Арджи теперь был частым гостем Барбары и ее сына. Гостем-то частым, но отнюдь не желанным. Ходил он уже без друзей. Рокси наотрез отказалась появляться там после агрессивного выпада Лукаса и Квиллу запретила помогать упертому другу.

Ежедневно Арджи дежурил у дома бывшей домработницы Кинг, учил уроки у крыльца, ел припасенные с собой остатки школьного обеда, иногда даже дремал. Барбара поначалу ворчала, и сына на него снова натравляла, а потом как-то свыклась с ним или же специально делала вид, что не замечает его, дабы он сам уже успокоился да и оставил свою цель. Арджи теперь был для Барбары как приблудный пес. А бывало даже, когда тот задерживался, долго не появлялся у ее порога, Барбара начинала волноваться и почти скучать. Быстро же привыкаешь ко всему, даже к тому, что злит. Вот такие странные отношения между ними установились.

Как-то раз Барбара возвращалась домой, еле-еле таща огромные сумки с продуктами.

– Лукас! Вышел бы да помог матери! – крикнула запыхавшаяся женщина.

В этот момент к ней подбежал Арджи. Схватил сумки, заулыбался.

– Лукас давно ушел.

– Ах! Опять ты! Да когда же ты отстанешь от меня?! – как можно строже спросила Барбара, хотя по виду ее и не скажешь, что она была так уж рассержена.

– Вы знаете, что нужно сделать, чтобы я отстал от вас. Открывайте скорее. Сумки и правда тяжелые, у меня сейчас руки оторвутся.

Барбаре пришлось уступить в этот раз. Впервые Арджи оказался внутри ее дома.

– Лукас вернется и перережет тебе горло! – рявкнула Барбара.

– Вы очень гостеприимная, – усмехнулся Арджи. Он счел нужным закрыть за собой дверь на замок и вдобавок подпереть ее своей спиной. – Я не уйду, пока не получу ответы на все мои вопросы.

Женщина притащила стул из гостиной, села напротив Арджи. Взгляд ее был пустым, равнодушным.

– Зачем тебе это? Это ее жизнь, ее прошлое. Не лезь туда, где тебе не место.

– Послушайте, Барбара, я бы никогда не стал вас беспокоить, если бы это не было так важно для нее. Я люблю Элеттру, и мне больно видеть, как ее прошлое до сих пор держит ее в заложниках. Я хочу помочь, но не знаю как, не понимая, что именно с ней произошло… Чего вы боитесь?

– Я тебя боюсь… Боюсь, что ты убьешь меня, когда узнаешь правду, – все так же строго, как бы обвиняя в какой-то несправедливости, говорила Барбара. Арджи был поражен сатанинским хладнокровием этой женщины. Даже выражая свою слабость, она вперед бросает вызов и при этом сохраняет достоинство.

– Я догадался, что часть вины за то, что произошло с Элеттрой, принадлежит и вам. Барбара, я не судья и не мститель. Я не смогу наказать вас так, как вы того заслуживаете. На это есть другие Силы.

Она вздохнула, глубоко и тяжело. Ее глаза вдруг покраснели, слезы застыли в уголках. Впервые в ней шевельнулось что-то человеческое.

– Ты прав. И гнев этих сил я уже ощущаю. – Барбара перешла на шепот: – Я чувствую, что мне недолго осталось… Знаешь, появился какой-то… странный страх. Все время кажется, что за мной кто-то бежит и вот-вот набросится! Либо я схожу с ума, либо…

Барбара схватилась за голову, зажмурила глаза. Каждый удар ее сердца отдавался эхом в голове, грозя расколоть череп. Словно только сейчас она наконец поняла, что перед ней стоит Арджи, парень той девочки… девочки, чье детство она украла, замуровав правду в темницу молчания. Годы, долгие годы Барбара носила этот груз, надеясь, что время смоет вину, как прибрежный песок. Но песок лишь оседал, утяжеляя ношу, а волны воспоминаний накатывали с новой силой, размывая берега забвения.

Арджи не отрывал от нее взгляда. В нем не было ненависти, только мольба о понимании. Он смотрел на нее, словно пытаясь прочитать правду в ее лице, в каждой морщинке, в каждом движении губ. И она знала, что он все видит. Видит всю ее ложь, всю ее боль, все ее раскаяние. Арджи всё ждал… ждал, и в этом ожидании крылась самая страшная пытка.

