…Джераб возвращался с вечерней прогулки аккурат в тот момент, когда Диана покинула резиденцию учениц и направилась в парк. С той встречи в «Прибое» он все искал повода, чтобы обсудить с ней произошедшее. В конце концов ему просто хотелось узнать, что из себя представляет тот парень, с которым она связалась. И вот наконец Джераб мог поговорить с Дианой. Он пошел следом за ней, хотел было окликнуть ее, да боялся, как бы кто-нибудь из персонала не услышал его и не проследил за ним. Диана шла на приличном расстоянии, потому не могла заметить слежку за собой. К тому же ее бдительность перекрывало тревожное предвкушение очередного ночного приключения с Савьером. Она вовсю представляла, как ей будет хорошо, и как потом будет приятно вспоминать обо всем, что случится в следующие волшебные часы. И вот Диана прошмыгнула через тайный ход, побежала к дороге. Джераб с большим опозданием приблизился к воротам, стал потерянно озираться по сторонам, не понимая, куда могла деться Диана. Потом все-таки сообразил, заметив внушительного размера дыру под воротами. Параметры фигуры Джераба, значительно превосходившие параметры Дианы, обещали ему тотчас же застрять, если он все-таки отважится воспользоваться тайным ходом. Поэтому мистер Эверетт побежал обратно, решив выйти через центральные ворота, взять свою машину и уже на ней доехать до остановки. То, что Диана отправилась на остановку, Джераб понял быстро, так как больше никакого отголоска цивилизации в том направлении не было.

Джераб рад был узнать, что его догадка оказалась верной. Диана стояла возле остановки, не обратив никакого внимания на проехавшего мимо нее учителя. Джераб остановился у ближайшего съезда и стал следить за Дианой. Ему хотелось смеяться над собой. Обидное, щемящее чувство захватывало его дух. «Да что я тут сижу? Что хочу выяснить? Для себя же оскорбительно все это. Надо уехать. Сейчас же! Я не имею права вмешиваться в ее жизнь!» Но несмотря на все эти мысли, исполненные самого безотрадного отчаяния, Джераб не сдвинулся с места и никак не мог отвести взгляд от Дианы. «Да нет же… Я пойду к ней. Я должен остановить ее. Я – заместитель главы „Греджерс“, как я могу закрыть глаза на такую недопустимую вольность?» Неизреченная злость на нее и себя, болезненная заботливость – все сплелось в тугой клубок едких чувств, что ему никогда не распутать. Несколько минут спустя Джераб увидел, как возле Дианы остановилась машина, а затем…

Джераб был так поражен, что сперва не поверил своим глазам. Кто это был?! Куда ее увезли? «Вдруг я сошел с ума от ревности?! Может, я только представил себе это?!» Но нет, это была правда. Ужасающая, неоспоримая правда! Еще не до конца придя в себя от шока, Джераб бросился искать телефон. Надо же немедленно сообщить об этом. Кому, куда? Он пока не понимал. Ему лишь хотелось кричать и одновременно бежать за ней. Джераб яростно стукнул по приборной панели, вспомнив, что телефон он оставил в своей комнате. Как назло, ни одной машины, ни прохожего – пустота! Страшная пустота. Как будто после исчезновения Дианы и весь мир заодно исчез.

* * *

Очнувшись, Калли долго не могла привести мысли в порядок. Так чувствует себя человек, внезапно пробудившийся после ночного кошмара. Он еще несколько минут учащенно дышит, смотрит по сторонам беспокойным взглядом, ожидая, что вот-вот из какого-нибудь темного угла выпрыгнет то чудище, что стало героем его сна. Однако этому человеку повезло больше, чем Калли, ведь тот вскоре осознает, что весь ужас позади, и он являлся лишь плодом воспаленного бессознательного. А вот ужас, с которым столкнулась Калли, был наяву, от него нельзя спрятаться под одеялом или избавиться, поведав о нем сердобольному утешителю.

Все, что могла сделать Калли, чтобы помочь Диане – это позвонить Савьеру и во всем признаться. Разрыв с Бейтсем, последующий вслед за этим, это лишь малая часть неприятностей, что сулит Калантии. Выдав план Тумана, она провалит его проверку. То есть для того, чтобы предотвратить гибель подруги, Калли необходимо подписать смертный приговор себе и Савьеру.

