Харрек стонет мне в шею, крепче прижимая меня к себе.

— Мой милый человек. Твой запах сводит с ума.

Он отвлекает меня, полностью и бесповоротно. Я должна протестовать… но затем он прижимается бедрами ко мне, и я чувствую большую, твердую длину его эрекции у своего живота. И тогда я понимаю, что мне нужно покончить с этим. Я мягко отталкиваю его.

— Мы можем двигаться немного медленнее?

— Ты хочешь, чтобы я целовал твою шею медленнее?

— Нет, я имею в виду, мы можем не… двигаться так быстро? — Потом я понимаю, что он, вероятно, и это неправильно поймет. — Мы только вчера вечером начали целоваться. Ты мне нравишься — очень, — но я не знаю, готова ли я сделать что-то большее, чем просто обменяться несколькими поцелуями. Пока нет.

На его лице появляется понимание.

— Конечно. Все будет так, как ты пожелаешь, прелестная Кейт. — Он улыбается мне и наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб. — Мы будем двигаться так медленно, как ты хочешь.

Я испытываю облегчение… Я думаю. Потому что в моей голове проносится соблазнительный мысленный образ того, как он швыряет меня на меха и поступает со мной по-своему. Это одновременно волнующе и пугающе, но я собираюсь быть осторожной.

Если Харрек разобьет мне сердце, я не знаю, смогу ли когда-нибудь оправиться.

ХАРРЕК

Моя пугливая Кейт держит меня за палец, поднося костяное шило к кончику.

— Ты готов?

— Нет. — Я вытираю лоб, который уже вспотел. — Я чувствую, что это плохая идея.

Она хихикает и придвигается ко мне, ее груди прижимаются к моей руке. Она крепко хватается за палец и сжимает меня.

— Не волнуйся, ладно? Даже если ты упадешь в обморок, ты будешь со мной.

— Ты упускаешь главное, — говорю я ей, учащая дыхание. — Я не хочу падать в обморок.

— Именно поэтому мы собираемся поработать над этим, — говорит она властным голосом. Она еще раз ободряюще сжимает мою руку. — Ты можешь сделать это, Харрек.

Я не уверен, что смогу, но Кейт настроена решительно. До сих пор это был приятный день — я много раз поцеловал свою самку, когда она вернулась в пещеру, и мы весь день работали над чисткой мехов и пошивом одежды для путешествия, так как наша старая кожа была уничтожена ледником. Мне нравится работать бок о бок с ней, мы смеемся и разговариваем во время шитья, и благодаря этому часы пролетают незаметно. Но с наступлением ночи Кейт притихла, а затем повернулась ко мне.

— Мы должны поработать над твоим страхом крови, — объявила она.

— Я не боюсь крови, — сказал я ей. — Только моей собственной.

И вот мы здесь, я с вытянутой перед собой рукой, моя женщина (и вскоре будущая пара по удовольствию) присела рядом со мной, готовая ранить меня в тот момент, когда я дам ей слово. При этой мысли меня подташнивает, и я обильно потею. Мне это не нравится. Нисколько.

— Готов? — снова спрашивает она.

— Нет. И я не уверен, что когда-нибудь буду готов.

— Харрек. — Она поворачивается и бросает на меня раздраженный взгляд, и ее полная грудь снова задевает мою руку. Это напоминает мне о том, что я тоже не добился с ней особого прогресса. — Будь храбрым, — говорит она мне. — Это всего лишь крошечный укол.

— Я храбрый, — протестую я. — Разве я не охотился на са-кoхчка? Разве я не принес много еды для племени, даже в самое холодное время года? Я не трус.

— Хорошо. Тогда давай сделаем это. — Она снова наклоняется вперед с шилом.

Я вскрикиваю, закрывая ладонь прежде, чем она успевает коснуться моего пальца.

— Кейт!

Она поворачивается ко мне, и на ее лице появляется выражение удивления.

