Когда я, наконец, поднимаю голову от нее, глаза Кейт блестят в слабом освещении пещеры, и я вижу, что ее рот блестящий и влажный, припухший от моих ласк. Я стону и наклоняюсь, чтобы прикусить ее губу, не в силах сопротивляться.

— Так идеально.

— Харрек, — выдыхает она. — Это было… потрясающе.

Так и было. Я решаю, что ее рот нужен мне так же, как воздух. Я снова целую ее, проводя языком по мягкости ее губ.

— Ты устала? — спросил я.

Она хнычет.

— Целоваться? Нет.

Я улыбаюсь в темноте, услышав это.

— Нет, я имел в виду, ты хочешь спать? Должен ли я дать тебе отдохнуть?

— О. — У нее вырывается тихий, задыхающийся смешок. — Нет, я думаю, что хотела бы еще немного поцеловаться.

Меня не нужно спрашивать снова. Я прижимаюсь губами к ее губам.

Глава 8

Кейт

На следующее утро я в потрясающе хорошем настроении выхожу на свежий снег поискать еще навозной крошки. Двисти, кажется, в изобилии водятся по эту сторону ледника, и хотя я ни на одного из них не охотилась, я благодарна им за то, что они здесь, потому что это облегчает сбор большего количества топлива. Я поднимаю одну навозную лепешку перчаткой, которую я обозначила как свою — отбивную перчатку, и бросаю ее в специальную сумку, перекинутую через плечо. Сегодня нужно многое сделать — как и каждый день, — но я напеваю себе под нос, пробираясь по снегу.

Прошлой ночью я спала как младенец. Ну, как только я заснула. Я хихикаю про себя, чувствуя себя немного непослушной. Мы с Харреком целовались, как мне показалось, несколько часов, и это было… ну, это было невероятно. Я не была уверена, хорошо ли он целуется, учитывая, что он никогда не делал этого раньше, но одно прикосновение его остроконечного языка к моему, и я практически испытала оргазм. Это было шокирующе и увлекательно одновременно. Однако дальше поцелуев дело так и не дошло, и Харрек, казалось, был доволен тем, что просто целовался. Его руки даже не пошевелились.

Это было мило, но в то же время заставило меня желать большего.

К тому времени, как мы закончили целоваться, я была нуждающейся, задыхающейся и неудовлетворенной. Мой рот опух, но я все равно хотела большего. Мне снился Харрек — сплошь порочные сны — и я проснулась, прижавшись к нему всем телом, его дыхание ерошило мои волосы, а его рука обнимала меня за талию. Я позволила ему поспать, тайком вышла, чтобы заняться дневными делами, но продолжаю думать о сегодняшнем вечере. Будем ли мы еще целоваться сегодня вечером? Боже, я надеюсь на это. Я подбираю с земли еще одну навозную крошку и затем останавливаюсь. Может быть, мне следует намеренно снова оставить у нас мало топлива, чтобы нам снова пришлось обниматься… Я немедленно отвергаю эту идею. Глупо рисковать безопасностью только потому, что я боюсь попросить парня прижаться ко мне. Мне просто нужно быть смелее, просить о том, чего я хочу. Но, черт возьми, это тяжело.

Так долго я была похожей на цаплю, слишком высокой девочкой. Та, кому даже не посчастливилось быть худенькой или хорошенькой как модель. Та, у которой широкие плечи и сильные бедра, и выглядит так, словно ей следовало бы играть в футбол. Никто никогда не приглашал эту девушку на свидание. Никто не обращает на нее внимания, если только им не нужно, чтобы кто-то стал объектом шуток. Пристальное внимание Харрека ко мне так лестно и замечательно, но я продолжаю ждать, когда упадет другая туфля, когда вмешается реальность и скажет мне: «Нет, ты все-таки этого не понимаешь».

Обеспокоенная своими мыслями, я заканчиваю собирать навозные крошки и направляюсь обратно к пещере. Сегодня светит солнце, и кажется, что стало теплее, чем за последние несколько дней. Я полагаю, это означает, что мы сможем уйти, как только нога Харрека заживет. У меня смешанные чувства по этому поводу. Часть меня хочет остаться, но часть меня также чувствует себя уязвимой и беспокоится из-за того, что нас бросили, и никто не знает, где мы находимся. Безопасность в количестве, а Харрек недавно сломал ногу. Нам повезло, но это не значит, что нам всегда будет везти.

Но после вчерашних поцелуев трудно представить, что мы так скоро расстанемся. Я хочу остаться и пофлиртовать еще немного.

О, кого я обманываю? Я просто хочу еще немного поцеловаться.

Я отвлекаюсь, когда вхожу в пещеру, и не вижу Харрека, пока не вхожу полностью, а потом меня целуют с дикой, свирепой самозабвенностью. Губы Харрека на моих, и его язык проникает в мой рот прежде, чем я успеваю пикнуть. Потом я забываю о том, что нужно что-то сказать, потому что слишком занята, наслаждаясь поцелуями. Я стону, когда он облизывает мой язык, это движение непристойно чувственное и столь же чудесное, сколь и влажное. Если бы у меня были трусики, они бы сейчас промокли насквозь. Он слишком хорош в поцелуях.