«Хорошо, что я успела помочь маме. Я была достойной дочерью, сестрой. Я не зря проделала такой путь…» Калли теперь думала о себе только в прошедшем времени. Она как-то быстро смирилась со своим скорым финалом. В те мгновения она уже не жила. Перед мысленным взором Калли возникли образы всех, кто был ей дорог. Она попрощалась с мамой, папой, братом, с подругами. Она раскаялась во всем. Вот и произошло ее очищение от всех страстей, освобождение от ревности и гнева. Это подлинный катарсис, достигнутый после долгого хождения грешной души Калантии по мытарствам.

– Калли! Я сам хотел тебе позвонить, – восторженно ответил на ее звонок Савьер. – Угадай, с кем ты разговариваешь? Со свободным человеком! Туман пожелал мне всего хорошего и распрощался с мной. Ух, Калли, я так благодарен тебе. Если б ты была рядом, я бы тебя расцеловал, ей-богу!

– Савьер… прости меня. Пожалуйста, прости, если сможешь, – сказала Калли тихим, спокойным голосом. Лицо ее застыло посмертной маской, все краски жизни были стерты с него.

– Слушай, я так надрался от радости, что теперь ничего не понимаю. За что ты просишь прощения?

– Я обманула тебя, Савьер. Диана у них. Они не отпустят ее живой… Спаси Диану! Верни мне ее!!!

Представьте гигантское, глубокое-преглубокое раскаленное жерло, пылающее черным злом и изрыгивающее огненную смерть, – вот во что превратился Савьер Бейтс, услышав Калли.

* * *

Куда ее везли, куда засим вели, Диана не могла знать и видеть, так как ей на голову набросили мешок, как только ее затащили в салон автомобиля. Она больше не кричала, не сопротивлялась. Сторонним наблюдателям могло бы показаться, что она сдалась, но это суждение было бы ошибочным. Основная борьба впереди, и Диана это прекрасно понимала. Для этой борьбы она решила максимально экономить силы. При этом страха за свою жизнь у нее не было. Диана была непоколебимо уверена в том, что смерть ей не грозит, даже если цель этих тварей, что похитили ее, состоит именно в том, чтобы убить ее. Подобная уверенность обычно наступает в таких вот безнадежных ситуациях, когда до собственной могилы остается лишь один шаг.

Небольшое, бетонное помещение без окон. Единственный источник света – тусклая лампочка под потолком – отбрасывал зловещие тени, танцующие на стенах, превращая углы в пасти чудовищ. В центре стоял стул, чуть поодаль лежала плотная, прозрачная пленка, одним краем упирающаяся в какой-то громоздкий стальной прибор. Вот что увидела Диана, когда с нее наконец сняли мешок.

– Присаживайтесь, Ваше Высочество, – глумливо пролепетал один из тех, кто сопровождал ее.

Диана послушно села на стул. В помещении был еще один провожатый, верзила. Он дежурил у двери, пока тот, что усадил Диану, завязывал ей руки за спиной. Диана с омерзением повернула голову в сторону.

– Ты чего отворачиваешься? Неужели я хуже Бейтса? Мы с ним из одного дерьма сделаны.

– Вы знаете Савьера? – резко спросила Диана.

– «Вы»! Даже при таких обстоятельствах она с нами на «вы». Вот это воспитание! С молоком матери просочилось в душу. Восхитительно!.. Савьера я знаю давно и очень хорошо. Не могу назвать его своим другом. Он слишком высокомерный и неподатливый. Не люблю с такими водиться. Тем не менее я отношусь к нему с уважением, ведь если бы не он, тебя бы здесь не было.

И только теперь Диана вспомнила, что уже видела одного из своих похитителей, верзилу у двери. Это был представитель голхэмской компании Савьера и Калли. Диана узнала о его существовании на хэллоуинской вечеринке.

– …Вот оно что, – слабым, упавшим голосом проговорила Диана.

– А ты думала, почему он так долго пас тебя? Из-за большой любви? – Туман жестоко смеялся над Дианой, не сводя с нее глаз. – Где мы и где любовь! До нашего днища любовь никогда не снизойдет. – Все то, что сейчас наговорил главарь, было лишь исполнением просьбы Калантии. Она попросила Тумана обесславить Савьера. «Все делает под диктовку этой хитрожопой вертихвостки!» – Геза криво ухмыльнулся.

Диана как бы выпала из реальности на некоторый миг. Ее чересчур резко и сильно ударили тяжелой правдой. Глаза… Если бы вы заглянули в ее глаза, в эти печальные, потемневшие, скрывавшие неистовые муки глаза, вам самим стало бы скверно. С идентичным чувством люди сталкиваются на похоронах, когда бросают последний взгляд на лицо покойника.

