Галактион наскоро умылся водой из ближайшего корыта, чтобы прогнать усталость. Горе от потери Дарии перехватывало горло, но в душе уже билась, трепетала надежда, что Нина отыщет и душегуба, и его любимую.

Сжимая в кулаке записку от Нины, конюх бросился сперва к дому мастера Даниила, обещавшего попросить у эпарха карты. Хозяйка, с сочувствием глянув на серого от недосыпа и беспокойства парня, произнесла:

— Он чуть свет к эпарху отправился. Там его найдешь. Погоди минутку. — Она шагнула в дом, вышла и протянула ему плошку с горячим салепом и кусок хлеба. — Тебе силы нужны, поешь сперва.

Бросив на нее благодарный взгляд, Галактион впился зубами в хлеб, торопливо выпил салеп. Поблагодарив, кинулся к дому эпарха.

Его, понятное дело, не пустили, велели подать прошение через одного из скриб, что сидели рядом и собирали прошения. Они заносили на пергамент имя, день и причину визита, а за небольшую плату и сами писали прошения за неграмотных.

На вопрос, когда эпарх на его прошение ответит, охрана ответила, что не позднее чем через неделю эпарх или его служащие его разберут. Сжав в отчаянии кулаки, конюх спросил, приходил ли мастер Даниил. Стражник не счел нужным отвечать. Но один из сидящих поблизости пожилых скриб поднял глаза:

— Даниил-мастер ранним утром пришел. Небось до полудня с эпархом и увидится. Ты, парень, вон в тенечке его подожди.

— А здесь ли почтенный Никон? — Галактион не мог сидеть и ждать, у него сводило зубы от мысли, что каждая минута, проведенная в лапах Мясника, может стать для Дарии последней.

— А Никон приходил тоже, да ушел уже. В кузнечном районе, говорят, муж жену зарубил, с детьми в кузнице заперся, грозится и себя, и детей сжечь. А там, сам знаешь, один дом загорится, так и все дома в округе заполыхают. А ну как на город опять перекинется. Вот Никона туда и послали вместе с равдухами. Да отца Анисима, говорят, позвали.

Галактион выудил из пояса пару монет, протянул разговорчивому скрибе:

— Почтенный, сделай милость, попроси Даниила-мастера послать за мной, сразу как выйдет. Меня Галактионом звать, я на ипподроме конюхом работаю.

По пути обратно он снова обошел тетрапилон, не обнаружив ничего нового. С тоской оглядываясь на безразлично высившиеся мраморные колонны и статуи меж ними, Галактион добрался до ипподрома. Уже в дверях его нагнал Демид:

— Что, не отыскал свою девицу? Слыхал, конюхи рассказывали про ваши поиски ночью. Я бы тоже с вами пошел, да кобыла Ирия рожать принялась.

Галактион покачал головой:

— Не отыскал. Может, Нина… — Он оборвал себя.

— Аптекарша твоя? Она тут при чем? — нахмурился Демид. — Неужто тоже пропала?

— Не пропала. Она знает, кто Мясник.

— Вот неугомонная баба! — сердито буркнул коновал. — Знает она. Больно смела твоя аптекарша. И лечить берется, и Мясника уже нашла. И кто же это, она тебе сказала?!

В ответ на молчание молодого конюха коновал покачал головой:

— Ничего она не нашла, тебя только пустыми сказками тешит. — Он пожал плечами. — Ты, если помощь нужна будет, меня зови. Я этой ночью с вами пойду на поиски. А про аптекаршу забудь, какой от нее толк? Как бы сама в лапы похитителя не попала.

Почувствовав, как застучала в ушах кровь, Галактион поднял глаза на коновала. Едва сдерживая ярость и отчаяние, он отрезал:

— Ты не знаешь ее, почтенный, и зря злословишь! Если Нина поняла, кто убийца, значит, сегодня его и изловим. Вот только сикофанта Никона найду, и спасем Дарию.

Он сжал кулаки, отвернулся, моля всех святых, чтобы его слова оказались правдой. Хотя слова коновала пошатнули в нем веру. И правда, как Нина, сидя во дворце, сумела понять, кто убийца и где искать Дарию?

Из глубины конюшен его окликнул Стефан. Галактион, не глядя на коновала, шагнул в полумрак перехода. Демид постоял, перекатываясь с мыска на пятку, почесал затылок, и вышел обратно на улицу. Дверь негромко хлопнула.