– Хорошо. Я расскажу, – слова сорвались с ее губ, словно камень, положив начало неизбежному обвалу. – Но ты должен пообещать мне, что будешь очень осторожен. Элеттра – ранимая душа, ей не нужна жалость. Она нуждается в любви и понимании. Если ты действительно любишь ее, то выслушаешь меня и сделаешь все, чтобы не причинить ей еще больше боли.

– Обещаю, – ответил Арджи. Голос его был сухим и хриплым.

– Я расскажу тебе все… Я не буду выдумывать красивые истории. Будет горько.

Сердце Арджи бешено билось в груди, предчувствуя тяжесть открывающейся правды.

– Я готов. Говорите.

* * *

Голос ее дрожал, то срываясь в шепот, то взлетая до крика, словно ее саму истязали. Арджи слушал, затаив дыхание. Сначала на него нашло ледяное отрицание, но затем… Каждая деталь страшной истории точно проникала под кожу, обжигая, оставляя мучительные раны. В груди поднималась тошнота, сменяясь оглушительной яростью, смешанной с щемящей жалостью к Элеттре. Арджи видел ее лицо, видел страх, затаившийся глубоко в ее глазах. Он видел ее маленькой девочкой, хрупкой и испуганной, борющейся за глоток воздуха в затхлой атмосфере ужаса. Он заплакал… Слезы жгли его щеки. За нее, за ту маленькую девочку, которую он никогда не сможет обнять и защитить. За ту боль, которую она так долго и мужественно носила в себе.

– Твой мир рухнул, да? – с сочувствием проговорила Барбара, наблюдая, как бледнеет лицо Арджи. Он молчал, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. – Теперь ты понимаешь, почему Элеттра ничего не рассказывала тебе? Все это оставило глубокие шрамы, Арджи. Шрамы, которые не залечить поцелуями. А, может, Элеттра еще переживала, что ты отшатнешься, узнав, какой кошмар она пережила?..

– Вы… вы сказали, что об этом знала ее тетя?

– Да. Аделайн – единственный человек, которому Элеттра смогла довериться.

– Почему она не помогла ей?

– Потому что не поверила. Ты сам-то сразу поверил? Что там говорить, даже я, видя все своими глазами, не могла поверить в происходящее… На мой взгляд, Аделайн обошлась с ней еще хуже, чем Бронсон. Она посчитала ее сумасшедшей и даже грозилась отправить ее в лечебницу, если та не перестанет твердить про жуткие действия своего отца… Ох, это еще не все.

Барбара ушла в дальнюю комнату, в которой минут десять что-то шумно искала. Наконец она вернулась, в руках ее была флешка.

– Здесь видео. Не знаю… зачем я это записала. Я часто видела, как мистер и миссис Кинг ругаются, но та ссора была… особенной. Видимо, я уже тогда что-то предчувствовала.

«Что еще она хочет мне сообщить?! – в испуге подумал Смит. Неужели случилось еще что-нибудь ужасное? Но что может быть ужаснее, чем то, что она уже рассказала?!» Барбара позволила парню пройти в гостиную. Там на столике для кофе лежал старый ноутбук. Барбара отдала Арджи флешку. Арджи дрожащими руками вставил ее в ноутбук, запустил файл. На экране появился видеоролик. Аврора Кинг и ее муж стояли у бассейна и разговаривали…

… – Ты опять смотришь на нее так! Словно… словно она фарфоровая кукла, а не наш ребенок! – выплюнула Аврора.

– Я любуюсь ею! Она же ангел! – огрызнулся Бронсон.

– Любуешься? Или восхищаешься? Это разные вещи! Ты не видишь разницы между отцовской любовью и… чем-то другим?!

– Ты бредишь! Что ты несешь? Она моя дочь, я люблю ее! И я не позволю тебе оскорблять меня такими мерзостями!

– Мерзости? Бронсон, вспомни, как ты говорил о ее волосах, о ее губах… Это не слова отца! Это слова… извращенца!

– Замолчи! Замолчи, я сказал! Ты ненормальная! Тебе нужно лечиться! – Бронсон шагнул к жене. Та отшатнулась, прикрывая лицо руками. – Скажи честно, ты просто ревнуешь меня к ней?

Аврора опустила руки, глядя на мужа со смесью ужаса и отвращения.

