— О, я знал это давным-давно.

Кейт просто закатывает глаза, глядя на меня.

Кейт

Мне странно видеть, как эмоционально Харрек переживает из-за того, что выглядит не более чем еще одним скалистым утесом, на этот раз обсаженным деревьями. Но это, по-видимому, когда-то было их домом. Пока мы идем, выражение его лица становится все более задумчивым и отстраненным, пока мне не хочется схватить его за руку и сделать что-нибудь безумное, просто чтобы заставить его улыбнуться. Что-нибудь. Я просто ненавижу видеть, как ему больно. Забавно думать, что такой счастливый, смеющийся парень, как Харрек, повидал столько страданий и все еще находит способ просыпаться каждый день с улыбкой.

Мне это в нем нравится.

Мы спускаемся дальше в долину, и тут я вижу это — то, что, должно быть, когда-то было входом в их пещеру. В центре одной из стен утеса, на полпути вниз по крутому склону, есть обломок обрушившейся скалы, и это выглядит достаточно неестественно, чтобы я могла догадаться, что там было раньше. Интересно, что на дальней стороне есть небольшой темный выступ, который, похоже, является входом обратно в саму пещеру.

— Разве она не полностью разрушена? — спрашиваю я с любопытством.

— Не совсем, — говорит мне Харрек, отпуская мою руку и двигаясь вперед, чтобы осмотреть вход.

Я следую за ним, стягивая перчатки.

— По-моему, все выглядит довольно разрушенным, — должна признать я. Может быть, это из-за моей мнительности, но мне не нравится, как все выглядит.

— Вход не полностью заблокирован, — говорит он, указывая на стену утеса. — Ты все еще можешь войти в пещеру. Но это больше не безопасный дом. — Он кладет руку на камень, затем делает шаг назад, когда тот падает на землю от его прикосновения. — Главная пещера обрушилась, и все пещеры поменьше тоже. В тот день мы чуть не потеряли Пашова. — Он задумчиво садится на корточки поближе ко входу, но внутрь не заходит. Если он думал, что пересекать ледник безопасно, а это не так, то это, должно быть, довольно опасно.

— Пашов — это тот, у кого рог отрастает снова, верно? Муж Стейси? — Я подхожу и встаю позади Харрека, держа руку на его плече. Я ничего не вижу внутри темного входа в пещеру, но я представляю себе группу соплеменников, передвигающихся по пещере в своей повседневной жизни. Если они все жили в одной большой пещере, неудивительно, что он грустит. Деревня сильно отличается от этой пещеры. Лично мне нравятся каменные дома — и водопровод, — но я понимаю его чувства.

Он хмыкает, и его вытянутое лицо становится еще печальнее.

— Он выжил в тот день благодаря исцелению Мэйлак. Однако мы потеряли Эклана во время обвала. — Он закрывает глаза и качает головой. — Мне грустно за него. У него впереди было много хороших сезонов.

О нет. Эклан был отцом Варрека и тем, кто присматривал за Харреком. Неудивительно, что здесь так много воспоминаний.

— Ты не хочешь сказать несколько слов?

Харрек оглядывается на меня.

— А?

— Из уважения к мертвым, — уточняю я. — Чтобы успокоить его дух и твой.

Он выглядит слегка смущенным.

— Это Варрек должен был произносить слова, а не я. Я не его сын.

— Он все равно вырастил тебя. И ты можешь оплакивать его. В этом нет ничего плохого. — Я собственнически провожу рукой по его длинной черной косе. — Я могу уйти, если хочешь.

— Нет, — говорит он и тянется, чтобы взять меня за руку. — Останься рядом со мной.

Я должна признать, что мне приятно это слышать. Я расслабляюсь рядом с ним, игнорируя тот факт, что мои пальцы без перчаток холодные. Харрек все еще задумчиво смотрит на вход в пещеру и молчит.

