Клэр Кент

Цитадель

Серия: Пламя Апокалипсиса (книга 5)

Автор: Клэр Кент

Название: Цитадель

Серия: Пламя Апокалипсиса_5

Перевод: Rosland

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Rosland

Оформление: Eva_Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл после прочтения.

Спасибо.

Глава 1

С приходом весны утро наступает раньше, и меня всегда будит восход солнца над океаном.

Сегодня, просыпаясь, я моргаю от яркого света. Должно быть, прошлой ночью я перекатилась на освещаемое солнцем место. Мы всегда расстилаем наши одеяла так, чтобы солнце не било нам в лицо через оконные проемы, когда наступает утро.

Я с ворчанием переворачиваюсь на другой бок, но не задерживаюсь в таком положении надолго. Как только я просыпаюсь, меня сразу тянет вставать и начинать день. Ранним утром рыба ближе к берегу, и если я смогу поймать ее достаточно быстро, то, возможно, у меня будет время добраться до пляжа и немного поискать припасы.

Вода в океане наконец отступает после многолетнего затопления всего Восточного побережья. Климатические катаклизмы, вызванные падением астероида на Европу пять лет назад, в течение почти года порождали ураган за ураганом, затопляя каждый дюйм суши в радиусе пятидесяти миль от побережья.

Моя семья раньше жила в Норфолке, штат Вирджиния, — пятнадцатилетняя я, мои родители, моя старшая сестра и еще не родившаяся младшая сестренка — и мы оставались там в течение нескольких месяцев после Падения, несмотря на предупреждения ученых о том, что оба побережья в конечном итоге станут непригодными для жизни. В итоге, нам больше некуда было идти.

Наконец, после третьего чудовищного урагана мы сдались. Собрали вещи в машину и поехали на запад, как и все остальные. Мы оказались во временном убежище в Шарлотсвилле, пока группа ополченцев не совершила налет на него, украв все припасы и убив всех, кто пытался его защитить.

Мой отец погиб во время налета. Моя мама и младшая сестра умерли месяц спустя при родах.

С тех пор мы остались вдвоем с моей старшей сестрой Брианной.

Она все еще спит, отвернувшись от солнца и накрыв голову одеялом. По вечерам Верн обычно хочет трахать ее, но после этого она ложится спать рядом со мной.

Я встаю, делаю небольшую растяжку, чтобы расслабить затекшие мышцы спины и ног, а затем натягиваю джинсы и поношенную толстовку большого размера поверх майки.

Брианна ерзает под одеялом и откидывает его, открывая свое милое веснушчатое личико и ярко-рыжие волосы. Она сонно моргает, глядя на меня.

— Доброе утро, Дел. Ты уже уходишь?

Меня зовут Делейни, но все всегда называют меня Дел.

— Да. Скоро взойдет солнце.

— Хорошо. Будь осторожна.

— Я всегда осторожна. Если у меня будет ранний улов, я еще поищу припасы, так что, возможно, вернусь позже обычного.

— Не слишком задерживайся. В одиночку это небезопасно.

— Здесь нет больше никого, кроме нас.

— Возможно, — она морщится. — Но никогда не знаешь, кто может проезжать мимо.

— Все думают, что побережье непригодно для жизни. Мы единственные, у кого хватает ума находиться здесь.

— Возможно, — повторяет она. — Но так же возможно, что есть еще несколько таких же сумасшедших, как мы. Если увидишь кого-нибудь, беги к лодке.

— Хорошо.

— Обещай мне.

— Я обещаю.

— Ладно. Не опаздывай, — она улыбается мне, после чего накрывается с головой одеялом и снова задремывает.

Она всегда любила поспать подольше. Я ее не виню и не обижаюсь на эту привилегию. Это ей приходится трахаться с Верном. Таково было соглашение, когда два года назад он позволил нам присоединиться к его группе из двадцати двух выживших и одиноких людей.

Она говорит, что все не так уж плохо. Ему за пятьдесят, и он не отличается особой мужской силой или энергией. Траханье обычно проходит быстро и непринужденно, и Брианна настаивает, что это простой бартер за защиту, которую нам предоставляют Верн и другие.

Мне все равно это не нравится. Я ненавижу, что ей приходится это делать. Но прямо сейчас у нас нет другого выбора.

Сегодня сильный бриз. Он дует в оконные проемы — свежий, соленый и влажный, с брызгами от волн. Мы находимся на девятом этаже бывшего высотного пляжного отеля. Это единственное сохранившееся здание в здешнем районе; что-то в его конструкции позволило ему уцелеть, когда все остальные дома со временем обрушились. Несколько месяцев назад уровень воды был чуть ниже этого этажа. Теперь мы спустились на седьмой этаж, так что мне приходится миновать два лестничных пролета, чтобы добраться до лодок. Когда наступит лето, открытые этажи под нами просохнут настолько, что мы сможем жить там и избавить себя от хождения по лестницам.

