— А ты собираешься пойти и отдать ему свой рюкзак? — произносит слишком знакомый голос, и рядом со мной появляется Харрек, весь в хитрых ухмылках, длинных косах и синих мышцах. У него за спиной огромный рюкзак, как и у всех других охотников. Даже у Элли есть маленький рюкзачок, от которого она не отказалась.

В его тоне есть что-то такое, что заставляет меня ощетиниться. Это потому, что я Кейт Бобовый Стебель, он думает, что я должна быть достаточно сильной, чтобы нести свой собственный рюкзак? Или он дразнит меня тем, что мы все слабые дурочки? В любом случае, я качаю головой и крепче сжимаю ремни.

— Если вы, ребята, можете таскать рюкзаки, я тоже смогу.

Он приподнимает подбородок в молчаливом признании.

— Я даю тебе один день.

— Правда? Бьюсь об заклад, я смогу проделать это чертово путешествие без необходимости просить кого-нибудь нести мой рюкзак. — Я встаю немного прямее в снегу глубиной по икры. Мы находимся на краю ущелья, только что поднявшись по шкиву в долину. Впереди маячит долгая, длящаяся несколько дней прогулка к Пещере старейшин, которая, по-видимому, является старым космическим кораблем. Это тот самый, который привез предков племени ша-кхай сюда, на Не-Хот, и там есть несколько соплеменников, которые работают над тем, чтобы он снова заработал. Поскольку это последние недели перед жестоким сезоном — здешней версией зимы — было решено, что все люди должны пойти и освоить язык ша-кхай, которому нас научит компьютер, найти оставшихся там соплеменников и привести их домой, а также зайти во фруктовую пещеру за кое-какими запасами на зиму в последнюю минуту.

Все это звучит отлично, за исключением того факта, что они выбрали всех холостяков племени, чтобы сопровождать нас. Для меня это похоже на один большой долгий «круиз» для одиночек. Таушен, Варрек, Сесса и Харрек сопровождают нас вместе с Беком, который теперь женат на Элли, и Вазой, который встречается с Гейл.

Одиночки. Круиз.

Остальные тоже это чувствуют. Брук демонстрирует свое лучшее кокетливое настроение, даже если Варрек и Таушен — не самая восприимчивая аудитория. Варрек такой мягкий и тихий, что я даже не знаю, заинтересован ли он в том, чтобы завести себе пару. Таушен? Ну, он просто кажется каким-то… угрюмым. Он резок со всеми и идет впереди группы, готовый помочь нам в многодневном путешествии. И поскольку Брук кокетничает, я думаю, это делает Саммер раздражительной, потому что она болтает с Варреком о научном лагере, в который она ездила, когда училась в восьмом классе. Бедная Саммер и ее нервная болтовня.

Таушен бежит впереди, а Ваза и Гейл сразу за ним. Есть сани, полные припасов — теперь уже и рюкзаков, — которые Варрек везет на этот этап путешествия. Бек и Элли будут замыкать группу.

Конечно, это оставляет меня с Харреком. С Харреком, несносно флиртующим.

Интересно, смогу ли я идти с Элли и Беком? Я не особенно близка с Элли. Никто не близок, кроме Гейл. Она тихая и худенькая, заметны только глаза на ее бледном, узком лице. Когда я впервые встретила ее, от нее воняло, она несколько лет была в грязи и ни с кем не разговаривала. Теперь… ну, она по-прежнему мало разговаривает, но она чистенькая и даже в некотором роде хорошенькая. Она уже далеко не такая худая, как была, и иногда ее серьезное личико расплывается в улыбке, когда Бек что-нибудь говорит. Она цепляется за его руку, и он с обожанием хлопочет над ней.

Это довольно мило. И это заставляет чувствовать себя одинокой. Я думала, Бек какой-то злой и неприятный, но он — огромный плюшевый мишка рядом с хрупкой Элли. Время от времени я ловлю, как она шепчет ему что-то, что вызывает у него улыбку, и мне приятно видеть их такими счастливыми. По крайней мере, хоть у кого-то из нас будет счастливый конец. Вообще-то, у Гейл тоже. Она старше всех нас, наверное, достаточно взрослая, чтобы годиться мне в мамы. А Ваза — один из старших мужчин в племени. Вдовец. Однако он влюбился в Гейл в тот момент, когда увидел ее, и она позволила ему бегать за ней повсюду, ведя себя так, будто она контролирует их отношения… хотя я подозреваю, что это гораздо более взаимно, чем Гейл показывает. Однако он души в ней не чает.

Если я должна найти отклик в ком-то, почему это не может быть кто-то вроде него? Но трое одиноких парней, которые остались в племени? Я… нет уж. Я просто не знаю. Конечно, есть еще долговязый Сесса, который вот-вот достигнет совершеннолетия и, кажется, весь на гормонах.

Я не уверена, хочу ли я найти отклик с ним.

В принципе, если моя вошь решит сработать, как неисправная пожарная сигнализация, мне крышка.

