рыбе на ужин.

Ужин получается почти веселым. Еда хорошая — вкус консервов до сих пор знаком мне, хотя я не пробовала их много лет, — и все остальные шутят и смеются.

Только не я. Я почти не разговариваю, пока нахожусь рядом с другими людьми. На вопросы отвечаю только короткими фразами. Они думают, что я застенчива. Может быть, не очень сообразительна. Но, по правде говоря, я разработала такую стратегию, чтобы люди не обращали на меня внимания. Скрываю свое тело. Ни с кем не встречаюсь взглядом. И говорю только тогда, когда это необходимо.

Мне есть что сказать, даже если мне, возможно, некому будет это сказать, кроме как Брианне.

Наше высокое место в отеле всегда было надежным убежищем, поскольку мы окружены океаном, и добраться туда без лодки невозможно. Мы даже не выставляем охрану. У нас никогда не было в этом необходимости.

Никто не знает, что мы здесь, поэтому никто не знает, как за нами прийти.

Возможно, мы стали слишком самоуверенными, но мы вообще не получаем предупреждения. Первым признаком опасности становится приглушенный крик Гео, который спустился вниз, чтобы взять лодку и отправиться на вечернюю рыбалку.

Этого сигнала достаточно, чтобы мы все вскочили на ноги. Верн спешит к лестнице, чтобы крикнуть вниз и убедиться, что с Гео все в порядке.

Раздается выстрел. Он громкий и внезапный, и я вздрагиваю. Затем Верн резко оседает на пол.

Это такой шок, такая неожиданность, что мы все с минуту стоим и смотрим, как из его груди на пол начинает сочиться кровь.

Затем с лестничной клетки поднимается незнакомец. Большой и уродливый, размахивающий дробовиком.

Здесь кто-то есть. В нашем отеле. Как бы это ни было непостижимо. И они только что убили Гео и Верна.

У нас есть пара пистолетов, и Фрэн бежит за одним из них, но мужчина стреляет в нее прежде, чем она успевает достать оружие.

Я не знаю, что происходит после этого, потому что мне ничего не остается, кроме как бежать. Я хватаю Брианну за руку и тащу ее за собой, пока бегу к задней лестнице. По дороге я наклоняюсь, чтобы схватить лямку своей сумки. У меня осталось не так уж много вещей, но все они в этой сумке.

Возможно, по этой лестнице поднимается еще один человек, но другого способа спуститься нет, если только мы не хотим выпрыгнуть из окна, выходящего в океан.

Вероятно, нам придется плыть, если мы хотим спастись, но безопаснее будет прыгнуть с нижнего этажа.

Мы добираемся до восьмого этажа, никого не встретив. С верхних и нижних этажей доносятся голоса и звуки насилия.

Я знаю, кто это. Те, другие мужчины, которых я видела раньше. Те, которые пришли и присоединились к первому мужчине с волчьими глазами. Они, должно быть, видели меня на лодке и каким-то образом решили, что у нас есть безопасное убежище где-то в океане.

И будучи теми, кто совершает набеги и разрушает, они решили атаковать, чтобы забрать то, что у нас есть.

У нас почти ничего нет, но для них, видимо, хватает и этого.

Брианна в шоке, но она следует за мной, пока я тащу ее к задней части отеля, напротив того места, где пришвартованы наши лодки.

Когда я смотрю в окно, я ожидаю увидеть только воду. Мы можем прыгнуть в воду и попытаться доплыть до берега незамеченными.

Это маловероятный шанс. Но другого у нас нет.

Вместо пустой воды в поле зрения появляется лодка. Мое сердце замирает, пока я не вижу, что это моя маленькая лодка, а человек в ней — тот первый, кого я встретила на побережье. Человек с волчьими глазами.

Он направляется обратно на сушу. Что бы здесь ни происходило, он, возможно, вовлечен в это. Но он в этом не участвует. Он уходит.

— Эй! — окликаю я. Это риск, но я должна на него пойти.

Мужчина поворачивается и видит меня. Останавливается на несколько секунд. Затем меняет курс и направляется к тому месту, где мы нависаем над стеной здания.

Когда он оказывается достаточно близко, он делает жест. Очевидный жест.

Мы должны прыгать.

— Дел, нет, — Брианна ахает, когда я на удивление метким броском бросаю свою сумку, которая падает прямо в лодку.

— Все в порядке. Он не причинит нам вреда, — у меня нет времени объяснять, да я и не уверена, что смогу это сделать. Не знаю, почему я доверяю этому человеку, но я доверяю. Он не причинил мне вреда на берегу. И он не причинит нам вреда теперь.

Я бросаюсь в воду, прежде чем Брианна успевает возразить. Темная вода обдает меня холодом, но я заставляю себя плыть, поднимаю голову, чтобы дышать, и направляюсь к лодке.