Диана не слышала, что говорили затем Туман и Геза, не заметила также, как в помещении появился еще один ее мучитель.

– Господа, соизвольте удалиться, – отдал приказ тот.

Он внимательно посмотрел на Диану, слегка усмехнулся, заметив ее полное безразличие ко всему. «Может, ее накололи чем-то? Уж больно она какая-то… неживая».

– Диана… – голос хриплый и скрежещущий, словно камень о камень, прорезал тишину помещения. – Мое любимое женское имя. Принцесса Диана. Хотел бы я назвать так свою дочь. М-да… Я мечтал о красавице-жене, о доме в каком-нибудь тихом, уединенном месте, о дочке. Что еще нужно? Увы, моя мечта так и останется мечтой. И все благодаря твоему папаше. Ты наверняка гордишься им, считаешь его великим, стремишься стать похожей на него?

– Ни одного попадания, – заторможенно ответила Диана.

– Ой ли? Что же так?

– Я не привыкла откровенничать с незнакомыми людьми.

– Да уж, я так разволновался, что забыл представиться. Сейчас я исправлю это недоразумение. Кхм, меня зовут Маршалл Бьорн. Много лет назад я работал на твоего отца и его друга, Роберта Патриджа…

Маршалл не утаил от Дианы ни одной детали своего прошлого. Совершенно искренне и доходчиво он изложил причины своей ненависти к Алэсдэйру Брандту. При этом он говорил с Дианой исключительно вежливо, даже дружелюбно. Этот юродивый худой человечек, с дряблым белым лицом, поразительно длинными ногами и безгубым ртом несколько расположил к себе Диану. Она ощущала себя сильнее его. Он не внушал страх, не мог вызвать ничего, кроме сожалеющей улыбки.

– Не понимаю, ты так хорошо притворяешься или ты действительно ничему не удивлена? – спросил Маршалл.

– Маршалл, ваша история тронула меня, и, к сожалению, она стала еще одним подтверждением того, что мой отец – редкостная сволочь.

– Значит, у тебя тоже есть основания, чтобы ненавидеть его?

– О, их полно, – улыбнулась Диана.

– Типичные проблемы отцов и детей?

– Эта «зараза» кочует из поколения в поколение. Что поделать?.. Наверное, глупо искать подходящие слова, чтобы как-то оправдать поступок моего отца. Единственное, что я могу сделать – это извиниться за него. Если бы у меня был хоть малюсенький шанс искупить его вину, то я бы им непременно воспользовалась. Поверьте мне.

Маршалл немного призадумался.

– А у тебя есть такой шанс.

– Что же вы предлагаете? – все еще не воспринимая всерьез этого анекдотичного злодея-мстителя, поинтересовалась Диана.

– Ты станешь жертвой, главным источником страданий Алэсдэйра. Любопытно, сколько он протянет?..

– Вы… еще больше запутали меня. Что вы задумали?

– Я позвоню твоему отцу, объясню ему все как есть и попрошу оказать мне небольшую услугу. Мне нужны деньги. Много денег. С их помощью я планирую надежно затеряться в какой-нибудь далекой стране после всего того, что я натворю сегодня здесь. Алэсдэйр, конечно же, приедет, вручит мне мешок с деньгами, а я ему взамен тоже отдам мешок… с тобой. – Теперь Бьорн говорил без намека на дружелюбие. Глаза его победно-хищно горели, что-то загадочно-иррациональное прорывалось через толщу его фальшивой нескладности. – Видишь эту бандуру? – Маршалл указал на тот самый стальной прибор, что до этой секунды не представлял никакого интереса для Дианы. – Это промышленная мясорубка. Она предназначена для приготовления фарша из скота. Но, полагаю, и с человеческим мясом справится. Ха-ха, уже вижу искаженное от ужаса лицо Алэсдэйра, когда он поймет, что держит в руках фарш из своей дочери!

И как только сердце Дианы, этот беспомощный мышечный комочек, не разорвалось от страха? Вот сейчас Диана по-настоящему испугалась. Ни сил, ни прежней уверенности, чтобы противостоять неизбежному, у нее больше не было. Она сильно задрожала, с огромным трудом разжала челюсти, чтобы заговорить:

– …Вы же не сумасшедший! Вы не похожи на маньяка… Зачем вам все это нужно?