– Ревную? Ты не понимаешь… Это не ревность, Бронсон. Это страх. Страх за Элеттру. Страх за то, что у тебя в голове. Я больше не могу это терпеть. Отпусти меня.

– Ты можешь уехать прямо сейчас. Но Элеттру не тронь, – спокойно ответил Бронсон.

– Нет… Нет!!!

– Милая, ты не поняла. Я не спрашиваю тебя. Моя дочь останется со мной, а тебя я не держу.

– Ты вот смеешься надо мной, ну и зря. Тебе бояться меня нужно. Я расскажу всем, какой ты человек. Люди поклоняются тебе, но что с ними будет, когда они узнают, что ты ублажал себя, глядя на фотографию нашей дочери?! – прокричала Аврора. Очевидно, этот козырь она намеренно так долго берегла, чтобы открыть его в эту решающую минуту.

– А как ты это докажешь? – со смехом спросил мистер Кинг. – Аврора, душа моя, как ты заставишь людей поверить в эту чушь?

– Это не чушь!!! Я все видела!

Чем громче кричала Аврора, тем громче смеялся Бронсон.

– В следующий раз сними все это на камеру. Так ты будешь чувствовать себя намного увереннее.

– …В следующий раз? – Аврору оторопь взяла. Она сильно покраснела от ярости. Казалось, будто вся кровь, что в ней была, прилила к ее лицу.

– А ты думаешь, я перестану делать то, что доставляет мне удовольствие? Знала бы ты, как тяжело мне сдерживать себя, чтобы не овладеть ею. Я сплю и вижу, как мы с ней сливаемся… Я внутри нее, а она попискивает и покусывает меня своими влажными губками. – Бронсон говорил это и одновременно делал шаги вперед. Авроре пришлось инстинктивно отступать спиной назад. – Я хотел бы срастись с нею, чтобы она всегда чувствовала меня в себе… Но надо подождать. Она так мала еще. Пусть цветет дальше, зреет для меня. Я потом ее сорву.

Аврора, помертвевшая от ужаса, и не заметила, как подошла к самому краю борта бассейна. Вот она делает еще шаг и… Аврора вскрикнула, ее голос утонул в плеске воды. Она кое-как вынырнула, стала отчаянно пытаться схватиться за борт, ногти ее скребли по скользкой плитке. Бронсон навалился сверху, и вода сомкнулась над головой Авроры. Руки ее тщетно пытались оттолкнуть его, последний воздух в легких горел, глаза ее широко распахнулись, полные страха и непонимания.

– Я ведь все знаю! Знаю про будущий побег, все твои сборы, планы! Обман мне будет стоить тебе дорого! Я не отдам тебе ее. Не отдам! – твердил Бронсон. Он держал жену, не отпуская, пока ее тело не обмякло, пока судороги не прекратились.

Аврора медленно опустилась на дно, расплываясь под толщей воды, как зловещее видение.

– Мам? – послышался голос Элеттры.

Бронсон ринулся к парадному входу. Видео обрывается…

… – У меня есть капельки… от стресса. Накапать тебе? – боязливо спросила Барбара, глядя на Арджи. Взгляд его метался, не находя, за что зацепиться, будто он пытался убежать от реальности, от этой душераздирающей новости. На лбу пролегла глубокая складка, преждевременная и горькая, знак обрушившегося на него горя. Глаза его, обычно яркие, потускнели, в них застыл ужас, как в зеркале, отражающем бездну.

– Вы спокойно прятались и снимали это видео?! – в ярости заорал Арджи.

– Если бы я попыталась ей помочь, то в том бассейне на одну утопленницу стало бы больше. Да! Я трусиха! Я никогда не сделаю что-то, что может угрожать моей безопасности. Даже если это дело благородное. Я жить хочу!

– Кто-нибудь еще знает об этом видео? – перемогая себя, спросил Арджи.

– Энгус Бакстер, офицер полиции. Он посмотрел видео и затем спросил меня: «У тебя есть дети?», я ответила: «Да. Сын». Он снова задал вопрос: «А семья у тебя большая? Есть кому позаботиться о нем, если с тобой что-то случится?», я говорю: «Нет. Кроме меня, у Лукаса никого». И тогда Энгус сказал: «Значит, уничтожь это видео и забудь обо всем, что ты видела. Иначе…» Он не договорил, но я все поняла. Кстати, Бакстер их сосед. Чтобы полицейскому заработать на дом в Бэллфойере, ему нужно лет триста пахать без выходных. Понимаешь, о чем я?

