Макс

Грей заставил их всех собраться в подвале. По его словам, это было единственное надежное место с хорошей звукоизоляцией, где их не потревожит никто из рабочих.

Как оказалось, безопасность, кроме звукоизоляции, обеспечивали также код доступа, сканер сетчатки глаза и считыватель отпечатков пальцев. Что они здесь делают, спрашивала себя Макс, хранят вино или создают нового злодея вселенной «Марвел»?

Для погреба потолок был высоковат, но, спустившись по деревянным ступеням вслед за Греем, она заметила, что температура упала на несколько градусов. Вдоль грубо обработанных каменных стен стояли бочки, а висячие фонари отбрасывали темные тени на гулкий кафельный пол. Между двумя стеллажами с красным вином висел портрет, и хмурый темноволосый мужчина с закрученными усами наблюдал за гостьей, оказавшейся внутри все еще бьющегося сердца его династии.

Эмилио Барбарани, догадалась Макс.

– Что написано под портретом? – шепотом спросила она у Грея.

– Il segreto è nel vino – секрет в вине.

– Как таинственно. – Она невольно поежилась, услышав шаги спускающихся по лестнице потомков Эмилио.

Волосы у Томазо и Грея еще не высохли. Выбираясь из источника, Грей сделал все возможное, чтобы бесстыжие глаза Макс ничего не увидели, пока он не завернется в полотенце Фрэнки. Но у него, конечно, ничего не получилось. Сам факт возникновения нескромных мыслей в отношении фиксера Барбарани, когда ей следовало полностью сосредоточиться на решении главной задачи – возвращении на работу, – свидетельствовал лишь о том, как давно у нее не было секса. Но это была не ее вина – казалось, этот мужчина забыл, что такое углеводы, в такой хорошей он был форме.

Что ее удручало, так это отсутствие Джеки. О таких вещах они могли говорить часами. По телефону, когда были моложе, а потом в интернете, в чатах. Макс точно знала, что написала бы Джеки – грубо, с кучей ошибок и откровенно – и какой мем прилепила бы к сообщению.

Трахни его по бошке бумажным пакетом и выкинь из головы. А глаза у него красивые? Выреш и пускай с дырками ходит.

А мемом был бы кадр из клипа Lonely Island на песню I Just Had Sex с подписью Still counts!

Сосредоточься, Конрад. Ради всего святого. Кто-то умер.

Но как это связано с убийством на гала-шоу?

Может ли быть совпадением то, что знаменитое вино Барбарани было скомпрометировано за несколько дней до самого важного события года?

– Что тебе известно, Грейсон? – Грассирующий голос прозвучал с верхней площадки лестницы.

Макс сразу поняла, что сейчас встретится лицом к лицу с Большим Боссом. Крупной рыбой. Хончо. Пабло Эскобаром Западной Австралии.

Но когда Джованни Барбарани – приземистый, коренастый мужчина – неуклюже спустился по лестнице вслед за невысокой, с прямыми волосами женщиной в сиреневом платье (предположительно, его женой Витторией), Макс почувствовала себя так, словно, заказав основное блюдо, получила вместо него закуску. Она сама не знала, чего ожидала, но, судя по тому, как отзывался о нем Грей, думала, что, по крайней мере, босс будет выше ростом и представительнее.

Джованни сразу же заметил ее.

– Кто это? – Он ткнул в нее пальцем.

Фрэнки протиснулась мимо него с несколько раздраженным видом и встала рядом с Неллой у подножия лестницы.

– Секьюрити, – сказала Макс.

Томазо закатил глаза. Нелла оглядела ее с ног до головы и одобрительно подмигнула. Макс вдруг почувствовала себя неловко – она совсем забыла, что на ней чужая одежда. Заметил ли это Джованни?

Макс предположила, что, скорее всего, нет, но вот Виттория могла и заметить.

Джованни недовольно фыркнул и повернулся к Фрэнки.

