Не найдя ни Дарии, ни ее похитителя, конюхи вернулись в конюшни при ипподроме. Рассвет уже занимался над морем, небо из бархатно-черного становилось синим, светлея на востоке. Уставшие, все разошлись спать.

Ночь прошла бесплодно. Вместе с головорезами, нанятыми Аристой, они прочесали все проулки в районе мироваров. Дом предводителя гильдии аптекарей тоже не обошли вниманием. Он стоял в конце района мироваров, аккурат, по предположению Галактиона, в том месте, где заканчивалась городская цистерна. Мастер Даниил говорил ведь, что предводитель вырыл себе колодец прямо в цистерну. Предводитель сам к ним вышел и поклялся, что к пропаже девиц не причастен. И пообещал от себя добавить награду тому, кто найдет того, кто так жестоко убил его служанку. Они все же осмотрели дом и колодец, но никаких следов пропавших женщин не нашли.

До рассвета еще обошли по кругу ипподром и все улочки вокруг. Дома тут были не роскошные, но богатые. Большинство домов оказались закрыты. Воины еще не вернулись из летних походов, значит, их командиры — владельцы этих домов тоже отсутствовали. Их жены с детьми часто перебирались в дома родителей или загородные усадьбы.

Попавшаяся на пути баня была заперта, но на шум к ним вышел Ерофей. Конюхи были с ним знакомы, объяснили, что ищут. Он перекрестился, покачал головой, вызвался помочь.

Все вместе они дошли до церкви Святых Сергия и Вакха, что стояла почти у стены, за которой уже билась волнами о скалы Пропонтида. В монастыре при церкви тоже устроили переполох, требуя, чтобы их пустили в подвалы, где монахи хранили вино. С вооруженной бандой спорить побоялись, а услышав, что ищут пропавших девиц, притихли, показали подвалы. В одном из подвалов обнаружилась огромная бочка, в которую сливали остатки вина из амфор, чтобы выстаивать на уксус. Павлос даже велел одному из своих нырнуть и проверить, нет ли на дне убитых девиц. Монахи, услышав, взвыли, проклиная пришедших разбойников. Почтенный Стефан указал на длинный крюк, стоящий в углу, и приказал конюхам проверить бочку крюком. Кроме поднятой со дна мути, ничего не обнаружили.

Галактиону не давало покоя исчезновение Дарии именно у входа в цистерну. Ведь там ее видели в последний раз. Он поделился в ночи своими мыслями с почтенным Стефаном, но тот покачал головой:

— Видеть-то, может, они и видели. А ее могли там же в носилки усадить да увезти. Трудно верить чужим глазам, парень.

Галактион, посеревший от тревоги и усталости, сел на прикрытую попоной кучу свежих опилок. Задумался, опустив голову. И незаметно для себя провалился в беспокойный, мучительный сон.

Он проснулся оттого, что над ним стоял один из конюхов, с которым они вернулись после бесплодных поисков прошлой ночью:

— Насилу тебя нашел! Тебя там какой-то старик спрашивает. У южной калитки.

Галактион вскочил, моментально проснувшись, будто его окатили холодной водой:

— Какой старик?!

Не дожидаясь ответа, он, спотыкаясь, бросился по переходам в сторону южных ворот. Сердце колотилось, в голове стоял шум, будто он накануне напился неразбавленного вина. Выглянув из калитки на улицу, покрутил головой. Из тени раскидистой акации шагнул невысокий седой мужчина, держа за руку худую девочку.

— Тебя как звать, парень? — Старик рассматривал парня, кривя губы.

— Галактион. Что за дело у тебя ко мне?

— Да дело не у меня, а вот у внучки моей. — Он положил девочке руку на плечо. — Не робей, Софушка, передавай свое послание.

Она дрожащими руками протянула записку, пробормотала:

— Нина-аптекарша вот велела передать Галактиону. И на словах сказать, что будет ждать здесь, у южных ворот, как сможет из дворца выбраться.