– Я был нормальным человеком… Пока не попал в тюрьму. Она всех меняет. Это очевидно и неизбежно. Диана, если б ты знала, какие чудовища окружали меня все эти годы! Я от них многого понахватался. Признаюсь честно, идея с мясорубкой принадлежит не мне. Ею со мной поделился один очень поразительный человек. Он был главой мафии и таким образом уничтожал своих врагов. Я лишь усовершенствовал его задумку. По-настоящему больно тогда, когда ранят твоего близкого человека. На мой взгляд, это гениальное наказание!

Диана засмеялась, все еще дрожа. Из глаз ее покатились слезы, на висках вспухли синие толстые жилы.

– Повторюсь еще раз: мой отец – редкостная сволочь. Ему все равно на меня. Я для него всего лишь расходный материал. Он не станет рисковать собой и своими деньгами ради меня. Зуб даю, он тоже посмеется над вашими словами! Вы можете сделать со мной все что угодно, но моего отца это, увы, никак не впечатлит, – говоря все это, Диана почувствовала в груди нечто вроде ожога. Ожога злобы, старой обиды.

– Попытка не пытка, – прорычал Маршалл.

* * *

Тем временем в доме Дианы гремел ожесточенный спор. Мистер и миссис Брандт все еще не могли прийти в себя после звонка директрисы. Голди Маркс выполнила свой долг безупречно, не поскупилась на подробности, описав скандальную встречу со своей подопечной в «Прибое».

– Ты должен поговорить с ней! – настаивала Аннемари. – Отложи, наконец, все свои дела и удели время дочери!

– А ты что? Тебя эта ситуация никак не касается? – парировал Алэсдэйр.

– Я уже давно не авторитет для Дианы.

– И я тоже, если ты это до сих пор не заметила… В этом доме она больше не появится.

– То есть?!

– До выпускного пусть не вылезает из «Греджерс», а после экзаменов – уезжает, куда хочет. Ее судьба мне безразлична!

– Молодец, Алэсдэйр! Мое почтение! Ты решил прогнать Диану из родного дома?! Иными словами, ты хочешь отказаться от нашей дочери?! – разъярилась миссис Брандт.

– Аннемари, после всего того, что я для нее сделал, твои упреки я считаю излишними. Наша дочь первая отказалась от нас! Всем своим видом она дала понять, что наша помощь ей отныне не нужна. Совсем стыд потеряла!.. Хочет свободы? Она ее получит! Я с удовольствием буду наблюдать за тем, как она сгорит из-за собственного безрассудства!

– И не рассчитывай на это, ты опередишь ее! Ярость сожжет тебя дотла!

Минут пять, если не больше, трезвонил телефон Алэсдэйра, но тот услышал его лишь сейчас.

– Алло!

Звонивший как будто произнес колдовское заклинание, превратившее Алэсдэйра в неподвижную статую. Лицо его застыло в страшной судороге, точно отразило душу его, что в тот миг испустила страдальческий вопль.

– Алэсдэйр?.. – вздрогнула Аннемари. Ей было трудно заставить себя поверить в то, что всего несколько минут назад этот мужчина пылал яростью и был готов собственными руками четвертовать свою дочь.

Мистер Брандт тотчас же сделался стариком. Медленно, на последнем издыхании, он доковылял до своего кабинета.

– …Случилось что-то ужасное, – почувствовала миссис Брандт. В сердце матери заныла необъяснимая, неотвратимая тревога.

– Маршалл, если хоть один волосок упадет с ее головы, то ты пожалеешь. Смею тебя уверить, ты… ты проклянешь день, когда родился! – прорычал Алэсдэйр, забыв о всякой осторожности.

– Избитые фразы, – хихикнул Маршалл. – Никакой фантазии. А ведь раньше твоя фантазия была всем на зависть! Особенно она помогла тебе, когда ты выдумывал способ, как спасти своего друга! Посадил меня, гнида. Сгноил лучшие годы! Ну ладно, давай вернемся к делу. Грядет расплата. Расплата за твою подлость, за свободу мою, отнятую безвинно. Алэсдэйр, мне нужны деньги. Ровно та сумма, что я тебе назвал ранее. Я отправлю тебе точный адрес, куда ты должен явиться. Если ты приведешь с собой полицию или еще кого-то, то свою доченьку ты увидишь только в гробу. Ты не представляешь, на что я способен, когда зол. Мне терять нечего.

Алэсдэйр внимал этим словам с чрезвычайным беспокойством.

– Неужели ты все это затеял только ради денег?!

