– Савьер, ты уходишь? – спросила Калли, поймав парня у выхода из «Машеньки». За весь вечер им только сейчас выпал момент перекинуться несколькими фразами. Бейтс старался держаться от Калли подальше, а та, в свою очередь, не отходила от главаря, не сводя глаз с осточертевшего ей зеленого сукна бильярдного стола.

– Да. Дела есть, – счастливым голосом ответил Савьер.

Калли тонко понимала своим женским чутьем, обгаженным ревностью, завистью и обидой, что парень спешит к Диане. Да, власть ее соперницы над ним была велика, Калли чуяла и это. «Он так изменился. Он… счастлив». Счастье его служило мощным побудителем ее ненависти к Диане.

– Туман попросил задержать тебя, – начальнически оповестила Калли.

– Попросил тебя? – опешил Савьер. – Надо же, какое доверие! Ты у него теперь вместо Гезы?

– Не шути так. Он же знает, что я общаюсь с тобой больше всех.

– Что он хочет?

– Без понятия. Но это очень срочно.

Савьеру пришлось остаться против воли. Вместе с Калли он расположился за центральным столиком, любимым местом Тумана.

– Ты полна сюрпризов, Калли, – пренебрежительно процедил Савьер.

– Интересное замечание…

– Я не ожидал, что ты сможешь стать здесь своей. Я теперь чувствую себя лишним.

– Ты хотел достичь такого же успеха?

– Вряд ли это можно назвать успехом.

– Савьер… если тебе все это надоело, мы можем уйти. Ты только скажи, – мягко, с чувством прошептала Калли.

– Я-то уйду, а вот сможешь ли ты это сделать – большой-большой вопрос, – с холодной иронией парировал Бейтс.

Слабый луч надежды упал на оледеневшее сердце Калантии. «Так он считает, что Туман со всеми его привилегиями мне дороже? Может быть, это его отталкивает от меня? Глупый! Сегодня же все брошу! Пойду за ним куда угодно. Только так он узнает меня настоящую!»

Калли хотела вслух все это сказать, полагая, что вот теперь-то Савьер точно в ее руках, но осуществить задуманное ей помешало резкое появление главаря и Гезы.

– Уйдешь? – удивился Туман. – Куда же ты собрался? Если память не подводит меня, я тебя не отпускал. За тобой ведь должок.

Туман и Геза уселись за стол. Савьер побледнел и напрягся, все вокруг стало для него жутким и могучим, способным враз раздавить его, как мелкого жучка. Должок, что упомянул Туман, был связан с несостоявшимся ограблением миссис Монтемайор.

– Я хочу отработать долг и уйти. Если позволишь, – несмело заявил Савьер.

– Ха, из-за тебя мои парни сейчас гниют за решеткой! Ты, значит, на свободу хочешь, а им теперь что делать прикажешь, а? – Затем Туман картинно призадумался о чем-то, сощурив глаза и постучав указательным пальцем по намеренно выдвинутой подковке челюсти. Главарь любил гримасничать, когда у него хорошее настроение. А хорошее настроение у него было лишь в том случае, если на горизонте маячило какое-нибудь прибыльное дельце. – Хотя, откровенно говоря… у меня нет желания держать возле себя чмырденыша, от которого одни неприятности. Выполни последнее поручение и катись на все четыре стороны.

Ох уже это «последнее» поручение. Калли тоже когда-то поручили финальную миссию, в награду за которую была чаемая свобода, но что из этого вышло? Та кровавая ночь в Уортшире до сих пор не отпускает Калли. Какая уж там свобода…

– Что я должен сделать? – спросил Савьер, приободрившись. – Ты ведь об этом хотел поговорить со мной?

– Я вас оставлю, – проблеяла Калли, вставая.

– Коса, сядь на место. У нас от тебя нет никаких секретов, – осклабился Туман. Калли покорно села, заметив, как Савьер усмехнулся. – Геза, продолжи. Я выдохся.

– Вчера нам поступило заманчивое предложение. Крупный заказчик просит нас помочь ему отомстить своему бывшему товарищу.

– И я должен грохнуть этого товарища, так? – без лишних эмоций задал вопрос Бейтс, думая лишь о том, как он совсем скоро распрощается с «Машенькой» и помчится, ничем более не отягощенный, к Диане. Вынырнет из темного прошлого в светлое будущее.

– Кома, твое призвание – воровать, а не убивать, – возразил Геза. – Поэтому ты должен, используя все свои навыки, забрать у того товарища самое дорогое, что у него есть.

– Трепещу от желания узнать, что же это.

– Дочь его.

– Геза, как много лишних слов! – рявкнул Туман. – Кома, твоя задача – похитить девчонку и доставить ее нам.

– Разрешите уточнить? Если я сделаю это, то ко мне больше не будет никаких предъяв? Вы меня отпустите?

– Да сдался ты нам! Мы сами с радостью вышвырнем тебя отсюда, – ответил Геза.

– Тогда по рукам! – радостно потер ладоши Савьер. – Как же зовут ту «драгоценность», что я должен украсть?

– Ах, ведь самое важное я и забыл сказать, – ударил себя по лбу Туман, а после сказал торжествующе, глядя Бейтсу прямо в глаза: – Это Диана Брандт.

«Диана? Снова Диана! Везде она, черт бы ее побрал!» – сперва подумала Калли, еще не до конца вникнув в смысл слов главаря. Но секунда, вторая… и до нее дошло. «Боже мой! Диана!..» И здесь уже не было прежней злости, только страх, голый страх. Калли перевела взгляд на Савьера. Тот впал в оцепенение, услышав имя возлюбленной. Глядел в одну точку остекленевшим взглядом, молчал, как воды в рот набрал.

