Наиболее вероятный сценарий — это то, что я попаду в человека, которому не хотела бы навредить.

Так что у меня нет оружия более опасного, чем мой нож. Но я не могу просто оставаться здесь и тщетно надеяться, что Брианна появится снова.

Поэтому я делаю шаг за дверь, осматриваясь по сторонам, затем продолжаю идти в том же направлении, в котором ушла она.

Я спускаюсь с холма, огибая город, как мы делали раньше. Когда я добираюсь до шоссе, оно кажется пустым. Я выглядываю из-за деревьев, пока не убеждаюсь, что все безопасно.

Брианны нет. Это не к добру. Но и больше я никого не вижу.

Поэтому я выхожу на дорогу.

Я преодолела половину пути и тут резко останавливаюсь.

Кто-то вышел из тени на другой стороне шоссе, и это определенно не Брианна.

Это мужчина. На вид ему около тридцати. С длинными сальными волосами и перепачканными грязью лицом и руками. На плече у него нелепо большая винтовка.

Он ухмыляется, и я знаю этот взгляд.

Бл*дский ад, я знаю этот взгляд.

У меня сжимается горло. Я холодею как лед. Несмотря на прилив страха, у меня хватает здравого смысла быстро развернуться на пятках и броситься бежать прочь.

Если он в меня выстрелит, значит, он в меня выстрелит. Я не собираюсь стоять и ждать этого. И я определенно не собираюсь позволять ему сделать то, чем угрожает его жуткая улыбка.

Я делаю всего четыре шага, и передо мной появился другой мужчина. Он крупнее и угрюмее, чем первый мужчина, но выглядит не менее опасным.

Инстинктивно отскакивая и от него, я едва успеваю сделать шаг, как он хватает меня. Его хватка жесткая. Оставляет синяки. Я все равно сопротивляюсь, отбиваясь от него ногами и не издавая ни единого звука.

Может, мне стоит закричать? В мире чудес кто-нибудь достойный оказался бы рядом и услышал меня.

Но это не мир чудес, и рядом нет никого, кто услышал бы мой крик, даже если бы я была способна закричать.

У меня такое чувство, что я задыхаюсь, когда пытаюсь ударить мужчину коленом по яйцам и одновременно расцарапать ему лицо. У него тоже есть винтовка, но он не в том положении, чтобы ею воспользоваться. Все, что у него сейчас есть против меня — это его сила и тот факт, что он в два раза больше меня.

— Держи ее неподвижно, — огрызается первый мужчина. — Что с тобой не так, бл*дь?

— Она мерзкая маленькая сучка, — мужчина, который схватил меня, умудряется ударить меня прямо в живот. Я сгибаюсь пополам от боли, и на мгновение у меня перехватывает дыхание.

— Возьми ее под контроль. Я позову их обратно. Не могу поверить, что мы нашли еще одну.

Еще одну.

Они схватили Брианну.

Я знаю это наверняка.

Мое горло обретает свободу. Мне удается закричать. Это скорее гнев, чем страх, но крик громкий и пронзительный.

Первый мужчина вытащил что-то похожее на свисток. Он сказал, что собирается позвать остальных. Должно быть, это сигнал тревоги. Очень скоро вся банда набросится на меня.

Это кошмар, разворачивающийся при свете дня.

Я снова вырываюсь, и мне наконец удается нанести скользящий удар ему в пах. Удар не совсем точный, но этого достаточно, чтобы он разозлился и ослабил хватку.

Я пытаюсь выхватить у него винтовку — мне нужно убить того первого человека, прежде чем он свистнет и позовет остальных обратно — но он достаточно сообразителен, чтобы оттолкнуть меня. С силой.

Я падаю на землю. Первый мужчина подносит свисток к губам.

Съежившись, со слезами боли, текущими по моему лицу от ударов, я жду, когда раздастся свисток. Звук моего приговора.

Может быть, это не имеет значения.

Брианна уже у них.

Вместо свиста я слышу странный свистящий звук, а затем приглушенное оханье. Из ниоткуда появляется нож и вонзается в шею первого мужчины сбоку. Кровь брызжет вокруг, когда он падает на землю.

Он делает пару странных движений. Затем замирает.

Он мертв. Сомнений нет.

Второй мужчина явно поражен не меньше меня. Несколько секунд он непонимающе смотрит на своего упавшего товарища.

Затем, должно быть, до него что-то доходит, потому что он бросается ко мне и хватает за руку таким движением, что мне становится так больно, и я давлюсь криком.

Это продолжается недолго. Раздается тихий рычащий звук, и кто-то бросается на моего похитителя. Двое мужчин падают на землю, и это было бы похоже на борьбу, если бы один из них не контролировал ситуацию полностью.

Коул.

Конечно, это он.

Кто еще это мог быть?

Он лежит на том мужчине, сжимая его горло руками. Мужчина извивается и брыкается, тщетно сопротивляясь. Это не имеет значения. Через пару минут второй мужчина погибает так же быстро, как и первый.

