Элеттра ежедневно благодарила небеса за все блага, что она имела: у нее есть дом, любящая семья, душевные, вкуснейшие застолья, возможность с утра до позднего вечера прогуливаться по снежному лесу Уортшира, морозить щечки, прыгать по сугробам вместе с Найдой, бросаться шишками в Искру, визжать от смеха при этом и прочие невинные шалости совершать, реанимируя свое загубленное детство. Болеслава Гордеевна чувствовала, как хорошо обеим девочкам в ее поместье, и сама от этого становилась счастливее и здоровее. Особенно ее радовала Искра, кардинально изменившаяся за этот период. Главным наставником нашего загадочного «пришельца» стала любовь. Искра росла и развивалась как личность, открывая новые и новые грани этого сложного чувства. Сперва она открыла любовь к отцу, брату, лошадям, затем к друзьям и бабушке. Теперь ей предстояло знакомство с любовью к мужчине.

– Элеттра, кто эта девочка, что живет с нами? – спросила как-то раз графиня.

– Миссис Монтемайор, не пугайте меня. Это же Искра! – Элеттра и правда нехило встревожилась, подумав, что ее пожилую подругу настигли первые признаки деменции.

– Нет, это не Искра, – улыбнулась Болеслава Гордеевна, – а очаровательный образчик нежности и покладистости! Что ты с ней сделала?

– Я не причастна к ее переменам, – с чувством большого облегчения сказала Эл. – Можно доверить вам секрет?

– Обожаю секреты!

– Ваша внучка влюбилась.

– Да брось…

– Правду говорю.

– И кто же он?

– Даниэль Готарни. Учится в «ВэстКонтерлэй», занимается верховой ездой.

– Красивый?

– Очень.

– Это плохо. Искре нужен кто-то попроще. Красивые любят только бестолковых.

– Значит, Искра – исключение. Даниэль тоже заинтересовался ею.

– Ох, Голубушка, ужасно будет, если этот парень разобьет ей сердце.

– Давайте не будем думать о том, что может быть или не может. Предлагаю просто любоваться Искрой сейчас. Она действительно меняется в лучшую сторону. Каждый день Искра приятно удивляет меня.

– Да… И с каждым днем я люблю ее все больше и больше.

Искра настолько приросла душой к Эл, что уже не могла представить свою жизнь без нее. Она стремилась поделиться с Кинг каждой своей радостью, и ни одно переживание не утаивала от нее. Практически каждую ночь Искра прибегала в комнату Элеттры с одним и тем же дурацким вопросом:

– Элеттра, не спишь еще?

– Нет, конечно. В три часа ночи могут спать только наглухо отбитые, – проворчала Эл.

– Я тоже не могу уснуть.

– Ну, посчитай что-нибудь. Например, секунды, которые тебе осталось жить.

Искра запрыгнула в кровать подруги.

– Дани написал мне, что я ему приснилась!

– Поздравляю. Большой успех, – сонно отозвалась Элеттра.

– Что ответить ему?

– Искра, ты выспись сначала, а уже потом переписывайся со своим парнем.

– Не спится мне совсем, сон летит от глаз… Дани уезжает завтра с семьей в Барселону на неделю. Мне кажется, я умру от разлуки с ним.

– Нет, от разлуки ты не умрешь. Но вот если ты еще раз разбудишь меня, то тебе точно конец.

Спустя пару минут Искра уже тихонько посапывала рядышком. А вот Элеттре теперь было не до сна. За окном снежная вьюга, а дома тепло, уютно и умиротворенно. Так хорошо… Эл с жалостью и покровительством смотрела на спящую Искру, пытаясь отогнать прочь преподлую тайну, что ей поведала Диана несколько дней назад. Тайна эта, как вы уже могли догадаться, касалась Аннемари Брандт и Даниэля. Эл и Диана решили, что Искра не должна ничего знать об этом.

В ту ночь Элеттра поймала себя на чувстве доброй зависти к Искре. Ей тоже хотелось вот так захлебнуться в любви, сойти с ума от счастья, переписываться с кем-то до рассвета… А потом она вспомнила Арджи, проведенное с ним время, пресыщенное заботой, романтикой и красивым безрассудством. «Почему я никак не могу отделаться от мысли, что Арджи – единственный мужчина, которого я смогла бы полюбить?» – задавалась вопросом Эл.