– Вы могли бы показать это видео Аделайн… – не отступал Смит.

– Если Бронсон смог убить жену, то что ему могло помешать поступить так же с сестрой?

– Ну а кроме этого Бакстера разве не к кому было обратиться?!

– Хороший ты мальчик, Арджи… Веришь в правосудие. Верь лучше в сказочных эльфов. Они реальнее.

Напряжение повисло в воздухе, как наэлектризованная перед грозой тишина. В душе Арджи поднялась буря. В горле стоял ком, готовый вырваться криком отчаяния. Барбара отвернулась, не в силах больше выносить его пронизывающего взгляда. Она хотела бы что-то еще сказать ему, но слова, которые могли бы все изменить, казались недосягаемыми, застрявшими где-то глубоко внутри.

В таком вот угнетенном состоянии их застал Лукас.

– Ма, как он здесь… Он что… Ты его..? – в крайнем замешательстве замямлил он. – Я ему башку проломлю! Я…

– Лукас, остынь. Арджи уже уходит. Больше он здесь не появится, мы все решили, – ответила Барбара, каким-то чудом сохранив зыбкую видимость спокойствия.

Арджи без промедления направился к выходу. Лукас, конечно, был тот еще боец, он всегда отличался беспредельным бесстрашием. Но когда Арджи прошел мимо него, Лукас шарахнулся от него, как от выходца из могилы. Каждое движение Смита, каждый вздох его был наполнен сдержанным гневом. Казалось, еще немного, и он взорвется, подобно перегретому котлу.

– Я надеюсь, ты правильно распорядишься этой информацией, – сказала Барбара перед тем, как захлопнуть за ним дверь.

* * *

Пока в «Греджерс» кипела вечерняя, внеучебная жизнь (проводились заседания клубов по интересам, устраивались девичники, сборы в спортзале, библиотеке и так далее), Диана и ее свита аутсайдеров развлекали себя тихой болтовней в полумраке комнаты, в резиденции учениц. Они были теми, кого все школьное население обходило стороной, теми, чьи имена желчно шептали за их спинами, теми, кто находил утешение друг в друге.

Вечер тянулся неспешно, как густой мед. Девушки обсуждали последние новости из интернета, обменивались впечатлениями о прочитанных книгах, делились сокровенными мечтами, зная, что здесь, в этой комнате, их поймут и примут такими, какие они есть. Смех звучал редко, но искренне, наполняя пространство теплом и уютом, словно защищая от холодного и равнодушного мира за окном.

– Подруги, у меня возникла проблема. Возможно, ваш совет поможет мне решить ее, – сказала Искра.

– Слушаем тебя внимательно, – иронически улыбнулась Диана.

– Дани пригласил меня к себе домой, чтобы посмотреть фильм. Я выбрала «Подозрительные лица». Как вы считаете, этот фильм подойдет для нашей встречи?

– А почему ты выбрала именно его? – поинтересовалась Элеттра.

– Я давно хотела посмотреть его.

– В таком случае лучше выбери тот фильм, что ты уже смотрела, ведь не факт, что с Дани тебе удастся его досмотреть, – подмигнула Калли.

– Почему? – удивилась Искра.

– Сказать ей или как? – замешкалась Калли, глядя на подруг.

– Рискни, – усмехнулась Диана.

И Калли решилась растолковать некоторые пикантные тонкости межполовых отношений:

– Дани пригласил тебя посмотреть кино. Это звучит многообещающе! Ты ведь понимаешь, что это может значить, да?

– Посмотреть кино. Что еще это может значить?

– Ну, обычно, когда парень зовет девушку к себе, он надеется на что-то большее. Кино – это просто невинный предлог. Это же очевидно!

– Я просто хочу провести время с ним, обсудить фильм и… – сконфузилась Искра.

– Искра, пойми, – подключилась Эл, – это не просто «время провести». Это может быть отличная возможность для вас, чтобы сблизиться.

– Сблизиться? – все еще ничего не понимала Искра.

– Секс, Искра! Они говорят про секс! – не вытерпела Рэми.