— Ты в порядке? Ты стал таким ужасным серовато-голубым. — Она моргает, а затем прижимает руку к моей щеке. — О, боже мой, ты весь вспотел! Ты действительно боишься.

— Неужели ты думала, что я стану притворяться?

— Нет! Я думаю, это просто поразительно видеть. — Она откладывает шило и прижимает ладонь к моей щеке. — Мне жаль. Мы будем понемногу тренироваться каждый день, хорошо? Ты отлично справился. Я обещаю.

Я не чувствую, что у меня все получилось хорошо, но ее рука на моей щеке помогает.

— Мы попробуем еще раз, когда ты будешь готов, — говорит мне Кейт, похлопывая меня по руке и вставая. Она пересекает пещеру, и я наблюдаю за тем, как она двигается, покачивая бедрами. Я наблюдаю за ней и даже не возражаю, что у нее нет хвоста; это делает ее попку намного больше… очаровательной. И я думаю о наших утренних поцелуях. Я бы сделал с ней гораздо больше, если бы она мне позволила. Если бы она не боялась.

— Мы можем попробовать еще раз, — говорю я.

Она с любопытством оборачивается.

— Прямо сейчас?

— Да, но только если ты захочешь поработать со своими страхами вместе со мной.

Она замолкает, и на ее лице появляется забавное выражение, которое подсказывает мне, что она краснеет.

— О.

— Ты не хочешь попрактиковаться? Если я не интересую тебя как пара…

— Дело не в этом.

Я указываю на свою набедренную повязку.

— Тогда приходи. Я позволю тебе уколоть меня, но при этом я сниму это.

— Ты уверен, что хочешь раздеться? — говорит Кейт, но возвращается ко мне, ее шаги замедляются.

— Так же охотно, как ты хочешь уколоть меня шилом. — Я похлопываю себя по колену. — Но пойдем. Я не сниму набедренную повязку, если ты сядешь ко мне на колени, когда будешь меня ранить.

Кейт придвигается ближе, пока ее колени практически не касаются моих.

— Только я у тебя на коленях?

— Это все. — И если она захочет большего, ей будет легко попросить. А пока я смогу прикоснуться к ее нежной коже и вдохнуть ее сладкий аромат.

Она облизывает губы, а затем кивает.

— Хорошо. До тех пор, пока это не повредит твоей ноге?

— Никогда. — Я указываю на свою противоположную ногу, показывая, что она должна сесть там. — У тебя небольшой вес.

Моя самка бросает на меня еще один скептический взгляд, но деликатно усаживается на мое здоровое колено. Она изучает мою забинтованную ногу, явно обеспокоенная этим. Она хлопотала надо мной весь день, спрашивая, что я чувствую каждый раз, когда делаю шаг. Это причиняет боль, но она не станет сильнее, если я буду валяться без дела. Мой член, однако, сильно болит, и боль становится все сильнее с ее близостью. Ее аромат окутывает меня, и я хочу уткнуться лицом в ее шею и глубоко вдохнуть, но она выглядит нервной. Поэтому я только убираю ее толстую вьющуюся косу с плеча и одариваю ее своей самой непринужденной улыбкой.

— Ты уверен, что это все, чего ты хочешь? — Она выгибает бровь, глядя на меня.

— Это не все, чего я хочу, — признаю я. — Ты знаешь, чего я хочу. Но пока это все, о чем я могу договориться.

Ее щеки становятся ярко-розовыми.

Глава 9

ХАРРЕК

Я жду, что она запротестует, скажет мне, что это слишком много, что я слишком сильно давлю. Но она только ерзает у меня на колене и слегка улыбается.

— С тобой все будет в порядке?

— А с тобой? — возражаю я, бросая ей вызов. Я хочу, чтобы эта свирепая Кейт восстала вместо неуверенной. Я хочу, чтобы она поняла, что ей нечего меня бояться.