— Я скучаю по тебе, мой друг, — тихо говорит Харрек. — Я знаю, ты пытался быть мне отцом после того, как моего не стало, даже когда я этого не ценил. Нам не хватает твоего присутствия. — Он долго молчит, а затем встает на ноги. — Племя находится в хорошем месте, и это сделало бы тебя счастливым. Там много каменных хижин для семей, и в деревне так много комплектов, что у тебя закружилась бы голова. Твой сын пока не испытал резонанса, но сейчас в племени больше людей, так что, возможно, он очень скоро найдет отклик. — Он улыбается, глядя на вход в пещеру, и в нем проявляется частичка его обычного жизнерадостного настроя. — Буквально на днях он…

Мяу.

Я моргаю, не совсем уверенная, что мой мозг просто не вообразил это.

— Ты… ты только что слышал это?

Харрек склоняет голову набок, хмурясь.

Мяу. Вот он снова, маленький, милый и похожий на комплект.

— В тот раз я точно это слышала, — говорю я ему. — Ребята, у вас здесь, на Не-Хоте, есть кошки? Правда? — Я представляю себе снежный комочек очаровательности. Может быть, кто-то потерял любимую кошку во время обвала, и у нее были комплекты…

Харрек хватает свой нож и встает передо мной, размахивая им.

— Отойди назад, Кейт. Очень медленно. — Его взгляд прикован ко входу в пещеру.

Ах. Я начинаю думать, что в Не-Хоте все-таки нет милых пушистых зверьков.

— Что такое?

— Скоро мы это увидим, — обещает он, держа нож наготове. Я открываю его сумку и достаю нож. Он продолжает подталкивать меня прочь от входа в пещеру, так что я продолжаю пятиться назад, даже если это трудно из-за того, что вокруг столько снега.

Прежде чем я успеваю спросить, что происходит, я слышу это: низкое, свирепое рычание. Прищуренные глаза — ярко-голубые и светящиеся — смотрят из пещеры. Мое сердце подпрыгивает к горлу, когда из пещеры выходит существо, которое может быть только версией тигра или горного льва на этой планете. Это что-то вроде кошки, с лохматой белой шерстью, длинными клыками и коротким, обрубленным хвостом. Передние лапы огромные, с хохолками, а задние, кажется, сплошь мускулистые. Это как если бы рысь принимала стероиды во время зимних каникул. Существо ростом по меньшей мере с мое бедро, и, выскальзывая из пещеры, оно делает широкие круги.

— Он умирает с голоду, — бормочет Харрек. — Он нападет на нас.

Это так? Трудно сказать наверняка из-за всего этого меха, но теперь, когда я смотрю на зверя, его морда кажется изможденной, а глаза ввалившимися. Он низко пригибается к земле, словно крадущийся, и я вижу, что бока у него болезненно тонкие. Я так занята изучением кошки, что чуть не пропускаю второе рычание.

Харрек бормочет себе под нос что-то похожее на проклятие.

О… черт.

Из пещеры появляется второй кот, на этот раз тощий и облезлый на вид. Задняя лапа твари покрыта коркой засохшей крови, и она, прихрамывая, выходит, обнажив клыки.

— Спаренная пара, — предупреждает Харрек, подталкивая меня еще на шаг назад. — Когда я скажу тебе бежать, я хочу, чтобы ты побежала и не оглядывалась назад, Кейт. Беги в пещеру охотников, в которой мы были прошлой ночью, и жди…

— Что? Нет! — Он собирается пожертвовать собой ради меня? — К черту это! Я остаюсь с тобой!

— Кейт, не надо…

— Я возьму на себя раненого, — быстро говорю я ему. — Ты сосредоточься на большом. Мы можем это сделать, но мы должны работать вместе. — На самом деле, я не знаю, сможем ли мы это сделать, но для моих ушей это звучит довольно уверенно. К тому же, у нас не так уж много вариантов.

Что бы ни случилось, я не оставлю его здесь умирать.

