Подчас нам кажется, что мы уже давно морально выросли и настолько научены горьким опытом, что теперь в любой жизненной ситуации будем осторожными, правильными и праведными. Так казалось и Диане, которая всегда придерживалась своих железных принципов и знала, что никогда в жизни не пойдет на предательство. Тут снова следует вспомнить простое, но весьма важное: не зарекайся!

Много лет Диана и Калли созванивались по видеосвязи в первую же минуту после наступления Нового года (позже к ним присоединились Джел и Никки). Теперь к этой традиции они решили приучить и своих новоиспеченных друзей: Рэми, Эл и Искру. Диана праздновала с родителями в таунхаусе, что в Белгравии; Калли в своем голхэмском домике с семьей (Мэйдже разрешили покинуть больничные покои на пару дней, и для четы Лаффэрти это событие было даже главнее самого Нового года); Рэми тоже была с семьей, в Бэллфойере, а Искра и Эл отмечали вместе с Болеславой Гордеевной в уотршировском поместье. Вот как разбросало подруг в ту особенную для всего мира ночь, но несмотря на расстояние, они были едины, близки сердцами.

– Девочки, у всех наполнены бокалы? – радостно спросила Калли. – Пьем за то, чтобы в этом году у нас все было хорошо.

– Калли, нельзя говорить «было»! – обеспокоенно вмешалась Искра.

– Извините, пожалуйста. Пусть у нас все БУДЕТ хорошо, и Искра отстанет, наконец, от нас со своими дурацкими поправками.

– Аминь! – усмехнулась Эл.

– Диана, ты зависла или просто не хочешь разговаривать с нами? – удивилась Рэмисента.

– Да, что-то ты приуныла, подруга, – подхватила Элеттра. – С таким лицом нельзя встречать Новый год.

– Простите… Подготовка к празднику была бешеная, вымотала меня, – ответила Диана с чувством, очень близким к боли, и еле-еле улыбнулась. – Давайте еще выпьем?

– Обожаю, когда ты улыбаешься! Твоя улыбка – второе солнце! – восторгалась Калли.

Диана не могла смотреть на Лаффэрти без слез, вспоминая ту самую ночь…

* * *

…Он целовал ее жгуче, безостановочно. Ему нравился ее страх, смешанный с желанием поскорее слиться, не отрываться друг от друга целую ночь. Она дрожала и горела, постанывала и ритмично вздыхала, закатывая глаза от удовольствия. Но именно в тот решающий момент, когда прелюдия подошла к концу, уступая место основной, самой горячей части их близости, Диана оттолкнула Савьера.

– Все… хватит.

Лицо Савьера застыло в выражении вящей досады.

– Не так я представляла себе свой первый раз, – пояснила Диана, осознав в следующее мгновение, что если бы вместо Бейтса с ней был Джераб, то ее никоим образом не волновала бы окружающая обстановка.

– Первый раз? – Савьер скептически отнесся к ее словам. – Не стыдно врать в глаза? Как же твой «Эшли» смог удержаться? – Диана покраснела до кончиков ушей, рухнула в кресло, обвив себя руками. – Ты серьезно, Диана?.. Я буду первопроходцем? Да уж, мне досталось настоящее сокровище, – с еще большим уважением взглянул на нее парень. – Не смущайся. Все в порядке.

– Прости, что обломала тебя. Ты ведь только за этим привез меня сюда?

– Нет. Я просто не смог устоять перед тобой, – с кристальной честностью ответил Савьер, но в то же время, смею вас уверить, он был преисполнен желанием как можно скорее посягнуть на ее невинность, удостоиться особой чести стать ее первым, уж точно незабываемым до самой старости мужчиной. Пусть и не будут они идти по жизни вместе, но связаны они станут навечно. – В следующий раз я подготовлюсь на сто процентов: накоплю бабло на лучший номер в лучшем отеле, зажгу твои любимые свечи, наряжусь как подобает. Какой дресс-код мне стоит соблюсти? Костюм надеть или подойдет что-нибудь дерзкое?