* * *

Придется мне сказать несколько слов о Мите Белларском. Мы оставили его после того, как он поставил Искру перед безумным, бесчеловечным выбором: убить бабушку или Анхеля. Смею предположить, что счастливая пора в жизни Искры непосредственно связана с ее отчимом. Она настала, когда Митя перестал названивать падчерице. Тоша призналась ему, что не выдержала и рассказала Искре правду про смерть мальчика. Митя больше не мог манипулировать Искрой, но отказался ли он от своего плана? Умерла ли в нем мечта разбогатеть в ближайшее время, получив наследство от миссис Монтемайор? Вот здесь нам с вами остается только теряться в догадках.

Тоша, в свою очередь, не прерывала связь с Искрой.

– Почему ты говоришь шепотом? – спросила ее Искра однажды.

– Папа здесь… Искра, я боюсь его. Он стал совсем другим.

– Тоша, что ты имеешь в виду?

– Он перестал со мной разговаривать. Никак не может простить мне то, что я тебе все рассказала про Анхеля. Теперь он дома почти не появляется, а в те редкие случаи, когда мне удается застать его, он без остановки говорит с кем-то по телефону (даже сейчас), договаривается о чем-то. Мне страшно. Кажется, отец что-то замышляет.

* * *

Немаловажную роль в перевоспитании Искры сыграла и церковь. Не смогу точно сказать, была ли вера Искры так же глубока, как у Элеттры, но в одном я уверена наверняка: оказавшись на скамье для молящихся, Искра вмиг успокаивалась, когда перед тем о сердце ее, как волны о берег, ударялось одно переживание за другим. Жизнь ее была легка и прекрасна до тех пор, пока она не вспоминала о своем несчастном братишке. Недавний разговор с Тошей заставил ее вернуться в тот мрачный период, что она провела под руководством Мити, и пережить не самые приятные чувства. Потому она и прибежала снова в церковь, в свое серокаменное, пылающее тонкими свечами спасение от травм прошлого.

Элеттра застала ее там в одиночестве.

– Искра, ты сидишь здесь весь день. Бабушка волнуется. – Никакой реакции не последовало. Искра глядела вперед, в какое-то другое измерение, где она была наедине со своим притихшим страданием. Элеттру охватило волнение: – Тебя обидел кто-то?.. Дани? Искра, ну не молчи!

– За каждый плохой поступок расплачиваешься наказанием. Я получила свое наказание, – прошептала Искра.

– О чем ты говоришь? Какое наказание?

– Анхель… Он умер из-за меня.

– Почему ты так думаешь?

– Я чуть не убила Индию, подставила тебя. Бог за это наказал меня, забрав к себе Анхеля.

– Искра, твой брат был тяжело болен. Ты же сама говорила мне, что у него был маленький шанс выжить.

– Но до тех пор, пока я не стала мстить тебе, он был жив. Я ускорила его смерть! – прохныкала Искра.

Эл села на скамью, трепетно обняла Героеву.

– То, что ты чувствуешь сейчас, называется болью утраты. Когда человек сталкивается с такой болью, он начинает винить всех вокруг, весь мир, даже Бога. А потом его гнев и обиды обрушиваются и на него самого. Вот у тебя сейчас как раз такая стадия… А то, что ты сделала со мной и Индией – это в прошлом. Ты раскаялась. Я верю, что это было искренне. И Бог тоже в это верит. Поэтому он и простил тебе этот грех.

– Разве это возможно?

– Доказательством этому служит то, что я с тобой в данную минуту.

Весь мир – песчинка, по сравнению с громадой благодарности, с какой Искра посмотрела на Элеттру.

Что помогает вам чувствовать себя целым, живым, счастливым? Какие обстоятельства, привычки или действия толкают вас к этому потрясающему чувству? Вот Элеттра Кинг ощущала истинную радость жизни, целостность свою, помогая другим. И в особенности тем, к кому она раньше не питала ничего, кроме ненависти. Да, возлюбить врага своего и помочь ему от всей души может не каждый, но Элеттре посчастливилось стать представителем этой избранной фракции.

* * *

Пришло время вернуться к нашим юным детективам: Арджи, Квиллу и Рокси. Они решили во что бы то ни стало отыскать бывшую домработницу четы Кинг (вернее, так решил Арджи, а Квиллу и Рокси пришлось поддержать его, долг дружбы обязывал). Ребятам удалось узнать фамилию женщины и даже ее место жительства, впоследствии оказавшееся давно ею покинутым. Выяснилось, что Барбара не задерживалась долго на одном месте, ежемесячно переезжала из одного городка в другой. Домовладельцы без возражений делились с ребятами информацией о местонахождении бывшей жилички (о своей локации сообщала им сама Барбара, прося пересылать ее корреспонденцию на новый адрес).

