— Я так и сделаю, — бормочет он, а затем лижет меня медленно и тщательно, и я признаю, что мои ноги дрожат от этого ощущения. Я умираю от желания прижаться к нему, потому что это сводит с ума не только от удовольствия, но и от щекотки, но я изо всех сил стараюсь не двигаться.

Харрек еще раз медленно, тщательно облизывает меня, исследуя мои складочки своим языком. Он проводит им по моему клитору, и я непроизвольно сжимаюсь, потому что это действительно чертовски приятно. Он хихикает, а затем начинает обводить мой клитор кончиком языка.

В конце концов, все превращается из приятного и щекотливого в умопомрачительное. Я выгибаюсь, постанывая, и когда он снова хихикает, я чувствую его дыхание на своей коже. Он прижимает мое бедро к своему плечу, снова опускает голову и продолжает облизывать меня этими глубокими движениями языка.

Я теряюсь в ощущениях его языка, и когда он начинает ускоряться, я начинаю тереться о него, несмотря на все мои усилия оставаться неподвижной. Я не могу, так же как не могу молчать. Я издаю дикие, странные тихие звуки своим горлом, которые, вероятно, должны были бы быть словами, но в итоге получаются просто бессвязными. Все это время он просто лижет, лижет и лижет меня. Я чувствую, как потребность закручивается спиралью глубоко в моем животе, медленно нарастая.

— О, это действительно потрясающе, — выдыхаю я, всхлипывая, когда он награждает меня еще одним заботливым облизыванием.

Как будто его языка недостаточно, чтобы свести меня с ума, я чувствую, как он прижимает палец ко входу в мое лоно. Он медленно входит в меня, а затем начинает толкаться, водя пальцем туда-сюда, пока занимается любовью с моим клитором. Вся кровь, бурлящая в моих венах, кажется, устремляется между моих бедер, и я чувствую, как оргазм нарастает, словно надвигающийся шторм, задерживаясь где-то на горизонте. Достаточно близко, чтобы видеть, но недостаточно близко, чтобы почувствовать.

Затем он вводит в меня второй палец, растягивая меня, и его толчки становятся быстрее, интенсивнее. Его губы смыкаются на моем клиторе, и он легонько посасывает его.

И эта буря, которая казалась такой далекой, внезапно проносится по моему телу. Я выкрикиваю его имя, когда кончаю, мои бедра вздрагивают и сжимаются вокруг его головы, и все это время он продолжает облизывать и засовывать в меня пальцы.

К тому времени, как он заканчивает, я задыхаюсь и обессилена, мое бескостное тело безвольно лежит на полу пещеры. Он осторожно опускает мои бедра на землю, а затем наклоняется, чтобы лизнуть меня в последний раз.

— Так вкусно, — бормочет он и прижимается поцелуем к светлым завиткам, покрывающим мое лоно.

Он снова прижимается ко мне, и мое тело становится таким чувствительным, что я со стоном отталкиваю его голову.

— Пока нет. Дай мне минутку.

Харрек хихикает.

— Тогда только минутку. Я уже изголодался по тебе.

О Боже. Этот парень собирается убить меня. Я хочу сжать ноги вместе, но он уже смотрит вниз на мою киску с собственническим выражением на лице, как будто просто ждет моего согласия, чтобы снова нырнуть в нее.

Это может быть самой большой проблемой, с которой когда-либо сталкивалась женщина.

Я тянусь к нему одной вялой лапшеобразной рукой, касаясь его кожи.

— А как насчет тебя? Разве ты не хочешь, чтобы я доставила тебе удовольствие?

— Для этого будет достаточно времени позже, — бормочет он и вытирает мокрый рот с самым самодовольным выражением лица, которое я когда-либо видела. — Ты достаточно отдохнула?

— Ты серьезно, не так ли? — Я прикрываю свою киску руками. — Детка, это было потрясающе, но мне нужно еще несколько мгновений. Либо это, либо я превращусь в слизь.

В ответ он берет мою лодыжку в руку и подносит ее к губам, запечатлевая поцелуй с внутренней стороны. Затем он начинает медленно возвращать поцелуй к моему бедру, и я начинаю извиваться, сдерживая рвущиеся из горла стоны.

Может быть, я все-таки готова кончить снова. Я подталкиваю его другой ногой.

— Ты целуешься до упора?

Собственническая ухмылка Харрека говорит мне, что да, да, это так.

И я дрожу от восторга.

Глава 11

Три дня спустя

ХАРРЕК

— Мне нужно тебя понести? — Я поддразниваю свою пару, когда ее шаги по снегу снова начинают замедляться. Ближе к концу дня мою прелестную Кейт всегда нужно подталкивать к тому, чтобы она двигалась вперед. Она устает, но наша цель не так уж далеко.

— Тебе нужно, чтобы я засунула свой ботинок тебе в задницу? — парирует она, и я вою от смеха при этой мысли. Она улыбается мне в ответ, смягчая горечь своих слов.