А Диана и не слушала его, поскольку глубоко ушла в свои мысли, рассуждая вслух:

– Не понимаю, почему меня вечно тянет на заведомо обреченные отношения?.. Как мне жить?

Савьер был готов вспылить в ту же секунду. Ни с одной девушкой ему еще не было так трудно.

– Знаешь, отчего ты так несчастна?

– Нет. Сгораю от любопытства узнать.

– Ты живешь будущим. Всегда думаешь лишь о том, что будет потом, а не о том, что у тебя есть сейчас. Ты многое упускаешь.

– Савьер, я знаю, что жить нужно здесь и сейчас. Это правильно и модно. Об этом все кому не лень говорят.

– Так, может, стоит прислушаться ко всем? Счастье можно спугнуть мыслями о будущем. Позволь себе быть счастливой здесь и сейчас.

– …Я попробую.

– Но только не со мной, а с кем-нибудь другим, да? – сокрушенно проговорил Бейтс.

– Дай мне время все обдумать. Я не хочу спешить. Савьер, если бы ты для меня ничего не значил, то я бы не оказалась здесь.

– Клопы, что живут в этом кресле, наверняка расплакались, услышав тебя.

– О боже! – вскрикнула и вспрыгнула Диана. Савьер прелюбезно расхохотался, глядя на нее. – Ты неисправим…

Диана подошла к окошечку.

– До рассвета еще далеко, – не без грусти заметила она. – Чем займемся?

– Ну, я уже предложил тебе одно интересное и приятное занятие, но ты отказалась. Так что давай теперь просто смотреть на звезды. – Бейтс встал рядом с Дианой. – Красиво же?

– Не то слово.

Ветер давно прогнал снежные тучи, открыв людскому миру искристое звездное царство.

– Марта где-то вычитала, что свет звезд проделывает огромный путь до Земли. Это значит, что некоторые звезды, которые мы сейчас наблюдаем, уже могли умереть, а мы видим их «отголоски» из прошлого.

– Завораживает… – ответила Диана, с интересом рассматривая небесное полотно.

– А Марту эта теория почему-то довела до слез… Сестра всегда ложилась спать очень поздно. Однажды я решил выяснить, что же она делает перед сном. Проследил за ней. Оказалось, что каждую ночь Марта украдкой пробиралась на мансарду, чтобы любоваться ночным небом, быть ближе к нему. – Диане нравилось, когда Савьер рассказывал о своей сестре. С какой теплотой и горечью он вспоминал ее! На эти краткие минуты рассказа о Марте, Савьер менялся до неузнаваемости, сбрасывая с себя спесь и наглое ухарство. Истинные чудеса творит с человеком любовь! – Я догадался, с чем связана эта ее привычка. При свете дня наша жизнь казалась ей отвратительной, и это неудивительно. А ночью всю эту захламленную обыденность затмевало волшебство звезд. Смотришь на небо, на этот захватывающий, бесконечный, такой далекий, таинственный мир и понимаешь, какой ты маленький, как ничтожны все твои проблемы, которые ты так любишь преувеличивать до космических размеров из-за своего глупого зазнайства. С этой мыслью жить намного проще… Когда Марта заболела, она уже не могла так часто уделять время своему любимому занятию. У нее попросту не хватало на это сил. И тогда я подарил ей эту цепочку. – Савьер вынул из кармана брюк цепочку с кулоном в виде красной звездочки, ту самую цепочку, которую ему передала Калли после смерти Марты, и с которой он с того дня ни разу не разлучался. – Она, конечно, не могла заменить ей звездный небосклон, но, по крайней мере, стала напоминанием о том облегчающем чувстве, что помогало ей жить. Это был ее талисман… И теперь он твой.

Не было предела изумлению Дианы. Она понимала, что Савьер ради нее отрывает от себя очень дорогую его сердцу вещь. И какой смысл он вкладывает в эту вещь!

– Ты не шутишь сейчас?