– О!.. Но я не уверена, готова ли я к этому. Мне просто нравится разговаривать с ним, смеяться…

– Никто не говорит, что ты должна делать что-то, если не хочешь, – сказала Диана мягче. – Но важно понимать, что может ждать от тебя Даниэль. Когда у вас свидание?

– В воскресенье.

– Ну, до воскресенья у тебя еще полно времени, чтобы все обдумать и принять решение.

– Подожди, в воскресенье? – нахмурилась Элеттра. – У миссис Монтемайор день рождения в воскресенье.

– Я помню. Я успею к ужину вернуться.

Элеттра невольно перевела взгляд с Героевой на Рэми. Та посмотрела на нее в ответ, намекающе прищурилась и загадочно улыбнулась. «Господи, мы действительно сделаем это?..» – содрогнулась Эл.

* * *

После разговора с подругами Искра еще долго ломала голову над тем, как лучше ей поступить в ситуации с Дани. Мысль о первой интимной близости вызывала в ней панику, холодный пот на ладонях. Искра понимала, что секс – это немаловажная часть отношений. «Другого выхода нет», – повторяла она, как мантру, пытаясь укротить свой страх, превратить его в контролируемую переменную. Она скрупулезно изучила все форумы, где обсуждались идентичные вопросы, и окончательно убедилась в том, что представители мужского пола и дня не могут прожить без совокупления. Больше, чем секс, ее напугало то, что мужчина может бросить свою избранницу, если та откажется удовлетворить его желания (это Искра поняла опять же из откровений на страницах женских форумов). Ведь женщина – это своего рода орудие для удовольствия мужчины. Что ж, Искра решила во что бы то ни стало удержать Дани, даже если для этого придется принести в жертву свою невинность. Вся анатомия процесса Искре была понятна, алгоритм достаточно прост. Но отталкиваясь от рассуждений тех же советчиц из форума, мужчину надо именно поразить, стать для него потрясающей любовницей. Просто лежать бревнышком в постели не получится. И что же теперь делать Искре, с ее-то нулевым опытом? На помощь явился очередной совет из Всемирной сети: надо частенько смотреть порно, чтобы хоть немного раскрепоститься и кой-чему научиться. Искра взялась за дело! День и ночь, на тренировках, до уроков, на уроках и после наслаждалась она порнографическим искусством и, так сказать, мотала на ус.

Однажды за этим действом ее поймала Валентайн Кроу, учительница химии, из-за чего ей даже пришлось прервать свой урок.

– Мисс Героева, чем это вы так увлечены? – Учительница подошла к Искре, увидела, что та смотрит в своем телефоне… Благо Искра соизволила отключить звук. – Это… Это что… Что это такое?! – выпучила глазищи Валентайн.

Искра враждебно зыркнула на учительницу, посмевшую отвлечь ее от «обучения».

– Почему вы спрашиваете, миссис Кроу? Меня удивляет чрезвычайно, как взрослый человек, давно ведущий половую жизнь, не знает, что ЭТО такое! Это даже девственники знают, и я, в том числе!

Кроу покраснела до корней волос. Не было еще случая в ее многолетней практике, когда она до такой степени была растеряна и не знала, как вести себя с ученицей.

– Извините, но…

– Извинения приняты, – строго перебила ее Искра. – А теперь скажите, какую позу вы предпочитаете, занимаясь сексом со своим мужем? Поделитесь опытом. Вы же учитель. Научите меня.

Одноклассницы уже открыто смеялись. Это был смех до слез, до надсадного кашля, до боли в груди и челюсти.

* * *

День «Икс» настал. Дани и Искра условились встретиться на городской площади и уже оттуда поехать в дом семьи Готарни.

Искра всю неделю настраивала себя на эту встречу, ей казалось, что она уже ничего не боится. Но все же это было не так. Всякий человек страшится неизведанного, но страх Искры был многократно сильнее. Ее мир всегда был структурирован, предсказуем, как тщательно расставленные шахматные фигуры. Но сейчас, внутри, у нее будто ревел ураган, сметая все привычные ориентиры. Она боялась подвести себя, не угодить Дани, боялась также новых ощущений, перемен в теле. В этой тяжелой тревоге своей Искра не замечала, как она говорит, что говорит. При обычном положении дел она всегда подстраивается под своего собеседника, контролирует свою речь, интонацию, а тут… В общем, вы сейчас сами поймете, к чему я веду.