Я обожаю эту женщину. Так быстро она завладела моим сердцем. Теперь она спокойно воспринимает все мои шутки, и когда я дразню ее, она дразниться в ответ.

Путешествие с ней в эти последние несколько дней было одной из величайших радостей, которые я когда-либо испытывал. Так долго я довольствовался тем, что охотился в одиночку, совершал обход и приносил свою еду обратно в племя. Я бы провел несколько дней в деревне, если бы мог, но большую часть времени я провожу в одиночестве на тропе. Я не осознавал, насколько это одиноко, пока не попутешествовал с Кейт.

Теперь каждый день — это приключение. Я бужу ее поцелуями по всему телу, и мы быстро перекусываем, прежде чем отправиться в путь. Она сильная самка, и она не возражает против прогулок пешком или переноски тяжелых рюкзаков. Она может продержаться гораздо дольше, чем другие человеческие самки, и даже несмотря на то, что мы привязаны нашей плетеной кожаной веревкой, я не волнуюсь, что небесные когти схватят мою сильную, свирепую Кейт. Она держит в руке копье и знает, как им пользоваться. Во всяком случае, небесные когти должны бояться моей пары.

Она моя, — решаю я. Несмотря на то, что я никогда не чувствовал резонанса, меня никогда по-настоящему не волновало, случится это со мной или нет. Однажды я ухаживал за Ти-фа-ни только потому, что был одинок, а она была красива. Я не возражал против того, что она стала парой Салуха, и теперь я благодарен за это, потому что это значит, что я ждал свою Кейт.

Мне все равно, испытаю ли я когда-нибудь резонанс… до тех пор, пока Кейт тоже этого не сделает. Я хочу, чтобы она всегда была в моих мехах. Возможно, это эгоистично с моей стороны, но я не могу отказаться от нее.

Я этого не сделаю. Она моя, независимо от того, что решит мой кхай.

Мы путешествуем весь день, а ночью сворачиваемся калачиком у костра, делясь поцелуями и прикосновениями. Мы еще не спарились полностью — у нас есть все время в мире, чтобы исследовать все, что может предложить спаривание, и я не спешу торопить ее. Я наслаждаюсь прикосновениями к ней всеми способами, и нет более сладкого удовольствия — пока — чем мой язык, погруженный в ее влагалище. Мой член жаждет оказаться внутри нее, и это произойдет достаточно скоро.

Я останавливаюсь на тропе, замечая, что Кейт тяжело дышит, и притворяюсь, что соскребаю лед с ботинка, чтобы у нее было время прийти в себя. Она тяжело дышит, убирая с лица спутанную белую гриву, и оглядывается по сторонам.

— Уже темнеет. Мы остановимся где-нибудь поблизости на ночь?

Я киваю.

— Я хорошо знаю этот район. Это не так уж далеко. — Я указываю на далекий холм. — Как раз за этим холмом находятся старые племенные пещеры.

Кейт выглядит удивленной, услышав это.

— Старые племенные пещеры? Я думала, кто-то говорил, что они рухнули.

— Так и есть. — Я неохотно улыбаюсь ей, чувствуя себя немного глупо. — У подножия скалы достаточно укрытия, чтобы развести костер. Я хотел заглянуть и посмотреть, как выглядел наш старый дом. Иногда моему сердцу этого не хватает.

— Скучаешь по дому? Я понимаю. — Она вкладывает свою руку в перчатке в мою. — И я бы с удовольствием на это посмотрела. Ты там родился?

Я киваю ей, и мы снова трогаемся в путь, как только она переводит дыхание. Я рассказываю ей об устройстве старой пещеры, о круге с бассейном с теплой водой в центре для купания, о маленьких уютных пещерах, которые были частными, но все равно ощущались как один большой клан, живущий вместе. Квадратные хижины, выложенные камнями, имеют большее расстояние между собой и кажутся более отдаленными. Я скучаю по ночным звукам, по тому, как другие слышат, как плачут по ночам комплекты, и по парам, тихо спаривающимся в своих мехах. Иногда молчание кажется мне слишком долгим. Я сжимаю ее руку, пока мы идем.

— Когда мы вернемся в деревню… хотела бы ты жить в хижине вместе? Со мной?

Она удивленно смотрит на меня, широко раскрыв рот.

— Ты просишь меня переехать к тебе?

— Так и есть. В настоящее время я живу с другими охотниками, не состоящими в паре, но я бы с удовольствием делился мехами с тобой постоянно.

Кейт выглядит удивленной.

— Я знаю, где ты живешь, глупыш. Таушен и Бек жалуются на твой храп. — Она наклоняется, подталкивая меня плечом. — Хотя я не думаю, что все так плохо, как они говорят.

— Это потому, что к тому времени, когда ты будешь готова заснуть, я доставлю тебе столько удовольствия своим языком, что…

— Харрек! — Ее лицо становится ярко-розовым в той очаровательной манере, которую я люблю.

— Я серьезно, Кейт, — говорю я ей. — Ничто не сделало бы меня счастливее, чем поделиться с тобой мехами навсегда.