– Да. А где еще я столько достану? Я хочу прожить роскошно остаток своих дней. Это простое желание человека, который большую часть жизни делил писсуар с гомиками-головорезами и людоедами.

– Я и так могу дать тебе все, что ты пожелаешь. Необязательно было втягивать в это мою дочь!

– Ну, мне хотелось заставить тебя понервничать немного. Кто мне может это запретить? – произнес Маршалл, смакуя каждое слово. – Алэсдэйр, мы с Дианой ждем тебя. Твоя дочь в безопасности. Пока. Безопасность – вещь хрупкая. Время играет против тебя. Запомни: одно твое малейшее неповиновение будет стоить ей жизни.

* * *

Минуты, часы, вечность… Джераб не знал точно, сколько времени он провел в засаде, наблюдая за одним из бандитов, что стоял на шухере. Мне легко поверить в то, что то чувство страха за Диану, охватившее Джераба всего, с головы до ног, он запомнит на всю жизнь. Если, конечно, сегодня все удачно разрешится, и у Джераба впереди еще есть эта «вся жизнь», если…

Вот наконец у Джераба появился шанс подкрасться к похитителю – тот повернулся лицом к стене, чтобы прикурить в затишье. Джераб схватил обрубок какой-то железной трубы, валявшийся у его ног, бесшумно, с шустростью молоденького хищного зверька, подбежал к парню, вырубил его, ударив по голове наотмашь тем обрубком, а после стащил у него пистолет и проник в здание, где держали Диану. Все эти манипуляции Джераб проделал автоматически, поскольку заранее обдумал каждое свое действие. Джераб даже успел возгордиться собой, он возомнил себя главным героем остросюжетного фильма, которому под силу преодолеть любую опасность. Но что его герою делать дальше? Какой «сюрприз» ему преподнесет непредсказуемый сценарий? Внутри здания было сложно ориентироваться без света и навигации. Куча входов и выходов, лестниц, поворотов.

– Я вырву твой язык! Клянусь, я вырву твой язык!!! – услышал Джераб чей-то разъяренный голос. Откуда он доносился? Сверху? Справа или слева? Проклятье! Джераб сильно запаниковал, едва не выронил пистолет. Весь его супергеройский пыл иссяк мгновенно, стоило новому препятствию возникнуть на горизонте. Как много от него зависит… Одна ошибка может привести к непоправимым последствиям.

Джераб спрятался в одном из множества пустых помещений.

– Геза, в чем дело?

– Коса слила нас! Кома едет сюда!

– Как он узнал, где мы?!

– Тиф, ужравшийся в хлам, все растрындел ему. Сейчас поганец опомнился. Позвонил, вот. Плачет, извиняется. Надо валить, пока легавые не примчались.

– Вали без меня. Бьорн заплатил только половину.

– Туман, ты хорошо подумал?..

– Э! – крикнул кто-то совсем близко к тому месту, где скрывался мистер Эверетт. – Порох в отключке! Здесь чужак!

– Сука!!! – заорал тот, кто именовал себя Туманом.

Джераб зажмурился, отер холодный пот со лба. В эти секунды он необъятно много передумал, перемучился, перестрадал. Шаги… быстрые шаги. Кто-то в численном превосходстве приближался к нему. Ощущение неотвратимости несчастья заставляло сердце Джераба неприятно, учащенно биться.

* * *

– Осталось потерпеть совсем чуть-чуть, – сказал Маршалл, одаря Диану дьявольской усмешкой. Затем он погладил мясорубку и прибавил: – Скоро эта страшная штуковина раскромсает твое мясо.

– Маршалл, я ведь не помещусь туда целиком, – спокойно ответила Диана. Она была бледна так, как живой человек побледнеть не может.

– Вестимо. Для начала тебя нужно разделать на куски, – ласково, как будто отец, объясняющий своей дочурке самые простые вещи, сказал Маршалл.

Бьорн все никак не мог оторвать свой взгляд от мясорубки, он словно флиртовал с ней невербально. Диане это было на руку. Пока враг ее отца не обращал на нее внимания, она успела нащупать на своем стуле торчащую шляпку гвоздя. Веревка, которой ей завязали руки, не была толстой. Вероятность того, что Диана сможет перерезать ее обнаруженным ржавым приспособлением, имела место быть. Главное, делать это без остановки, с силой, и еще нужно всяческими способами отвлекать Маршалла.

– Маршалл, вы когда-нибудь разделывали мясо? Это непростое занятие.

– А ты прям хорошо в этом разбираешься!