— Кейт, — снова предупреждает он, но здоровяк рычит и бросается к нам прежде, чем он успевает закончить эту мысль.

Харрек бросается на меня, сбивая с пути. Мой крик застревает у меня в горле, потому что происходит рывок, и кошка бросается на нас. Я поворачиваюсь так быстро, как только могу, в снегу, отчаянно пытаясь подняться на ноги. Мой нож лежит в нескольких футах от меня — я даже не поняла, что уронила его, — и я бросаюсь к нему, хватаясь за костяную рукоятку и оборачиваясь. Неподалеку Харрек сражается с большим котом. Тварь замахивается на него, но он отбивает ее, как будто это пустяк, и катается с ней по снегу, пытаясь придавить ее собой. У него в руке нож, и я с тревогой наблюдаю за ним, ожидая шанса нанести удар.

Краем глаза я вижу, как другой кот — раненый — крадется вперед, направляясь к Харреку.

— О, нет, ты этого не сделаешь, — шепчу я, приближаясь к коту. Я широко огибаю Харрека и его добычу, шипя на другого кота, чтобы отпугнуть его.

Он шипит мне в ответ, отступая на полшага, но не дальше. Его уши прижимаются, и он скалит на меня клыки, ссутулив плечи и готовый нанести удар.

Мы еще посмотрим.

Эта мысль проносится у меня в голове всего за секунду до того, как кот бросается на меня. Запаниковав, я бешено взмахиваю ножом, пытаясь нанести удар. Кошка хватает меня за руку и обхватывает ее лапами, впиваясь зубами в мой рукав. Я чувствую острые уколы на своей коже, несмотря на толстый слой одежды, и, подавив крик, снова тычу в кошку ножом. Он врезается в кошачий бок и отскакивает от кости, моя рука отлетает назад. Кот рычит и отпускает меня, пытаясь отползти в сторону.

— О, нет, ты этого не сделаешь, — повторяю я себе под нос. Я гонюсь за ним, потому что не позволю ему приблизиться к Харреку. Тут ты либо охотник, либо добыча, и я не собираюсь умирать на этой Ледяной планете.

Существо, прихрамывая, направляется к стене утеса, прижимаясь к ней спиной, а затем снова предупреждающе шипит мне. Я следую за ним, крепко сжимая в руке свой теперь уже окровавленный нож. Моя рука горит в том месте, где меня укусили, и мои пальцы мерзнут без перчаток — кто знает, где они сейчас, — но я держу оборону.

— Кейт, — говорит Харрек тихим голосом.

Я в замешательстве поворачиваюсь к нему. В том, как он произносит мое имя, нет ничего срочного, как у человека, попавшего в беду. Когда я вижу его, он все еще борется с котом, хотя тот лежит на земле, а он стоит над ним с поднятым ножом.

С моей стороны раздается еще одно свирепое рычание, а затем я оказываюсь сбитой с ног, когда кот, от которого я отвела взгляд, нападает на меня во второй раз. Я кричу, когда он снова вцепляется в меня, поднимая руку, чтобы защитить лицо. Тварь снова хватает меня, и зубы вонзаются в мое предплечье. Он мотает головой взад-вперед, атакуя.

— Кейт, — снова рычит Харрек, и затем его тень падает на нас. Он поднимает нож и наносит удар.

Кошка на мне дергается и замирает, и он отбрасывает ее в сторону.

— О боже мой. — Меня трясет. Все произошло так быстро, что я даже не знаю, что и думать. Я поворачиваюсь и смотрю, а другой кот лежит мертвый на забрызганном кровью снегу. Что-то горячее и липкое высыхает у меня на лице, и я думаю, что это кровь. — О боже мой, — повторяю я. — Мы сделали это.

— Кейт, — говорит Харрек на удивление певуче, помогая мне подняться. — Кейт. Кейт. Кейт.

Я хмурюсь, глядя на него в замешательстве.

— Я здесь.

