Кто-то кринул: «Ложись!» Похоже, Джетт, но, возможно, и кто-то другой.
В кого стреляли?
Пожалуйста, не в нее… пожалуйста, не в нее…
Это все его вина…
Еще два выстрела.
Крик – женщина. Виттория?
Толпа черной волной катила к выходу.
Он еще не отдышался после того, как оттащил потерявшую сознание женщину из своей команды в комнату, куда привел парамедика Лэнга. На всякий случай.
Сейчас он не мог об этом думать. Не мог думать о маленьком дротике в ее плече и о том, что, несмотря на заверения Лэнга, она, похоже, совсем не дышит.
– Двери заперты!
– Всем прекратить толкаться!
Грей схватил за руку одну из подруг Неллы.
– Что случилось?
Девушка вскрикнула, но немного успокоилась, увидев Грея.
– Кто-то застрелил отца Неллы.
Грей отпустил ее так резко, что она пошатнулась и наткнулась на парня из компании Фрэнки, натянувшего по уши капюшон. Тот выругался в ее адрес, но Грей не слышал.
Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.
В хаосе чувств он бросился вверх по белой лестнице. Туфли скользили, но металлический запах не был кровью. Просто пролилось вино. Тот, над кем склонилась трясущаяся Виттория, всего лишь поскользнулся и упал. Джованни не умер. В него не стреляли. Грей был здесь, он был здесь все это время, там, где обещал быть. Он был здесь и все контролировал… он…
– Где ты был? – крикнула Виттория откуда-то из альтернативной вселенной, где не было Грея, где на кремовом платье была кровь, а Нелла рыдала, уткнувшись в плечо Луки. И Джованни смотрел на Грея широко открытыми, невидящими глазами. – Где ты, черт возьми, был?
– Я…
Две реальности столкнулись. Залитый кровью мир встал перед Греем красным цунами.
– Нет. – Грей произнес это вслух. – Нет. Нет. Нет. – Он встряхнул Джованни. Этот человек был скалой, он умел выживать и не мог покинуть мир из-за крошечной пули. Вот сейчас он поднимет руку, выковырнет толстыми пальцами кусочек свинца из черепа и швырнет его в Грея, словно пчелиное жало.
– Грей ни в чем не виноват, – захлебываясь рыданиями, проговорила Нелла.
– Он обещал защитить его! – кричала Виттория. – Он сказал, что защитит нас всех!
Нелла ошибалась. Виттория была права. Джованни мертв. Это все, что знал Грей.
– Мне нужно, чтобы вы все собрались вместе, – сказал он. – Где Фрэнки? Где Томазо?
– Кто это сделал? – Лука выпрямился, вытер мокрое лицо. Одной рукой он поддерживал Неллу. – Кто в него стрелял?
– Лука. – Голос Грея доносился откуда-то с границы между двумя мирами. Он понимал, что должен остаться здесь, но его тянуло обратно, туда, где Джованни не был мертв, а Грей все время оставался рядом с ним… – Уведи их отсюда.
– Кто это был? – снова спросил Лука, тревожно озираясь.
– Ла Маркас. Уведи их отсюда.
– Нет. – Лука покачал головой. – Не может быть. Нет.
– Где Томазо? Где Фрэнки? – Грей схватил Неллу за плечи, когда она покачнулась на ступеньках. – Нам нужно уходить, немедленно.
– Это не Ла Маркас, – повторил Лука. – Такого не может быть.
Щелк.
Все погрузилось в темноту.
– Какого…
– Уходите. Немедленно. Лука, отведи их в подвал. Не открывай дверь никому, кроме меня. Я иду за Фрэнки и Томом.
– Но…
– Идите. Сейчас же. Это приказ, черт возьми.
– Не смей приказывать мне. Ты даже не смог защитить моего отца!
– Лука! – Нелла была ближе, чем ожидал Грей. – Он сам не знает, что говорит.
Должен ли он остаться с ними? Защитить их, спрятавшись за деревянной дверью? Или рискнуть, выйти за дверь и разобраться со Скиннером или кем там еще, кому Ла Маркас заплатили за это нападение? Или это все из-за нее? Неужели он снова рискнет их жизнями, чтобы найти ее?
Она – рак, и ее метастазы уже расползаются по нему, захватывая дюйм за дюймом, и в конце концов убьют.
Как избавляются от рака? Его вырезают.
Но где, черт возьми, остальные секьюрити?