– У кузена моего отца есть ферма. Я часто гостила у него, когда была маленькая. Я видела, как дядя разделывает туши. – Оплетка веревки уже заметно истерлась, нити стали горячими от беспрерывного трения. – Он не один год этим занимался, его можно назвать профессионалом. И даже ему было тяжело. – Предательская усталость сковала ее руки. Ей было больно. Она злилась, но не прекращала бороться. И при этом ей приходилось будничным тоном обсуждать свою смерть с этим психопатом! – На это дело требуется уйма сил – физических, моральных. А вы, Маршалл, истощены.

– Да, вынужден согласиться. – Маршалл повернул голову в сторону Дианы. Пасть его ощерилась в агрессивном оскале. Диана оцепенела. – Поэтому я и нанял тех ребят, что притащили тебя сюда. Им это делать не впервой. Меня на них навели самые… ж-жуткие представители места моего заключения. Ха-ха!!!

Перед глазами Дианы пронеслась вся ее жизнь, ярчайшей искоркой пролетели все ее взлеты и падения. Один вопрос мучил ее, один-единственный вопрос, и задать его она хотела тому, кто завладел душами и разумом большей части мира: «Неужели я столько прожила, прочувствовала, столько намечтала, напланировала, чтобы в конце концов встретить здесь свою смерть?! Если Ты и правда существуешь, то Ты ничем не отличаешься от этого сумасшедшего!» Непередаваемый ужас вновь сотряс все ее тело, выжал из глаз крупные слезы.

Какой-то странный шум раздался. Что-то вроде громкого хлопка или… выстрела. Неужели это выстрел?!

* * *

Это действительно был выстрел. За ним последовал другой. Несколько минут назад в здание влетела буря ярости, олицетворением которой стал Савьер Бейтс. Геза не ошибся, Савьер обратился в полицию, находясь уже на полпути к точке, где обосновался Туман с остатком своей группировки. Бейтс сначала думал, что своими силами он не справится с бывшими приятелями, но он явно недооценивал себя и не знал еще, как сильно любит Диану, на что готов пойти ради нее. И любовь к Диане стала его щитом, редкой удачей, чудом, что неоднократно сохранило ему жизнь. В Савьера стреляли, но всегда промахивались, а вот он был как никогда меток: единожды выстрелив, избавлялся от всех, кто стоял у него на пути. Вряд ли ему удалось бы повторить подобное, если бы он был мотивирован чем-то другим. Но все же наступил момент, когда запас патронов израсходовался, а самые страшные и сложные его мишени – Туман и Геза – все еще были живы (последние из всей шайки).

Джераб понял, что к нему явилась подмога, которая о нем даже и не подозревает. Он увидел запыхавшегося Савьера в нескольких шагах от своего укрытия. Тот рыскал глазами в поисках кого-нибудь из убитых им, чтобы забрать оружие, но никого поблизости не было.

– Иди сюда, сукин сын! Ты – покойник! – драл глотку Туман.

Бейтс оказался в западне. За его спиной – тупик, если он побежит вперед, то непременно наткнется на Гезу или главаря. Джераб решил, что сейчас самая подходящая минута, чтобы в очередной раз проявить свою храбрость. Он выскочил к Савьеру.

– Эй, держи, – сказал мистер Эверетт и вручил парню пистолет, тем самым лишив себя хоть какой-то надежды на спасение.

Удивление, парализовавшее Бейтса на несколько секунд, было гораздо сильнее его ярости, бушевавшей до этого в нем. Он сразу узнал своего спасителя. Это был «Эшли»! Ярость возобновила свою власть над Савьером. Теперь она была в удвоенном объеме, росту ее поспособствовала сиюминутно взыгравшая пламенная ревность.

«С тобой разберусь после», – решил Бейтс и ринулся вперед. Вскоре прогремело еще два удачных для Савьера выстрела.

– Ваши ребята беснуются! – с громким хохотом прокомментировала Диана.

– Советую тебе помалкивать! – прошипел Маршалл. Бедолага и предположить не мог, что все его помощники уже мертвы.

Маршалл был чрезвычайно растерян, он ходил взад-вперед, кусая пальцы, соображая что-то. А Диана в это же время разорвала веревку, резко вскочила, схватила стул. У Бьорна не было шанса, чтобы понять, что происходит, его заложница действовала невероятно смело и быстро. Только Бьорн дернулся к ней, как она со всего размаху огрела его стулом по голове.

