Грей

– Черт бы тебя побрал, Арнольд!

Встретив сердитым взглядом второго за день гостя, Грей тут же опустил пистолет.

Арнольд ощерился, выгнул спину и бросил к ногам хозяина краснохвостого черного какаду. По крайней мере то, что от него осталось.

– Я что тебе говорил насчет убийства диких животных?! – Грей схватил упитанного кота-табби за шкирку и оттащил от птицы.

– Она уже мертва. – Макс беспомощно развела руками. – Но это не то убийство, о котором говорила Либби.

– А Фрэнки собирается убить Неллу, – пробормотал Грей и начал было по привычке почесывать Арнольда за ушами, но остановился, вспомнив, что кот теперь в черном списке. – Эти какаду под угрозой исчезновения.

– Он же подчиняется инстинкту, – добродушно заметила Макс. – Кошки приносят людям птиц и мышей, чтобы показать свою любовь и продемонстрировать, что недаром едят свой корм.

– Арнольд не так прост, он большой манипулятор, – сказал Грей. – Я буду вежлив и предположу, что твои познания в кошачьей психологии не означают, что ты – сумасшедшая кошатница.

– Э, приятель, кот ведь твой.

– Не мой, Неллы.

– Но руку он лижет тебе.

– Брысь! – Грей пинком закрыл дверь и без лишних церемоний бросил Арнольда на пол. Кот, однако, не интерпретировал столь нелюбезный жест как отказ в дружбе и принялся тереться о ноги Грея, возможно, чтобы, улучив момент, свалить его подножкой и сломать шею.

– Не выпускай, – приказал Грей, когда Макс наклонилась, чтобы доказать, что она не сумасшедшая кошатница, и погладила Арнольда за ухом. – Я отнесу его в дом. – А заодно раскрою заговор, чтобы умаслить зэчку, которая может быть, а может и не быть заодно с Ла Маркас.

Давай. Докажи, что я лгунья. Ты ведь лгуньей меня считаешь?

Перед глазами сам собой возник образ: его губы на ее коже, там, где должна быть татуировка.

Господи.

Грей снова подошел к холодильнику, открыл дверцу и уставился на голубоватый свет. Пластиковый воздух освежал разгоряченное лицо. Он взял еще одну бутылку воды. Его не оставляло ощущение, что он только что пережил еще одно неудачное первое свидание.

Заявиться к горячему источнику Томазо вместе с Макс – не самый лучший способ, чтобы, не привлекая внимания, собрать информацию для расследования возможного убийства. Не способствовал этому и свернувшийся на руке Грея пушистый птицеубийца.

Грей знал, что Томазо будет здесь, но он не рассчитывал встретить Луку и Фрэнки, которые при их появлении резко выпрямились и повернули головы, словно выглядывающие из-за холма суслики. Фрэнки что-то шепнула Луке, который еще секунду назад лежал на камне, обнажив загорелую, покрытую татуировками грудь. Теперь он откинул полотенце с лица и смотрел на Макс с таким выражением, что Грею захотелось пнуть его побольнее, например, в голень.

Ради всего святого, Лука. Это не то, что ты думаешь.

По сути, это была сауна, пристроенная к частному бассейну Барбарани, тщательно отделанная и имитирующая онсэн, японский горячий источник. Плитку перекрашивали не менее четырех раз, пока наконец Виттория не признала годным нынешний вариант в бледно-бирюзовом цвете. Вокруг лежали камни, такие же опасные и скользкие, как и в реальности, а по стенам до самого потолка тянулись густые хвойные кусты. Крышу скрывал пар, так что при желании любой мог убедить себя, что находится на свежем воздухе.

Тем не менее Грею стало не по себе от тесноты.

– А Арнольд Шварценеггер почему здесь? – спросил Лука.

Макс нахмурилась, пытаясь понять, как этот страдающий ожирением кот получил столь громкое имя.

– Пришел сказать Нелле, чтобы перестала его выпускать, – ответил Грей.

– А что, присутствие Арнольда портит твой образ крутого парня? – поинтересовалась Фрэнки, натягивая рукав на новую татуировку.