— И когда она сможет выбраться? — Галактион развернул кусок пергамента, на котором Нининой рукой было начертано «Сделай милость, почтенный Никон, приходи, как сможешь, к южным воротам с двумя равдухами. Я укажу тебе на душегуба».

— Когда выберется, мне неведомо. И выберется ли. Неладно там, во дворце, сейчас. — Девочка покачала головой.

Галактион склонил голову, посмотрел ей в глаза так, что щеки девушки заалели от смущения:

— Сделай мне милость, красавица, — произнес он. — Ежели Нина в беду попадет, найди способ мне сообщить. Я в долгу не останусь. Сделаешь, как я прошу?

— Сделаю, — завороженно кивнула Софья.

Дед ее недовольно переводил взгляд с внучки на молодого белокурого конюха и обратно. Сгреб в кулак бороду:

— Ну что, парень, получил послание? Удачливый ты, я смотрю. Молод, красив, дворцовая аптекарша тебе благоволит, амурные встречи назначает. Что ж ты не радуешься? — Старик усмехнулся, потянул внучку за плечо. — Пойдем, милая, буду молить диэтария, чтобы тебя к другой службе приставили. Не дело это девице похотливые записки носить.

Софья, покраснев, возмущенно глянула на деда да открыла уже рот, но Галактион ее перебил:

— Не обращай внимания на досужие слова. Старик не ведает, о чем говорит. — Он досадливо поморщился. — Благодарствуй. Все сделаем, как Нина велела. И ты меня не подведи, ежели что.

И вернулся на ипподром, тщательно затворив за собой дверь.

Старик нахмурился, глядя ему вслед, отмахнулся от Софьи, что-то ему шептавшей. Взяв ее за руку, повел в проулок, дальше от дворца и ипподрома:

— Погоди, Софушка, не зуди. Ты вот еще не ожглась на таких-то вот молодцах. А матушка твоя, царствие ей небесное, так вот и погубила себя, с конюхом дворцовым спуталась.

Он бормотал, голос его затихал вдали. Софья семенила рядом, исподтишка оглядываясь на тяжелый, высящийся на фоне яркого утреннего неба полукруг сфендона, словно надеясь, что красавец конюх снова там появится.

⁂

Нина стояла перед молодым соправителем, опустив глаза и стараясь унять растерянные мысли и колотящееся сердце. Огорошив ее новостью, что пропала Анастасо, Роман метался по своим покоям, сжимая кулаки.

— Что делает эпарх для поисков? — Он был бледен, зрачки его сузились до размера макового семени.

— Мне не по чину знать, что делает эпарх, великий. Пока городские да безродные девицы пропадали — ничего не делал. Сейчас беспорядки в городе начались, говорят, охрану усилил. А ищет ли он пропащих девиц — мне неведомо. — Она осторожно подбирала слова. — Но если ты, великий, своим указом или просьбой его заставишь искать — то будет деяние во благо всех. Я уж и великого паракимомена молила…

Роман резко повернулся:

— Великого паракимомена? — произнес он, скривившись. — Да Нофу все равно, хоть весь город пропади. Он и пальцем не пошевелит. Ты должна найти ее! Ты вон отравителя угадала. Говорят, еще и древнюю реликвию отыскала для Нофа. Я велю тебе найти Анастасо!

— И ты, великий, туда же! — оторопела Нина. — Помилуй, как же я найду ее?! — Но Роман будто не слышал ее:

— Скажи мне, кто ее украл и где ее искать! Если эпарх для того нужен, я его тоже велю сюда привести. Вы с ним вместе и решите, кто этот похититель. Мои воины его доставят в подземелья. Палачи быстро из него все вытянут. — Юный василевс уставился в одну точку. Лоб его был покрыт испариной, волнистая прядь прилипла к виску. Он бормотал что-то под нос.

Нина мысленно охнула. Нет у василевса такой власти над эпархом, да еще чтобы в подземелья отправлять. Если Роман такое сотворит, в городе опять беспорядки начнутся. Да только как его остановить? И что эпарх знает о пропавших? В голове Нины крутилась мысль, но ее было никак не ухватить. Не успев себя остановить, она произнесла:

— Отдалась ли тебе девица? — испугавшись, что за такой прямой вопрос ей несдобровать, Нина застыла.