– Это что, у твоих ненормальных друзей-веганов такие шутки?

Макс ожидала, что Фрэнки съежится под пристальным взглядом отца. Сама она определенно так бы и сделала. Однако, надо отдать ей должное, девушка подернула плечами и посмотрела прямо в жабье лицо Джованни.

– Не то чтобы это тебя оправдывало, но сангве действительно вегетарианский продукт. Хотя я пить его не стану. ЭДП твое вино нисколько не интересует.

К счастью, синапсы ее кратковременной памяти за последние полгода разрушились не полностью, и, хотя за то время, что прошло между чтением статей Кингсли и сегодняшним днем, случилось много всего, Макс все же вспомнила, что ЭДП – это название группы «зеленых», к которой принадлежала Фрэнки: «Экологические друзья планеты». Вроде бы мелочь, но она снова почувствовала себя копом.

– Я видел запись! – прорычал Джованни. – Вы устраивали пожары! Мне пришлось вытаскивать тебя из тюрьмы под залог!

– Из тюрьмы меня вытащил Грей! – крикнула Фрэнки, и на глазах у нее выступили слезы.

– Как ты думаешь, Франческа, где он взял деньги?

Реагируя так, как и до́лжно реагировать полицейскому в критический момент, Макс шагнула вперед, чтобы встать между Фрэнки и Джованни, но чья-то сильная рука сжала ее локоть.

– Не надо. – Горячее дыхание коснулось ее уха, и по коже побежали мурашки. С чего бы? Ох, не нужно ему было наклоняться к ней так близко. Или?..

Она просто рехнулась. Зачем сняла перед ним топ? Зачем переступила этот барьер? Она же прорабатывала с психологом все те стратегии, которые должны были помочь ей думать, прежде чем действовать. Как же замечательно они все сработали.

Что он теперь о ней думает?

И что бы он, черт возьми, сказал, если бы знал, о чем думает она, когда он говорит с ней вот так? Сколько раз коллеги-полицейские – мужчины! – говорили ей что-то на ухо во время рейдов или слежки, но никогда она не испытывала ничего подобного.

От этих нелепых посторонних мыслей ее отвлекли вопли Франчески. Она и Джованни все еще кричали друг на друга как сумасшедшие. Нелла попыталась вмешаться – ее никто не слушал. У Грея тоже ничего не получилось.

Фрэнки объявила, что уходит. Джованни встал у двери.

Томазо разглядывал лодыжку Неллы, а она корила его за несерьезное отношение к делу.

Лука, приклеившись к телефону, зачитывал сообщения, касавшиеся смерти Поппи Рейвен, но на него никто не обращал внимания.

В какой-то момент Джованни просто-напросто велел младшему сыну заткнуться.

Лука взял бутылку вина со стеллажа у себя за спиной. Но что он собирался делать с ней, Макс не поняла. Может быть, метнуть в отца?

Во всяком случае, Джованни это не понравилось. Он бросился к Луке и…

– Хватит! – Чего Макс точно не ожидала, так это того, что у Виттории вот такой голос. Глубокий, выразительный, пугающий.

Матриарх династии Барбарани прищурилась, словно из ее глаз собирались вылететь маленькие пули. Судя по последовавшей за этим внезапной тишине, никто не ожидал, что она претендует на власть над мужем.

– Будете вести себя как galline[13]? Заклюете друг друга до смерти? Bene[14]. Тогда я буду кормить вас объедками, как galline, до конца ваших дней.

Трудно сказать, подействовала ли угроза или сказался шок всей ситуации, но после этого никто не кричал. Даже Джованни. Все повернулись к Грею.

Макс с удивлением обнаружила, что впервые видит Грея взволнованным. Вместе с этим пришло ощущение, возникающее в быстро падающем лифте.

– Я жду отчета коронера, – сказал он.

