Я не знаю, что с ней случилось, но я надеюсь, что это было лучше, чем то, что продолжает разыгрывать мое воображение.

После той недели ада остальные пленники-люди были доставлены сюда, на эту морозную планету, и оставлены здесь. Нам сказали, что мы никогда больше не вернемся домой, нам придется завести паразита, чтобы жизнь здесь стала реальностью, и, кстати, нам придется взять здешних парней в пару, потому что паразит — это сваха.

В это все сложно поверить.

Конечно, во мне все еще есть какая-то благодарность. Эти люди милые, и здесь много теплой одежды и еды, чего я не могу сказать о невольничьем корабле. Здесь есть и другие люди, и все они счастливы и довольные, несмотря на то, что оказались на Ледяной планете. Я пытаюсь следовать их примеру, но это трудно. Трудно быть полностью счастливой и смириться с тем фактом, что я никогда больше не увижу дом, никогда больше не увижу весну, никогда не смогу сама выбрать себе пару.

Конечно, не то чтобы у меня было так уж много поклонников. Когда ты девушка размером с полузащитника, они точно не выстраиваются в очередь, чтобы встречаться с тобой. Но тот факт, что мой паразит выберет для меня мужчину? Я не могу пройти мимо этого. Еще не совсем. Кажется, все здесь вполне счастливы со своими парами, и это здорово для них. Но я не могу не волноваться, что буду первой, кто возненавидит человека, с которым они застряли… или, что еще хуже, он возненавидит то, что застрял со мной. Это будет просто невыносимо унизительно.

В течение недели или около того, что мы здесь, я делала все возможное, чтобы найти наставника, который научил бы меня нужному навыку, чтобы я не чувствовала себя большим неудачником, о котором все должны заботиться. Я хочу позаботиться о себе сама. Это единственный человек, на которого ты можешь положиться. Так что, как бы мне ни нравилось сидеть у костра с Саммер, Брук и Гейл, я проводила много времени с Лиз, чтобы научиться охотиться. Она каждый день выходит со своим мужем на охоту, хотя у нее двое маленьких детей. Я видела, как она брала обеих своих девочек с собой на охоту в хорошую погоду, а в плохую они оставались с одной из других женщин в деревне и ходили в «школу» с другими детьми. Она очень серьезно относится к своей работе охотницы. Мне говорили, что другие женщины тоже ходят на охоту, но далеко не так часто, как Лиз.

Что делает ее идеальной наставницей. Мы также довольно хорошо ладим. Лиз почти такая же крупная, как и я. Почти. И она высокая и светловолосая, как я, хотя я все еще возвышаюсь над ней. Я не большая поклонница ее вспыльчивого мужа, но Лиз задает ему жару, и ему, похоже, это нравится, так что у них все получается. Ей так повезло.

Что касается меня, то, похоже, мне не так повезло, потому что Харрек все еще преследует меня. Я пересекаю деревню, направляясь к хижине, которую делю с Саммер и Брук.

Я чертовски ненавижу Харрека.

Я никогда не забуду тот момент, когда встретила его. Нас всех знакомили с племенем, люди толпились вокруг нас и заставляли нас чувствовать себя желанными гостями. Я чувствовала себя странно комфортно в деревне, полной высоких людей, даже если они голубые.

Он протолкнулся сквозь толпу людей с широкой улыбкой на лице, и я сразу подумала, что он симпатичный. Мне понравилась теплота в его глазах и его вытянутое лицо, которое, кажется, создано для улыбки. У него сильное, поджарое тело, которое выглядит большим даже для племени варваров. Если это был тот тип парня, с которым мы должны были переспать, запишите меня.

По крайней мере, я так подумала. В тот момент, когда Харрек увидел меня, все нежные чувства, которые я испытала к нему, растаяли.

— Мои глаза! — воскликнул он, драматично прижимая руку к груди. — Посмотрите на эту человеческую гору! — и он указал прямо на меня.