Мы продолжаем спускаться по этажам по мере того, как океан отступает.

У отеля пришвартовано пять разных лодок, но мне разрешается брать только самую маленькую.

Я бы все равно не захотела брать лодки побольше.

В прошлой жизни это была небольшая моторная лодка, но теперь на ней установлены самодельные паруса, а также весла на случай, если ветер не поможет. Сегодня утром, забравшись в лодку и отвязав причальный трос, я слегка поправляю парус. Ветер тут же подхватывает меня, и я теряю отель из виду.

Бывший пляж полностью погружен в воду, как и все пять городов в районе Хэмптон-Роудс. Лишь верхняя часть этого отеля выступает из океана, окруженная только водой, небом и восходящим солнцем.

Через минуту я забрасываю свою сеть.

Иногда мне везет, и я попадаю на косяк рыбы с первой попытки.

Сегодня не такой день. Проходит три часа, прежде чем я добываю достаточно рыбы для ежедневного улова. Я возвращаюсь в отель и отдаю их Фрэн, которая отвечает за их подготовку к засолке и сушке, что является единственным доступным нам способом сохранения продуктов.

Сегодня я не утруждаюсь вылезать из лодки, так как решила немного поискать припасы. Я снова отправляюсь в путь, направляясь прямо к новой береговой линии, которая находится гораздо дальше, чем была раньше.

У меня уходит больше часа, чтобы добраться до суши, по которой можно ходить. Теперь здесь нет мягкого песка или скалистых берегов. Вместо этого грязь, старые корни деревьев и болотистая местность издают поистине ужасный запах. Смутно напоминающий гниль.

Но миллионы домов в этом районе были смыты во время наводнения. Все эти вещи должны были куда-то деться. Большая их часть пришла в негодность — они испортились за годы, проведенные под водой — но в прошлом месяце я нашла один из тех сверхпрочных пластиковых контейнеров для хранения вещей. Именно оттуда я получила толстовку и нижнее белье, которые сейчас ношу. Я слишком худая, чтобы они хорошо на мне сидели, но это лучше, чем ничего.

Сегодня я пробираюсь по болотистой местности и роюсь в разбросанном мусоре. Раскиданные книги и постельное белье. Бесполезная, разбитая электроника. Осколки стекла, пластика и металла. Случайный автомобиль. Перевернутый школьный автобус.

В конце концов я нахожу еще один закрытый пластиковый контейнер, который не пострадал от непогоды. Я открываю его, затаив дыхание, и радуюсь, обнаружив внутри разнообразную кухонную утварь.

Некоторые стаканы треснули, но есть тарелки и кофейные кружки, которые можно использовать. Я тащу контейнер обратно к своей лодке, убираю ненужный хлам и загружаю остальное, чтобы отнести в отель.

Я смотрю на солнце и вижу, что уже за полдень.

У меня достаточно времени, чтобы еще минимум час порыться в мусоре.

Это тяжелая работа. Я вся покрыта грязью, а моя кожа покраснела от солнца. Брианна прочла бы мне нотации о том, почему не стоит обгорать на солнце, но мне почти невозможно этого избежать.

У нас ирландские корни. У меня нет веснушек, как у Брианны, но есть светлая кожа, которая не поддается загару. У меня карие глаза, в то время как у нее голубые. Мои волосы не такого красивого рыжего цвета, как у моей сестры. Они темно-каштановые, и только на солнце отливают красноватым оттенком. Но это не имеет значения, потому что последние несколько лет я брею голову. Просто слишком сложно поддерживать мои волосы в чистоте и без колтунов. Я всегда ношу старую вязаную шапочку, чтобы уберечь кожу головы от ожогов.

Брианна говорит, что это к лучшему. Она хочет, чтобы я выглядела как можно более бесполой — чтобы защитить себя — поэтому она рекомендует носить шапку, которая мне не идет, и мешковатую толстовку.

Я не против. Мне нравится оставаться незамеченной.

Так безопаснее.

Я нахожу остатки дома, разрушенного штормами. Он в таком плачевном состоянии, что легко разобрать мокрые обломки и поискать под ними полезные предметы.

Их немного.

Вряд ли что-то могло бы мне пригодиться.

Разгребая обломки, я обдираю руки, и моя нога не раз слишком глубоко увязает в грязи, из-за чего ее трудно вытащить.

Столько работы, дискомфорта и боли. И все впустую.

Я уже готова сдаться, измученная и испытывающая отвращение, когда вижу еще один пластиковый контейнер, почти полностью погруженный в грязь. В таких контейнерах чаще всего находятся вещи, которые уцелели.