Он поднял на нее удивленный взгляд:

— Не отдалась. Я и не хочу требовать этого от нее до свадьбы. Она теперь — невеста василевса, значит, должна быть чиста.

Осознав, что может произойти с девушкой, он рявкнул:

— Что ты никчемные вопросы задаешь? Делай, что я велел. Если к вечеру не найдем Анастасо, я тебя саму отправлю под плети.

— Твоя воля, только что под плетьми я или кто другой сделает лучше? Нет ведь ни у кого желания, чтобы девицы пропадали. И эпарх тебе сам все расскажет, коли знает. Не гневи город, великий василевс. Сила твоя не в плетях и подземельях, а в мудрости и уважении.

Роман медленно выдохнул, разжал кулаки. Видно, вспомнив уроки отца и великого паракимомена, он произнес спокойнее:

— Ты забываешься, аптекарша. Но я дозволяю тебе дать мне совет. Говори, что нужно делать, чтобы найти Анастасо.

— Надобно узнать, как девица пропала. Где ее видали в последний раз?

— Пойдем. — Роман стремительно вышел. Нина посеменила за ним, недоумевая. Они прошли позади дворца Магнавры, спустились в подвал простого каменного здания. Нина подумала, что это, видать, службы эскувитов, судя по расставленному вдоль стен оружию. В подвале было сухо, пахло кожей и смоленым деревом. У невысокой крепкой двери стояли два воина. Одного из них, белобрысого, Нина узнала — он ухаживал за раненым декархом. Рассмотрев в свете факела, кто идет, воины преклонили колено перед повелителем. Бросив быстрый взгляд на аптекаршу, белобрысый ничем не выдал, что знаком с ней.

Роман молча указал на дверь. Отворив засов, охранники распахнули дверь и пропустили василевса-соправителя и Нину в комнатушку с крохотным окном под самым потолком. Сами остались в дверях, застыв, словно каменные изваяния. В комнатушке на грубой семье сидел понурый детина. Увидев юного василевса, он встал, ссутулившись, не зная куда девать руки. Сделал шаг назад и с немым вопросом уставился на Романа.

— Я велю тебе рассказать этой женщине, как ты потерял Анастасо! — Василевс плюхнулся на скамью, сложил на груди руки и уставился на заключенного. Нина осталась стоять.

Парень явно не знал, как себя вести. Он торопливо поднялся, стукнувшись головой о деревянную балку. Тихо охнув, склонился. Растерянно повернулся к Нине. Она быстро произнесла:

— Расскажи мне, милый человек, что с твоей кузиной приключилось. Великий василевс разрешает тебе говорить.

Великан, спотыкаясь и путаясь в словах, принялся говорить. Голос его дрожал, к концу повествования он взмок, по виску его сбежала капля пота. Из путаного объяснения Нина поняла, что Анастасо вчера пошла в баню. Он остался ждать ее на улице. И задремал. Когда проснулся — солнце уже село, похолодало. Он спохватился, что уже пора бы кузине выйти. Кинулся к бане, но смотрительница сказала, что Анастасо давно ушла. Вместе с какой-то высокой женщиной села в носилки и отправилась в сторону площади. И дома ее не оказалось. Все в округе обошли, нет ее. Отец ее кинулся к эпарху, но тот уже почивать отправился. Тогда он велел бежать ко дворцу и просить падать в ноги Роману. И показать драгоценный флакон, что василевс подарил его дочери. Во дворец его не пустили, он провел ночь у ворот. На его счастье, рано поутру вышел один из охранников, что с наследником по тавернам гуляли. Он признал кузена Анастасо да доложил доверенному слуге василевса-соправителя.

— Что за баня это была, почтенный? Рядом с ипподромом? — торопливо спросила Нина.

Он поднял на нее взгляд:

— Нет, у площади Вола.