Остальные рассмеялись, и Харрек, похоже, обрадовался своей шутке. Что касается меня, то я хотела заползти под камень и спрятаться подальше. Даже среди этих высоких голубых — голубых!! — людей я все еще остаюсь странной. Так что да, Харрек в моем списке дерьма. Что еще хуже, он, кажется, думает, что придираться ко мне забавно, и поэтому постоянно флиртует со мной. Поскольку он уже заявил, что я гора, я знаю, что я ему не интересна. Он всегда смеется и шутит, и все его заигрывания сопровождаются глупой ухмылкой, и, ну, я не нахожу это смешным.

Я чувствую себя объектом постоянных шуток, и поэтому делаю все возможное, чтобы не обращать на него внимания. К сожалению, чем больше я игнорирую этого придурка, тем больше он обращает на меня внимания. Не проходит и дня, чтобы он не отпускал каких-нибудь нелепых замечаний или не ходил за мной по пятам.

Это отстой.

Он точно знает, что сказать или сделать, чтобы свести меня с ума.

— Подожди, Кейт, — кричит он, когда я спешу к своей хижине. Я собираюсь забрать свое оружие, а затем зайти к Лиз, чтобы узнать, закончила ли она свой утренний обход, чтобы она могла показать мне, как тренироваться с моим новым луком. Я не очень хороша в этом, но это только усиливает мою решимость овладеть им. — Кейт, — снова зовет Харрек, стоя в нескольких шагах позади меня.

— Уходи, — говорю я ему и ныряю в свою хижину.

Что касается домов, то они небольшие и аскетичные. Брук немного неряха, и мы с Саммер пока не очень хорошо обращаемся с огнем, поэтому, как правило, позволяем золе накапливаться больше, чем следовало бы. Полы устланы мехами, потому что мы не привыкли ходить по таким холодным камням, а сама хижина довольно грубо отделана. Это буквально четыре стены — хотя на них вырезаны какие-то безумные геометрические фрески с изображением четырехруких людей — длинная стойка для кухонной зоны, туалетная кабинка и место для костра. Мои постельные принадлежности лежат вдоль левой стены, и я поддерживаю порядок на своем участке, в основном потому, что ураган Брук сводит меня с ума своим беспорядком. Мое новое оружие аккуратно разложено в ряд, и я подхожу, чтобы взять свой лук и костяные стрелы, которые я приготовила. У меня всего три, но я все еще нахожусь в режиме тренировки.

— Ты должна знать, что хороший охотник всегда следит за тем, чтобы его оружие было достаточно острым, чтобы пробить шкуру. Ты наточила свое оружие сегодня утром?

Я резко оборачиваюсь, изумляясь тому факту, что Харрек находится в моей чертовой хижине.

— Что ты здесь делаешь? Ты не можешь просто так войти!

На его выразительном лице появляется растерянное выражение.

— Но мы разговаривали.

— Ты разговаривал. Я игнорировала, — шиплю я на него. — Оставь меня в покое. И не ходи за мной повсюду! Что, если бы я переодевалась?

Он указывает на дверной проем.

— Ты не поставила экран приватности, поэтому я предположил, что входить безопасно. — Веселье возвращается на его лицо. — И если ты захочешь раздеться, я рад помочь.

Я закатываю глаза, глядя на него.

— Охлади свои двигатели. Ты же знаешь, что я не заинтересована в том, чтобы раздеваться для тебя. — Последнее, чего я хочу, — это еще несколько шуток о «Кейт-горе» в мой адрес. Я закидываю лук за спину, засовываю стрелы в колчан и прикрепляю его к поясу, прежде чем повернуться и свирепо посмотреть на него. — Пока.

Он хихикает, следуя за мной, когда я снова выхожу из хижины.