И никто не успел предупредить остальных.

У меня все болит. Я едва могу вздохнуть полной грудью. Мое сердце колотится от страха и избытка адреналина. Но мне удается подняться на ноги, когда Коул, наконец, отпускает мужчину и встает.

Мы смотрим друг на друга.

— Брианна у них, — выдыхаю я. Мой голос едва слушается.

— Знаю. Я издалека видел самый конец ситуации. Я искал тебя, но потом услышал твой крик и вернулся.

— Ты видел это? Ты видел, как они ее забрали?

— Частично. Эти парни, должно быть, шли в конце группы как разведчики или часовые. Они поймали ее так же, как и тебя, и, должно быть, позвали остальных назад. Я видел издалека, как она ушла с ними. Я подумал, что ты, возможно, мертва, — в его голосе слышится странная хрипотца.

Я понятия не имею, что с этим делать, поэтому отодвигаю этот странный момент на задний план.

— Значит, они похитили ее? Та банда, которая проходила мимо?

Коул кивает.

— Она пошла с ними добровольно.

— Ты же не думаешь, что она хотела…

— Конечно, нет! Но она не сопротивлялась им. Она умна и знает, как выжить. Она пошла с ними добровольно.

Я пристально смотрю на него, но на самом деле не вижу его напряженного лица. Я точно знаю, что произошло. Я вижу это так ясно, как если бы я была свидетелем этого. Брианна оказалась в ловушке. Она немедленно переключилась в режим выживания, как делала это все время в прошлом, когда пыталась сохранить нам обеим жизнь. Она улыбнулась. Придумала историю. Сделала вид, что она согласна.

Предложила им то, что они хотели, чтобы они не брали это силой.

И чтобы они держались подальше от меня.

Она всегда знала, что делать, когда ее загоняют в угол, и всегда была готова использовать свое тело, чтобы защитить меня.

Сегодняшний день ничем не отличается от предыдущих разов.

— Сначала меня здесь не было… когда они вдвоем схватили твою сестру. Когда я пришел сюда, их было уже около восьмидесяти, — хрипло говорит Коул. — Я ни за что не смог бы…

— Я знаю, что ты не смог бы это остановить, — я бы ни в коем случае не стала винить его в случившемся, как бы я ни была расстроена из-за Брианны. — В любом случае, спасибо, что спас меня.

Он коротко кивает, пристально глядя на меня и словно пытаясь понять, о чем я думаю.

— Что ты собираешься делать?

Я сглатываю.

— Не знаю. Я должна попытаться помочь ей.

— Понимаю.

— Но я не знаю, как именно.

Коул с минуту смотрит на меня, тяжело дыша. По вискам у него стекает пот и выступает бисеринками на лбу, но он не вытирает его. Его глаза сейчас кажутся скорее угольно-серыми, чем серебристыми. Затем:

— Полагаю, у тебя есть два варианта. Ты можешь вернуться в Монумент и попытаться заручиться чьей-нибудь помощью.

Я качаю головой.

— Это не сработает. Они порядочные люди, но они не станут рисковать многими людьми ради того, что считают тщетным. Только не ради спасения одного человека. Гоняться за восьмьюдесятью головорезами на джипах и мотоциклах? Не-а. Они этого не сделают.

Я видела, как они делали подобный выбор раньше, и всегда понимала. И сейчас ничего не изменится только потому, что в опасности оказалась Брианна.

— Тогда мы с тобой сами можем последовать за ними и дождаться удобного случая.

Я моргаю.

— Ты пойдешь со мной?

Коул хмурится. На лбу у него пролегают складки. Его глаза сужаются, и в них появляется яростный блеск.

Как будто он не может поверить, что я вообще спрашиваю.

Я сглатываю, волнение в животе немного утихает. По крайней мере, мне не придется делать это в одиночку.

— Ладно. Спасибо. Это звучит как лучший вариант, — я замолкаю и скрещиваю руки на груди. — Я не позволю просто так ее похитить.

— Я знаю, что ты этого не допустишь. Я знал это с самого начала. Так что мы последуем за ней. Разведаем обстановку. Может быть, мы найдем шанс спасти ее.

В его голосе нет оптимизма, и я едва ли могу его за это винить.

Шансы того, что мы все трое выживем, малы. Самым разумным было бы вернуться в Монумент и жить своей жизнью без сестры. Именно этого хотела бы от меня Брианна.

Но я ни за что на свете не сделаю этого.

Ни за что, пока я сама дышу.

Я киваю.

— Ладно. Тогда пошли.

Глава 7

Остаток дня проходит несчастно. Так же несчастно, как некоторые из тех ранних безрадостных дней на побережье.

Мы с Коулом идем по горам, следуя вдоль шоссе, но не шагая прямо по нему. Мы держимся за деревьями, чтобы нас было не так видно, так что здесь нет даже пешеходной тропы, по которой мы могли бы пройти.