Глава 3

Кейт

Мы тронулись в путь, наша компания медленно продвигалась по ландшафту. Спешить некуда, так как мы будем гулять несколько дней, и я замечаю, что Брук и Саммер устраиваются рядом с Варреком, болтая. Харрек решает продолжать идти рядом со мной. Я решаю, что вытерплю это. Мне больше ничего не остается, кроме как нагрубить ему и сказать, чтобы он отваливал, а я не хочу так начинать наш поход.

На несколько минут воцаряется тишина, и я оглядываюсь назад, чтобы посмотреть, как далеко мы продвинулись. Не так уж далеко, но я вижу Элли и Бека, держащихся за руки. Боже, они такие милые. Я чувствую еще один приступ одиночества. Дело не в том, что я хочу Бека… Я просто хочу быть такой же счастливой, какой выглядит Элли. И дело не в том, что я хочу мужчину для упомянутого счастья. Я просто хочу чувствовать, что я принадлежу этому миру, а не какому-то шоу уродов или как кто-то, кого хотят видеть только как производителя младенцев. Это было бы здорово.

— Это будет интересное путешествие, — бормочет Харрек, привлекая мое внимание.

— Почему? — я должна спросить.

Он оглядывается назад, затем смотрит вперед.

— Такое ощущение, что нас намеренно отослали, чтобы мы могли провести время вместе. — Он наклоняется ближе ко мне, его голос понижается. — Я подозреваю, что они хотят, чтобы мы все сразу нашли отклик и решили проблему того, что кто-то остается неспаренным.

Я не могу удержаться от смеха, потому что он говорит в точности то же самое, о чем я думаю.

— На Земле мы называем это свиданием, хотя я думаю, что что-то подобное было бы групповым свиданием. Ты встречаешься с кем-то, чтобы посмотреть, подходите ли вы друг другу.

— Я не вижу, чтобы в этой группе происходили какие-либо спаривания для удовольствия, кроме тех, которые уже произошли, — говорит он мне, а затем бросает на меня лукавый взгляд. — Кроме нашего, конечно.

Я игнорирую эту часть.

— Ты думаешь, Варреку или Таушену никто не нравится? Или Сессе? — Мне никто из них не нравится в романтическом плане, но мне немного жаль и Саммер, и Брук, потому что они милые и симпатичные, и, возможно, им нужен парень. Однако выбор в этой группе невелик. На его тихое фырканье я говорю: — Может быть, они просто проявляют любезность и дают всем пространство.

Харрек смеется.

— Думаешь, это то, что происходит?

— Тогда что же, по-твоему, происходит? — с любопытством возражаю я.

Он пожимает плечами, легко шагая рядом со мной.

— Я знаю их всех. Я вырос вместе с ними. Я знаю, как они думают.

Что ж, теперь мне действительно любопытно.

— И как ты думаешь, о чем они сейчас думают?

Харрек одаривает меня одной из тех лукавых улыбок, которые делают его таким красивым — и приводящим в бешенство.

— Что ты мне дашь, если я тебе расскажу?

— Удар кулаком в лицо?

Он смеется, очевидно, позабавленный моим внезапным предложением применить насилие. Я тоже не могу удержаться от легкой улыбки. Похоже, он относится ко мне примерно так же серьезно, как и к самому себе, то есть совсем не так.

— Ты можешь держать свои кулаки при себе, но я все равно поделюсь с тобой своими знаниями, потому что я отличный наблюдатель.

— О, самый лучший, — поддразниваю я. — Пожалуйста, поделись со мной своими знаниями.

— Сесса, — начинает Харрек, — в настоящее время не заинтересован в резонансной паре, особенно человеческой. Он очень хотел, чтобы Фарли соединилась с ним для удовольствия, но она нашла отклик в Мёрдоке. Он тот странный, с рисунками на коже и блестящими рогами. Ты встретишься с ним в Пещере старейшин.

Странный, да?

— Рисунки на коже?

Он протягивает руку и касается моей руки, проводя по ней пальцем. Несмотря на то, что на мне длинные рукава, у меня все равно по какой-то глупой причине мурашки бегут по коже.

— Рисунки на коже.

— О. Татуировки? У меня есть такая.

— Правда? — Он выглядит удивленным, затем делает какой-то жест рукой. — Покажи мне. Я хочу посмотреть.

— Что? Ни за что! Я тебе не покажу. — Некоторым другим, возможно, нравится непринужденная нагота, но мне определенно нет. Моя тату — на ягодице, потому что это было единственное место, где я могла сделать ее так, чтобы мой сверхстрогий отчим этого не увидел. Я с грустью думаю о нем и моей матери, но горе притупилось за недели осознания того, что я никогда не вернусь, и теперь это просто неприятная боль. По крайней мере, они счастливы вместе и могут утешать друг друга.

— Ты становишься грустной, — говорит Харрек, замедляя шаг. — Это из-за рисунка на коже? Это личное?

Я качаю головой, решительно глядя вперед, на Гейл и Вазу.

— Это не то, о чем я хотела бы говорить.

— Я заставил твою улыбку исчезнуть. Это ранит меня.

Так драматично. Он, должно быть, шутит, а я не в настроении выслушивать его фальшивый флирт.