Ее мягкие губы сжимаются в жесткую линию, и она прищуривает глаза, глядя на меня.

— Руку, пожалуйста.

В этот момент до меня доходит грандиозность того, что я делаю, и я начинаю потеть. Я даю ей разрешение причинить мне вред, пролить мою кровь, и все это для того, чтобы я мог быть ближе к ней. Мое дыхание учащается, грудь сжимается, и даже близость Кейт не может отвлечь меня от этого, когда она снова вытаскивает шило.

Словно почувствовав мою панику, Кейт смотрит на меня.

— Все будет хорошо, Харрек. Я обещаю.

Я сосредотачиваюсь на ее губах, их пухлой розовой мягкости и маленьких вспышках белых зубов, когда она говорит. Я буду думать о том, чтобы поцеловать ее, а не о том, что она уколит меня в палец. Не о моей крови, ярко-красной, вытекающей из моего тела. Не о боли, смерти и истекании кровью.

— Ты снова бледен, — шепчет она.

Я киваю. Мне нужна минутка. Мне нужно мгновение, чтобы сосредоточиться на ней, а не на том, что, как я знаю, грядет. Мое зрение затуманивается, даже когда мое дыхание учащается, и я сосредотачиваюсь на ней, на ее бледных бровях, на ее похожей на облако гриве. Больше всего я наблюдаю за ее ртом, представляя, как накрываю его своим.

Она протягивает руку и проводит тыльной стороной пальцев по моей челюсти.

— Ты можешь сосредоточиться на мне? Думай о чем-нибудь другом, кроме того, что должно произойти.

— Я думаю о твоих губах, — говорю я ей.

— И что ты хочешь с ними сделать? — У нее хрипловатый, приятный голос.

Мои мысли переключаются, просто так. Моя свободная рука — та, которую она не держит, — обхватывает ее за талию, и я притягиваю ее ближе к себе, крепко прижимая к себе. Я представляю ее рот на моем, ее язык, скользящий по моему собственному. Я думаю о тихих звуках, которые она издает, когда я глубоко провожу языком, или о том, как ощущается ее бедро, когда моя рука обхватывает его. Я думаю о том, каково было прижимать ее к себе прошлой ночью и засыпать с ней в моих объятиях. Это был лучший момент в моей жизни, и я хочу повторить его снова.

— Ты так пристально смотришь на меня, — шепчет она, и ее взгляд прикован к моим губам.

— Ты сказала мне думать о других вещах. Я смотрю на «порочные» вещи?

— Хорошие вещи. Очень, очень хорошие вещи.

Я облизываю губы и очаровываюсь, когда ее внимание перемещается туда.

— Я думал о том, куда бы я приложил свой рот, если бы у меня был выбор.

— О? — ее голос дрожит, но она очарована.

— Мне говорили, что на языке нет вкуса слаще, чем влагалище пары по резонансу, но держу пари, что твое могло бы соперничать с ним. — Я завороженно наблюдаю за ее ртом, когда он открывается в шоке, затаив дыхание. — И я хотел бы попробовать тебя на вкус и выяснить это.

— О… о. — Теперь она тяжело дышит, ее взгляд расфокусирован, глаза мягкие, когда она смотрит на мой рот. — Ты хочешь попробовать меня?

Так ли это?

— Я бы залез тебе между бедер и никогда не вылез, — говорю я ей. — Я бы лизал тебя до тех пор, пока ты не оставишь следы от ногтей на моих рогах. Я бы использовал свой язык, чтобы…

Дрожа, она прижимает пальцы к моему рту, чтобы заставить меня замолчать. Неужели она думает, что это сработает? Я облизываю их, а затем беру кончик одного пальца между губами и нежно посасываю его.

Ее тихий стон приятно слышать.