Нина задумалась. Площадь Вола в другой стороне совсем, до ипподрома от нее путь немалый. Она до площади Вола не видела подземных переходов на карте. Как же Мясник ее оттуда выкрал?

Роман переводил сердитый взгляд с верзилы на аптекаршу и обратно, кусал губу. Дыхание его стало тяжелым, шея покраснела.

Бросив осторожный взгляд на василевса, Нина спросила:

— Ответь мне правду, была ли Анастасо в тяжести? Или, может, согрешила с кем недавно?

Парень сердито замотал головой. Нина вздохнула. Каждое слово, видать, придется из него клещами тащить.

— Значит, видели, как она уходила с женщиной. А ту женщину как зовут? Знают ее в той бане?

— Сказали, не знают, — пробурчал парень.

— И куда они отправились — кто-нибудь видал?

Он снова мотнул головой. Поговорив с ним еще и не без труда выяснив, что Анастасо накануне ни с кем не договаривалась о встрече, не разговаривала ни с кем, кроме как с отцом и служанками в его таверне, аптекарша нетерпеливо повернулась к Роману:

— Надо бы поговорить с той смотрительницей в бане. И со служанками в таверне. Без крупы да масла, как ты знаешь, и каша не сварится. Узнать надобно, как эта женщина выглядела, да что за носилки, да в какую сторону направились. Позволь, великий, мне покинуть дворец.

— Не позволю, — ответил Роман. Ноздри его раздувались, он сидел мрачный, сжимал кулаки. — Я всех сюда доставить велю. Да не просто сюда, а сразу в подземелье, пусть их там сперва плетьми огладят для памяти!

Голос его дрожал от гнева, он вскочил, схватил за тунику бестолкового парня:

— Ты ее потерял, тебя тоже под плети пущу! — Голос его сорвался, перешел в хрип. — Всех пороть велю, пока не скажут мне, где Анастасо!

Выпустив ошарашенного парня, не смевшего пошевелиться, он в ярости повернулся к воинам, ткнул пальцем в одного из них:

— Ступай, скажи своему декарху, чтобы отправил в город четверых воинов. Выяснить там, что за баня, и привести сюда всех смотрительниц. И служанок из таверны. Вот этого — в подземелье. — Он ткнул пальцем в кузена своей пропавшей невесты. Попытается убежать — рубите ему ноги сразу. Всех в подземелья, к палачу, под плети!

Нина в ужасе смотрела на Романа. Приступы гнева, охватывавшие его в детстве, видать, вернулись. Он был бледен, его трясло, слова вылетали изо рта вместе с брызгами слюны.

Он схватился за голову, плюхнулся на скамью. Нина торопливо полезла в суму за кувшинчиком с успокоительным зельем, достала, бросилась к молодому василевсу. Он оттолкнул ее руку, кувшинчик, вылетев из руки, брякнул, ударившись о каменные плиты. Пахнущая ромашкой и мелиссой жидкость растеклась по полу, убегая в щели.

— Опоить меня хочешь?! — прошипел юноша, невидящими глазами глядя мимо Нины. — Не выйдет. Ступай в свою конуру и жди. Когда всех приведут, я тебя призову, чтобы ты им вопросы задавала, пока их сечь будут. Не найдешь мне ее — и тебя велю пороть. Ступай!

Нина оторопела от страха. С трудом овладев собой, склонилась перед молодым василевсом, произнесла негромко:

— Воля твоя, великий. Лишь молю тебя побеседовать с эпархом. Может, он уже знает то, о чем мы можем только гадать. А ну как он уже нашел девиц и похитителя? Тогда и служанки со смотрительницами не нужны, и палача утруждать не придется.

Роман поднял на нее угрюмый взгляд:

— Без твоих советов разберусь. Тебе велено ждать моего приказа.

— Позволь мне сказать, великий… — начала было Нина.

Не поворачивая головы, он отдал воинам приказ:

— Ее отвести в аптеку и приставить охрану. Никуда не выпускать!