– Кома, мы в курсе, что ты якшаешься с ней. Девчонка – деликатес. Каждый из нас не прочь приударить за ней, – рассмеялся Геза.

– Нет! – вскричал Бейтс, вглядываясь теперь в упор в лицо Тумана, и яростно продолжил: – Исключено! Я готов сделать все что угодно, кроме этого. Диану я не трону!

– Ты соображаешь, что говоришь?! – ответил ему Туман, вытаращив налитые кровью, дикие глаза.

– О да! Диана – моя! Я никому из вас не позволю и на метр к ней приблизиться!

– Не позволишь? – прошипел Геза, вытащил из кармана ствол, что всегда был при нем, и направил его в сторону Бейтса. – Тебе будет трудно это сделать с пулей во лбу!!!

Савьер на это лишь устрашающе улыбнулся. Казалось, он был настолько разъярен, и ярость наделила его такой сверхчеловеческой силой, что он смог бы запросто поймать пальцами ту пулю, что послал бы ему Геза.

– Подождите!!! – вмешалась Калли. – Туман, Геза, дайте ему время подумать! Вышибить мозги – дело нехитрое. Вам ничто не помешает это сделать в другой раз.

– Повезло тебе с адвокатом, Кома, – сказал Туман, ударив Гезу по руке. То был знак, чтобы подручный убрал свой пистолет. – Да и неохота сегодня возиться с твоим трупом. Дел и так выше крыши. – Тут главарь приврал. Он и без Калли не допустил бы эту спонтанную казнь. Бейтс был нужен ему. Туман понимал, что дело с Алэсдэйром Брандтом весьма рискованное. У таких людей всегда есть подкрепление. Туман не хотел терять своих людей, но и прибыль за работу упустить боялся. Савьер должен сыграть роль пушечного мяса. Вся вина за исполненное будет лежать на его плечах. Бейтс, бывалый уже, знал истинный мотив Тумана (потому он смело смотрел во тьму дула пистолета, точно зная, что оттуда в данный момент не вылетит свинцовая смерть), а Калли, легковерная дурёха наша, искренне полагала, что ей удалось сохранить жизнь Савьеру. Главарь бросил напоследок с колючей ласковостью: – Думай. Ответ дашь завтра.

* * *

Калли вывела Бейтса на улицу.

– Савьер, включи голову! Они ведь не шутят! Неужели ты готов вот так легко расстаться с жизнью?!

– Ты вообще поняла, о ком шла речь?

– Поняла!

– И тебе все равно на то, что они могут сделать с твоей подругой?

– Да ничего они ей не сделают! У Алэсдэйра Брандта, как и у любой влиятельной персоны, полно неприятелей. Кто-то просто хочет вытрясти из него бабла, а сделать это возможно только с помощью Дианы. Ради дочери мистер Брандт отдаст все свое состояние. Туман подержит ее в каком-нибудь подвальчике – и все! Дело в шляпе! (У нескольких девчонок из «Греджерс» была похожая история. Из-за этого к нам потом телохранителей приставили.) Ну да, неприятное это приключение, соглашусь. Но пара сеансов с психотерапевтом все решит. Диана – сильная. Она быстро оклемается и снова заживет припеваючи.

– Ты всегда была такой бездушной? – спросил Савьер, осуждающе глядя на Калли.

Та ответила сквозь слезы:

– В опасности не Диана, а ты! Они убьют тебя! Так сложно это понять?!

– Да скорей бы уже. Нет сил это терпеть, – бесповоротно сказал Бейтс. Было понятно по тону голоса его, по общему настроению, что он ничуть не бравирует. Напротив, Савьер окончательно со всем смирился. На подсознательном уровне он давно знал, что умрет рано и драматично. На иной расклад Бейтс и не претендовал. Ему еще подфартило, что перед смертью он познал любовь. Не каждому, в его растлённом мире, суждено испытать такое высокое, райское чувство. Лучи заходящего солнца бросили последний отблеск жизни на безмятежно улыбающееся лицо Савьера. «Все-таки ты умрешь героем, – обратился он сам к себе. – Неплохо для того, кто прожил жизнь законченного мерзавца». – Хорошо, что у меня еще есть время. Я встречусь с Дианой, предостерегу ее. Главное, чтобы она была в безопасности.

– Ты готов умереть ради нее?! Ты действительно любишь ее…

Калли совсем упала духом. Та сила чувства, околдовавшая Савьера, одновременно восхитила ее и сразила. То, что возникло в нем к Диане – необъяснимо, необъятно, неприступно. «И несправедливо!» – добавила бы Калли. «Несправедливо ко мне! Диана такое не заслужила! Я первая его встретила, я единственная могу пожертвовать всем ради счастья с ним!» – Почему она, а не я? Чем она лучше? – спросила Калли гробовым голосом.

– Самое время обсудить это, – отмахнулся Савьер.

– …Я всегда думала, что ты не из тех, кто пойдет на отчаянные поступки ради любви. Плохим парням это несвойственно.

– Видишь, Калли, правда жизни такова: хорошие парни ждут, пока любовь постучится в их дверь, а плохие – выламывают эту дверь.

– Как метко сказано! – громко засмеялась Калли. А слезы все текли и текли… – Савьер, но ты же не нужен ей. Это ж надо быть таким самонадеянным, чтобы посягнуть на сердце королевы! Она для тебя – жизнь, а ты для нее лишь короткое увлечение, дерзкий опыт.