Дверь была открыта, Диана выбежала за порог и тут же остановилась. Куда бежать? Точно ли там безопаснее, чем здесь, с Маршаллом?! Кто стрелял?.. Сколько их вообще, людей, что работают на Бьорна? Есть ли смысл кричать о помощи? Боже!

Плен Дианы располагался на несколько этажей выше укрытия Джераба. Последний рванул спасать Диану, как только Савьер разделался с Туманом и Гезой. Как-то так получилось, что Эверетт и Бейтс разминулись. Учитель ушел вперед.

– Диана! Диана! – звал Джераб.

У Дианы дыхание перехватило, когда она услышала его голос. Для нее это был просто мужской, внезапно возникший из ниоткуда голос. Она была в таком потрясении, больше напоминавшем состояние легкой контузии, что узнать, кому принадлежит этот голос, ей было неимоверно сложно. Диана и голос матери не смогла бы распознать.

Джераб шел к ней, шел. Оставался всего один лестничный пролет до нее. А дальше все произошло как сквозь сон. Джераб услышал чьи-то шаги позади. Он хотел было повернуться к преследователю, да не успел. В него вцепились мертвой хваткой и одним точным, беспощадным движением перебросили за перила.

Мощная волна крика ударилась о стены здания. Диана тоже вскрикнула, а после почувствовала, как чья-то рука схватила ее. Сил в этой руке было столько, что ее пальцы запросто могли бы продырявить кожу Дианы. Она обернулась. Маршалл очнулся! Диана мгновенно забыла о крике и о том, что ее кто-то звал. Она кое-как вырвалась, побежала. Бьорн, однако, не сдавался. Он снова нагнал ее, поймал за волосы. Диана потеряла равновесие, упала. Маршалл поволок ее обратно в то место, где было все подготовлено для ее казни. Теперь Диана поняла, как заблуждалась она, считая Маршалла истощенным. Этот человек был зверски силен и вынослив. Бороться с ним бесполезно.

Мысли Дианы были совершенно справедливы. Все бы завершилось для нее самым плачевным образом, если бы не… Савьер. Хладнокровно, уверенно, без лишних слов он прицелился. Спустя мгновение Маршалл Бьорн был уже без признаков жизни. Савьер подбежал к Диане, заботливо помог ей встать на ноги.

– Спокойно… спокойно, – шептал Бейтс. – Все закончилось, слышишь? Тебе больше нечего бояться. Иди ко мне…

Он обнял ее, зарылся носом в ее волосы. Она никак на него не реагировала. Диана тоже была мертва, как и Маршалл, только тот был смертельно ранен в голову, а она в душу. «Значит, он передумал? В последний момент решил вспомнить о своей совести? А если бы он не успел? Если бы не передумал?! Ненавижу!!!» Бейтс настолько расслабился в объятии с Дианой, что не сразу заметил, как та выхватила его пистолет.

Савьер предпочел бы сигануть вниз, к распластанному телу Джераба, чем смотреть на Диану в этот миг. В ее глазах мерцали унизительное сознание своей слабохарактерности и ненависть к нему. Не говоря ничего словами, Диана молвила ему всем видом своим: «Из-за тебя я больше никому не смогу доверять. Если я буду висеть над пропастью, и кто-то все-таки протянет мне руку, то я не ухвачусь за нее, потому что буду бояться, что меня тут же отпустят. Лучше я сама упаду, когда силы покинут меня, чем снова столкнусь с предательством!»

– Диана, ты правда хочешь выстрелить в меня?.. А совсем недавно ты заслонила меня собой от пули, помнишь? Диана, разве я чужой? Разве я могу причинить тебе боль? У тебя нет права так думать обо мне…

Диана и Савьер были так увлечены друг другом, так напряжены, что не услышали вой сирен. Полицейские только что подъехали. Немного погодя прибыл и Алэсдэйр.

– Кто вас вызвал?! – завопил он. – Вам нельзя здесь находиться! Нельзя! Он ее убьет из-за вас!

Разволновавшегося отца еле-еле смогли успокоить, но затем мистеру Брандту снова поплохело. Стены здания вновь задрожали от свиста пули.

– Диана!!! – Алэсдэйр едва не лопнул от собственного крика. Он уже был готов молить на коленях, чтобы кто-то из людей в форме расстрелял его. Он боялся даже подумать о том, какая боль обрушится на него, когда из здания вынесут мертвое тело его дочери. Потому в расстреле Алэсдэйр видел свой единственный путь к облегчению. Дианы больше нет, и ему незачем теперь жить…

Но кто это? Кто вышел? Призрак, галлюцинация или в самом деле Диана? Живая Диана?!