— Ты ведешь себя так, как будто я обидел тебя, Кейт. Это потому, что я пытаюсь поделиться с тобой своими охотничьими знаниями? — Он подбегает ко мне, а затем начинает пятиться передо мной, так что оказывается лицом ко мне. — Ты же знаешь, я отличный охотник. Я был бы счастлив научить тебя.

О, боже.

— К сожалению, я пока не видела особого совершенства в твоей охоте. — Может быть, теперь, когда я оскорбила его, он уйдет.

Но его лицо только светлеет, и эта большая, глупая улыбка расплывается по всему лицу.

— Тогда мне произвести на тебя впечатление? На что бы ты хотела, чтобы я поохотился для тебя сегодня?

— На все, что унесет тебя подальше, — сладко отвечаю я.

Он обдумывает это, затем спрашивает:

— Рыба-клык? С реки?

Я видела реку, о которой он упоминает, и она находится на дальней стороне долины. В самые первые несколько дней, когда я ходила на охоту с Лиз, все, что мы делали, это гуляли по долине и рассматривали линии ловушек, пока она указывала на то, о чем мне нужно было знать. Я помню рыбу-клык — она выглядит как пучок безобидного бамбука, торчащего из берегов реки, но, вытащив один из них, можно увидеть большую противную рыбу с огромными зубами и выпученными глазами.

— Река — это отлично. Это долгая прогулка.

— Не так уж и долго, — хвастается он. — Сколько клыкастых рыб ты хотела бы, чтобы я поймал для тебя?

Я выгибаю бровь, глядя на него.

— Сколько ты обычно ловишь?

Он пожимает плечами, движение плавное и привлекательное.

— Две или три.

— Тогда поймай мне восемь. — Это звучит совершенно неразумно и должно держать его подальше от меня весь день.

— Ого. — глаза Харрека блестят. — Вызов, да?

— Ага. — Я невольно улыбаюсь. Ему трудно не симпатизировать, когда он такой веселый.

— И что ты мне дашь, если я выиграю в этом испытании?

— Ничего?

— Такой свирепый охотник, как я, нуждается в большем поощрении, чем это. Ты позволишь мне приласкать тебя ртом?

Я чувствую, что вся раскраснелась и разгорячилась от его предложения… и сбита с толку. Он все еще флиртует со мной, хотя других нет рядом? Я не уверена, как к этому отнестись. Это настоящий флирт, или он все еще издевается надо мной?

— Нет.

В его устах поцелуи звучат невероятно порочно.

— Значит, ты поделишься со мной своими мехами? — Его хвост мотается взад-вперед, а улыбка широка. — Это мне нравится.

Я останавливаюсь как вкопанная.

— Погоди-ка, парень. Это не из разряда «Если хочешь два, попроси четыре». Я не собираюсь целовать тебя и спать с тобой только потому, что ты поймал восемь рыбин. Не будь смешным.

— Тогда скажи мне, каков будет мой приз.

Я оглядываюсь в поисках идеи.

— Я… позволю тебе как-нибудь взять меня с собой на охоту… но только если ты вернешься с восемью рыбами. И удачи тебе в этом.

Харрек тычет в меня пальцем.

— Мне нравится ход твоих мыслей, Кейт. Когда я вернусь в деревню сегодня вечером с восемью клыкастыми рыбами, я приберегу для тебя самую крупную.

Моя улыбка исчезает. Самая большая рыба для меня, потому что я самая крупная девушка? Внезапно мне кажется, что он снова надо мной издевается.

— Не теряй времени зря, — говорю я ему, протискиваясь мимо. — Тебе лучше перейти к делу.

Он смеется и убегает трусцой.

— Подожди, пока не увидишь, что я поймаю, Кейт. Ты будешь очень впечатлена!