– Даже если Диана сказала бы мне все это в лицо, я бы не стал любить ее меньше. – Калли умиляла Савьера в этот момент. Умиляла своей неотступностью, как карапуз умиляет своих родителей упорным желанием самостоятельно встать, всякий раз смешно падая. Впервые он ощутил такое нежное чувство к ней. И далее он сказал ей такие слова, какие мог бы сказать своей сестре, они в самом деле прозвучали по-родственному чутко: – Калли, скорее всего, это наш с тобой последний разговор. И вот тебе мой последний совет: не губи себя, идя на поводу у безответной любви. Ты слишком тяжело страдаешь, это видно. Я чувствую то же, что и ты, только к другому человеку. Пусть мой случай станет для тебя примером того, как делать не надо. Если в дальнейшем у тебя будет выбор – любить или быть любимой, – выбирай второй вариант. Он самый безопасный.

Могла ли Калли так просто послать его на верную гибель? Нет! И, держу пари, никто бы не смог, оказавшись на ее месте. Но ее любовь с чистейшим благородством вступили в парадоксальную связь с жаждой отмщения. У нее появилась блестящая возможность разлучить навсегда Диану и Савьера, и бонусом еще наказать подругу за вранье. У Калли возникло непреодолимое желание привнести в жизнь Брандт капельку трагедии. История с похищением прекрасно вписалась в ее план возмездия.

– Не говори ничего Диане. Не беспокой ее понапрасну.

– Что значит, понапрасну? – оторопел Бейтс.

– Я… я заставлю Тумана передумать.

– Ты уверена, что у тебя получится?..

– Ты же сам сказал, что я стала своей. Он прислушается ко мне, в этом я не сомневаюсь. Я использую на максимум всю свою фантазию, чтобы выдумать причину, почему нам не стоит связываться с тем заказчиком. Считай, что Диана уже спасена.

Волей-неволей Савьеру пришлось довериться Калли.

– Калли… – он припал головою к ее плечу и обнял за талию. – Спасибо!

Да, Калли несомненно имела вес в компании, кутившей в «Машеньке». Может, чудо все-таки произойдет, Туман изменит свое решение? Савьер очень надеялся на это чудо и беззаветно верил Калли. А та… Ох, что я могу про нее сказать? Раньше я называла Бейтса «обаятельным злом», а теперь данное определение больше подходит к Калантии Лаффэрти, что кровожадно улыбалась, обнимая Савьера в ответ.

* * *

– Савьер, я тоже люблю помолчать, подумать, но, по-моему, ты слишком увлекся, – нежно упрекнула Диана. – Если ты хотел побыть в одиночестве, то зачем вытащил меня из дома? Еще и в такую непогодь…

Савьер внешне не проявлял беспокойство, тем не менее он периодически возвращался мыслями за стол переговоров с Туманом, вспоминал его приказы, угрозы, и по спине у него пробегал холод. Может, все-таки стоит предупредить Диану? Хотя бы намекнуть? Или сразу нужно было пойти к ее отцу, все рассказать ему, и пусть «виновник торжества» сам принимает меры? Вот о чем думал Савьер.

– Я хотел… я должен был увидеть тебя.

– Что-то случилось?

– Да. – Савьер посмотрел ей в глаза. В любимые, красивые глаза, ожидавшие какой-то беды, оттого погрустневшие. «Нет уж, рассказать ей обо всем – значит, отдать весь этот вечер на растерзание страху. Если Калли не поможет, то я сам все решу». Он впервые почувствовал себя таким уверенным, бесстрашным и без меры любящим. – Еще один день без тебя, и я бы сдох.

Диана не могла сдержать улыбку. Такая вот грубая романтичность вкупе с неотесанной обходительностью поначалу шокировали ее, а теперь она без них жить не могла.

– Нестерпимо хочется выпить! – заявила окрыленная Диана.

– Предлагаю гулять и пить всю ночь.

– Звучит недурственно…

И они пошли в сторону Голхэма, утопая в матовом сиянии полусонного города.

* * *

– Бар «Кокетка»? – с улыбкой взглянула Диана на табличку с названием.

– Лучше заведения, чем это, во всем городе не найти, – напыщенно провозгласил Савьер.

– Ну да, блюющий парень у крыльца может подтвердить это.

В «Кокетке», кроме Дианы и Савьера, разместились три пьяных вдрызг мужичка и старая черная болонка, увлекшаяся выдергиванием грязных колтунов из шерсти. Каждый миллиметр бара был засижен мухами, даже бокалы. Савьер зашел как к себе домой, а Диана… В первые минуты пребывания в таком месте она мастерски подавляла отвращение и даже улыбалась, а потом более-менее привыкла.

– Олден! – позвал Савьер бармена. – Нам кальвадос с капелькой гранатового сиропа.

Бармен, оказывается, все это время спал за стойкой. Требовательный голос Бейтса разбудил его. Олден вскочил, похлопал себя по щекам, чтоб скорее взбодриться. Обрюзглый вид его говорил о том, кто является главным потребителем алкогольного зелья, что был в ассортименте бара. Заприметив Диану, Олден выпучил мутные глаза, затрясся весь, взмок и закричал:

– Богиня! Настоящая богиня!

Затем он подбежал к Диане и встал на колени.

– Что вы делаете?! – вскрикнула Диана. – Что с ним?!

– Я готов выполнить любой ваш приказ! – раболепно прошептал Олден.

– Мы хотим просто выпить, – сказал Савьер, нисколько не удивившись увиденному.

– И закусить… – пробормотала Диана.

– Нет, закусим мы в «Дырявом сапожке», – улыбнулся Бейтс.

– Господи боже! Где?

– «Дырявый сапожок» – еще одно легендарное место. Не круче «Кокетки», но тоже достойно твоего внимания.

– Олден, ну прекращайте. Я серьезно!

– Он тепленький на голову.

– Это заметно. Он лижет мою ногу…

– Тебе нужно повелительным тоном попросить его принести заказ, – посоветовал Савьер.

– Олден, принесите заказ, – произнесла Диана, сделав вид, что улыбается.