— Ты меня отвлекаешь. — Так и есть. Я этого не отрицаю. — Давай покончим с этим, чтобы мы могли заняться… другими вещами. — Она отрывает взгляд от моего рта и снова смотрит на мою руку. Я широко раскрываю ее перед ней, хотя все еще нервничаю. Просто сейчас моя нервозность смешана с предвкушением. Какие еще вещи она позволит мне с собой сделать? Я бы все отдал за привилегию полизать ее влагалище. При этой мысли у меня слюнки текут, и я едва замечаю, как она поглаживает мою ладонь пальцами. Возможно, она не позволит мне облизать ее сегодня вечером, если хочет, чтобы мы не торопились, но я надеюсь, что скоро. Или, возможно, это то, на что я могу ее подтолкнуть…

У меня на пальце крошечный укус.

Мое внимание немедленно возвращается к настоящему, и я смотрю на ярко-красную капельку крови, выступающую у меня на пальце. Моя кровь.

Моя кровь.

На меня накатывает тошнота. Мое тело холодеет, и чернота подкрадывается к краю моего зрения.

— Харрек! — Руки Кейт хватают меня за рога, поднимая мою голову вертикально. — Останься со мной. Ты в порядке. — Она делает глубокий, громкий вдох. — Вдохни, затем выдохни, хорошо? Большие, глубокие вдохи. Ты можешь это сделать.

Я чувствую, что меня сейчас вырвет. У меня кружится голова, и я глубоко дышу, хотя это нелегко. Чернота на краю моего зрения ждет, чтобы затянуть меня под воду, и все, о чем я могу думать, — это красный цвет крови, этот яркий всплеск на фоне синевы моей кожи.

— Сосредоточься на мне, Харрек. — Кейт наклоняется и прижимается своим ртом к моему, не реагирующему. — Да ладно тебе. Расскажи мне еще о грязных. пошлых вещах, которые ты хочешь со мной сделать.

Я хочу, но все, о чем я могу думать, — это о крови. Так много крови. Кровь и смерть.

— Хорошо, — быстро говорит Кейт. — Если ты не скажешь мне, может быть, я скажу тебе, что я хочу с тобой сделать. Может быть, сегодня вечером я снова захочу разделить с тобой меха. Мне понравилось спать рядом с тобой и чувствовать прикосновение твоей кожи к моей.

Я изо всех сил стараюсь держать глаза открытыми, и ее бледное лицо то появляется, то исчезает из поля зрения.

— Чтобы… быть вместе? — мой голос звучит хрипло, мои мысли скачут и рассеяны.

— Это верно. Вместе, — ее голос мягок и сладок, и она еще раз целует меня в уголок рта. — Я хочу еще поцелуев. Я хочу больше прикосновений. Но ты должен бодрствовать ради меня, хорошо?

Она хочет большего? Я не уверен, говорит ли она это просто для того, чтобы отвлечь меня, или это правда, но я приму это в любом случае.

— Кейт, — бормочу я, повторяя ее имя себе под нос, чтобы сосредоточиться на ней. — Кейт. Кейт. Кейт.

— Правильно, — подбадривает она. — Крови нет. — Ее рука скользит по моим пальцам. — Видишь? Это была всего лишь крошечная капля, и я ее стерла. Ты можешь расслабиться, я обещаю.

Кейт. Я мысленно произношу ее имя, и это помогает тьме отступить. Кейт. Кейт.

— Ты в порядке? — спрашивает она после того, что кажется очень долгим мгновением. — Все еще собираешься вырубиться?

Я повторяю ее имя в уме еще несколько раз, а затем приоткрываю один глаз, осмеливаясь взглянуть на свою руку. Там ничего не видно, кроме синей кожи. Никакой крови. Я испускаю глубокий вздох облегчения, и дурнота проходит.

— Думаю, что я выжил.

— Пережил укол в палец? Мой чемпион. — В ее голосе слышатся сухие, дразнящие нотки, и она гладит меня по щеке. — А если серьезно, то ты справился на удивление хорошо. Теперь нам просто нужно практиковаться в этом ежедневно.