– Привет. Рад тебя видеть, – сказал Дани, обняв Искру.

– Здравствуй, Дани. Мой алгоритм ожидания был практически точен. Вероятность твоей пунктуальности составляла восемьдесят семь процентов, учитывая среднее время парковки в этом районе.

– Эм… хорошо. Как ты?

– Мои внутренние системы функционируют в пределах нормальных параметров.

Через полчаса ребята уже были дома (мистер и миссис Готарни отсутствовали, поехали отмечать годовщину свадьбы в Мармарис). Дани провел небольшую экскурсию по своему жилищу. На Искру это не произвело особого впечатления. Она была занята своими удручающими мыслями.

– Давай закажем что-нибудь из еды? – предложил Дани, немного расстроенный поведением девушки. – Ты что будешь?

– Оптимальным вариантом, с точки зрения питательной ценности и минимального содержания оксидативных стрессоров, является салат с киноа и авокадо. Твой выбор?

– Я… наверное, пасту карбонару.

– Уровень содержания холестерина в этом блюде значительно превышает рекомендованные суточные нормы. Твой алгоритм выбора игнорирует базовые параметры здоровья?

– Просто хочу пасту…

– Понятно. Твои приоритеты расходятся с оптимальными показателями. Зафиксировано.

Ну вот, все готово для идеального свидания: вкусная еда разложена по тарелкам, в бокалы налито красное вино, заглавные титры интересного фильма уже мелькают на экране домашнего кинотеатра. Дани пытался хоть как-то развеселить Искру, рассказать ей что-то любопытное из своей жизни, но та всё оставалась в том же непонятном настроении и не старалась хоть чуточку проявить или же сымитировать вовлеченность в беседу.

– Искра, ты, конечно, всегда странная, но… Сегодня ты побила свой рекорд по странности. Что с тобой? – обескураженно уставился на нее Дани.

– Мои системы зафиксировали значительное увеличение уровня дофамина, предположительно, в результате нашего взаимодействия.

– …Сейчас еще вино принесу.

Когда Дани отправился на кухню, Искра приступила к анализу его поведения. Весь вечер она наблюдала за ним, как ученый за подопытным. «Его плечи были опущены, взгляд его избегал контакта со мной – все это типичная демонстрация расстройства. Почему он расстроен? Вероятность девяносто девять и девять процентов, что он не получил от меня то, чего сильно хочет. Главная его потребность не удовлетворена. Поэтому он и расстроен. Значит, надо действовать уже сейчас!»

Искра разделась с солдатской скоростью, встала на четвереньки в центре комнаты (именно эту позу Искра чаще всего видела в порнографических «видеоуроках», потому она и посчитала ее самой удачной для ее случая) и принялась ждать.

Ждать ей пришлось долго. Уже и руки затекли, и колени начали болеть, да и зябко как-то. Искра хотела бросить все, одеться, как вдруг раздался звук шагов. А потом голоса…

– Как ты мог забыть наши паспорта?! – возмущалась женщина.

– Лучше бы я забыл паспорта в день нашей свадьбы… – ответил ей мужчина.

А потом голоса и все остальные звуки стихли. Мужчина и женщина остановились как громом пораженные на пороге гостиной.

– Здравствуйте, – сказала Искра, совершенно не стыдясь своего вида. Она даже как бы слегка недоумевала, что же такого удивительного обнаружили в ней эти люди.

– Гил, ты тоже это видишь?.. – прошептала женщина.

– Дай бог всегда такое видеть! – возликовал мужчина.

А тут и Дани наконец объявился.

– Мама, папа?..

– Дани, кто эта девушка и где ее одежда? – тактично поинтересовалась женщина, подавленная чувством тихого удивления.

Дани только теперь смог заметить свою возлюбленную.

– Искра?! – заорал он. – Ты почему голая?!

– Ты же хотел заняться со мной сексом?

– Что?! Я?! Оденься немедленно! – От ужаса и смущения Дани превратился в большое красное пятно. Он увидел разбросанную по полу одежду Искры, подбежал к ней, первым делом почему-то схватил ремень от брюк. Руки его внезапно стали непослушными, ремень был для них непосильной ношей, Дани раза два уронил его перед тем, как подать Искре. – А вы почему здесь?! – накинулся он на родителей. – Вы же сейчас должны быть в самолете?

– Ты посмотри, он еще и отчитывает нас! – всплеснула руками мать.