– Я отведу вас к двери, – сказал Грей. – Ждите подходящего момента и, когда убедитесь, что опасности нет, бегом к подвалу. Не открывайте дверь, пока я не вернусь. Если я не вернусь…
– Грей… – Голос у Неллы сорвался.
– Быстрее. Шевелитесь, – поторапливал он. Виттория вцепилась в Джованни, ее плечи сотрясались от беззвучных рыданий, но Лука – или Нелла, Грей не мог определить в темноте – подхватил ее под руку, и вместе они спустили ее по лестнице.
Пробираясь среди криков в тесной темноте, Грей искал голос Джетта, плечи Макс, спину Фрэнки, запах Томазо…
– Джетт!
– Я здесь. Здесь. Со мной Том и Фрэнки.
Прищурившись, Грей различил три фигуры.
– Мы не можем выйти, – сказал Джетт. – Они заперли выходы.
– Кто?
– Я не знаю, приятель, я не знаю, кто…
– Макс?
– Я ее не видел. Грей, они… охрана… они…
Женщина из охраны с дротиком в плече. Сосредоточься на Барбарани, не думай ни о чем другом.
– Отведи их в безопасное место. Ты знаешь куда.
– Не уходи, Грей, пожалуйста. – Нелла говорила, как когда-то в детстве. Когда границы были размыты и Грей забывал, что он не один из них.
Он отвел ее руку.
– Позаботься о них.
Джетт кивнул.
Что-то толкнуло Грея, и он слегка качнулся.
Лука.
– Нет! – Он бросился за Лукой, стараясь не упустить из виду силуэт с кудрявой головой. – Лука, вы все – мишени, черт возьми! – Он схватил его за рукав, но Лука отбросил его руку.
– Я должен найти ее!
– Лука, ради бога! Ты должен остаться с семьей. Твоего отца убили они, семья Арианы.
Твоего отца убили… Эти слова, словно гвозди, впились в его язык.
– Я не пойду ни в какой гребаный бункер, пока не…
И снова выстрелы. Снова крики.
Но никто вроде бы не упал.
Предупредительные выстрелы.
Проклятье. Судя по звуку, стреляли с противоположных сторон. По меньшей мере двое. Попали ли в кого-нибудь? Если цель – массовое убийство, то такая стрельба не имеет смысла. К тому же огонь вели из ручного оружия одиночными выстрелами. Бомба была бы эффективнее.
Черт. А если где-то еще одна бомба?
Вверх по лестнице. Быстрее. В sala da pranzo.
Пусто.
Лука. Лука. Где Лука? Он потерял его из виду – отвлекся, считая выстрелы.
– Грей!
Сердце подскочило к горлу. Он увидел и сразу узнал ее силуэт. Схватить бы ее, обнять, раствориться в ней и провалиться сквозь пол, сквозь землю – в другое измерение, где все разговаривают и смеются над удивительно забавными шутками Джованни. Где Фрэнки спорит с официантом, подавшим тортеллини с бараниной. Где Нелла не замечает, как взгляд Джетта устремляется к ней каждый раз, когда он делает глоток чего-то безалкогольного. Другой мир, в котором Грей выполнил свою работу.
Где он не встретил Макселлу Конрад.
– Где ты, черт возьми, была? – Он схватил ее за плечи. – Я искал тебя. Я не должен был… Я должен был…
– Я была с… Я была внизу, как ты и сказал.
Все вдруг стало ясно: выбор времени, неясные намеки Маттео. Все это было отвлекающим маневром. Его выманили из комнаты, как гребаную кошку – на бантик. А потом Маттео прибег к самому старому трюку. Клише, настолько очевидному, что Грей о нем даже не подумал.
Твоя девушка у меня.
Но она не была его девушкой. Он должен был знать, что она справится сама, – мысль о том, что Ла Маркас захватят ее без сопротивления, так, что никто не заметит, была почти смехотворной. Почему он не подумал об этом?
Но действия Маттео ясно говорили об одном.
За всем этим стояли Ла Маркас.
Снова выстрелы. И прорезающий крики бесплотный голос.
– Выйти невозможно. Выходы закрыты. Если вы не те, кто нам нужен, вам не причинят вреда.
Грей не узнал голос, глубокий и монотонный, но, возможно, говоривший использовал скремблер. На телевидении это устройство применяют для маскировки голосов жертв.