– Нет, не так. Представь, что ты истинная королева, а он твой слуга.

Тут уж Диане, хотела она этого или нет, пришлось вжиться в роль:

– Несите заказ! Живо!

Наполеон и то командовал своим войском намного ласковее. Бармен сиюсекундно вскочил на ноги и помчался, улыбаясь во весь рот, выполнять свои непосредственные обязанности.

– А как зовут эту несчастную болонку? – полюбопытствовала Диана.

– Никак. Зачем давать кличку будущей колбасе?

– Чего-чего?!

– Ты не подумай, Олден гуманный. Он ждет, когда она подохнет, чтобы после сделать из нее колбасу. У него уже столько псин было, что он мог бы открыть колбасный завод. – Диана уже была готова в ту же секунду пустить на колбасу бармена-живодера. Это Савьер понял по ее рассвирепевшему личику. Он звонко расхохотался: – Диана, ты очаровательна в своей наивности!

– Я сразу поняла, что ты шутишь…

– Кто бы сомневался, ха-ха. Псину зовут Кокетка, в честь нее бар и назвали.

– М-да, какая собака, такой и бар. Вы с Калли обитаете в подобном месте?

– Нет, – нахмурился Савьер. – Это место – Рай, по сравнению с тем, где мы обитаем…

Его слова не на шутку встревожили Диану:

– Савьер, пообещай… поклянись, что не дашь пропасть Калли. Я не знаю, сколько еще продлится ее увлечение тобой и твоей компанией, но чувствую, что, вполне возможно, все это добром не кончится.

«Она так искренне переживает за Калли, в то время как та запросто готова отдать ее Туману на растерзание…» – полиловел от злости Савьер.

– Даю слово, – процедил он. – Пока я жив, Калли будет в целости и сохранности.

В «Дырявом сапожке» было намного приятнее находиться. Там по крайней мере было несколько веселых компаний, живая музыка, трезвый персонал. Диана, однако, была в предвкушении нового ошеломительного прецедента. Но, к ее разочарованию, все шло чинно и мирно. Даже официантки тут были миленькие, улыбчивые. Одна из них уж очень была рада видеть Савьера.

– Вино принести твое любимое? – спросила она. При этом девушка бесстыдно расположила руки на плечах Бейтса и наклонилась к нему так, что ее грудь вот-вот могла вывалиться за границу глубокого выреза на ее кофточке и упасть в глотку широко улыбающегося Савьера.

– Что за вопрос? Разумеется!

– Она хорошо знает тебя, – сказала Диана, нервно накручивая прядь своих волос на пальчик.

– Кто? Джульетта?

– Ее зовут Джульетта?

– Ага, – подмигнул Бейтс.

– Джульетта из «Дырявого сапожка»… Великолепное сочетание! – прыснула смехом Диана.

– Чую запашок ревности, – почти пропел от счастья Савьер.

Пунцовая краска смущения легла на щеки Дианы.

– Да это просто кто-то забыл закрыть дверь уборной!

Заведение располагало небольшим дощатым танцполом, туда и направились все его гости, выпив перед тем достаточно. Диана и Савьер зажигали на танцполе вместе со всеми. Какая музыка играет – не разберешь. Ее перекрыли общий хохот, топот, визг. Здесь жила вечная, пьяная весна, а там, снаружи, весь мир продрог от зимней стужи.

Диана танцевала с такой отдачей, как будто то был последний танец в ее жизни. Савьер во всем этом шумном столпотворении не замечал никого, кроме нее. Ее бархатистые пальчики, изящный взмах ресниц, милейшая волнистость режущего края нижних резцов, благоухающая свежесть чувств, что выдает ее улыбка… Обращал ли Савьер внимание на эти детали в своих многочисленных бывших? Нет. Только Диану ему хотелось рассматривать, изучать, каждую частичку ее обласкать бессмертной любовью своею. Диана для Савьера – та самая звезда, что, заворожив его золотистым светом и космическим обаянием, ограждает его от тьмы, могильного хлада жалкой жизни и бесцельной тоски.

* * *

– Терпеть не могу этот район, – тихо высказался Савьер. Диана настояла вернуться в Бэллфойер.

– Но бываешь здесь чаще, чем в Голхэме, – подловила его Диана.

– Потому что ты здесь живешь. Если бы твой дом был на Луне, то я бы и там ошивался.

– Савьер, ты показал мне свои любимые места, теперь мой черед. Какое блюдо ты никогда не пробовал?

– Запеченный сосок бегемота, – съязвил Бейтс.

– Этим Бэллфойер не сможет угостить тебя. А что еще?

– Ну не знаю… Лобстера какого-нибудь или омара.

– Это одно и то же, – улыбнулась Диана.

– Неужели… Ты перевернула мой мир с ног на голову.

– Идем в «Прибой»!

«Прибой» был одним из фешенебельных ресторанов района богачей. Конечно, он не шел ни в какое сравнение с предыдущими заведениями, где отдыхали Савьер и Диана. Внутри все сверкало дороговизной, обжигало холодом чопорной интеллигенции. Даже шум здесь был роскошным, с тонко звучащим колокольчиковым переливом.

Савьер чувствовал себя скованно в этом средоточии хрустального блеска, мягкого шелеста шелковых скатертей и надменных улыбок.

– Безумие. Что я здесь забыл? Посмотри на эти лощеные морды…

– Расслабься. Я с тобой. Ничего плохого не произойдет.

– Мисс Брандт?!

Диана остолбенела. За одним из столиков расположилась до боли знакомая ей компания:

– Миссис Маркс, мистер Эверетт, мисс Торн… Какая приятная встреча!