– Матильда, разве это не забавно? – улыбнулся отец. – Сынок, ты заметил, что я впервые смотрю на тебя с гордостью?

* * *

– Веселая история получилась, – нервно усмехнулся Дани, провожая Искру до такси.

– А мне почему-то невесело. Я, наверное, не понравилась твоим родителям?

«Она снова разговаривает как нормальный человек!» – мысленно обрадовался Дани. Да, после этого инцидента в Искре «выключилась» ее странность. Ее коммуникация с окружающим миром вновь настроилась на частоту адекватности.

– Папе понравилась. А вот с мамой придется провести беседу… Искра, а с чего ты взяла, что я хотел заняться с тобой сексом?

– Зачем же ты позвал меня посмотреть кино?

– Чтобы посмотреть кино. Логично ведь?

– Если парень зовет девушку посмотреть кино, то это значит, что он хочет заняться с ней сексом.

– Кто тебе это сказал? – рассмеялся Дани.

– Мои подруги…

– Больше не слушай своих подруг.

– Дани, ты не испытываешь ко мне сексуального влечения? – сердито спросила Искра, вглядываясь в парня с усиленным вниманием.

– Испытываю. Еще как испытываю. – Он нежно взял ее за плечи. – Но зачем нам торопиться? Обычно я иду по короткому пути: сначала постель, потом осознание, что дальше и не нужно, охлаждение. Но с тобой я чувствую, что хочу большего, чем просто это. Потому что ты другая. Во всех смыслах этого слова.

– У этого слова не так много смыслов…

– Об этом я и говорю, – ласково улыбнулся Дани.

А затем они поцеловались.

«Угол наклона головы оптимален? Давление? Слюноотделение в норме?» – вот о чем думала Искра. А Дани… Дани ни о чем не думал, он просто наслаждался. Но наслаждение такого разряда, как выразилась бы Искра, он испытывал впервые. Оно было сильное, расшевеливающее в нем что-то такое, доселе незнакомое, кипучее.

Почти все, кто знал об отношениях Дани и Искры, были убеждены в том, что у парня нет серьезных чувств к этой дикарке. Он играется с ней, убивает скуку, ловит острые ощущения от ее пришельнических выкрутасов, не более. Как же все заблуждались! Дани в самом деле влюбился в Искру. Он сам, честно говоря, очень удивился своей влюбленности, но отторгать ее не стал. Искра сперва пугала его, затем смешила, даже злила. И все это она делала с ним так ярко, масштабно, увлекательно. Этим она и поразила Дани. Мир Искры – витраж из осколков реальности. Каждый осколок – кристально чистый, но не складывающийся в привычную картину. Дани завороженно смотрел, как Искра бережно перебирает эти осколки, находя логику там, где другие видят только хаос. Она не притворяется, не играет в кокетство. Ее прямота, нетронутая искренность, как ледяной душ, бодрящий и обезоруживающий. Дани пленила ее сосредоточенность, когда она увлечена своим делом. В эти моменты она сияет, ослепляя своей гениальностью. Рядом с ней Дани и сам чувствовал себя каким-то особенным, редчайшим. Рискну предположить, что именно это чувство сперва привязало его к Искре.

Прикоснуться к ее душе – словно дотронуться до бабочки. Одно неверное движение – и она упорхнет в свое убежище. Но Дани был готов к этой нелегкой миссии – любить ее, быть с ней нежным и внимательным, лишь бы хоть на одно мгновение почувствовать тепло ее доверия.

Он изучал ее как астроном далекую планету. За каждой головоломной формулой ее ответов скрывался целый мир, полный чувств и переживаний, просто выраженных на другом языке. И Дани с радостью учил этот язык, медленно, но верно, стремясь понять не только то, о чем она говорит, но и то, о чем молчит. Он пообещал самому себе терпеливо выстраивать мосты между их разными мирами. Он больше не будет злиться, бояться ее сложности и закрытости. Понять ее и завоевать полностью – это как взобраться на неприступную гору, но Дани теперь готов к этому восхождению, потому что на вершине той горы, он уверен, его ждет нечто невероятное – любовь, которая стоит всех усилий. Любовь, отражающаяся в уникальном, витражном мире Искры Героевой.

* * *

– Рэми, давай уйдем, пока не поздно?

– Куда делось твое самообладание?