Я слышу всплеск позади себя. Брианна, должно быть, тоже прыгнула. Конечно, она прыгнула. Даже если я направляюсь к гибели, она пойдет со мной.

Когда я добираюсь до лодки, мужчина наклоняется и одним сильным рывком поднимает меня, свалив мокрой кучей рядом с собой. Я отползаю в сторону, чтобы он мог поднять и Брианну. Лодка раскачивается, но не переворачивается.

Он хватает весла и начинает грести мощными гребками, уводя нас от отеля.

Я отряхиваюсь, пытаясь обсохнуть. Зубы Брианны стучат, когда она подползает и садится рядом со мной.

— Ты его знаешь? — шепчет она.

— Я встретила его сегодня утром.

— Он безопасен?

Я пожимаю плечами, так как не знаю ответа.

— Он лучше остальных.

Мужчина, вероятно, слышит наш тихий разговор, но не смотрит на нас и никак не реагирует.

Он также ничего не говорит. Просто гребет параллельно берегу, пока мы не скрываемся из виду отеля. Затем он доставляет нас на сушу.

***

Мы с Брианной, дрожа, вылезаем из лодки и вброд выходим на более-менее сухую землю.

Она вглядывается в опускающуюся темноту моря.

— Как ты думаешь, мы сможем вернуться? Как долго они там пробудут?

— Неизвестно, — бормочет мужчина. Его глаза все еще кажутся странно серебристыми даже в тусклом свете. Он переводит взгляд с Брианны на меня.

— Мы все равно не можем вернуться назад, — говорю я, утверждая здравую истину, которую, вероятно, знает и моя сестра. — Все остальные будут мертвы или… или что-то еще. Уйдут. Мы не сможем добраться туда сами.

Вероятно, мы могли бы вернуться ненадолго. Но сейчас жизнь слишком тяжела, чтобы быть самим по себе. Слишком утомительна, если рядом нет лишних рук, чтобы работать и защищаться.

Мы долго не протянем.

Она кивает, и черты ее лица слегка искажаются. Вот уже два года, как мы здесь в безопасности. Это был первый раз, когда мы смогли хоть немного расслабиться, вздохнуть полной грудью.

Теперь этого больше нет. Как и всего остального, во что мы когда-то верили.

Не осталось ничего, кроме нас двоих и этого жестокого незнакомца, который явно привык сам о себе заботиться.

— Ты был с теми, другими? — спрашивает Брианна, переводя взгляд с мужчины на океан.

— Какое-то время мы шли одной дорогой. Но это не в моем духе, — он указывает в ту сторону, откуда мы пришли. — Я не такой, как они. Вам есть куда пойти?

Я качаю головой.

— Просто в безопасное место, — говорит Брианна.

— Такого больше не существует.

— Куда угодно, — отвечаю я ему. — Ты можешь хотя бы увести нас достаточно далеко? — я нервно оглядываюсь назад, туда, где, как мне кажется, все еще прячутся те жестокие люди.

— Да. Я так и сделаю. Нам лучше отойти на некоторое расстояние, прежде чем отдыхать.

Мы с Брианной следуем за ним, когда он начинает идти.

Мы понятия не имеем, куда он направляется, но у нас нет других вариантов.

***

Мы идем около двух часов по болотистой, ненадежной земле, пока не достигаем старой каменной церкви, которая наполовину обрушилась. Мужчина, должно быть, уже знал об этом месте, так как направляется прямо к церкви, а затем ведет нас в комнату, все еще сохранившуюся под разрушенным зданием.

Здесь так же безопасно, как и везде, поэтому мы устраиваемся там, выпиваем немного опресненной воды из бутылки в моей сумке и едим вяленое мясо из пакета мужчины. Затем мы по очереди ходим в туалет.

У меня в сумке есть маленькое одеяло. Я достаю его и протягиваю Брианне. Она уже собирается настоять, чтобы мы разделили его — я вижу это по ее лицу — когда мужчина вытаскивает одеяло из своего рюкзака и бросает его мне.

— А ты сам чем будешь накрываться? — спрашиваю я его.

— Мне не холодно.

Моя одежда почти высохла, но она все еще кажется слегка мокрой, потому что воздух такой влажный, а местность такая сырая. Я без дальнейших возражений заворачиваюсь в одеяло и сразу же чувствую себя лучше, несмотря на то, что одеяло сильно пахнет.

Пахнет им.

— Как мне вас называть? — спрашивает он тем же хриплым голосом, который, очевидно, является его обычным голосом.

— Я Дел. Делейни, но все зовут меня Дел. Это моя сестра Брианна. А что насчет тебя?

— Коул.

— Спасибо, — говорю я, чувствуя странное смущение, словно мне хочется съежиться. — За то, что спас нас.

Он смотрит на меня. Не отвечает.