Директриса частенько приглашала поужинать Джераба и Алессу. Со своим заместителем она могла за вечер обсудить какие-то рабочие вопросы, уделить время которым в будни не предоставлялось случая, ну а с Алессой просто поболтать о жизни. Торн удостоилась этой привилегии, поскольку была любимейшей подчиненной миссис Маркс.

– Вечер добрый, – со смешком поздоровался Савьер. Голди смерила его с головы до ног небрежным взглядом.

– Что вы здесь делаете в такой час? И вы… – Маркс брезгливо принюхалась. – Вы пьяны, что ли?!

– Да! – храбро ответила Диана. – И вы, видимо, тоже, раз забыли о том, что сегодня выходной, и мы не в «Греджерс». Здесь ваша власть надо мной такая же мелкая, как прыщик над губой мисс Торн… Или это не прыщик? – прищурилась Диана. – К вам что-то прилипло. Фи! Неряха. Позор-р-р!

– Диана! Где бы вы ни оказались, вы не должны терять свое достоинство! – возмущенно проговорила Алесса, а затем принялась лихорадочно протирать рот салфеткой.

– Достоинство? – бесстыже ухмыльнулась Диана. – Да я его давно потеряла. И я нисколько не стыжусь. Знаете, мне так легко стало без него жить! Мистер Эверетт, а вы что сидите с постной физиономией? Даже не вякните ничего? Язык проглотили вместе с ужином?

Во взгляде Джераба были любовь и грусть, изобличавшие внутреннюю борьбу. Видеть Диану, свою чистую, возвышенную Диану в таком состоянии да еще рядом с каким-то оборванцем!.. О, каких усилий стоило мистеру Эверетту смотреть на все это и сохранять молчание.

– До такой наглости еще никто не доходил! – завопила Голди. – Я сообщу обо всем вашим родителям!

– Да? Ну тогда сообщите еще и об этом! – Диана вцепилась в Савьера и стала страстно целовать его. Тот с удовольствием поддался ей.

– Мисс Брандт!!! – едва не охрипла директриса.

Джераб отвернулся, прикрыв глаза дрожащей ладонью. Алесса посмеивалась, глядя на своего жениха. В этот момент ей хотелось петь оды благодарности Диане. «Молодец! Накажи его за меня! Убивай его медленно. Только ты можешь причинить ему такую боль, какую он не сможет вынести!»

Голди, Алесса, Джераб – каждый из них заставил Диану страдать, каждый унизил ее, подорвал ее веру в себя. Разве могла она уважать их, стесняться перед ними? Диана как никогда была счастлива показать себя во всей красе, – вот какой она может быть смелой, безбашенной! Осуждайте ее и дальше! Ей нет до вас дела! Она счастлива…

– Подавитесь! – крикнула Диана, оторвавшись, наконец, от губ Бейтса.

* * *

– Сегодня обойдемся без лобстеров, – сказала Диана, выбежав с Савьером из ресторана.

– То, что ты сделала – круче любого лобстера! – обнял ее с восторгом Савьер.

Вскоре они оказались в самом центре города. Навстречу к ним шла огромная толпа развеселых студентов (неподалеку как раз находилось общежитие). Парни и девушки пели что-то, по экспрессии напоминавшее гимн. Увернуться от них было довольно-таки трудно, они шли напролом, заполоняя своим громким, разморенным составом всю улицу. Силой и бесцеремонностью своей толпа быстро разъединила Диану и Савьера.

– Савьер!!! – во всю мощь кричала Диана. Людской поток уносил ее все дальше и дальше. – Савьер!!!

– Диана!!! – кричал Савьер, обеспокоенно глядя по сторонам. Он всех толкал, пинал и при этом продолжал звать Диану. В каждом из этих незнакомцев он видел опасность для нее. Она такая хрупкая, даже ветер может ранить ее…

В это время Диану схватил за руку какой-то парень, что даже окосел после бурной вечеринки.

– Классный прикид! А знаешь, в чем еще ты будешь выглядеть просто неотразимо? В моих объятиях!

Судьбу не называли бы «злодейкой», если бы она не была богата такими курьезами. Всю эту сцену увидел Савьер, непостижимым образом отыскавший Диану. Основная часть толпы ушла вперед, наши герои остались в ее «хвосте». Савьер рванул к Диане со скоростью сильнейшего спринтера. Мгновение – и безобидно пошутивший смельчак уже валялся на спине и стонал от беспощадных ударов ревнивца-Бейтса. Его любовь к Диане превратилась на некоторый миг в бешенство, и Савьер был намерен уничтожить каждого, кто хотя бы дыхнул в сторону его «драгоценности».

– Савьер, хватит! – пыталась докричаться до него Диана. – Успокойся!

Савьер нехотя закончил расправу над обидчиком.

– Вы целы?! – Диана кинулась к избитому незнакомцу. – Я помогу вам подняться.

– Сначала поцелуй, – простонал тот. Он еще старался улыбаться при этом.

Услышав это, Савьер аккуратно отодвинул Диану и снова врезал парню.

– Прости, – сказал Бейтс, глянув на Диану. – Его рожа просила кулака.

* * *

Перевести дух после всех приключений этой ночи Диана и Савьер решили в парке Бэллфойер. Во мглистом, жемчужно-серого цвета небе вспыхивали первые искорки крадущегося к миру рассвета. Обнаженные кроны деревьев колыхались на ветру и что-то тихо шептали проходящим мимо них юным, влюбленным странникам.

– Можем вернуться к Олдену. Погреемся, – предложил Бейтс.

– Не хочу… Тут хорошо, – ответила Диана и, впавши в легкую задумчивость, продолжила путь.

– За что ты сердишься?

– Я не рассержена, а напугана. Ты – непредсказуем, и это очень пугает меня.