– Сейчас я как никогда серьезен, – ответил Бейтс, кладя в ее ладошку цепочку. После он нежно прикрыл свой подарок ее податливыми пальчиками и сжал ее руку в своей. – Он поможет тебе.

Изумление быстро перешло в восторг. Диана была так признательна Савьеру, так ошеломлена его поступком, как будто он вручил ей звезду с неба. Это был весьма эффектный, щедрый жест. Смутное недоверие к Савьеру снедало ее душу раньше, но теперь Диана наконец убедилась в том, как она важна ему. Не думая тогда ни о Джерабе, ни о Калли, ни о принципах своих, ни о вине, тяжким грузом давящей на ее совесть, Диана, тонущая в океане страстей, с жаром бросилась в объятия Савьера.

* * *

Заглянем ненадолго в комнату Рэмисенты. Наш рыжеволосый изможденный демон провел почти все зимние каникулы, не вылезая из постели. Мрачно и холодно было в комнате, и даже не из-за того, что окна ее были перманентно наглухо зашторены, а засчет темного пятна роковой гибели, нависшего над ее хозяйкой.

Единственный раз Рэми разрешила себе развлечься, потратив один из вечеров на поход в театр. На сцене разыгрывали какую-то современную пьесу, Рэми даже не старалась вникнуть в сюжет. Под наружным спокойствием она скрывала свою тайную муку. Краеугольным эпизодом спектакля стала вольная интерпретация библейской трагедии – убийство Авеля Каином. Вот здесь уже Рэми «включилась», ни на секунду не могла она отвлечься от этого хватающего за душу действа. И после того, как «Бог» проклял «Каина» за убийство брата, Рэми заплакала навзрыд, чем перепугала некоторых зрителей. Произошел очередной вывих в ее сознании, что-то, что было несметно сильнее Рэми, управляло ею и убивало ее.

В конце спектакля к Рэми подошла одна пожилая дама и восхищенно пролепетала:

– Любо было глядеть на вас. Не каждое молодое создание способно ТАК чувствовать.

Если бы эта истерично-сентиментальная особа знала, что человек, так восхитивший ее, повторил грех Каина…

Долго отходила Рэми после того вечера. Мы с вами застали ее в тот день, когда она решилась выйти ненадолго из комнаты, дабы напомнить семье о том, что она жива. Рэми услышала беседу родителей и стук приборов по тарелкам. Точно… ужин наступил. Рэми только-только сообразила, какой сейчас час. Пока она находилась в своем заточении, время для нее не существовало. Перед тем как пойти на кухню, Рэми притормозила у комнаты Элая, толкнула дверь. И снова вы и я стали свидетелями премьеры: до сей поры Рэми не могла собраться с духом, чтобы заглянуть во владения брата. Все осталось так, как было при жизни Элая. И это так напугало Рэми! Ей казалось, что пока не произойдет перемена в этой комнате, то дух Элая не покинет ее. Да, там определенно чувствовался его дух, он словно был заключен во все предметы своего имущества, они стали его своеобразными стражами. Рэми верила, что ее мучения закончатся лишь тогда, когда в этом доме ничего не останется из того, что принадлежало Элаю.

– Рэми, поужинаешь с нами? – спросила Риннон, увидев дочь. Лицо матери озарилось ласковой улыбкой.

– Почему вы все еще храните вещи Элая? – злобно прошипела Рэми.

Мать с отцом тревожно переглянулись. Грэд ответил:

– Да мы просто пока не знаем, что с ними сделать: отдать в приют или…

– Или выбросить их, – остервенело перебила отца Рэмисента. Она даже взъерошилась от злости. – Надо выбросить их!

– Ты готова так поступить с вещами своего брата?.. – с мягким укором воззрилась Риннон на дочь.

Слова матери вызвали в Рэми приступ смеха, неприятно прозвучавший в собственных ушах.

– Когда Элай был жив, он никому из вас не был нужен. А теперь, когда его больше нет, вы жалеете его вещи, не можете с ними расстаться, они вам так нужны! ВЕЩИ! Родители, вы – самые лучшие! Человека надо ценить, а не его вещи…

На этом разговор был окончен, Рэми убежала в свою «темницу». Грэд и Риннон больше не притронулись к своему ужину, кусок в горло им не лез.