— Просто продолжай то, что ты говорил. Сесса влюблен в кого-то другого, так? — Меня это не беспокоит, потому что я не сказала и двух слов Сессе, который напоминает мне угрюмого подростка, несмотря на рога и синюю кожу. Однако, если я замечу, что кто-то из других девушек флиртует в его сторону, я расскажу им. Нет смысла в том, что Брук или Саммер разобьют свои сердца.

— Да. Со временем он справится с этим, но он молод. Что касается Варрека, то он тихий и никогда не проявлял интереса к паре.

— Почему это? Он что, не любит детей? — Он кажется достаточно милым, хотя и тихим. — Или женщин?

— Нет, ему нравится и то, и другое. Я подозреваю, что он застенчив. Его мать и сестра умерли от кхай-болезни много лет назад, а его отец так глубоко горевал, что я подозреваю, он боится рисковать своим сердцем.

— О. — Я понимаю это. Трудно выставить себя на всеобщее обозрение. Видит бог, я прекрасно это осознаю. — Который из них его отец?

— Его отец погиб в обвале шесть оборотов назад, когда мы потеряли наш дом.

Оу.

— Мне жаль это слышать.

— Это было трудное время. — Он пожимает плечами и указывает на Таушена далеко впереди, настолько далекого, что он выглядит не более чем голубым пятнышком на горизонте. Вот тебе и неторопливая прогулка. — Это еще один человек, который боится попробовать еще раз. Он очень хотел спариться, когда впервые появились люди, и положил глаз на Ти-фа-ни.

Я это понимаю. Тиффани великолепна.

— Но она выбрала Салуха?

— Да. А потом он надеялся спариться с одной из сестер, которых обнаружили позже, но они нашли отклик у других. Думаю, возможно, он также хотел спариться с Фарли, но когда ее кхай выбрал другого, он потерял надежду. Он думает, что навсегда останется один. Если одна из самок захочет отвести его к своим мехам, ей придется самой подойти к нему. Он сдерживает себя, потому что устал от молчания своего кхая. — Харрек бросает взгляд на меня. — Тебе будет трудно в это поверить, но Таушен когда-то был очень счастлив и весел.

Он прав, мне действительно трудно в это поверить. Таушен, которого я знаю, гораздо более циничен и нетерпелив.

— Полагаю, его стакан уже наполовину пуст.

— У него много ран на сердце, — говорит Харрек.

— Итак, по сути, ты говоришь мне, что из команды холостяков у нас есть мальчик-подросток, застенчивый мужчина и угрюмый парень с разбитым сердцем. И ты. Ну, разве это не мило?

— Да. Но я занят. — Он одаривает меня дерзкой ухмылкой.

— Она знает, что ты флиртуешь со мной? — спрашиваю я, прищурившись.

Он смеется.

— Как ты думаешь, кто украл мое сердце? — Он складывает руки на груди, а затем указывает на меня. — Это принадлежит тебе, прекрасная человеческая Кейт.

— О, блин. Пощади меня.

Он только сильнее смеется над моими словами.

***

Это долгий, очень долгий день путешествия. Я в хорошей форме благодаря тому, что помогала отчиму и маме с семейным тренажерным залом, но даже я готова сдаться в конце дня. Мой рюкзак тяжелеет с каждым часом, и я жалею, что позволила Харреку заставить меня нести его, вместо того чтобы положить на сани рядом с остальными.

Конечно, я скорее умру, чем попрошу об этом сейчас, потому что тогда он будет думать, что победил.

В конце первого вечера мы все валимся без сил перед маленькой пещерой. Недалеко от входа разводят большой костер, и поскольку пещера недостаточно велика, чтобы в ней могли спать все, решено, что Саммер, я и Брук займем пещеру. Элли и Гейл собираются пообниматься со своими мужчинами снаружи, а остальные побудут у костра. Я не жалуюсь — к концу вечера у меня начинает болеть лицо от ветра.

— Какой длинный, ужасный день, — жалуется Саммер, снимая с себя самые верхние слои мехов в пещере, и Брук издает звук согласия. — Я не знаю, как тебе удавалось идти все это время, Кейт. Через час я совсем выбилась из сил!

Любое раздражение, которое я испытываю по отношению к ним, быстро исчезает после этого комментария. Я могла бы поехать с ними, это правда. Только моя упрямая гордость — и мысль о слишком понимающих улыбках Харрека — удерживали меня от того, чтобы присоединиться к ним. Однако ясно, что и Брук, и Саммер вымотаны до предела. Гейл и Элли тоже поникли у огня.

— Это было тяжело, — говорю я им. — Я должна была присоединиться к вам.

— Тебе следует сделать это завтра, — говорит Брук. — Я обещаю, что место найдется.

— Может быть, — это все, что я говорю. Я, наверное, не буду, просто чтобы показать остальным, что я могу тусоваться с мальчиками. Во мне снова проснулось чувство соперничества. После того как я выросла с отчимом, который постоянно заставлял меня больше работать, поднимать больше тяжестей, быстрее бегать, мне невыносима мысль о том, что меня посчитают слабой. Я пойду пешком, даже если это убьет меня.