– Я не мог просто стоять и смотреть на то, как кто-то пристает к тебе, – гордо отпарировал Савьер. – Кстати, о непредсказуемости. Ты тоже сегодня немало удивила меня.

– …Я ненавижу директрису.

– И «Эшли» тоже?

– Что?!

– Мистер Эверетт и есть твой «Эшли», я прав?

– Не мели чепуху! Он мой учитель!

– Ты меня не обманешь, Диана.

Диана не видела смысла в том, чтобы развивать этот спор. Раз Савьер обо всем догадался, значит, ему придется принять ее тайну. И Савьер был готов принять ее, если бы Диана сама захотела закрыть дверь в свое прошлое. Он чувствовал, что Диана все еще не принадлежит ему. Он понял это, глядя на то, как она обращается с Джерабом. КАК она смотрела на него. То был взгляд обиженной, но все еще любящей женщины.

– Почему ты со мной? – неожиданно спросил Бейтс, остановившись. – Я – твой скорый поезд, который унесет тебя от себя?

– Что за претензии? Ты ведь не был готов к чему-то большему. Как и я.

Савьер помедлил с ответом.

– Я не смог перегореть. С каждым днем я все сильнее и отчаяннее нуждаюсь в тебе. Но вот в чем главная беда: чем больше я привязываюсь к тебе, тем быстрее ты ускользаешь от меня.

– Ты же научил меня жить моментом, а сейчас все портишь! Мысли о будущем катастрофичны для нас. Мне нравится творить с тобой безумства. Мне нравится жить! Только с тобой я это поняла… Давай не будем углубляться. Чем глубже, тем больнее, понимаешь? Ах, ну вот и я уже начинаю паниковать! Что будет с нами дальше?! Что, черт возьми, будет, если завтра рухнет весь мир?..

– Я создам для тебя новый, – ответил Савьер, пожирая ее влюбленными глазами.

Диана пьяно рассмеялась, а после толкнула Савьера в сугроб и сама упала к нему. Он обвил руками ее стан, упоенно вдыхая аромат ее волос, и пришел от этого в большее опьянение, чем от всего выпитого им за вечер.

– Ты жуткий… – сказала Диана.

– Я? Неужели мой неотразимый шарм вызывает столь… апокалиптические ассоциации?

– Ты наша с Калли смерть.

– Смерть? – медленно повторил Бейтс. – Исчерпывающее определение. Смерть – это перерождение, ведь так? Может, я просто предвестник новой главы в ваших жизнях?

– Невозможно с тобой разговаривать. Ты не понимаешь, Савьер.

– Тогда просвети. Я всегда рад новым знаниям. Особенно если они касаются меня.

Диана молчала, боясь произнести то, что вертелось на языке.

– Ты… ты заставляешь нас чувствовать, – наконец вымолвила она, вдумчиво выбирая самые безопасные слова. – Слишком сильно.

– А разве это плохо? Чувствовать? Жить полной жизнью? Диана, порой очень полезно обжечься, чтобы понять, насколько ты жив, – прошептал Савьер, и в его голосе звучала такая уверенность, что Диана не могла не поверить ему.

– Я не знаю, чего ты хочешь…

– Я хочу, чтобы ты перестала бояться. И чтобы призналась себе, чего хочешь ты сама.

Диана меж тем смотрела ему в глаза. Впервые она не чувствовала страха и робости, глядя в их непроницаемую черноту. Она радовалась и ощущала себя по-настоящему особенной. Диане казалось, что только ей одной под силу выдержать его взгляд.

– А если серьезно, Савьер, что бы ты сделал, узнав, что умрешь завтра?

Савьер слабо улыбнулся. «Хорошо, что ты ничего не знаешь…» – подумал он, гладя ее по голове.

– Я уже это делаю, – ответил Бейтс. – Вот так бы лежал с тобой до последней секунды моей жизни. Больше мне ничего не надо… У мироздания определенно были причины устроить нашу встречу.

* * *

– Ну что за вялая игра! – рявкнул Туман, стукнув кием по столу. – Коса, я не узнаю тебя.

– Да, я сегодня не в ударе, – огорченно ответила Калли. – Но зато ты наконец-то по-честному выиграешь. Мне лень поддаваться тебе.

– Ах ты сучка мелкая! – рассмеялся Туман.

– У нее язык – бритва, – подхватил Геза.

– Поэтому она мне и нравится.

Калли едва не лишилась голоса от удивления.

– …Я тебе нравлюсь?

– Ты – первая девка в нашем притоне. У тебя преимущество. Будь моя воля, давно бы насадил тебя на свой «кий», да только с малолетками связываться себе дороже.

– Не такой ответ я хотела услышать, – сказала Калли и обиженно поджала губки.

– Все дело в твоем происхождении, – пояснил Геза. – Туман любит редкие и ценные вещи. Девчонка из «Греджерс» в наших краях – явление редкое, и уже этот факт дает тебе ощутимую ценность.

– Туман, это правда?

– Все эти недоумки, – главарь обвел взглядом своих подопечных, – родились в грязи, живут в ней и в ней же помрут. Если бы у них был шанс бросить меня и взобраться на верхушку, то они бы сделали это не задумываясь. Грош цена их верности. А ты… ты спустилась с верхушки ко мне. Добровольно! Это поступок.

– Недоумок – это ты, Туман. Она спустилась не к тебе, а к Коме. Он ее здесь держит, – ехидно ввернул Геза.

– Клевета! – пискнула Калли, покрасневши.

– А ведь это никак не проверить, – проворчал Туман.

– Отпусти его и посмотри потом, побегу ли я за ним. Вот так ты и проверишь. – «Что я делаю, что я делаю, что я делаю?..» – спрашивала и спрашивала себя Калли. Сердце ее замирало и тяжко колотилось от волнения.