– Может, снова показать ее Сандре Крэнстон? – растерянно предложил мистер Арлиц.

– Нет… Она как раз ведет себя нормально, а вот у нас с тобой проблемы. Нам правда нужно избавиться от его вещей. – Риннон уже не могла разглядеть мужа сквозь слезную пелену, застлавшую ее взор. – Пока мы храним их, горе будет отъедать по кусочку от наших сил.

Комната Элая опустела на следующий же день. Мистер и миссис Арлиц распрощались даже с его кроватью. Часть вещей была отдана нуждающимся, часть выброшена на свалку. Исключение составили только картины парня. Их сожгли. Все… Не осталось ни малейшего напоминания о том, кому служили убежищем эти скромные покои.

Хотелось бы мне сказать, что после этой церемонии в доме Арлиц наступили наконец спокойствие, облегчение, но, увы, это не было бы правдой. Может быть, когда-нибудь Риннон и Грэд смогут свыкнуться с горем, принять его как нового члена семьи, заменяющего того, кого отобрала у них смерть, но вот Рэми… Ей легче никогда не станет.

Ночи напролет сидела Рэми у дверей комнаты брата и гадала: точно ли жива она… Ведь тот ужас, что происходил с ней ежедневно, сложно назвать жизнью.

* * *

Рэми стала узницей своего дома, а Диана, напротив, была изгнана из особняка семьи. Мать каждый день придумывала поводы, чтобы не видеть дочь дома: приказала погостить несколько дней у своей двоюродной сестры, потом отправила к бабушкам и дедушкам… В общем, Диана потратила свои каникулы на рейд по многочисленным родственникам, чьи имена значились в генеалогическом древе Брандт. Аннемари не могла составить компанию дочери, поскольку у самой было сто незавершенных дел, домашних и светских.

Небольшим утешением для Дианы служили коротенькие прогулки с Савьером, что всегда ошивался у ее дома. Тайные встречи с Джерабом, теперь с Бейтсом… Видимо, таков незавидный удел Дианы – бесконечные тайны, ложь и стыд.

При очередной такой встрече Савьер ее премного огорошил:

– Видел вчера твоего «Эшли».

– Так я тебе и поверила!

– Диана, я не имею ничего против. В моем положении качать права – неразумно. Просто интересно… почему ты солгала мне? Разве ежедневные свидания имеют что-то общее со словом «покончено»?

– Что за дичь ты несешь? Как ко мне может кто-то приходить, если меня целыми днями не бывает до… – И тут Диану осенило.

Она сбежала от Савьера, ничего не объяснив и даже не попрощавшись. Когда Диана забежала домой, к ней сразу кинулась Рамона с видом чрезвычайно напуганного человека:

– Мисс Брандт, уже пришли?..

– Где моя мать?!

– Она… спит. С самого утра жаловалась на головную боль. Я посоветовала ей прилечь. – Диана помчалась по лестнице, а после прямиком к спальне матери. Прислуга гналась за ней. – Мисс Брандт, не надо!

Но ничто не могло остановить ударную волну гнева, в которую превратилась Диана. Ни секунды не мешкая, она отворила дверь материнских покоев.

Диана бежала на разоблачение Аннемари, нисколько не сомневаясь в провинности последней, но стоило ей увидеть все своими глазами, как тут с ней случилась странная перемена – она просто отказывалась верить в то непотребство, свидетелем которого стала. Мать делила свою постель с… Даниэлем Готарни. Какое счастье, что их голые тела были скрыты под одеялом, иначе сердце Дианы точно не выдержало бы такого удара! Даниэль замер с вытаращенными от страха глазами, Аннемари вела себя спокойнее, даже сделала попытку улыбнуться, как будто улыбка ее могла скрасить ситуацию. Диана же всем своим видом показала, как отвратительна ей данная картина, и ушла к себе.