— А что, если ты найдешь отклик у кого-то другого? — Она говорит непринужденно, но улыбка не касается ее глаз.

— Я скажу ей, чтобы она не крала твои одеяла.

Она издает еще один сдавленный смешок и сжимает мою руку.

— Ты самый худший.

— Самый лучший.

— Ладно, ладно, самый лучший. — Она смотрит на меня. — И да, я перееду к тебе.

В кои-то веки у меня закончились шутки и поддразнивания. Я просто улыбаюсь ей, довольный.

***

Все кажется по-другому еще до того, как в поле зрения появляются старые пещеры. Тропы, которые когда-то были утрамбованными и хорошо протоптанными, превратились в кашицу из-за снежных заносов. У деревьев, отмечающих тайники, метки почти заросли липкой корой, которая их покрывает. Кусты, с которых когда-то постоянно снимали мыльные ягоды, отяжелели от плодов. Мы пополняем наши запасы и продолжаем путь, но у меня болит сердце при виде этого зрелища.

Это был мой дом до того, как он разрушился. Возможно, нехорошо приходить сюда снова, видеть все таким, какое оно есть сейчас, но я ничего не могу с собой поделать. Я хочу взглянуть на это еще раз.

У Кейт нет никаких воспоминаний об этом месте, но она чувствует мое настроение и молчит, оставляя меня наедине с моими мыслями.

Мы направляемся к пещере, и в поле зрения появляются утесы, маленькие, запомнившиеся нам пучки когда-то недавно посаженных деревьев Ти-фа-ни, а теперь аккуратный, крепкий ряд розовых саженцев, которые раскачиваются у самой стены утеса. За прошедшие сезоны они выросли в высоту и являются хорошим источником пищи для любого путешественника, направляющегося в этом направлении. От их вида мне становится еще грустнее, потому что я знаю, что Ти-фа-ни хотела бы это увидеть.

— Вход в пещеру не так уж далеко, — говорю я Кейт.

Она снова вкладывает свою руку в перчатке в мою.

— Ты в порядке?

Я нерешительно улыбаюсь ей.

— Не так сильно, как мне бы хотелось. Я помню все таким, каким оно было. Деревня приятная, но для меня это всегда будет домом

— Я понимаю. — Выражение ее лица сочувственное. — Я счастлива здесь, но у меня всегда будут воспоминания о Земле. Ты не можешь не сравнивать их, потому что это было все, что ты когда-либо знал. Все меняется, Харрек. Они не хорошие и не плохие. Они просто разные. Мы можем оглянуться на прошлое, но, в конце концов, это все, что есть — прошлое.

Мудрые слова. Я киваю ей и притягиваю ее ближе, прижимая к своей груди. Я чуть не сбиваю рюкзак с ее плеч, и она испуганно вскрикивает, но я не обращаю на это внимания. Мне нужно прикоснуться к ней и прижать ее к себе. Через мгновение она позволяет рюкзаку соскользнуть на землю и опускается в мои объятия.

— Хочешь обнять, здоровяк?

— Полагаю, да. — Я кладу подбородок на ее облачную гриву. — Тебе больно думать о своем доме? — Моему сердцу больно видеть наш старый дом в аварийном состоянии, и это чувство сбивает с толку. Деревня, в которой мы сейчас живем, счастливое и хорошее место, так почему же я чувствую себя таким потерянным, глядя на деревья Ти-фа-ни?

Я чувствую, как она пожимает плечами.

— Иногда я скучаю по этому. Думаю, мне становится грустно, когда я понимаю, что никогда больше не увижу, как распускается цветок, или не пойду на пляж, или не почувствую теплого летнего дня. Я скучаю по фастфуду и… — она вздыхает. — Иногда я скучаю по своей маме. — Ее голос становится хриплым. — Но я знаю, что она в безопасности и любима.

— И ты будешь в безопасности и любима со мной, — обещаю я ей, поглаживая ее по спине.

Кейт удивленно смотрит на меня.

— Ты любишь меня?

— Всегда. Разве ты не догадалась?

По какой-то причине она выглядит возмущенной.

— Я не должна была гадать! Девушке нравится слышать подобные вещи!

Я улыбаюсь и обхватываю ладонями ее розовые щеки, чувствуя себя больше похожим на самого себя.

— Я полюбил тебя в тот момент, когда ты появилась и возвышалась над остальными, как женщина-гора.

Кейт издает возмущенный звук, но мгновение спустя все портит смех.

— Ты хуже всех умеешь делать комплименты, ты знаешь это?

— Ах, но все они заставляют тебя улыбаться.

— Да, похоже, мои стандарты довольно низкие. — Она хихикает и еще раз сжимает мою талию. — А теперь, может, пойдем посмотрим, как выглядит пещера?

Я чувствую себя лучше, когда она в моих объятиях, улыбается. Она права — я бы не вернулся в пещеру и в тот раз, если бы это означало, что моей милой Кейт там не было.

— Да. — Она наклоняет голову и смотрит на меня снизу вверх. — Я тоже люблю тебя, ты, большой болван. Я просто хочу, чтобы ты это знал.