– Парни, я сдаюсь, – сказала Рокси, приближаясь к очередному дому, где могла остановиться Барбара. – Мы который день занимаемся бесполезным делом. Все это действует мне на нервы!

– Рокси, куда делся твой дух авантюризма? – со смехом спросил Арджи.

– Мой дух авантюризма скончался после того, как мы в двадцатый раз предприняли попытку найти эту загадочную домработницу! Арджи, раньше я восторгалась тобой, потому что думала, что тобой движет любовь. Но сейчас я поняла, что здесь дело не в любви, а в тупоумии и упрямстве!

– Квилл, может, вмешаешься уже? Твоя девушка начинает говорить обидные вещи.

– Она говорит правильные вещи, – буркнул Квилл.

– Что я слышу! – поразилась Рокси. – Впервые в жизни ты согласился со мной!

– Запомни этот момент. Такое больше не повторится, – нервно отшутился Квилл, а затем обратился к Смиту: – Друг, мы все каникулы угробили на эту херню. Пожалей нас. Я уже ненавижу твою Элеттру со всеми ее тайнами. И ты меня подбешиваешь.

– Ладно. Это последняя точка, – расс0троился Арджи.

– Обещаешь? – радостно спросила Рокси.

– Нет. – Легкая, чуть заметная самодовольная улыбка пробежала по лицу Арджи.

– Вот шельма, а! – выругался Квилл.

Тем временем Смит уже был на крыльце нужного им дома. Звонка не было, пришлось довольно долго стучать. Арджи хоть и старался держаться бодро, внушая своим товарищам, что он до сих пор верит в успех этого дела, но то было внешнее прикрытие. Внутри же он давно разочаровался в своей идее, она пополнила кладбище его разбитых надежд.

Итак, на его требовательный стук в дверь никто не отозвался. Либо они ошиблись адресом, либо Барбара давным-давно выселилась отсюда.

– Все. По домам, – распорядилась Рокси.

– Погоди… – прошептал Арджи, услышав шаркающие шаги за дверью. Судя по скорости, с которой хозяин «рванул» к порогу, он был не очень-то рад своим гостям.

Дверь резко распахнулась. Из густого, сумеречного пространства дома высунулось бледное, как известь, лицо женщины. Арджи растерянно таращился на нее.

– Друг, ты чего? – удивился Квилл и затем решил все взять в свои руки. – Здравствуйте. Мы ищем Барбару Энгли.

– …Это она, – вполголоса сказал Арджи.

– Зачем же вы меня ищете? – злобно прищурившись, спросила Барбара.

Найти Барбару – это одно. А вот что сказать ей, когда первая цель будет достигнута? Как выведать у нее все подноготные события семьи Кинг? Об этом Арджи Смит не подумал… Оттого он и выглядел теперь таким обескураженным и даже слегка напуганным.

– Меня зовут Арджи. Я друг Элеттры Кинг, – начал он неуверенно.

– И что мне с того, что вы ее друг? Что ей от меня нужно? – еще суровее проговорила Барбара.

– Она не знает, что я здесь. Э-э… Барбара, может, вы пригласите нас войти?

– Не приглашу! – Барбара даже уперлась руками в косяки в знак своего протеста.

– Я просто хотел поговорить с вами об Элеттре. Вы же знаете, какая она закрытая, а мне хочется чуть больше узнать о ней. Это нормальное желание человека, стремящегося понять другого человека… Вы находились с ней гораздо чаще, чем ее отец и тетя. Если вам нетрудно, расскажите мне немного о ее детстве, ее отношениях с семьей. – Высказывая свою просьбу вслух, Арджи краснел и понимал, насколько он нелогичен и неубедителен. Если бы к нему кто-то обратился с подобной просьбой, то он отреагировал бы точно так же, как и Барбара.

– Вы думаете, что я вот так просто поделюсь с вами всеми ее секретами? Более наивного человека я еще не встречала! – ядовито фыркнула женщина. – Я очень много лет своей жизни отдала службе семье Кинг. Главной моей обязанностью было сохранение полной конфиденциальности информации, связанной со всем, что происходило в их доме.

– Но сейчас-то вы там не работаете, – отчеканила Рокси, поняв, что Арджи вот-вот сдастся. – Миссис Энгли, мы знаем, что Бронсон Кинг не был таким славным человеком, каким его все считают. Нам известна его тайна. То, что он сделал со своей дочерью – это бесчеловечно!

Квилл и Арджи ошалело уставились на Уэллер. Как она правдоподобно лжет, чтобы добиться правды! Какой ловкий блеф! Все снова переключили свое внимание на Барбару и заметили, как глаза ее заблестели слезами.