— Иди посиди у огня, — бормочет он между поцелуями. — Позволь мне согреть тебя.

Я хнычу, потому что мой разум отправляется в самые разные порочные места по этому приглашению. Только когда он, прихрамывая, делает шаг назад, я понимаю, что он ходит вокруг, что он на самом деле встал, чтобы встретить меня у входа в пещеру.

— Твоя нога, — протестую я.

Мне требуется еще мгновение, чтобы осознать, что он голый. Ну, нет, не совсем голый; у него повязка на ноге. И все.

— Эм, Харрек? Мне выйти? — Я наполовину прикрываю глаза от его наготы, хотя мне действительно хочется посмотреть. — Я помешала чему-то личному?

— Выйти? Зачем? — Он опускает взгляд на свое обнаженное тело, а затем снова поднимает его на меня. — Я сделал это для тебя.

— Ты что? — вскрикиваю я. Возможно, он двигается немного быстрее, чем я ожидала.

— Да, — говорит он, широко улыбаясь и беря меня за руку в перчатке. Он морщит нос, а затем хмурится, опуская ее. — Собираешь топливо?

— Не меняй тему, — говорю я ему, и мой голос становится высоким и дрожащим. Но, черт возьми, он действительно, действительно голый, и я могу сказать, просто взглянув вниз — хотя я очень стараюсь этого не делать, — что он возбужден. — Я даже не знаю, должен ли ты стоять на своей больной ноге, не говоря уже о том, чтобы стоять на своей ноге голым.

Он снова опускает взгляд, потом поднимает его на меня.

— Ты что, никогда раньше не видела обнаженного мужчину?

— Ну, вообще-то, да, видела. — Дома у меня был интернет и кабельное телевидение. — Но я… — я снова опускаю взгляд и втягиваю воздух, потому что его анатомия выглядит, э-э, по-другому. — Что это, черт возьми, такое?

Харрек хихикает.

— Я удивлен, что ты не видела подобных вещей вокруг бассейна для купания там, в деревне. Это, — гордо говорит он и наклоняется вперед, чтобы прошептать мне, — мой член.

Мне хочется хлопнуть себя ладонью по лбу.

— Я не про это, ты, придурок! — Я начинаю показывать пальцем, а потом останавливаю себя, потому что не хочу, чтобы Харрек схватил меня за руку и провел экскурсию. — То, что над ним.

— Моя шпора?

— Что, черт возьми, такое «шпора»? — Как я пропустила это в разговоре? Неужели я просто задавала неправильные вопросы? Он прав в том, что я стараюсь избегать бассейна в тот момент, когда кто-то начинает раздеваться. Может быть, это из-за неловкости девушки внутри меня, но мне неуютно, когда незнакомцы начинают раздеваться. Очевидно, я пропустила несколько уроков местной анатомии. Я чувствую, что мне нужно отшлепать Джорджи, Элли и Гейл за то, что они ничего не сказали о различиях в анатомии.

Харрек выглядит смущенным. Он пожимает плечами.

— Это моя шпора. Разве у человеческих мужчин их нет?

Я качаю головой.

— Что она делает?

— Делает? — Он опускает руку, чтобы дотронуться до нее. — Это должно что-то делать?

Я останавливаю его прежде, чем он успевает наклониться и погладить ее. Почему-то это кажется неправильным.

— Есть ли у тебя еще какие-нибудь дополнительные части тела, о которых мне нужно знать?

Его ухмылка становится шире.

— Как я узнаю, что они лишние? Хотя я более чем счастлив, что ты исследуешь меня, — он широко разводит руки. — Я твой, моя прелестная Кейт…

Я протискиваюсь мимо него, снимаю грязные перчатки и складываю навозную стружку в корзину для топлива.

— Думаю, нам нужно поговорить о прошлой ночи, — говорю я, не глядя ему в глаза. Занята, занята, я должна оставаться занятой.

— Это из-за прошлой ночи, — говорит он мне, подходя ко мне. Я чувствую, как его большое тело прижимается к моему. Действительно близко. — Помнишь наш разговор?

Мне трудно думать о чем-либо, кроме близости его члена. Ладно, и еще шпоры.

— Эм?

— Я помогу тебе справиться с твоей застенчивостью, — заявляет Харрек. — Я голый, чтобы мы могли привыкнуть друг к другу.

— Тем, чтобы быть голыми? — я вскрикиваю, глядя ему в лицо. — Серьезно?

— Если ты привыкнешь к моему телу, то не будешь так сильно краснеть. Тебе понравится вид моего члена, потому что ты знаешь, что это доставит тебе удовольствие.

Я пристально смотрю на него. И тогда я начинаю фыркать от смеха, потому что это самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышала.

— Значит, моя реакция на то, когда ты достаешь свой член, — это удовольствие? Это то, что мы делаем? Серьезно?

Его улыбка немного тускнеет.