И, похоже, никого не удивило, что Грей получил доступ к результатам вскрытия Поппи Рейвен. Кто же он такой, этот парень?

– А какой смысл? – спросил Лука. – Вся страна знает, что ее убило вино Барбарани.

– Ее убило не вино, – процедил сквозь зубы Томазо.

Джованни в этот момент напоминал пробку, которая вот-вот вылетит из бутылки.

– Пока похоже, что да, вино, – осторожно сказал Грей. Как ему удается оставаться таким спокойным? Макс была второстепенным персонажем в этой сцене, но она была вся на нервах. – Лука прав – люди объединят три истории. Девушка пьет вино. Девушке становится плохо. Девушка умирает. Никому и в голову не приходит, что между этими тремя событиями могло быть еще одно. И именно это нам нужно сделать сейчас. Заполнить пробелы. Но сначала мне нужно точно знать, что убило Поппи Рейвен.

– А что, если – я говорю «если», папа. – Нелла посмотрела на Джованни. – Что, если это было вино?

– Тогда будем танцевать от этого, – сказал Грей, – но я не стану переходить к обороне, пока мы не будем знать наверняка. Возможно, мне придется отправиться в город.

– Ты нужен нам здесь, Грейсон, – сказала Виттория. – У нас гала-шоу.

– Знаю. – Грей поморщился, словно от боли. – Я успею вернуться вовремя. – Хорошо, что я привлек дополнительную охрану. – Он посмотрел на Макс.

Она не знала, что ответить. Радостно заверить, что она не позволит им всем умереть?

Не забывай, – напомнила она себе, – что они еще не знают об угрозе убийства.

– Это ваш последний шанс. Я должен знать сейчас. – Голос Грея звучал жестко и требовательно. Все взгляды были устремлены на него. Даже Лука поднял глаза от своего телефона. Фрэнки пристроилась к ближайшей бочке, похоже, позабыв о своих недавних громких заявлениях. – И мне нужно, чтобы вы меня выслушали. Кто-нибудь знает что-то, о чем мне не говорят? О вине? О Поппи Рейвен? О гала-шоу?

Тишина резала уши, как визг шин уносящегося автомобиля.

Повисшее в воздухе напряжение было настолько ужасным, что Макс едва сдерживалась, чтобы не сказать хоть что-нибудь.

Лицо Джованни сделалось темнее тучи, но Грей не дрогнул.

– Мне очень жаль, Джио, но такая у меня работа – я должен знать наверняка.

– Никто в нашей семье не сделал бы ничего подобного. Мне больно, что это вообще ставится под сомнение.

Похоже, только Джованни позволено обвинять в предательстве свою семью.

– Тебе нужно задавать эти вопросы в двадцати минутах езды отсюда, на Коув-роуд, – сказал Томазо. В этом парне было что-то неприятное, раздражающее. И не только из-за татуировок и купания голышом. – Мы знаем, кто наши настоящие враги.

– Никаких упоминаний о вражде между нашей семьей и Ла Маркас быть не должно, – сказала Виттория. Теперь ее глаза были уже не пулями, а холодными осколками иссиня-черного льда. – Они приглашенные гости, и обращаться с ними дóлжно как с гостями. Мы не дадим никому повода обвинить нас в негостеприимстве.

– Форест не придет, да? – тихо спросила Нелла.

– Жаль, что утонул его брат, а не он. – Фрэнки сердито сдвинула брови.

Что это? Неужели она наблюдает первую в истории высадку на Луну? Единственное, в чем сходились две сестры Барбарани, это в ненависти к Форесту Валентайну?

– Я видела Каллума на нескольких акциях протеста ЭДП, перед тем как… – Фрэнки замялась. И очень кстати, судя по выражению лица Джованни, посуровевшему при мысли о том, что его дочь связалась с кем-то из круга его злейших врагов.