После пережитого Диана была уверена, что ее отныне ничем нельзя удивить. Поторопилась она с выводами. Диана никогда не видела отца в таком состоянии. Он бросился к ней, крепко прижал к себе. Из рта его вырывалось что-то невнятное. Он оглушил ее своим ревом. Холодная сталь, из которой состоял Алэсдэйр треснула, как скорлупка, и миру открылся настоящий мистер Брандт. Сердечный, ранимый, жертвенный, донельзя любящий своих родных, в особенности дочь. Все те чувства, которых он стыдился долгие годы, которые он тщательно скрывал за стальной броней – вырвались наружу и накрыли Диану с головой.

* * *

– Вы видели того, кто стрелял? – обратился к Диане один из полицейских.

… – Как тебя земля носит?! – проговорила Диана, задыхаясь.

Савьер наконец начал ясно воспринимать реальность. Он расслышал голоса полицейских, понял, что ему нужно немедленно спасаться.

– Я боюсь того, что ты обо мне думаешь. Но независимо от твоего мнения, я хотел бы, чтобы ты знала о моей любви к тебе.

Сказав это, Бейтс шагнул к Диане, схватил ее за запястья, поднял ее руки вверх. В этот момент раздался тот самый выстрел, который донесся до полиции и Алэсдэйра. Диана случайно нажала на спусковой крючок, а после испугалась и сама отпустила пистолет. Бейтс быстро поймал его и затем скрылся в темноте.

… – Я задал вам вопрос. Постарайтесь ответить, пожалуйста, – потребовал полицейский.

– Нет, – сказала Диана. – Я никого не видела.

Отца и дочь ненадолго оставили в покое. Диана смотрела усталым взглядом на Алэсдэйра, заметила в его кармане револьвер.

– Что это, папа? – с умильной улыбкой спросила Диана. – Ты хотел убить его?

– Я был готов сделать все что угодно, чтобы защитить тебя… Маршалл рассказал тебе о моих «подвигах»? – Отец виновато склонил голову.

– Да.

– Я… хотел быть хорошим другом. А для этого пришлось стать ужасным человеком, – сказал Алэсдэйр и снова расплакался.

Любовь порой чересчур одурманивает людей. Особенно та любовь, которую ты ждал много лет, без которой не мог полноценно жить… Вот сейчас мечта Дианы сбылась: она наконец-то увидела воочию, как ее любит отец. Он приехал за ней к своему злейшему врагу, он чуть не умер от страха за нее. Все его прошлые поступки казались ей абсолютно незначительными. Папа любит ее! Это главнее всего. Она может вот так прижаться к нему, закрыв глаза, положить голову на его сильное, надежное плечо. Какое счастье… Пока он рядом, ей ничего не угрожает. Как ей важно было это почувствовать. Может быть, это повлияло на то, с какой легкостью ей удалось простить ему все его грехи, в том числе и то, что он сделал с несчастным, обезумевшим от обиды и желания отомстить Маршаллом Бьорном? А, может, так на нее подействовала выходка Савьера? Для нее этот удар был мощнее и разрушительнее всего того, чем вознаградила ее эта кошмарная ночь. И на фоне Бейтса ее отец предстал пред ней благородным рыцарем. Или же все до смешного банально, и это только последствия сильнейшего стресса? Диана не отдавала себе отчета, точно пьяная была, ей трудно было адекватно откликаться на что-либо.

– До этого дня ты был ужасным человеком… ужасным отцом. А теперь ты для меня герой.

– Герой, который расплакался как девчонка, – хмыкнул мистер Брандт. В его взгляде было что-то в высшей мере жалкое.

– За эти слезы я люблю тебя еще больше.

Тем временем из здания выносили всех, кто фигурировал в недавно отгремевшем бою.

– Личность установили?

– Нет пока. Еще непонятно, жив он или нет…

В груди Дианы что-то больно щелкнуло. Она отпрянула от отца. Увидев того, о ком говорили полицейские, Диана вспомнила тот голос, что звал ее, а потом крик…

– Мистер Эверетт?.. – спросила шепотом она, умоляя себя не верить происходящему. Пока в это не веришь, не принимаешь – с ним все будет в порядке. Он не здесь, это мираж. Господи, но ведь это его лицо, его тело бездыханное! Его! И голос был его! Диана сорвалась с места и побежала к нему. Вера ее укреплялась, боль увеличивалась. – Джераб!!!