Если вы не те, кто нам нужен…
– Где остальная охрана? – Голос Макс вернул его в темный sala da pranzo. Между тем бальный зал внизу быстро пустел – гости разбегались по особняку, укрываясь в тех уголках, куда их раньше не пускали.
– Я видел только Джетта. Остальные…
Еще выстрелы. Они побежали в том же направлении, куда ушел Лука, но в темноте Грей его не видел.
– Грей…
– Хватит. – Вырезать. Так избавляются от рака.
– Хватит чего? Мы должны…
– Мы? Мы – это не мы, Макс.
– Что ты…
– Где ты была? – повторил он до предела напряженным голосом – еще одно небольшое усилие, и веревка оборвется.
– Я же тебе сказала…
– Маттео Ла Маркас сказал мне, что ты у него.
Кто-то вскрикнул справа от них. Секьюрити, стоявший под портретом Виттории, медленно сполз по стене на ступеньку лестницы. Ни крови, ни пулевого отверстия, только похожая на перышко голубая игла торчала из шеи.
Где Лука?
– Я у него? Грейсон, я все время была в зале.
– Он использовал тебя! Использовал тебя, чтобы выманить меня. Я искал тебя, когда должен был…
– Ты хочешь сказать, что это моя вина? – зашипела она.
– Я не сообразил… из-за тебя…
– Что ты хочешь сказать? И на случай, если ты еще не понял, – мы здесь отличные мишени, как утки на озере. И Скиннер…
– Я скажу один только раз, и мне нужно, чтобы ты меня выслушала.
Ее молчание было громким, как крик. Все получилось неожиданно легко, потому что в темноте он не видел ее лица.
– Между нами ничего нет. Никогда не было и никогда не будет. Ты слышишь меня?
Молчание.
– Макс?
– Да слышу я тебя. Знаю, что ты делаешь. Ты отталкиваешь меня, как отталкиваешь всех, потому что никто и никогда не сможет понять великого Грейсона Хоука, чье самоотверженное служение Барбарани на самом деле лишь предлог для того, чтобы никогда и никому не открыться. Это эгоизм. Чтобы никогда больше не рисковать. Я знаю, что ты делаешь – ты винишь себя, но все это случилось не по твоей…
Она замолчала.
Этому нужно было положить конец. Раз и навсегда. Чтобы не поднимать этот вопрос снова. Он должен сделать последний выстрел. Выстрел на поражение.
– Ты права. Я так и не пришел в себя после той ночи. Но я и не рассказал тебе всей истории. Тот парнишка, которого я отпустил, помнишь?
Она моргнула, и сердце Грея остановилось, но лишь на секунду.
– Я толкнул его. Он заснял Луку, когда тот нюхал порошок, и угрожал послать фото в газеты. Я и сам немного выпил. В те выходные ехать в Перт я не планировал и формально не был при исполнении. Я не сказал тебе об этом, потому что не мог смириться с тем, что ты права, что я ничем не лучше Скиннера. Да, я хотел тебя, но ты меня не знаешь. Ты видишь идеальный образ. Ты слишком наивна. Ты верила, что твоя подруга примет твою сторону, а не сторону мужа-абьюзера. И точно так же ты думала, что Либби Джонстон не знает, на что ты способна. А она прекрасно понимала, что выстрелить ты не сможешь и свое обещание убить Скиннера не выполнишь. Либби знает тебя лучше, чем ты себе представляешь. Но во мне нет твоей доброты, Макс.
У нее были твердые принципы. Ее моральный компас был настолько верен, что она пошла в тюрьму ради подруги. Хотя автокатастрофа сильно повлияла на ее внутреннее устройство, переориентировав ее на то, чтобы никогда не полагаться на других и, подобно ему, всегда держать себя в руках, она никогда бы не смогла влюбиться в человека пустого и беспринципного, походя убивающего людей в интересах морально развращенной итальянской династии.
Он знал, что даже в темноте полицейское чутье поможет Макселле Конрад понять, что он говорит правду.
– Если я выживу сегодня, – ее голос был лезвием для его шеи, – я расскажу миру правду о тебе и об этой жуткой семейке. Так я верну свою карьеру.
Она шагнула в сторону, чтобы обойти его, и только тогда Грей понял, что все это время неподалеку стоял кто-то еще. В темных, скрывающих лицо капюшонах, с каким-то оружием, похожим на большой пистолет. Один из них поднял руку и направил пистолет в затылок Макс.
Это было последнее, о чем Грей успел подумать.