Дани спрыгнул с кровати, весь трепеща от ужаса и стыда, стал шарить руками по полу в поисках своей одежды, что была скинута с него в порыве страсти.

– Куда ты собрался в таком виде? – ни о чем не волнуясь, спросила Аннемари. – Прими душ, приведи себя в порядок. Я все улажу.

Наконец Диана поняла, почему Даниэль так странно вел себя с ней на вечеринке в «ВэстКонтерлэй». Да уж, непросто смотреть в глаза девушке, с чьей матерью ты кувыркаешься день ото дня! Также стало ясно Диане, с какой целью Аннемари всякий раз настойчиво выпроваживала ее из родного дома. Что только ни сделаешь, чтобы повидаться со своим молодым любовничком!

– Диана, открой, – постучалась Аннемари. – Рано или поздно этот разговор должен состояться.

Диана открыла дверь и позволила матери войти. Не могла она смотреть на нее без приступов тошноты: эти ее растрепанные волосы, пахнущие его парфюмом, разрумяненные щечки, халатик, наспех наброшенный на разгоряченное тело. Но более всего раздражало Диану то, что мать совершенно не чувствовала своей вины за содеянное. Та даже не видела ничего зазорного в том, чтобы смотреть на дочь с упреком, выставляя ее виноватой во всем, дескать, не вернулась бы раньше положенного срока, не было бы никаких проблем.

– Ну и? – с бешеной злобой обратилась Диана к матери.

– Я ведь говорила тебе, что у меня время от времени появляются… увлечения на стороне? Ах, ты же прекрасно знаешь своего отца! Он не признает нежность и ласку, а я без них жить не могу, как и любая нормальная женщина! Если бы не мои короткие романчики, я бы не смогла прожить с ним так долго. Это моя психотерапия!

– Мама, ты головой думаешь хоть иногда?.. А как это произошло?! Ты же хотела свести меня с ним, а теперь он и ты… Я просто никак не могу сложить эти слагаемые.

– Я действительно познакомилась с Даниэлем, когда была в гостях у его матери. Сначала мы просто флиртовали. Он такой юный, любознательный, а я опытная и безотказная… Нас сразу потянуло друг к другу! Что с этим поделать?! – спросила Аннемари, придав своему лицу грустное и сентиментальное выражение. – В тот день, когда ты застала нас в гостиной, мне пришлось пойти на обман. Я специально стала плести всякую чушь про детишек и все остальное, потому что знала, что ты поверишь и ни о чем не догадаешься.

– Ты пробила дно дна, мама!

– Взгляни на все это иначе!.. Я понимаю, как это гнусно звучит, но благодаря встречам с Даниэлем я отвлекаюсь от своей удручающей рутины. После них я становлюсь ласковой и терпеливой с твоим отцом. И вообще ты должна гордиться мной, что я в таком возрасте еще могу привлекать молодых парнишек!

– О господи, я сойду с ума. Я сойду с ума! – кричала в истерике Диана.

– Ты уже взрослая девочка, ты должна понять меня! Ты хочешь, чтобы мы каждый божий день ссорились с Алэсдэйром? Хочешь, чтобы все дошло до развода?!

Увидев, каким осатанелым взглядом посмотрела на нее дочь, Аннемари сочла за благо замолчать сию же минуту.

– Как же ты мне противна!.. Позор тебе! Мне стыдно быть дочерью потаскухи!

– Придержи язык! – со львиной долей обиды воскликнула мать. – У тебя в сердце ледяная пустыня!

Аннемари вышла за порог комнаты, но Диана не была намерена так просто отпустить ее:

– Отец должен обо всем узнать.

– Ну так скажи ему, – вызывающе ответила мать, криво усмехнувшись. – Скажи. Разрушь семью!

На этом мать с дочерью завершили свои разборки. Диана выбежала на балкон, услышав, как захлопнулась парадная дверь. Это Дани решился наконец покинуть свою совратительницу. Диана с быстротой пушечного ядра побежала за ним.

– Ни шагу дальше!