Коул достает свой длинный нож и срезает с дороги самые толстые ветки и листву, чтобы мы могли пройти, но на меня постоянно нападают листья, сучья и плющ, и продвигаюсь я гораздо медленнее, чем следовало бы.

С каждой минутой, проведенной в лесу, Брианна оказывается все дальше от меня. Они на машинах. Мы идем пешком.

И одному Богу известно, что они с ней делают.

Коул неразговорчив, но я и не ожидала, что он будет болтать. Он, вероятно, ответил бы, если бы я завела разговор, но я все равно не в настроении общаться.

Я продолжаю пытаться представить сценарии, в которых мы могли бы каким-то образом спасти Брианну, но даже мое довольно активное воображение не в состоянии найти подходящие варианты.

Возможно, мы даже никогда не догоним их, не говоря уже о том, чтобы спасти ее от этих монстров.

После драки с парнями, которых убил Коул, у меня остались синяки, но они волнуют меня меньше всего. К тому времени, как солнце садится за горизонт и в лесу становится больше теней, чем света, я почти забываю о том, что у меня болят разные части тела. Есть так много более важных поводов для беспокойства.

Коул резко останавливается. Так неожиданно, что я врезаюсь прямо в него.

Я инстинктивно хватаюсь за его рубашку. Она влажная от пота и хранит в себе его естественный запах. Я вдыхаю его. Я бы не назвала этот запах приятным, но мне бы хотелось не испытывать такое чувство, будто этот запах принадлежит мне.

— Ты слышишь это? — бормочет он.

Я не слышу ничего, кроме слабого жужжания ночных насекомых и легкого хриплого дыхания Коула.

— Нет.

— Возможно, это ничего не значит. Давай продолжим.

Очень скоро в этих лесах наступит кромешная тьма. Одна неоспоримая истина, которую все понимают в этом мире, заключается в том, что никогда, ни в коем случае нельзя оставаться на открытом пространстве в темноте, но я не собираюсь предлагать нам остановиться. Чем дальше мы продвинемся этим вечером, тем меньше будет расстояние между мной и Брианной.

Коул достает из сумки фонарик — один из тех, в которых батарейки якобы должны работать вечно — и направляет его левой рукой перед собой, а правой рубит лозы.

Мы идем еще минут пятнадцать-двадцать, и тут он снова останавливается. Я не спрашиваю, почему. Даже в полумраке я вижу, что он прислушивается.

— Я думаю, они остановились на ночь. Я почти уверен, что слышу именно их, и не похоже, чтобы они двигались.

— Ладно. Хорошо, — впервые за несколько часов в моей груди вспыхивает искорка надежды. — Я удивлена, что они не продвинулись дальше.

— Даже на машинах по таким плохим дорогам ехать приходится медленно. И я уверен, что они то и дело останавливаются, чтобы разграбить припасы. Такие придурки всегда так делают.

Без сомнения, они убивают людей, чтобы забрать их вещи. Но я этого не говорю. Нет смысла озвучивать эту мысль.

Коул прибавляет шагу. Теперь он знает, куда идет. И вскоре я слышу то же, что и он. Раздается гул голосов. Их много. Это определенно та самая банда.

Интересно, заметили ли они, что двое из них так и не вернулись.

Может, такое случается постоянно.

Мы продолжаем идти, пока солнце не садится, и мир освещается только полумесяцем и фонариком Коула. Голоса становятся все громче, пока, наконец, Коул не останавливается.

— Они прямо за тем холмом.

— И что же нам делать?

Он смотрит на холм вдалеке, а затем снова на меня. Его губы кривятся, как будто он разрывается на части.

— Скажи мне, — выдавливаю я из себя, понимая, что все, что его беспокоит, имеет отношение к моей безопасности.

— Я могу пойти и проверить. Мне нужно оценить ситуацию. Но я не хочу, чтобы ты оказывалась так близко к ним.

Больше всего на свете я хочу собственными глазами увидеть Брианну живой и невредимой, но мои желания — сейчас не самое главное.

Нашим приоритетом должно быть то, что лучше для Брианны. И мы не сможем спасти ее, пока не узнаем, с чем имеем дело.

— Если, по-твоему, здесь есть место, где я буду в безопасности, то я останусь там, а ты можешь отправиться на разведку сам.

Коул моргает, явно удивленный моим предложением.

— Я также не в восторге от идеи оставить тебя одну.

— Ну, не два горошка на ложку. Либо я буду с тобой, когда ты подойдешь ближе к ним, либо останусь одна. Выбирай, что, по твоему мнению, безопаснее, и мы сделаем это.

Это почти незаметно, но его губы чуть смягчаются. Я понятия не имею, почему.

— Ладно. Тогда держись за мной.

Я киваю и продолжаю следовать за ним, пока он поднимается на холм. Мы все еще среди деревьев, все еще вне поля зрения, когда Коул выключает фонарик, и мы поднимаемся на самую вершину холма.