– У меня нет никакого образа. – Грей бросил кота к самой кромке воды, но глупое животное не свалилось в бассейн, а, приземлившись элегантно на четыре лапы, сохранило равновесие и поспешило удалиться. К счастью, никто (а самое главное, Фрэнки) не заметил приклеившееся к хитрой морде перышко. В противном случае вспыхнувшая между сестрами война могла бы испортить праздник даже вернее, чем покушение на убийство.

– Это он? – Макс указала на бледную худощавую фигуру, наполовину погруженную в бурлящую голубую воду рядом с тем местом, где, к сожалению, не утонул Арнольд.

Голова Томазо покоилась на плоском сером камне, уши закрывали бордовые наушники, а над водой выступала половина обнаженной груди с густыми завитками влажных волос.

– Это он, – не открывая глаз, отозвался Томазо.

– Разве он слышит? – пробормотала Макс.

– Он летучая мышь, – сказал Грей и спрятал улыбку, когда Фрэнки и Лука дружно фыркнули.

– Не люблю, когда меня беспокоят во время процедуры, Грейсон, – сказал старший из мальчиков Барбарани, отфыркиваясь.

Хотя Грей был всего на год младше Томазо и они вместе росли, мужская дружба между ними так и не сформировалась. Из четырех детей Виттории Томазо относился к Грею холоднее, чем другие. Даже до происшествия с «Порше», вину за которое возложили на Грея, хотя за машины в поместье отвечал Джетт.

Нелла, Фрэнки и Лука, как правило, держались с Греем на равных, забывая, что формально он не один из них. Томазо же постоянно напоминал им – и Грею, – что Грей всего лишь один из их служащих. Вежливо улыбаясь, он всегда отталкивал его невидимой рукой, держал на расстоянии, хотя никогда не сказал в его адрес ни одного плохого слова.

– Я бы не стал тебя беспокоить, если бы это не было важно. – Грей осторожно опустился на самый плоский камень из всех доступных и тут же ощутил его многочисленные неровности.

– Кто твой гость? – Наушники остались на месте, но один глаз приоткрылся. – Это приватный источник.

– Ее зовут Макс. Она из моей команды по обеспечению безопасности.

– Мне трудно говорить с тобой, пока ты наверху. Если дело важное – залезай в воду.

– Том, у меня нет…

– В воду.

Грей закатил глаза, но рубашку с себя стянул.

– Ни одной татуировки? – удивилась Макс.

– На бампер «Феррари» наклейку не шлепают, так-то, Конрад.

Макс откинула волосы со змеи, обвивавшей ее плечо, и Грей снова испытал уже знакомое желание пометить эту часть ее тела иным способом.

– Ты прав. – Она прошлась неторопливым взглядом по его обнаженной груди. – Но я – «Ламборгини».

Он придал лицу профессионально-нейтральное выражение.

– Отвернись.

Она подняла руки и повернулась лицом к Луке и Фрэнки, которые, притворяясь, что разговаривают, старались не пропустить ни слова из общения брата с Греем и его спутницей.

Грей быстро стянул с себя джинсы, за которыми последовали и трусы. В своем горячем источнике Томазо придерживался таких же строгих правил, что и японцы в своих.

Горячая вода обожгла кожу, но стоило погрузиться в нее по грудь, как жжение стало почти приятным.

– Ты тоже идешь? – спросил Томазо, не открывая глаз.

Макс обернулась и, увидев Грея в воде, сказала:

– Отвернись.

Он не стал отворачиваться, но набрал в легкие воздуху и погрузился с головой. Превратившаяся в бледное пятно Макс снимала через голову топ. Воздуха почти не осталось.

Но из-под воды его вырвал крик.

Томазо снял наушники и, открыв глаза, уставился на Макс, которая стояла перед ним в том же виде, что и перед Греем, когда он заподозрил ее в работе на Ла Маркас.

Только на этот раз на ней не было и джинсов. Сосредоточившись на затылке Фрэнки, Грей попытался понять, что случилось в эти пятнадцать секунд.

– Это же просто нелепо, – говорила Макс, и в ее голосе звучали высокие нотки, от которых у него на затылке зашевелились волосы.

– Ты когда-нибудь бывала в Японии? – спросил Томазо.

– Нет. Мне приходилось тратить деньги на другие вещи. Например, на аренду жилья и на еду.

