Галактиона провели на двор служб эпарха. Равдух, сопровождавший парня, легонько подтолкнул его и ушел. Скриба, сидевший за одним столом с сикофантом, поднял высокомерный взгляд на пришедшего, покачал головой и снова уткнулся в разложенный перед ним свиток. Никон небрежно махнул Галактиону, чтобы подошел ближе. Скрибе велел переписать продиктованное на четыре свитка и отправил в скрипторий. Тот, насупившись, собрал письменные принадлежности в короб и ушел.

Бледный Галактион, повинуясь жесту сикофанта, плюхнулся на грубую скамью.

— Рассказывай, парень, что узнал? — Никон внимательно глянул в его потерянное лицо.

— Никто не видел ее. Один из мироваров сказал, что она за тетрапилон, где мильный камень, завернула. А после никто не видал ее. — Голос Галактиона дрогнул.

— А с какой стороны она завернула. Ну-ка. — Он потянулся за лежащей в стороне восковой табличкой. — Где тот мировар стоял? Вот если этот квадрат — тетрапилон. А вот тут — ряды мироваров.

Глянув на неровную фигуру, начертанную Никоном, парень подумал, ткнул пальцем:

— Вот тут он, получается, стоял. Из его лавки аккурат милий[72] виден. А зашла она с правой стороны.

Никон уставился на табличку. Подумав, велел Галактиону идти с ним. Они шли молча через шумную Мезу, их обгоняли мальчишки-разносчики. При виде крупной фигуры Никона со знаком службы эпарха на плаще прохожие расступались, бросали сочувственные взгляды на крепкого молодого конюха, идущего за сикофантом. Пышная девица, стоящая рядом с тележкой фруктов, поймала руку парня, вложив в нее сочное яблоко. Он приостановился, не поднимая глаз, благодарно кивнул и ускорил шаг, чтобы догнать Никона. Яростно впился зубами в сочный бок яблока, так, что сок брызнул на каменную мостовую.

Никон свернул в один проулок, потом в другой. Остановился перед добротным домом на два этажа, с крепким стройным портиком на двух колоннах. Открывшему слуге велел передать мастеру Даниилу, что Никон из службы эпарха просит с ним поговорить. Их провели в небольшой уютный атриум. Сам Даниил, невысокий худощавый бородач с насмешливыми глазами, вышел к ним. Галактион с недоумением смотрел то на сикофанта, то на хозяина дома. Но спрашивать боялся.

Статная хозяйка вынесла кувшины с вином и водой да медные чаши. Поставив все на низкий столик в нише, бросила на пришедших взгляд из-под длинных ресниц, вернулась в дом. Мастер проводил жену глазами, повернулся к пришедшим. Улыбаясь в бороду, оглядел дородного Никона, подмигнул Галактиону, мявшему в кулаке край туники. Ласково произнес:

— Садитесь, горожане. Вино у нас доброе, хиосское. — Он сам разлил вино по чашам, протянул Никону. — Нечасто в моем доме нежданные гости бывают. Уж не случилось ли чего?

Никон разбавил вино, отпил, кивнул одобрительно:

— Почтенный Даниил, ты, верно, слыхал, что на базаре болтают о пропавших девицах?

— Город слухами полон, — осторожно ответил мастер.

— Есть у нас подозрение, что их в цистернах прячут. Вот и пришел я к тебе за помощью. Ты — смотритель цистерн, эпарх тебе доверяет. Дозволь нам спуститься в цистерну Базилики. Говорят, последняя из пропавших девиц у ее входа исчезла, как под землю провалилась. А под землей у нас еще город, тебе ли не знать.

— Верно говоришь. — Даниил сгреб бороду в руку. — Да только в цистерны входить без разрешения эпарха не разрешено никому. Кроме меня и моего помощника. Не могу я вас туда пустить.

— А мы одни и не просимся. Ты нас с собой проведи.

— Не проси, почтенный. Ты же сам на службе эпарха состоишь, значит, знаешь, что без приказа к источнику городской воды никого пускать не след. Вот ежели эпарх мне прикажет, тогда другое дело. — Мастер глянул Никону в глаза. — А без приказа — не пущу.

— Ты пойми, получить такой приказ у эпарха — дело долгое. Объяснить да доказать надобно. А Мясник сегодня девицу еще одну уволок. — Никон поставил чашу, достал из сумы восковую табличку. — Вот тут ее последний раз видали. За тетрапилон зашла, а потом не видел ее никто. Тут как раз жимолостью вход в цистерну закрыт.

Даниил почесал затылок, вглядываясь в начертанные линии. Поднял взгляд на Никона:

— В подземелья меня хочешь отправить? Ежели эпарх узнает, что я кого ни попадя вожу в хранилище воды, мне головы не сносить. А кто мою семью кормить будет? У меня жена, сын да две дочери. — Он поднялся и развел руками. — Благодарствую, что навестили меня, но без указания эпарха…

Галактион бухнулся коленями о каменные плиты пола:

— Помилосердствуй, почтенный мастер, помоги нам. Мясник мою невесту украл. Это ее там видели — у входа в цистерну. У нас время только до заката, может, и есть. — Голос его дрогнул. — Я к тебе на службу пойду, буду делать, что прикажешь. Рабом твоим стану, только молю, помоги ее найти.