⁂

В дворцовой аптеке Нина в отчаянии опустилась на скамью. Что делать? Хотела было рассказать то, что собиралась поведать Никону, да Роман слушать не стал. Может, оно и к лучшему. А ну как она ошиблась, почтенного человека засекут по ее вине. А если не ошиблась, то из-за горячности Романа можно девиц потерять. Где Мясник свою добычу прячет — неведомо. Одними догадками тут не обойтись. А под плетьми может и молчать, и соврать, а то и богу душу отдать. Никон тут нужен, он поймет, что Нина задумала, да поможет. Вот только как теперь из дворца выбраться?

Подумав, Нина подошла к сундуку, запертому на замок. Достала из него флакон с драгоценным розовым маслом. Деньги для подкупа — дело хорошее, а ну как не хватит? Тогда можно будет маслом расплатиться. Такое масло не только баснословных денег стоит, но и не каждому его продадут. Нина его по приказу василиссы получила, чтобы в притирания добавлять. Отдаст масло кому — императрица с нее потом спросит, конечно. Но решив, что семь бед — один ответ, Нина сунула запечатанный воском флакон в суму между свертками и направилась к двери.

Где бы ни была сейчас Анастасо, а Нине еще Дарию надо спасать. Без Никона да его равдухов ей не справиться. Опять же, если Мясника уже эпарх поймал, Никон о том ей скажет. А нет, значит, придется ей с Никоном душегуба выманивать.

Выглянув в щелку, Нина заметила на дорожке поодаль воина. Охраняет, чтобы аптекарша не сбежала. Заперев покрепче дверь, Нина бросилась к маленькому окну. Чтобы добраться до него, пришлось подтянуть скамью. Осторожно высунула голову — со стороны дорожки окошко прикрыто высокими кустами жимолости, авось ее и не заметят.

Выбралась с трудом. Пришлось столу снять да вылезать в одной тонкой тунике. И то едва не застряла. Тунику она порвала по шву. Да вот платок зацепился за крюк на раме и упал обратно в аптеку. Нина помянула нечистого. Вот как без платка-то непослушные кудри под мафорием увязать?

Упала кулем на брошенные на землю плащ и столу, плечо пронзило болью. Повезло хоть в том, что рядом принялся кричать павлин, заглушив возню и звук падения. Сидя на влажной земле, Нина осторожно подвигала рукой. Ничего, пройдет. Волосы без платка тут же растрепались, цепляясь за кусты. Пришлось торопливо замотать их в толстый узел. Пошарила в суме, нашла небольшую тряпицу. Завязала ее на узле. Авось продержится.

Одевшись и прикрывая лицо мафорием, Нина пробралась через кусты, вышла на узкую дорожку, которую использовали только слуги низшего чина. Закутавшись в плащ, поспешила к службам. Проходя проулками мимо воинских зданий, Нина наткнулась снова на того белобрысого воина, что охранял кузена танцовщицы. Он как раз выходил из каморки, где лежал декарх. Быстро оглядев тропинку, парень молча схватил аптекаршу за руку и затянул к декарху. Оглядываясь на спящего командира, зашептал:

— Ты ослушалась василевса, аптекарша? Тебе было велено сидеть под охраной!

Нина потерла руку, на которой от его крепкой хватки выступили красные пятна и перебила парня:

— Тебе до этого какое дело? — прошипела она. — Если я ослушалась, так то моя вина. А ты меня не видел. И куда исчезла аптекарша, не знаешь.

Она повернулась к двери. Воин преградил ей дорогу:

— Да погоди! Тут тебя с двух сторон ищут. Одним велено аптекаршу привести в подземелье по приказу магистра оффиций, другим — охранять по приказу василевса-соправителя.

Нина подняла на него глаза:

— Ищут они. Хорошо бы они так женщин искали в городе, которых Мясник режет. И ты туда же? Хочешь меня к магистру оффиций отвести? Думаешь, тебе за то наградят?

— Я воин, — нахмурился парень, отвел глаза. — Я приказы выполняю…

— Так тебе василевс приказал громилу бесполезного охранять. А ты вместо этого почтенных женщин за руки хватаешь!

— Парня того я в подземелье отвел. По приказу василевса. — Воин расправил плечи. — А за банщицами он велел других воинов отправить. А этериарху велел еще и эпарха во дворец привезли.

Нина ахнула:

— И что этериарх? Привел эпарха?!