Отличная работа, Макс. То, что надо. Передав ей это мысленное послание, Грей уставился на затылок Фрэнки, призывая ее переключиться на тему ядерных реакторов четвертого поколения или схемы сертификации углеродной нейтральности, которыми ее группа постоянно пыталась заинтересовать богатых инвесторов. Или на любую другую, чтобы только в голову не лезли неуместные мысли о…

– В таком виде сюда нельзя, скажи ей, Грейсон! – воззвал к нему Томазо.

Макс повернулась к Грею.

– В чем проблема?

– В японском горячем источнике нижнее белье непозволительно! И никаких татуировок!

– О господи, Том, – не выдержал Лука. – Вытащи жезл из задницы.

– Лука! – воскликнула Фрэнки. – Это гомофобное высказывание!

– Это просто выражение!

– Правила есть правила! – с важным видом изрек Томазо. – В традиционном японском онсэне входить в воду полагается голым, и на теле не должно быть никаких знаков. В некоторые женщин вообще не пускают.

– Слава богу, мы не в Японии, – любезно заметила Макс.

Грей заставил себя посмотреть на нее, и это было ошибкой. Щеки у нее порозовели, волосы вились вокруг шеи влажными прядями. Хорошо еще, что в скрытой туманной дымкой воде никто не видел его нижнюю половину.

Да что же с ним не так?

– Грейсон, – прорычал Томазо.

– Том, – вздохнул Грей, – я выскажу тебе свое профессиональное мнение. Не советую заставлять женщину раздеваться только лишь для того, чтобы она могла спуститься в твой частный горячий источник. Если об этом пронюхают СМИ, все будет представлено в искаженном свете.

– Дело не только в одежде! – Лицо Томазо побагровело от ярости. – Тату…

– Да, да, татуировки. Этого мы изменить не можем. Разве Нелла не была здесь несколько дней назад?

– Я выделяю ей некоторое время каждый четверг после полудня.

Грей кивнул.

– Да, но у Неллы есть татуировка на лодыжке.

Томазо быстро встал. К счастью, он не отличался высоким ростом.

– Нет!

– Есть. Голубь. Хотя, по-моему, больше похоже на ящерицу.

– Значит… она…

Может, оно и к лучшему. Когда Томазо волновался, разговаривать с ним было проще, и в такие моменты он не старался умничать. Много раз, когда Грей обращался к нему за какой-то информацией, Том вспоминал про кодекс «семейных дел», поскольку не считал, что Грей должен знать все. За исключением, конечно, тех случаев, когда машины Барбарани неожиданно ломались.

– Макс, – сказал Грей, рассматривая узоры на воде, – спускайся.

– Снимай белье, – бросил сквозь зубы Томазо, – или жди снаружи.

Вот и решающий момент, понял Грей. Сейчас станет ясно, насколько сильно Макс хочет раскрыть заговор. Верит ли она в самом деле, что Либби Джонстон сказала ей правду. Он наблюдал за ее отражением. Из-за пара разглядеть можно было немного, но он знал, что она не сдается. Отражение покачивалось на воде. Он услышал знакомый щелчок расстегивающегося лифчика.

Господи, помоги.

Услышав тихий всплеск, он поднял голову. К счастью, над водой виднелась только ее голова. Макс бросила на него вопросительный взгляд.

Ему оставалось только радоваться, что технология искусственного интеллекта еще не дошла до сканирования мыслей. Лука и Фрэнки ухмылялись, глядя на него. Наверняка ухмылялся даже Арнольд, которого, правда, видно не было. Хорошо еще, что всего этого не замечала Макс.

– Почему такая сильная охрана? – спросил Томазо. – Нам кто-то угрожает?

Фрэнки тихонько взвизгнула.

– Ш-ш, – машинально прошипел Грей. Когда-то давно он помогал няне укладывать Фрэнки и Луку спать.

– Моя работа – каждый день просыпаться с мыслью, что весь мир хочет убить тебя, Том.

Макс провела ладонями по воде. Рябь пробежала до груди Томазо, и он еще больше нахмурился.

– У Макс есть сведения о потенциальной угрозе, – продолжил Грей. – Но я не хочу бить в колокол. Может быть, кто-то пытается вас запугать. Может быть, это только слухи. Мне просто нужно знать, не замечал ли ты в последние дни каких-то странных людей на территории винодельни? Или кто-то задавал вопросы о гала-шоу, интересовался планировкой дома, фотографировал крышу?

Томазо медленно выдохнул.