Даниэль, конечно же, остановился, дрожа как лист. Диана подошла к нему вплотную, вцепилась в воротник его куртки и прорычала ему в лицо:

– Еще раз появишься здесь, и я расскажу о тебе своему отцу. Он убьет тебя!

– Думаешь, мне хочется приходить сюда? – плаксиво промямлил парень.

– Ах ты бедненький, несчастненький! Неужто моя озабоченная мамаша заставляет тебя ублажать ее?

– Я должен ей… У меня были проблемы с одним преподом. Достаточно серьезные проблемы, все могло дойти до отчисления из школы. Предкам я боялся говорить об этом, они бы меня сразу прикончили. Миссис Брандт поинтересовалась, почему я такой грустный (это на званом ужине было), я выложил ей всю правду, потому что накипело. Она помогла мне. Тот препод – ее давний друг.

– Дани, прости меня… – сказала Диана с натуральнейшей жалостливой интонацией. – Раз все обстоит так, как ты говоришь, то я не буду вмешиваться. Продолжайте…

– Правда? – доверчиво улыбнулся Дани.

– Нет, идиот!!! Что бы тебя ни связывало с моей матерью, ты должен это прекратить!.. Погоди, а как же Искра? Зачем ты дуришь голову девчонке?

– С Искрой… другое, – сконфуженно ответил парень. – Запала в душу мне эта девочка – артхаус. Я таких еще не встречал. – Затем Дани прибавил, понизив тон: – Твоя мать, видимо, что-то чувствует, злится. Боюсь, как бы она не наворотила дел из-за ревности. Одно ее слово – и меня выпрут из «ВэстКонтерлэй»…

– Не знаю, откуда у меня берутся силы сохранять надежду на то, что ты со мной честен, – устало пробормотала Диана.

Вдруг раздался сигнал от выдвижных ворот. Диана и Даниэль синхронно вздрогнули.

– Черт… Отец вернулся. Рано он сегодня.

– Диана… – Дани уперся в Диану умоляющим взглядом, понимая, что от ее решения сейчас напрямую зависит его жизнь.

Диана с безумной радостью предоставила бы парня Алэсдэйру, чтобы тот разобрался с ним как положено, но остановило ее от этого действия воспоминание о том, как Дани на той злосчастной вечеринке бесстрашно полез в драку всадниц, чтобы спасти ее.

– Беги! – яростно скомандовала она. – Скажу, что ты ко мне приходил.

* * *

Семейные ужины в доме Брандт и так никогда не отличались торжественностью, теплотой и весельем, но тот, на котором мы сейчас присутствуем, выдался мрачнее всех, что были за все годы до этого вечера. Все, кто находился за столом, молчали, смотрели в тарелку и думали о чем-то своем, без удовольствия жуя то, что им подали. Причина подавленного настроения Аннемари нам уже известна. Диана же, кстати говоря, немного оттаяла к матери. Ей даже удалось найти плюсы в произошедшей ситуации. Когда получаешь плохую оценку за урок, тебе, естественно, становится грустно, но стоит твоему другу получить такую же, – грусть сразу отступает перед чувством облегчения: «Как хорошо, что не только я облажался!» Вот и Диану с матерью связал тот же случай. Аннемари пошла на предательство мужа, а Диана предала подругу. «Не только я облажалась…» – успокаивала себя Диана. Мать стала ее негласной союзницей в этом скользком деле. Так, принять себя и свой поступок было гораздо проще, что ни говори.

Алэсдэйр бросил трапезу, не съев и половины, и поспешил удалиться.

– Мистер Брандт, а чай?.. – крикнула ему вслед Рамона.

– Ты поняла? – спросила Диана, строго посмотрев на мать.

– Что? – растерялась Аннемари.

– …Он догадывается.

* * *

Нет, догадка Дианы оказалась ошибочной. Алэсдэйр не подозревал ни в чем свою жену, он даже и не думал о ней. Его критически беспокоила другая проблема.