Парень пожал плечами:

— Мне то неведомо.

С лавки послышался хриплый со сна голос:

— Слушай мой приказ, Мирон. Отпусти Нину. А вину за неподчинение магистру и василевсу я на себя беру.

— Повинуюсь, — буркнул воин, поправив короткий меч на поясе.

Приподнявшись на лавке на локтях, Прохор, сдержав стон, перевел глаза на аптекаршу:

— Скажи, чем тебе помочь? Куда ты собралась?

Нина мысленно помянула всех святых. Да ежели ей сейчас придется каждому объяснять, что приключилось, то она и к закату не успеет.

— Мне в город надо выйти. Там девиц похищают, мне лишь передать служителям эпарха, где, скорее всего, у этого Мясника логово. Чтобы его схватили да девиц освободили, пока не поздно. — Она сердито поправила мафорий. — А я тут с вами лясы точу!

Декарх задумался. Посмотрел на нее с подозрением:

— Зачем тебе самой ходить? Скажи вон Мирону. Он передаст эпарху.

Нина едва не взвыла от отчаяния:

— Надо ли мне тебе рассказывать, сколько ему придется подождать, чтобы эпарх его принял? За это время еще кто-нибудь пропадет!

— Так с чего ты взяла, что ты к эпарху быстро попадешь? — Прохор нахмурился. — Мудришь ты, Нина-аптекарша.

— Я с одним из сикофантов уже договорилась, что будет меня ждать сегодня. Без меня никто логово Мясника не найдет. — Она прижала руки к груди. — Молю вас, почтенные, не держите меня более. Ведь девицы у него, а ну как пока я тут с вами беседы веду, он уже за них принялся.

Воин и декарх переглянулись. Прохор кивнул:

— Ты, Мирон, проводи Нину. Девиц спасти — дело благое.

Воин склонил голову:

— Я твой приказ выполню. Только ее и стража на воротах не выпустит! Весь палатин гудит, что пчелиный улей. Если только… — Он задумался.

Нина, прижав руки к груди, взмолилась:

— Да говори уже, не тяни! Время-то бежит — не догонишь. Закат уж близок.

— Рыбу сегодня привозили. А возчик там — из наших, я его хорошо знаю. Он после ранения при хозяйственных службах остался. Он тебя в пустой бочке и вывезет.

Нина сердито прищурилась. Это ж надо было придумать — в бочке из-под рыбы. Вонь там будет такая — не отмоешься ведь. Но декарх промолвил:

— И правда. Толковый ты парень. — Он перевел взгляд на Нину. — Бочки из-под рыбы и проверять не станут. Разве в нее кто полезет по доброй воле? Ступай, Мирон, приведи своего возчика с бочками сюда.

Выбравшись уже в городском проулке из вонючей бочки, Нина мысленно костерила и Романа, и декарха, и белобрысого Мирона с его возчиком. Вонь от нее теперь исходила такая, что прохожие шарахаться будут. Взяв у возницы свой плащ, который попросила пронести отдельно, Нина набросила его на плечи да подпоясала, чтобы не распахивался. Так вони будет авось меньше. Хотя какое там! Край туники весь мокрый, сокки тоже пропитались рыбным духом. Вздохнув, она расплатилась с возчиком и проулками поспешила в сторону Мезы.

Солнце клонилось к закату. Молясь, чтобы София справилась с поручением и Никон уже пришел к ипподрому, Нина направилась к условленному месту. У нее еще горел огонек надежды, что эпарх снарядил равдухов для поиска Мясника, что Никон сейчас ее обрадует, что Дария жива и здорова. В записке она не стала писать имя убийцы. Боязно было ошибиться. К тому же если бы записка попала в чужие руки да разнеслась бы слухами по городу, то горожане свой суд Мяснику устроили бы. Тогда несчастную Дарию не спасет ни Никон, ни сам Господь.

Пока Нина сидела в вонючей бочке, подумала, что, напиши она имя убийцы в записке, Никон мог бы сам убийцу найти, даже если бы ее и правда из дворца не выпустили. Но раз удалось выбраться, значит, все сложится теперь как надо.

И ежели Мясник на слухи о беспутной аптекарше, которая сама теперь пытается от нежеланного дитяти избавиться, поведется, то сам выдаст себя. Она к нему пойдет. А Никон с равдухами за ними проследит, авось и девиц так отыщет, и Нину в обиду не даст. Успеть бы только до ночи.