– Ну раз вы все знаете, зачем же ко мне пришли?..

– Чтобы убедиться: правы мы или нет, – решительно отозвался Арджи, почувствовав задор следователя, наткнувшегося на зацепку в запутанном расследовании.

Барбара, однако, довольно быстро взяла себя в руки:

– Ступайте отсюда подобру-поздорову!

Дверь захлопнулась перед лицами поникших детективов.

– …Рокси, круто ты придумала с тайной. Она попалась, – сказал Арджи.

– Да, но мы все равно остались ни с чем.

– Крепись, друг. Что ж… пойдем? – спросил осерчалый Квилл.

– Нет. Теперь мы точно знаем, что Бронсон что-то сделал с Элеттрой. Это что-то… из ряда вон выходящее. Вот сейчас меня уже не остановить!

– Арджи! – испуганно воскликнула Рокси, после того как Смит снова принялся барабанить в дверь.

– Миссис Энгли! – кричал он, стуча все громче и громче. – Барбара, откройте! Откройте, я не уйду!!!

Требование Арджи было выполнено. Дверь ему открыли, но только теперь гостей вместо хозяйки дома приветствовал какой-то высоченный мужик с горой перекачанных мышц на руках.

– Не уйдешь, так уползешь! – пролаял он и нанес Арджи нокаутирующий апперкот.

– Квилл, не вздумай! – провизжала Рокси, но ее парень уже помчался спасать друга и вскоре сам стал жертвой ярого фаната Мухаммеда Али.

Барбара вышла на крыльцо, чтобы полюбоваться этим кровопролитным зрелищем.

– Остановите его!!! – молила Рокси. Она уже была готова встать на колени.

– Чтоб я вас здесь больше не видела! – пригрозила, стервозно ухмыляясь, Барбара.

– Хорошо, хорошо!

– Лукас, сынок, шабаш!

Если бы мать не вмешалась, Лукас избивал бы ребят до тех пор, пока те не превратились от его ударов в два облака кровавой пыли.

Рокси, бедненькая, плакала горючими слезами, глядя на истерзанных Арджи и Квилла.

– Будьте вы прокляты! – проголосила она, метнув уничтожающий взгляд в сторону Барбары.

– …Я уже проклята, – с убийственным хладнокровием ответила миссис Энгли.

* * *

Элеттра смотрела на памятник Джелвиры и время от времени смахивала слезинки дрожащей рукой.

– Хуже меня нет никого на свете, – тихо сказала она. – Я учу Искру быть доброй и честной со всеми, а сама… Следую ли я своим наставлениям?

Конечно же, все мысли Элеттры были о Рэми и о том, что они скрывают.

– Я не знаю, как утешить тебя, – ответила Джел, встав рядом со своим памятником.

– Просто скажи, что ты не злишься на меня. Перед тобой мне особенно стыдно.

– Ты вызываешь не злость, а жалость. Мне тоже пришлось лгать, чтобы защитить свою подругу. Это очень тяжело. Поэтому мне и жаль тебя…

– Что мне делать дальше?

– Следи за ней. – Джел перевела взгляд на Рэми, стоявшую поодаль от Кинг. – Она на полпути к бездне.

В то жгучеморозное утро Эл, Рэми, Диана и Калли пришли на кладбище, к Джел. У той был день рождения. Элеттра, погруженная в мысленный разговор с усопшей именинницей, и не заметила, что вот уже несколько минут ее подруги не сводят с нее глаз. Всех напугало ее необъяснимое поведение: она стояла недвижно, в широко раскрытых, наполненных слезами глазах виднелось выражение испуга и беспомощности, руки дрожали, безудержно шевелились губы, но никакого звука Эл не издавала.

– Эл, с тобой все нормально? – осторожно поинтересовалась Диана.

– Да… Я просто задумалась, – быстрым, тревожным шепотом отозвалась Элеттра. – Вы верите в то, что она еще здесь?.. То есть слышит нас, видит. Только оттуда. – Элеттра с опаской поглядела на небо. – За вратами смерти.

– Верим ли мы в загробную жизнь? – уточнила Диана, приподняв бровь.

– Я верю, – без колебаний ответила Калли. – Я часто прихожу к Джел, разговариваю с ней. И я знаю, что она меня слышит. Более того… мне кажется, что и я ее слышу.

– Вот и мне порой так кажется, – обрадованно сказала Элеттра. Дрожь ее мало-помалу отступала.