…Когда Алэсдэйр и Роберт Патридж только-только начинали свое дело в золотодобывающей отрасли, с ними произошла одна скверная история. К сожалению, я совершенно далека от того, как ведется крупный бизнес, его аспекты и терминология для меня тождественны с иероглифической письменностью египтян, поэтому я расскажу вам все вкратце, не вникая в подробности, в которых мне никогда не разобраться. Итак, Роберт был замечен в махинациях с какими-то особо важными документами. Рисковал он не просто так, махинации эти могли помочь ему в процветании его компании. Алэсдэйр понял, что друг влип по уши, Патриджу грозила тюрьма на огромнейший срок. Роберт плакал, умолял приятеля помочь ему и… добился своего. Мистер Брандт не придумал ничего лучше, чем сделать автором всей этой аферы одного из их работников – Маршалла Бьорна. Это был совсем зеленый, старательный, застенчивый юноша из бедной семьи. Лучшей жертвы и не найти! Итог этой истории таков: Маршалла арестовали (Брандт как-то так умело подтасовал документы, подделал подписи и пр.), а Алэсдэйр и Роберт продолжили наращивать свой бизнес и жить без капли раскаяния за погубленную судьбу безвинного паренька.

…Много лет прошло с той поры. Алэсдэйр и Роберт предали это дело глубочайшему забвению. И вот как раз в тот день, когда Диана узнала грязненький секрет матери, один из знакомых мистера Брандта сообщил ему, что Маршалл был выпущен из тюрьмы за примерное поведение. В тот же день Адэсэдэйр лично убедился в правдивости этой новости: он встретил Маршалла!

После ужина Алэсдэйр вбежал в свой кабинет, схватил телефон и стал без остановки звонить Роберту. Патридж ответил на звонок только с десятого раза:

– Дружище, ну что за срочность такая?

– Маршалл Бьорн освободился! – без промедления сообщил Алэсдэйр.

– Да этого быть не может!..

– Я видел его сегодня у офиса.

– Столько лет прошло… Он ведь изменился, как и мы, постарел. Как же ты узнал его?

– Лицо его, может, и изменилось, а вот полный ненависти взгляд, которым он наградил меня в день своего ареста, остался таким же.

– …Вы разговаривали?

– Нет. Он просто молча смотрел на меня, а потом ушел.

– Ну и скатертью дорожка ему! – со свистящим смехом ответил мистер Патридж.

– Роберт, неужели ты не понимаешь, что раз Маршалл на свободе, то нам конец?!

– Не нам, а тебе. Ты же его подставил.

– Но я это сделал ради тебя. Ты меня просил!

– Но он об этом не знает. Слава богу. Что ты хочешь, чтобы я сделал?

– У меня есть предчувствие, что он так просто от меня не отстанет. Он непременно отомстит мне. Возможно, даже убьет…

– Предчувствие? Ха-ха, а я думал, только бабы любят тешить себя всякими предчувствиями. Бьорн только что вышел из тюрьмы, зачем ему туда возвращаться, а?

– Все равно мне неспокойно. Я отнял у него большую часть жизни. Такое не прощают и не забывают.

– Повторяю свой вопрос: что ты от меня хочешь? – спросил Роберт, нарочно громко зевнув, дабы показать, как ему наскучил этот разговор.

– Помощи… защиты, – беспомощно отозвался Алэсдэйр.

– Прикажешь мне дежурить у твоего дома? Ходить за тобой повсюду с ружьем? Так, что ли? Алэсдэйр, я передал тебе «ГолдэндПауэр». Компания твоя и проблемы теперь тоже только твои!

– Но у меня же семья… – совсем потеряв присутствие духа, проговорил мистер Брандт.

– У меня тоже семья! – пророкотал Роберт. – Ни я, ни Крейна, ни Джулиан не должны страдать из-за того, во что ты вляпался!

Эти хладнокровные слова по силе были равны тысяче увесистых пощечин. Алэсдэйр Брандт остался совсем один в лапах огромной, безотвязной беды.

Предчувствие его, к сожалению, не обмануло.