Чтобы не думать о том, что сейчас произошло между ней и Греем, Макс постаралась сосредоточиться на Кинтоне. Она все еще не знала, кто такая и что сделала Софи, но знала, что попала в цель, назвав ее имя. Скорее всего, именно это заставило Грея замолчать. Но каждый раз, чувствуя на себе его взгляд, она видела перед собой только записку, которую ей показала Виттория.
Кинтон.
Зеленые, как нескошенная трава на лужайке, волосы произрастали из вполне симпатичной в прочих отношениях головы. Голубые глаза то и дело косились на Фрэнки, что было бы очень мило, не будь ситуация столь плачевной. Смотреть Кинтону следовало сейчас на Арнольда Шварценеггера.
– Пойду, гляну, как там Виттория и Джованни, – сказал Грей. – Даже если бомбы в Арнольде нет, это все равно мог быть отвлекающий маневр.
Макс едва сдержалась, чтобы не посмеяться над очевидной паранойей фиксера. Неужели он прав? Неужели кто-то действительно мог так поступить с котом?
– В знак молчаливого протеста. Если не начнут отрастать достаточно быстро, сбрею,– объяснял Кинтон Луке, неуверенно проводя ладонью по зеленой поросли и следуя за Неллой, которая вела его к Арнольду. В данный момент кот лежал на руках у Джетта.
Опустившись на колени, Кинтон расстелил фиолетовый коврик и велел Джетту положить на него Арнольда. Пока ветеринар осматривал кота, Джетт поднялся и резко сказал что-то Нелле, которая улыбнулась в ответ сквозь слезы. Она наклонилась к нему, но Джетт не откликнулся на этот жест. Он по-прежнему держал ее за руку, но не приближался. Что между ними случилось?
Кинтон принялся доставать из ранца какие-то бутылочки и склянки. Наблюдая за ним, Макс молилась, чтобы вера Фрэнки в мастерство этого зеленоволосого ветеринара не была затуманена размером его бицепсов и глубиной его ямочек.
Бежавший по насыпи Грей лишь в последний момент заметил крошечную ампулу янтарного цвета, откатившуюся от остальных.
– Осторожно! – Кинтон бросился к пузырьку и осторожно вернул его в рюкзак. – Это дерьмо для буйволов. Того, что здесь, хватит, чтобы убить тебя триста раз. Достаточно одной царапины на коже. Ты не поверишь, сколько бумаг мне пришлось заполнять, когда я нечаянно уронил и разбил одну ампулу. – Он покачал головой и ввел в другую ампулу иглу.
Макс вздрогнула, как будто получила удар в живот.
Гребаная царапина. Все, что требовалось, – это янтарная капелька в утренний кофе Эвана. Мазок на зубной щетке. Влажный поцелуй в щеку. И не надо никакого оружия. Она не потеряла бы работу, свою прежнюю жизнь, саму себя.
Макс подняла глаза, увидела, что Грей наблюдает за ней, смутилась и мысленно обругала себя. Об Эване она подумала из-за предстоящей поездки в «Семпердом». Терять контроль над собой нельзя. Нельзя, чтобы фиксер передумал и отказался работать с ней. Тем более что он вроде бы начал ей доверять.
– Так что ты даешь Арнольду? – спросила Нелла, когда Кинтон постучал по шприцу.
«Интересно, – подумала Макс, – терпимое отношение Кинтона к испанской инквизиции объясняется тем, что он имеет дело с семьей Барбарани в целом или с одним из ее членов в частности».
– Энтеросорбент. Не могу сказать точно, что случилось, но, похоже, он съел что-то, чего не должен был, – видите его десны? – Он показал зубы Арнольда.
Макс так и не поняла, что именно нужно увидеть.
– Белые, – сказала Нелла.
– Его рвало. – Кинтон указал на пятна слизи в том месте, где Нелла нашла Арнольда.
– Ему что-то дали? – спросил Том.
На лице Фрэнки отразилось сильнейшее потрясение, словно возможность намеренного отравления животного представлялась ей в десять раз ужаснее, чем недавнее покушение на нее саму и всю ее семью.
– Не знаю. – Кинтон потер подбородок. – Не могу определить, что именно он проглотил. Давненько не занимался лечением мелких животных и подзабыл кое-что относительно кошачьих, но я поговорю с коллегами и узнаю их мнение, если хотите. Возьму с собой образец рвотных масс и попробую сдать их на анализ.
– Спасибо, – сказал Грей. – Вот мой номер. Позвоните мне первому.
– Конкуренция, Фрэнк, – прошептал Лука, но, к счастью, его, похоже, никто не услышал. Все внимание обратилось на кота, который приоткрыл глаза.
– С ним все будет в порядке, – пообещал Кинтон, когда Нелла обняла его за шею.
Напряжение понемногу рассеивалось, как газ из гелиевого шарика. Кинтона хлопали по спине, а он тщетно отбивался от приглашения на праздник, которое, как дала понять Нелла, больше смахивало на судебную повестку.
Только Макс осталась на взводе. Да, она лишилась значка и пистолета, но чутья полицейского ее никто лишить не мог.
Что-то здесь не сходилось.