Чтобы убрать обломки, требуется немало усилий, но в конце концов я открываю контейнер настолько, чтобы снять крышку.

Я удивленно смотрю на то, что внутри.

Консервы. Суп. Овощи. Бобовые. Большинство банок все еще целы, даже этикетки можно прочесть.

Консервы — это единственный вид пищи, у которого есть шанс сохраниться так долго, и в прошлом почти никому не приходило в голову хранить их в пластиковых контейнерах.

Я ни за что не смогу выкопать весь контейнер, чтобы дотащить его обратно до лодки, поэтому я беру столько банок, сколько может поместиться в моей сумке, переношу их на лодку, а затем возвращаюсь за новыми.

Я уже почти добралась до лодки во второй раз, когда лямка моей сумки соскальзывает с плеча. Она падает, и банки высыпаются на грязную землю.

Я наклоняюсь, чтобы поднять их, проклиная лишнюю работу, и тут внезапно ощущаю чье-то присутствие.

Человек. Мужчина. Стоящий прямо передо мной. Должно быть, он двигался как тень, раз я не заметила его раньше.

Я медленно выпрямляюсь, протягивая руку к ножу.

У него есть оружие — пистолет в руке и винтовка за спиной, так что мой маленький нож не будет иметь значения.

Он крупный. Высокий и мускулистый. У него бритая голова — видна лишь темная щетина на макушке — и странные серебристые глаза, как у волка. Его нельзя назвать красивым, но от него исходит сила. Мощь. Агрессия.

Даже без оружия у меня не было бы ни единого шанса выстоять против этого человека.

И вот я здесь. Совершенно одна. Уязвимая. С запасом консервов, за которые в наши дни люди готовы убить.

Его взгляд скользит вверх и вниз по моему телу. Оценивая, а не восхищаясь. Мое тело едва заметно под мешковатой одеждой, да и в любом случае тут нечем восхищаться.

Мужчина не шевелит ни единой частью тела, кроме глаз. Он осматривает меня, а затем и упавшую на землю еду.

Во мне просыпается инстинкт самосохранения. В моем положении бежать всегда безопаснее, чем драться. Я поднимаю обе руки в универсальном жесте капитуляции и начинаю медленно отступать.

Он может взять еду. Я не собираюсь бороться за эти банки, поскольку мы и так уже долгое время питаемся только рыбой.

Но этот мужчина суров. В его большом, крепком теле нет мягкости, как и в точеных чертах лица. На нем камуфляжные штаны — выцветшие и истончившиеся от долгого ношения — и серая футболка со следами пота на животе и подмышках. На шее у него цепочка с солдатскими жетонами, а на правой стороне шеи видна часть шрама.

За годы, прошедшие после Падения, я поняла одну вещь.

Многие мужчины готовы убивать или нападать просто потому, что они могут. Для этого не нужна причина.

Этот человек может быть одним из таких.

Он не двигается и не реагирует, когда я отхожу от него, и это приносит облегчение. Кажется, я не могу отвести глаз от этого яростного, молчаливого взгляда, продолжая медленно отступать назад.

Через минуту я убеждаюсь, что он не собирается нападать на меня, каким бы опасным он ни был.

Не знаю, почему я в этом уверена, но это так.

Я не успеваю отойти далеко, как слышу вдалеке мужские голоса. Несколько. Громкие. Грубые.

Ахнув, я резко поворачиваю голову в сторону шума. Прошло много времени с тех пор, как я слышала чьи-либо голоса, кроме нашей маленькой группы.

Мой взгляд возвращается к мужчине.

— Уходи, — бормочет он низким и властным голосом. — Сейчас же.

Ему не нужно повторять дважды. Я слышу настойчивость в его тоне, и все мои инстинкты в любом случае взывают ко мне. Развернувшись на пятках, я пускаюсь бежать и не останавливаюсь, пока не добегаю до своей лодки.

Я забираюсь в лодку и отталкиваю, отплывая от берега так быстро, как только могу, когда в поле зрения появляются другие мужчины. Они все еще на расстоянии. Они выглядят так же. Закаленные наемники. Не из тех, с кем женщина хотела бы столкнуться.

Я уже в воде, когда остальные добираются до первого мужчины. Я никогда не могла хорошо видеть вещи вдалеке, поэтому могу лишь смутно различать их фигуры. Похоже, они разговаривают. Возможно, смотрят в мою сторону. Но это не имеет значения.

Первый мужчина не причинил мне вреда, а теперь я слишком далеко, чтобы другие могли до меня добраться.

***

Когда я возвращаюсь, уже близится вечер, и Брианна ждет меня у лодок. Она неодобрительно хмурится, хватаясь за причальный трос, но выглядит менее раздраженной, когда я показываю ей свой улов.

У меня есть кружки и тарелки, а также одна партия консервов.