– Шутки шутками, но если Кома не выполнит мои условия, то ему не жить! – со всей серьезностью ответил Туман.

– Он откажется! Ты убьешь его и тоже проиграешь! Диана большую часть времени проводит в «Греджерс». Наша школа хорошо охраняется, даже если вы как-то умудритесь проникнуть туда – вас тут же поймают.

– Но на выходные-то Диана приедет в Глэнстоун.

– А может, и не приедет. Не захочет, планы другие появятся. Все может быть. И что тогда? Как долго ваш заказчик будет ждать? Неделю, две, месяц? Он кинет вас.

– Ты не рассуждала бы так смело, если бы у тебя не было альтернативного решения.

– Верно, Геза. Савьер может косвенно помочь.

– Это как? – спросил Туман.

– В назначенный день кто-то, ну, допустим, Тиф, стащит телефон Савьера и пригласит Диану от его имени на свидание и – самое главное – заблокирует ее, чтобы они на некоторое время потеряли связь друг с другом. Диана сама прибежит туда, куда вы захотите. – Глаза главаря загорелись ярым блеском. Калли поняла, что он одобрил ее идею. – Только скажите… Она несильно пострадает?

– Нет, – заверил Туман. – Как только получим за нее выкуп, вернем обратно.

– Отлично! – сказала Калли, весьма гордясь собой. Она была уверена, что своими манипуляциями у нее получилось спасти Савьера и себе помочь, разлучив его с Дианой. За последнюю переживать не было необходимости, Калли всецело верила Туману.

Она верила ему, но все же очень боялась его. Особенно после того, как Туман сказал ей:

– Коса, если не пройдешь проверку – пощады не жди. Раз осмелилась войти в волчью стаю, не скули потом, когда тебя покусают.

«Что я делаю?..» – снова задала себе вопрос Калли, поняв окончательно, что ее опрометчивые шаги привели ее к смертельной угрозе. Но назад пути не было. Что только не сделаешь во имя сладкой мести!

В тот же вечер Калли позвонила Савьеру и убедила его в том, что вопрос с Дианой решен, волноваться не о чем. Бейтс не заметил подвоха.

* * *

Обычный школьный день. Все пришли обедать в столовую, только Диана значительную часть отведенного для трапезы времени провела в кабинете миссис Маркс. Директриса хотела обсудить с бывшей Главной леди возмутительную ситуацию в «Прибое». Диане пришлось несладко, Голди с порога накинулась на нее с богатой палитрой ругательств. Если бы в школе помимо рейтинга успеваемости существовал еще и рейтинг симпатии главы «Греджерс», то Диана заняла бы в нем нижайшую позицию.

– Зачем Голди вызывала тебя? – спросила Рэмисента, когда Диана вернулась.

– Ей приспичило отчитать меня за неглаженую блузку, – солгала Брандт. – А где Искра?

– Болтает с Дани по телефону, – ответила Эл. – У них все сахарно.

Диане тяжело было это слышать, глаза ее виновато мигали. Калли молча покинула своих подруг с перекошенным от затаенной злости лицом.

– Что с Калли, не знаешь? – шепнула Элеттра.

– Да она просто встала не с той ноги, – с далеким подобием улыбки сказала Диана.

– Вы не ссорились? – подключилась к допросу Арлиц. – Мне показалось, что между вами поселился холодок.

– Рэми, сегодня твоя проницательность подводит тебя.

Диана кожей почувствовала справа от себя слабый поток воздуха с нотками знакомого парфюма. Она повернула голову и увидела Джераба, что нарочно прошел мимо нее, бросив пронзительно-ясный, долгий, странно-грустный взгляд. Во взгляде его покоилась тревога за Диану.

Диана спешно отвернулась, стыдясь выказать свои чувства. А чувств было море… Она признала свою вину. Ее поведение в «Прибое» было непристойным и даже жалким. Тосковала ли она по Джерабу? Да, это не подлежит сомнению. Тоска по нему навеки впечаталась в ее сердце. А где тоска, там и ревность, злость и раскаяние. И вот когда Диана уже начинала захлебываться в море чувств к мистеру Эверетту, то тут она приступала к сравнению его с Савьером. Джераб уступал Бейтсу по харизме, силе, мужеству. Савьер в прямом смысле слова готов убить всякого, кто расстроит Диану и станет угрозой его отношениям с ней. А Джераб? Джераб просто трус. Он постоянно убегает от проблем и опасности, не беспокоясь от том, как будет выкручиваться Диана. Даже когда она попросила его призвать к порядку Индию Колетти, он смалодушничал. Быть под защитой, быть уверенной в своем мужчине – вот о чем мечтала Диана. И ради исполнения своей мечты ей пришлось переступить через многое, включая стыд, и предать не только Калли, но и себя.

* * *

Калли сидела на своей кровати, прислушивалась к звукам, доносящимся из ванной (там возилась Диана), грызла ногти – эта дрянная привычка всегда возвращалась к ней, когда она испытывала непосильное волнение. Вдруг затрезвонил телефон Дианы. Калли подпрыгнула. Непрерывный леденящий озноб пронизывал все ее тело. Сердце беспокойно гнало кровь по жилам.

Диана вышла из ванной комнаты.

– Горячая вода слабо идет. Я успела набрать тебе ванну, – сказала она Калли.

– Тебе пришло сообщение.

Савьер:

Буду тебя ждать в 19:00 на остановке у въезда в Мэф. Очень хочу тебя… увидеть;)

Прочтя сообщение, Диана радостно заулыбалась. Умно ли бросать вызов судьбе, сбегать со школы, навлекая на себя еще больше проблем в выпускной-то год? Конечно, нет! Но она сделает это. Ее жизнь никогда не изобиловала радостями, потому что Диана всегда жила по правилам и законам строгой действительности. Хватит! Она выбрала быть счастливой, а это возможно только всем сердцем и душой отдавшись безумству.