— Ты не думаешь, что это хорошая идея?

О, я не хочу ранить его чувства. Но я не уверена, что меня это устраивает.

— Харрек, это просто… ну, я буду пялиться, если ты будешь голый…

— Я приветствую твой пристальный взгляд! — Он широко разводит руки. — Я хочу, чтобы ты насытилась своими глазами и сердцем.

Часть меня тоже хочет этого. Вот только я просто… не могу. Прямо сейчас я хочу прикрыть глаза. Я снимаю перчатки и бросаю их в корзину для топлива.

— Харрек…

— Кейт. — Он берет мои руки в свои и поворачивает меня лицом к себе. — Это все из-за твоей застенчивости, да? Ты начинаешь нервничать, когда я показываю тебе свое тело, потому что думаешь, что это какая-то шутка, которую я собираюсь разыграть с тобой. Разве тебе не понравились наши поцелуи прошлой ночью? — Он прижимает мою руку к своим губам и целует костяшки пальцев. — Я знаю, что понравились.

И я теряюсь от этого маленького, простого прикосновения, потому что мне они и правда понравились. Мне действительно, действительно понравились наши поцелуи.

— Ты знаешь, что понравились.

— Не захочешь ли ты в какой-то момент чего-то большего, чем просто поцелуи? — Его глаза блестят. — Есть много мест, куда мужчина может прижаться ртом к своей женщине…

Я прижимаю пальцы к его губам, заставляя его замолчать.

— Ты высказал свою точку зрения. Я просто… немного шокирована, вот и все. Ты очень прямолинеен.

— Только потому, что я вижу то, что хочу. — Его губы касаются кончиков моих пальцев. — И ты сказала, что поможешь мне справиться с моими страхами, поэтому я должен помочь тебе с твоими.

— На самом деле я не боюсь, — говорю я ему.

— Тогда почему ты не смотришь на мой член? Мне нравится думать, что это прекрасный вид.

О боже, этот мужчина полон решимости заставить меня покраснеть.

— Судя по тому, что я видела, это выглядит практически совершенно.

— Тебе следует посмотреть еще раз… если ты не боишься.

Черт бы побрал этого мужчину. Я смотрю вниз, но вместо этого мое внимание переключается на бинты на его ноге.

— Ты отвлекаешь меня от того факта, что ты на ногах. Как твоя нога?

— Она и близко не болит так сильно, как мой член.

Я не могу удержаться от смеха над этим.

— Ты чрезвычайно сосредоточенный человек.

— Очень. — Он улыбается мне и переносит вес тела с одной ноги на другую. — И я подумал немного размять ногу. Она болит, но такое ощущение, что зажила хорошо.

Я улыбаюсь, но, по правде говоря, я немного разочарована, услышав это. Если его нога достаточно крепка, чтобы стоять на ней, это значит, что мы скоро уйдем, чтобы присоединиться к остальным, и… мы не продвинулись дальше поцелуев. Внезапно я понимаю, почему он голый, и чувствую свое собственное нелепое желание сбросить с себя одежду и продвинуть наши отношения дальше. Что, если я начну вести себя странно, когда мы присоединимся к остальным? Что, если он отстранится и начнет флиртовать с Саммер или Брук? Я буду опустошена.

Впервые мне не хочется покидать пещеру или наш маленький уютный домик, который мы создали. Я хочу продолжать смеяться с Харреком и заставлять его шокировать меня… и больше всего на свете я хочу продолжать целовать его. Но я не знаю, как выразить это, не выставив себя дурой, поэтому я просто сжимаю руку, держащую мою.

— Значит, мы скоро уйдем?

Он кивает.

— Через два, может быть, три дня.

— Ах.

— Ты выглядишь грустной. — Он обхватывает мой подбородок пальцами и приподнимает мою голову, чтобы встретиться со мной взглядом, и выражение его лица чистое, сексуальное. — Ты разочарована, что я больше не буду принадлежать тебе одной?

Я отталкиваю его руку и изображаю на лице слабую улыбку.

— Это просто легко, когда мы вдвоем, понимаешь? Я просто не хочу, чтобы что-то менялось, когда мы будем рядом с другими.

— Если ты имеешь в виду мои чувства к тебе, то они ни в малейшей степени не изменятся. — Он обнимает меня за талию и притягивает к себе, затем отводит мою косу в сторону и начинает целовать мою шею. — Я чувствовал это в течение многих недель, красавица Кейт. Я не вижу причин, по которым это должно измениться сейчас. — Его дыхание щекочет мою кожу, а затем он прижимается губами к основанию моего горла, прокладывая себе путь вверх.

И, о, это потрясающее ощущение. Я кладу руки ему на плечи, прижимаю его к себе и сдерживаю стон, поднимающийся из моего горла. Я думала, что шея будет довольно непривлекательным местом для поцелуев, но оказалось, что это чрезвычайно чувствительное место. Прикосновение его острых зубов к моей коже заставляет меня вздрогнуть, и когда его язык скользит по моей коже, я не могу удержаться от тихого сдавленного вскрика.