— Сомневаюсь в этом, — бормочу я себе под нос и направляюсь к хижине Лиз. Я слышу голоса внутри, но делаю паузу, прежде чем сообщить им, что я здесь. Я потрясена после стычки с Харреком, мое сердце трепещет. Я выбита из колеи; я никогда не могу сказать, серьезен он или смеется надо мной, и я подозреваю, что он смеется надо мной…что делает мое влечение к нему еще более жалким. Мне не должен нравиться парень, который, кажется, постоянно придирается ко мне, но я ничего не могу с собой поделать. Что, конечно, еще больше расстраивает и сбивает с толку. Я ненавижу этого парня, когда его нет, но когда он рядом со мной, мне нравится его юмор и его умные слова… пока он снова не обратит их против меня.

Я встряхиваю головой, чтобы избавиться от мыслей о Харреке. Поцелуй — или больше! — за восемь рыбин. Этот парень, черт возьми, выжил из ума. Взяв себя в руки, я откидываю косу с плеча и откашливаюсь у хижины Лиз. Ширмы перед дверью нет, но просто входить как-то странно, и я думаю о замешательстве Харрека ранее.

— Лиз? Это я.

— Входи, — зовет она. — Я просто пытаюсь накормить этих двух соплячек.

Я ныряю в хижину и улыбаюсь ей. Она сидит у костра со стрелами и точильным камнем в руках и свирепо смотрит на своих маленьких дочерей. Эйла — младшая — выглядит так, будто плакала, а у Рáшель — старшей — самодовольное выражение лица.

— Посмотри на меня, мамочка, — зовет Рáшель. — Я съела все свои пирожки, а Эйла вообще не ест свои.

— Хорошая работа, лапочка. И привет, Кейт, присаживайся. — Лиз бросает взгляд на меня, прежде чем снова перевести взгляд на свою дочь. — Эйла, я сосчитаю до десяти, и если ты не будешь есть эти пирожки… — она позволяет своему голосу зловеще затихнуть.

Маленькая нижняя губка Эйлы выпячивается, и она снова начинает плакать.

— Мне они не нравятся, мамочка!

— У мамы такой вид, будто ей не все равно? Нет, ей все равно. Съешь это, или сегодня вечером ты будешь ужинать сырым мясом. — Она снова оглядывается на меня, поскольку я все еще топчусь в дверях. — Дети. Ой. Я надеюсь, ты сегодня не торопишься.

— Нет и не собираюсь, — говорю я и снимаю лук с плеча, затем опускаю свои длинные ноги на землю рядом с ней.

— Мамочка, мамочка, — зовет Рáшель. — Эйла не ест свои пирожки.

Лиз щиплет себя за переносицу.

— Если бы твой папа был здесь, Рáшель, он бы сказал тебе, что стукачей никто не любит. И он съел бы все твои пирожки, Эйла. Но это не так, так что съешь их, чтобы уже можно было идти в школу, хорошо? Ариана ждет вас, девочки. — Она смотрит на меня и скашивает глаза. — Они всегда такие, когда Рáхош уходит на несколько дней.

— Он ушел? — мягко спрашиваю я. В некотором смысле, я даже рада, что сегодня на моем уроке по охоте будем только мы с Лиз. Рáхош… ну, он немного свирепый.

— Ага. Он ужасно избаловал моих девочек. — Она бросает на них ласковый, но раздраженный взгляд, затем протягивает руку, хватает последний пирожок с тарелки Эйлы и запихивает его себе в рот. — Все давайте, бегите в школу.

Слезы Эйлы тут же высыхают, и она бросается к двери, за ней быстро следует ее сестра.

— Пока, мамочка!

Лиз заканчивает жевать, слегка покачав головой.

— Ладно. Сегодня мы просто попрактикуемся в меткости, так что установим мишень на окраине деревни и поработаем с ней. — Она протягивает руку и берет мой колчан, осматривая мои стрелы. — И первое, о чем нам нужно поговорить, — это о том, насколько тупы эти стрелы. Они должны быть достаточно острыми, чтобы прокалывать шкуру, иначе убийство не будет чистым. Где твой точильный камень?