– А мне кажется, что вам пора к доктору. У вас галлюцинации и бред, – энергично высказалась Диана. – Удобно думать, что есть жизнь после смерти. Люди придумали эту сказку, чтобы успокоить себя. Нестрашно умирать, зная, что это еще не конец. И не так печально расставаться с кем-то очень близким. – Диана присела на корточки и положила ладонь на покрытую ледяной корой могилу. «Неужели там и правда пустота?.. Есть только этот миг, а за ним ничего?» – с ужасом подумала Диана.

Раньше Диане нравилось посещать кладбища. Там она находила покой. Кратковременный, утешающий. Когда Диана подходила к семейному склепу Брандт, на ее лице тут же появлялась мечтательная улыбка. «Скоро и я там буду!» Диана так стремилась к вечному покою, особенно после того, что произошло с Джел, после всех напастей в «Греджерс» и переломных событий с Джерабом, родителями. Но познакомившись с Савьером, она стала иначе относиться к своему существованию. Она полюбила жизнь, каждую ее острую кривизну и блеклую плоскость, раскрыв в ней новые, запретные пути. Сколько безумного, неожиданного, яркого ей еще хочется увидеть и почувствовать. И Савьер поможет ей в этом. Нет, на покой пока рано. Пусть еще долго пустует ее место в склепе. Она хочет жить! Здесь и сейчас! Она вернулась… Сердце ее вновь жаждало жизни. Жить… Жить как хочется, а не как требуется! Жить жадно, горячо, эгоистично. Жить, не зацикливаясь на проблемах, не скорбя и не жалея ни о чем. Какой толк в сетованиях и слезах, если все и так закончится смертью? С каждым ударом сердца ты приближаешься к своей кончине. Помни об этом и живи! Савьер пробудил в Диане что-то неприличное, исступленное, ничем ненасытимое! А может, все дело в магии кулона, что Бейтс ей подарил? Он как раз вынырнул за ворот пальто, когда Диана поднялась с корточек. В тот день она впервые украсила им свою прелестную шею. Диана с огромным уважением отнеслась к подарку Савьера. Как подруги ее верили в надмирное пространство и бессмертные души, обитающие в нем, так и Диана верила в силу этого кулона-талисмана.

– Рэми, мы можем навестить Элая, если хочешь, – предложила Брандт. – Он ведь похоронен недалеко.

Рэмисента до того момента еще ни слова не произнесла. Она стояла в стороне, с глубоко несчастным видом, глядя вдаль ничего не видящими глазами.

– …Я недавно была у него, – едва слышно ответила она, затем повернулась и пошла по тропинке к воротам.

– Она пугает меня, – насторожилась Диана.

Элеттра вздрогнула, точно ее разоблачили только что, и молча последовала за Арлиц. Калли попрощалась с Джел, поцеловав ее памятник, и подошла к Диане.

– Было бы неплохо зайти к мистеру и миссис О'Нилл. Саша сказала, что сегодня вся семья будет дома, – обратилась Диана к Лаффэрти. Та как-то странно смотрела на нее, в глазах ее сверкнуло что-то порезче простого удивления. – Что? – спросила в недоумении Диана.

– Красивый кулон. – Калли промолвила это таким сдержанным, холодным тоном, каким еще никогда не говорила с Дианой.

– Да… – сконфуженно улыбнулась Диана и тотчас вернула выпавший кулон на место. – Милая побрякушка. Мама подарила на Новый год.

– Мама? – переспросила Калли, как бы обеспамятев от нарастающей ярости.

– Калли, что такое? – Диана и помыслить не могла, что Калли знаком этот кулон, что та своими руками передала его Бейтсу в качестве последнего напоминания о его сестре. Калли поняла, что Диана нарушила свою клятву. Мало того, что Брандт продолжила отношения с Савьером, так она еще осмелилась серьезно укрепить их, приняв от него такой подарок.

– Ничего…

– Рэми и Эл уже далеко ушли. – Завершив на этом разговор, Диана отправилась к воротам.

Если бы видела Диана, каким взглядом ее провожала Калли. Если бы знала она, что та чувствует!.. «Клятва твоя – лишь пустой звон! Лживая мразь! И ты можешь спокойно смотреть мне в глаза, после того что сделала?!» – эти и другие подобные мысли сотрясли всю душевно-телесную стихию Калантии. Весь благочестивый образ Дианы, образ идола, которому столько лет поклонялась Калли, был уничтожен премерзким предательством. Это стало крайне мучительным и жестоким разочарованием для Калли, упавшим на нее, словно камень с неба. Не выдержала Брандт очередную проверку дружбы.

Самый горький яд – тот, что приготовлен руками друга.