– Срок запретительного приказа истек, – сказал Грей. Макс успела заметить, что он бросил быстрый взгляд на Луку, который как-то странно притих после вопроса Неллы. Она тут же отвернулась и зацепилась взглядом за первый попавшийся на глаза предмет – стоящий у лестницы черный рюкзак.

– С этим никаких проблем быть не должно, – сказала Виттория.

Макс пробежала взглядом по всем присутствующим. Что-то было не так, но она не могла понять, что именно.

Она попыталась вспомнить, как все было с самого начала. Лука уже находился в подвале, когда они пришли. Джованни и Виттория появились чуть позже, с промежутком секунд в тридцать друг за другом.

Рюкзака ни у кого из них не было. Или был?

Кто-то заговорил, но в ее голове плескалась едкая соленая вода, заглушавшая все звуки белым шумом.

– Чей это рюкзак?

Все посмотрели на нее так, будто она одновременно ударила каждого ножом.

Макс быстро переключилась, пытаясь понять, кого она перебила.

Черт. Джованни.

– Макселла, что ты… – Грей бросил на нее взгляд, который она сама приберегала для педофилов и насильников.

– Чей это рюкзак? – повторила она дрожащим голосом.

Сосредоточься. Сосредоточься.

Они все просто уставились на нее.

– Если никто не может сказать мне, кому принадлежит этот рюкзак… – Ее голос был спокоен, но сердце колотилось. Похоже, до Грея что-то дошло, но остальные по-прежнему таращились на нее так, словно она начала раздеваться. – Вам всем нужно выйти отсюда. Быстро.

– Ты кто такая, черт возьми? – взорвался Джованни. – И с чего это ты взяла, что можешь приказывать мне и моим…

– Джио. – Грей поднял руку. – Ты должен ее выслушать. – Он шагнул к рюкзаку.

– Нет! – крикнула Макс и бросилась на него. – Не трогай!

– В чем дело? – спросил Томазо.

– Макс, это может быть просто рюкзак. – Грей смотрел на нее как на сумасшедшую. Возможно, она и впрямь тронулась.

– Хочешь рискнуть, учитывая всю эту ситуацию? – прошипела она в ответ.

Он покачал головой.

– Вы ее слышали – выходите.

– Осторожно! – предупредила Макс. – Не приближайтесь к рюкзаку!

Джованни выругался себе под нос. Нелла, Фрэнки и Томазо взбежали по лестнице – каблуки Неллы щелкали как часы. Лука задержался, предупредительно пропустив вперед мать. Джованни ждал внизу.

– Джио, – сказал Грей охрипшим от волнения голосом. – Вам нужно выйти.

– Черта с два. – Прежде чем она или Грей успели остановить его, Джованни одним резким движением, словно перерезая горло только что подстреленному оленю, расстегнул замок рюкзака.

Макс видела бомбы только в учебных роликах. Однажды она обезвредила фальшивую бомбу на девичнике у коллеги. Если бы бомба «взорвалась», им всем пришлось бы сделать боди-шот со стриптизера.

– Беги! – Она не узнала свой собственный голос.

Все случившееся дальше запомнилось проблесками, как бывает со старым киноаппаратом, когда промелькнувшие на стене кадры обрываются чернотой.

Джованни взглянул на Грея.

Мигающие красные цифры:

0:09

0:08

Джованни: Поздно.

Грей: Проход твоего отца. Джио! Пошел!

0:06

Бочка, возле которой стояла Фрэнки.

Джио надавил на нее пальцами.

Бочка была уже не бочкой.

На ее месте зияла дыра.

Грей: Джио, ПРЫГАЙ!

0:05

Джио уже не было.

0:04

Грей: Макс! МАКС!

0:03

Она не могла пошевелиться. Не могла понять, что происходит. Джио был здесь.

И вот его нет.

Макс! Прыгай, Макс!

0:02

Она в руках Грея.

И уже нет.

Она падает.

Падает.

БУМ!