— Да, спасибо, — добавляет Брианна. Она переводит взгляд с меня на Коула, и ее брови сходятся на переносице. Я не уверена, что именно она видит, но она придвигается ближе к нему. — Если ты хочешь что-то взамен, я могу тебя трахнуть. Если ты заинтересован.

Она говорит это предельно ясно. Без колебаний. Никаких интонаций. Именно так она всегда помогала нам справляться с опасными обстоятельствами и корыстными мужчинами. Лучше предложить это добровольно, чем заставлять их брать это силой. Она всегда так говорила.

И я понимаю, что ее беспокоило. Ей не нравилось, как Коул смотрел на меня. Я не вижу на его лице ни намека на вожделение или восхищение. Несмотря на то, что мне двадцать лет — возраст, в котором я могу быть сексуальной партнершей по обоюдному согласию — я совершенно уверена, что он едва ли видит во мне женщину. Но он смотрел на меня, был сосредоточен на мне, а она всегда пыталась защитить меня от мужчин.

Поэтому она встает в промежутке между нами. Ради меня. Заслоняет меня своим телом от любой возможной опасности.

Это трогает меня, хотя и заставляет нервничать. Потому что она явно не может прочитать Коула так же хорошо, как я.

Он будет оскорблен ее предложением.

Я не ошибаюсь. Его губы изгибаются, и он откидывается назад.

— Не надо так, — резко говорит он.

Она хмурится и отстраняется.

— Прости, если я сделала что-то не так. Я просто предложила.

— Я таким не занимаюсь.

Ее губы приоткрываются.

— Сексом не занимаешься?

— Не пользуюсь преимуществом. Я не трахаюсь в качестве платы.

— О. Хорошо, — она встречается со мной взглядом, явно сбитая с толку, но не обеспокоенная таким неожиданным поворотом событий. — Если передумаешь, дай мне знать. Дел под запретом.

— Брианна, ты не обязана…

— Нет, обязана! — она прищуривается, глядя на меня. — Обязана. Нам приходилось мириться со всевозможными ужасными вещами, чтобы выжить, но я не собираюсь мириться с этим. Никто тебя не тронет, — она поворачивается к молчаливо задумчивому Коулу. — Если ты хочешь с кем-то потрахаться, можешь взять меня. Дел под запретом.

— Понял, — почти рычит мужчина. Он не сердится из-за границ, которые она устанавливает. Он оскорблен подтекстом.

— Он не хочет меня трахать, — тихо говорю я.

— Может быть. А может, и хочет. Я просто устанавливаю основные правила.

— Мы действительно ценим твою помощь, — говорю я ему. Уверена, он не обидится настолько, что бросит нас сейчас.

— Я отведу вас в более безопасное место, чем это, — бормочет он без тени улыбки на своем суровом лице. Я еще не видела, чтобы он улыбался.

Теперь я тоже понимаю, о чем он говорит. Он не предлагает стать нашим другом, партнером или постоянным защитником. Он отведет нас куда-нибудь, где сможет высадить, не испытывая чувства вины за то, что оставил нас умирать. А потом отправится своим путем.

Каким бы ни был этот путь.

Это нормально.

Он ничем не отличается от всех, с кем мы сталкивались за те годы, что были предоставлены сами себе. Избегайте людей, которые могут представлять для вас опасность, и обращайтесь к тем, кто может помочь. Это единственный способ выжить в этой жизни.

Прямо сейчас нам нужен Коул. Он — единственное, что обеспечивает нам безопасность. Поэтому мы можем оставаться с ним, пока не доберемся до места, где сможем чувствовать себя в безопасности без него.

Если такое место еще существует.

Глава 2

Я сплю лучше, чем ожидала — несколько часов не открывая глаз. Когда я наконец просыпаюсь, уже почти рассвело. Небо на горизонте начинает светлеть, видимое через широкий проем в церкви, где раньше были двойные двери, но еще оно недостаточно светлое, чтобы разбудить меня. Я не уверена, что именно меня разбудило.

Я сажусь, немедленно оценивая состояние Брианны, которая все еще крепко спит на полу рядом со мной. Однако Коула нигде не видно. Более тщательно осматривая темную комнату, я не нахожу его следов.

Даже его рюкзак исчез.

Дерьмо. Может быть, он ушел ночью. Он покончил с нами, но не хотел говорить это прямо.

Я вскакиваю на ноги и выхожу на улицу, чтобы обойти церковь по периметру.

Если Коул ушел, значит, он ушел. Я ничего не могу с этим поделать.

Мы справимся сами. Мы уже справлялись раньше.

Просто с ним было намного безопаснее.

Я обхожу церковь и почти добираюсь до двери, когда из-за леса с одной стороны здания выходит фигура.

Коул. Такой же большой, суровый и грозный, каким был вчера. Все в той же одежде.

— Что ты делаешь? — требовательно спрашивает он, направляясь к тому месту, где я остановилась.