– Калли… мне нужно уйти.

– Куда? Кто тебе написал? – попыталась изобразить удивление Калли.

– …Джераб. Пожалуйста, ни о чем больше не спрашивай и прикрой меня, если что.

«Почему мне стыдно?! – думала Калли. – Ведь она тоже врет и не чувствует при этом ни капли вины! Какая же она ничтожная! Поделом ей! Мне ее не жаль!..»

– Без проблем, – ответила Калли.

Диана экстренно занялась макияжем, а после подбором одежды. Все это время Калли так и сидела на кровати и глаз не спускала со своей подруги. Если бы Диана хотя бы на несколько секунд отвлеклась от сборов и обратила внимание на Калли, как та смотрит на нее с горестным недоумением, то, возможно, поняла бы, с какой мукой Лаффэрти проносит это событие через свое сердце. Но Диана была чересчур увлечена приготовлениями к свиданию. «Он выбрал меня, и Калли знала об этом с самого начала. Ей придется смириться. Я больше не буду критиковать себя. Я никого не обманываю», – такая мысль успокаивала Брандт.

Все… Она готова. Уже подошла к двери. У Калли последний шанс остановить ее, поступить так, как ей диктует справедливое, жалостливое сердце, а не отравленный яростью и жаждой мести рассудок.

– Диана… – Брандт как раз шагнула за порог, повернулась лицом к Калли. «Как она прихорошилась для него! Он был бы ослеплен ее захватывающей, фантастической красотой. Он смотрел бы на нее так, как никогда не посмел бы посмотреть на меня. Нет… Довольно! Не могу это вынести», – подумала Калли и договорила затем фальшиво ласковым голоском: – Хорошего тебе свидания.

Диана улыбнулась так нежно, так наивно, что у Калли аж сердце зашлось, пелена ярости начала спадать. При других обстоятельствах Калли искренне порадовалась бы тому, что ее подруга так улыбается, что она так счастлива.

Тайный ход Никки вновь пригодился. Диана воспользовалась им, чтобы оказаться на свободе, и помчалась к остановке. Калли оставалось выполнить финальное распоряжение главаря: позвонить ему и обменяться с ним сведениями о текущей обстановке.

– Она ушла. Савьер ничего не заподозрил?

– Все путем, – ответил Туман. – Геза отвлек его. Сообщение стерто. Телефон возвращен владельцу. Теперь ждем твою подружку. Она ни малейшего представления не имеет о том, что ее ждет, ха-ха.

– О чем ты, Туман? Она же вернется, после того как ее отец выполнит все ваши требования? Все в силе?

– Вернется. По частям. Заказчику недостаточно одних денег. Он сильно обижен на Алэсдэйра Брандта. И обиду его можно смыть только кровью.

Мир схлопнулся перед Калли, когда до нее дошла суть слов Тумана.

– Почему ты сразу не сказал мне об этом?!

– Чтобы ты все испортила? – раскатисто засмеялся главарь.

– Туман… умоляю… – прерывчатым, задыхающимся голосом выговорила Калли.

– Дело сделано. Ты сама отдала ее нам.

Снова Калли увидела Диану, как стоит она у порога и улыбается. И как только Калли поняла, что это воспоминание о подруге – последнее, что живой она ее больше не увидит, то тут начался сущий кошмар. Калли оказалась под ударом морозящей паники и ломающего чувства совершенной ошибки. ЧТО ДЕЛАТЬ?! Позвонить Диане она не может, ей проще самой умереть, чем признаться в том, что она сделала. Обратиться в полицию? Калли не знала, куда именно отправилась Диана и в какое место ее потом отвезут.

Воздуха… как мало воздуха! Ей нечем дышать! Комната закружилась перед глазами Калли. Все звуки пространства стали чрезмерно отчетливо слышны. Калли казалось, что она может услышать даже то, как оседают пылинки на книжные полки. «Все это нереально. Все это не со мной. Я не могла допустить такое. Не могла…» Ноги Калли стали ватными, она упала на пол. Руки ее превратились в две искореженные когтистые лапки и стали царапать ее кряхтящее горло. Воздуха! Дайте ей воздуха! Надо кричать, надо бить тревогу, но Калли не может. Ей самой нужна помощь. Ее целиком засасывало черное, глубокое, тяжкое забытье…

Диана уже стояла на остановке. Ни одного человека рядом, ни звука жизни. Лишь масляно-желтый свет фонаря стал для Дианы небольшим утешением. Вроде и не так жутко, хоть что-то можно разглядеть в этой бескрайней, сырой тьме. Что-то зажужжало вдали. Диана с надеждой уставилась на дорогу. Фары ярко блеснули, словно глаза ночного хищника.

Вскоре возле Дианы остановилась машина. В первые мгновения Диану сковал страх, и она не могла отгадать причину этого страха. Автомобиль был ей не знаком, но в этом ничего странного нет, ведь Бейтс мог угнать его, любил он баловаться такими крамольными трюками. За тонированным стеклом невозможно было увидеть лицо водителя. Диана боязливо постучалась.

– Савьер?..

Внезапно открылась пассажирская дверца, из салона вылез незнакомец. Резво подбежав к Диане со спины, он схватил ее, зажал ей рот массивной ладонью. Она визжала, пыталась вырваться, отбиваться локтями, но ее похититель хорошо знал свое дело. Диана глазом моргнуть не успела, как оказалась внутри машины. Скрипнули шины, спасительный свет фонаря остался далеко позади. Впереди только мрак и неизбежность горя.