– Под твое описание, Грейсон, попадает каждый второй клиент.

Грей вздохнул.

– Может быть, кто-то выделялся, обращал на себя внимание? Я доверяю твоему чутью. Конечно, я просмотрю записи с камер наблюдения, но подумал, что для экономии времени…

– Если кто-то и планировал что-то, то только Ла Маркас, – решительно и уже без особого раздражения заявил Томазо. Комплименты Грея сделали свое дело. – И я не пускаю посторонних в свою винодельню.

– А как насчет этого парня? – спросила Макс, потянувшись за телефоном, который оставила на каменистом бортике бассейна в гнезде из одежды Неллы.

Грей не успел вовремя отвернуться.

Она поднялась над водой чуть выше бедер и почти тут же снова погрузилась и протянула Тому телефон. Все случилось быстро, однако не настолько быстро, чтобы он ничего не увидел.

– Он мог замаскироваться – шарф, борода или что-то еще.

Грею не надо было смотреть – он знал, что она показывает Томазо фотографию Кейна Скиннера.

Том изучал снимок так, словно искал в нем ответы на важный тест, который ему предстояло сдать в ближайшее время. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем он вернул телефон.

– Нет, я его не видел. Извини.

– Почему тебя беспокоит, что люди фотографируют крышу? – вмешался Лука.

– Снайперы, – небрежно ответила Макс, наполовину повернувшись ко второму из младших Барбарани. – Они часто изучают местность перед тем, как определиться, прикидывают, откуда будут стрелять, – лучший угол, скорость ветра и тому подобное.

– И все это нужно знать, чтобы работать охранником? – недоверчиво спросил Томазо.

– Только если хочешь хорошо делать свое дело, – ответила Макс.

– Это как-то связано с испорченным вином?

– Не знаю, – честно ответил Грей, потирая подбородок. Ему определенно надо побриться.

– Вино не могло быть отравлено, – сказал Том. – Это исключено. Абсолютно исключено.

Грей видел, ему не терпится спросить о чем-то еще. Когда на семейном сборе Грей затронул эту тему, Том воспринял ее как личное оскорбление, потому что управление винодельней лежало на нем. Джио был номинальным главой, Томазо – реальным.

– Вы имеете в виду, что вино не могло быть испорчено в вашей винодельне? – Макс подняла брови. – Но прежде, чем попасть в магазины и рестораны, оно ведь проходит через посредников, верно? Что-то могло случиться с ним на одном из этих этапов.

Грей бросил на нее предупреждающий взгляд. Не трогай это.

Почему?

Это никак не связано с заговором. Прекрати.

А ты заставь.

Конечно, все это были лишь его интерпретации выражения ее лица. Но по тому, как она посмотрела на него после последней фразы, он понял, что угадал довольно точно.

– Я хочу сверить окончательный список приглашенных на гала-шоу с данными о последних покупках в винодельне, – сказал Грей. – Ты дашь мне доступ к выпискам по кредитным картам?

Том пожал плечами.

– Я спрошу у Джованни.

Грей никак не мог привыкнуть к тому, что Том называет Джио по имени, а не «папа» или «отец», как все остальные дети.

– Это срочно, Том.

– Что ж, тогда я определю это как приоритет.

Грей покачал головой. Он уже собирался протестовать и, возможно, даже попросить Луку подключиться, когда с камней позади него долетел сигнал сообщения, который он назначил для Джетта. В отличие от Макс, он предусмотрительно положил вещи в пределах легкой досягаемости, так что взять телефон не составило труда. Другое дело, что разблокировать экран мокрыми пальцами удалось только с третьей попытки.

– Черт.

– Пожалуйста, не ругайся в горячем источнике.

– Заткнись. Подай мне полотенце, ладно, Фрэнки?

– Что случилось? – Он едва услышал Макс из-за шума в ушах и протестов Томазо, недовольного тем, что с ним так разговаривают в его собственном горячем источнике.

Обернувшись в полотенце, которое накинула на него Фрэнки, Грей перелез через камни и набрал номер 1.

– У меня сейчас ланч, Грейсон. – Джованни произнес это так, словно Грей бросил камень в окно его спальни.

– Я знаю, синьор. И не стал бы вас беспокоить, если бы это не было важно.

– В чем дело?

– Поппи Рейвен умерла.