— Кейт, — повторяет он снова, а затем сосредотачивается на моем лице, как будто видит меня впервые. — Я хорошо справился, не так ли?

Я моргаю, а потом понимаю, что его руки все в царапинах, грудь тоже. Он весь в крови, и не вся она принадлежит коту.

— О боже мой. Ты ранен?

Он опускает взгляд на свою грудь и руки.

— Я хорошо справился, — снова повторяет он отстраненно. — Кейт. Кейт. Кейт. Кейт сосет мой палец. — Он падает на колени и кладет голову между ними, глубоко дыша. — Кейт. Кейт.

Ох. Он повторяет мое имя, потому что отчаянно старается не упасть в обморок. Я опускаюсь на колени рядом с ним, обнимая его за талию.

— Ты справился потрясающе, детка.

— Кейт сосет мой палец, — снова бормочет он.

— Кейт сосет твой член, — добавляю я. — Кейт лижет твою шпору. Кейт облизывает твой хвост. — Я скажу ему все грязные, порочные вещи, какие только смогу придумать, если это поможет. — Язык Кейт на твоем…

Он стонет, а затем снова садится в снег.

— Я думаю… Я думаю, что у меня все хорошо. — Он бросает взгляд на меня. — Мой член сейчас твердый, но я в порядке.

Я смеюсь с облегчением, а затем падаю рядом с ним.

Мы лежим на спине в снегу и смотрим в небо. Мы оба молчим, я, потому что я шокирована тем, что нам удалось пережить это, а Харрек, ну, я думаю, он все еще пытается не блевать, может быть. Мои руки болят от полученных укусов, и я думаю о кошке и ее клыках в нескольких дюймах от моего лица, и меня бросает в дрожь. Это было слишком близко. Слишком близко, и я окончательно запаниковала. Мне нужно научиться лучше драться. Мне нужно…

Мяу.

Тихий звук снова отдается эхом.

Я сажусь, хватаясь за свой нож.

— Что за хрень? Их ведь не может быть больше, не так ли?

Харрек стонет и поднимается на ноги, намного медленнее, чем я.

— Они были спаренной парой. Никого другого с ними не было бы… если только…

Мы оба смотрим на вход в пещеру.

— О, — тихо говорю я. — Теперь я вроде как чувствую себя плохо. Я имею в виду, они умирали с голоду, и как бы сильно я не хотела стать кормом для кошек, я также не хочу, чтобы их дети умирали.

— Это природа, — говорит Харрек. — Такие вещи случаются.

— Разве ты не говорил, что у Фарли есть домашний двисти?

— Двисти не едят ша-кхаи, — говорит мне Харрек. — Снежные коты будут.

— Однако у людей постоянно есть кошки в качестве домашних животных.

— Только не эти кошки.

— Нет, не эти. — Расстроенная, я смотрю в темноту пещеры. Каждая мягкосердечная косточка в моем теле не может оставить звереныша позади. Я просто не могу. — Харрек…

Он вздыхает, а затем обхватывает мое лицо ладонями и крепко целует.

— Когда я выйду, — говорит он мне после того, как у меня кружится голова от страстного поцелуя, — мы перевяжем наши раны и разведем костер.

Я киваю.

— Конечно.

— Ты подожди здесь. — Он бросает на меня суровый взгляд.

— Прямо здесь, — обещаю я.

Он поднимает со снега свой нож и дотрагивается до глубокой царапины у себя на животе.

— Кейт, — слышу я, как он бормочет, направляясь к пещере. — Кейт, прижимающаяся губами к моему пальцу. Кейт, прижимающаяся ртом к моему члену…

Я кусаю костяшки пальцев, когда он исчезает в темном устье пещеры. Теперь он не рухнет. Этого не произойдет. Это было бы просто наихудшей удачей, и если бы там жили снежные коты, то для него наверняка было бы достаточно безопасно зайти туда на целую минуту. Но я так напряжена, что не могу расслабиться. Все, что я могу делать, это смотреть в темноту и ждать.