– А вдруг что-то пойдет не так?.. Она может увидеть наши лица или сможет вырваться, убежать, позвать кого-то…

– Зачем ты сгущаешь краски? Ох, было ошибкой ожидать от тебя достойного поведения! Эл, почему ты мне рассказала про план Никки?

– Я хотела узнать, что это за запись…

– Эта запись – мой смертный приговор!

– Но ведь Искра тоже слышала ее и не придала ей никакого значения, до сих пор прекрасно к тебе относится. Значит, ничего такого вопиющего в этой записи нет!

– Да что может понять эта бестолочь?! Она даже в элементарных вещах разобраться не может, а тут дело иное. Ты ведь знала, что я не отступлю. Могла бы и промолчать. А теперь ты ничего не изменишь. Раньше надо было думать, прежде чем рот раскрывать! – В глазах Рэми плясали черти. Каждое ее слово становилось ядовитой стрелой. Ее улыбка, когда-то такая лучистая, казалась сейчас оскалом хищника, выжидающего момент для броска. Элеттра чувствовала себя загнанной в угол. – Прости, Эл… Это из-за волнения! Я становлюсь невоздержанной на язык, когда волнуюсь.

– Искра… – прошептала Элеттра, посмотрев в сторону. Вот сейчас ей стало по-настоящему страшно.

Фонари тускло освещали пустую улицу, отбрасывая длинные, зловещие тени. Искра только вышла из такси. На лице ее выступило что-то очень похожее на позыв к улыбке. Она вспомнила свидание с Дани, поцелуй с ним. Ноги ее вели к дому, а сердце тянулось обратно, к Дани. «Надо обмануть мозг. Как можно чаще представлять себе Дани, как будто он и впрямь со мной. Тогда я перестану фиксировать такие тяжелые ощущения из-за его реального отсутствия».

Может быть, если бы Искра не была так глубоко погружена в мысли о Даниэле, то она смогла бы почувствовать приближающуюся к ней опасность. Может быть… Но все случилось так, как случилось. Искра как раз проходила мимо того места, где скрывались Рэми и Эл. Те дождались, когда она окажется спиной к ним, и вынырнули из засады. Эл со спины обхватила Искру руками, а Рэми в этот момент стукнула ее по голове арматурой. Больше не было необходимости держать Искру. Эл отпустила ее, Искра упала лицом вниз. К ужасу Рэмисенты, она была еще в сознании.

– Не бейте меня! Я отдам все, что у меня есть! – слабым голосом молила Искра, зажмурившись от боли.

Ее вопли еще больше озлобили Рэми. Та снова замахнулась и ударила ее. На этот раз Искра отключилась.

Рэми, не мешкая, сняла с нее серьги, обшарила ее карманы, забрала кошелек. Все нужно было инсценировать так, словно Искра стала жертвой неизвестных грабителей.

– Телефон… где телефон?.. Вот он… – нервным шепотом говорила Рэми. – Все, бежим!

– Ты зачем ударила ее?..

– Как зачем? Себя в этом вини. Ты напугала меня, что она увидит нас, сбежит. Вот и пришлось импровизировать!

Эл стояла как вкопанная и смотрела на бедную Искру с растущим, мучительным осознанием непоправимости содеянного. Она и не предполагала, что задуманное ими выльется вот в такой ужас. «Где она взяла арматуру? Как я это пропустила?..» – торопливо размышляла Эл. В животе ее скручивался ледяной узел страха. Воспоминания нахлынули волной, обжигая сознание: уговоры Рэми, ее смех, кажущаяся легкость планируемого. Теперь эта легкость обернулась тяжелым грузом, давящим на плечи, пригибающим к земле. «Как я могла поддаться? Как позволила себя уговорить?»

– Рэми, она дышит? Она совсем не шевелится…

– Дышит, – небрежно отозвалась Рэми, даже не взглянув на Искру. – Скоро очухается.

– У нее кровь! Посмотри, сколько крови!..

Рэми наконец обратила внимание на Героеву. Кровь, темная и густая, медленной струйкой вытекала из раны на затылке, что образовалась после второго, самого сильного удара. Ни страха, ни жалости не мигнуло в Рэмисенте. Она даже смогла улыбнуться, глядя на все это.

– Иди домой и держи рот на замке, поняла? – приказала Рэми, прострелив Эл угрожающим взглядом.