Он опустил голову. Даниил поморщился, прошелся по атриуму, запустив пальцы в бороду. На лице его тенями метались мысли. Он повернул голову ко входу в дом. Через мгновение на пороге появилась хозяйка, подняла на мужа огромные глаза:

— Помоги им. Надо найти девицу. — Видя, как мучителен для мужа выбор, она тихо произнесла: — У тебя две дочери растут, не приведи Господь, за них кому-то вот так просить придется.

Мастер молча глянул на все еще стоящего на коленях Галактиона, на сикофанта. Никон, понимая немой вопрос, заверил:

— Никто о том не узнает, почтенный Даниил. Нам бы лишь понять, там ли все пропавшие девицы или нет.

Мастер шагнул в дом, набросил торопливо поданный женой плащ, перекинул через плечо грубую суму, в которой звякнуло железо. Выйдя, бросил взгляд на парня, произнес негромко:

— Что стоишь? Пошли.

Втроем они шагнули на улицу, сразу окунувшись в привычный городской шум. Хозяйка, глядя им вслед, зашептала молитву.

Выждав, чтобы позади тетрапилона не было прохожих, трое мужчин прошли между зарослями жимолости и подошли к двери, к которой спускались ступени. Даниил звякнул ключами, отпирая засов. Дверь отворилась бесшумно. Мастер замер:

— Недобро это, — тихо произнес он. — Дверь недавно смазал кто-то. Я-то ее скрип хорошо знаю.

Он провел пальцем по петлям, понюхал.

— Жир свежий, похоже, свиной.

Достав кремень, Даниил разжег факел, закрепленный на стене, достал из кармана две короткие свечи, протянул их спутникам. Галактион и Никон взяли их, разожгли от факела.

Спускаясь по ступеням, мастер настороженно вглядывался вглубь цистерны. Факел освещал лишь несколько ступеней. Лестница была длинна, казалось, спуск никогда не закончится. Наконец они добрались до каменной площадки, окаймлявшей огромный бассейн. Слышалось редкое капанье воды. Воздух здесь был холодный, влажный. Галактион, увидев на стене другой факел, бросился к нему, поджег его от свечи, огарок погасил и сунул в карман. Даниил тем временем поджег третий факел, протянул его Никону.

Они медленно продвигались по каменному широкому уступу вдоль стены. Слышалось размеренное щелканье капель о тяжелую темную поверхность воды. Колонны, подпирающие сводчатый потолок, были покрыты тонким слоем влаги, поблескивающим в свете факелов. Вдали что-то блеснуло. Галактион кинулся туда, поскальзываясь на мокрых плитах.

— Ты, парень, осторожно здесь. Смотри в воду не свались! — прикрикнул на него Даниил. — Доставай тебя потом.

Его голос гулко разнесся по огромному залу, отражаясь от стен, воды, потолка. Благодаря множественным высоким сводам даже тихо сказанное слово разносилось здесь до дальнего края зала, эхом отскакивая от каменных изгибов.

— Здесь лодка на цепи! — удивленно вскрикнул Галактион, глядя вниз. — И ступени в воду уходят.

— А как ты думал мы тут передвигаться можем, если что починить надобно? И лодка, и лестницы, и плоты. Тут целое хозяйство. — Он ткнул пальцем в угол, где виднелся плот из плотных темных бревен, на котором стояли клетки с какими-то веревками, палками, досками.

Подойдя ближе к парню, он показал факелом на дальнюю стену:

— Вон там, отсюда даже не видать, стоки есть с акведука, через которые вода и поступает. Решеткой закрыты. Их тоже приходится отворять и чистить. На лодке и добираемся. А выше — крюки, чтобы веревки перекинуть да подтянуться, ежели вода низковата.

Никон внимательно оглядывал стены, потолок. Повернулся к мастеру:

— Как отсюда еще выйти можно?

Тот задумчиво почесал бороду:

— Вот как вошли только. В акведук не забраться — там крутой наклон и скользко. В переливную цистерну можно на лодке добраться, сейчас как раз вода подошла высоко, но до края все же не достает. Да только и оттуда никуда не выберешься. Ключи все одно у меня. Да и к лодке цепь на замке ведет, видишь — заперт. Нет, без меня сюда ни попасть, ни выбраться.

Обходя цистерну, Никон прощупывал кладку, порой постукивая по камням. Прислушивался, изредка шикая на Галактиона, который то гремел замком лодки, то, поскальзываясь на влажных камнях, метался по краю уступа и вглядывался в темноту огромного зала над недвижимо стоящей водой, то принимался звать Дарию.

Наконец, подойдя к Даниилу, он позвал Галактиона. Тот понуро приблизился. Сикофант еще раз окинул взглядом темень цистерны, поежился. В цистерне и правда стоял сырой холод. Повернувшись к мастеру, Никон сказал:

— Нечего тут искать. Ни девиц нет, ни следов. Выводи нас отсюда, мастер.

Даниил кивнул, повернулся к понурому Галактиону. Тот стоял бледный, сжав зубы. Глаза его в отчаянии шарили по стенам цистерны, по темной, мрачной в отблесках факелов воде.

Никон направился к лестнице.

Галактион, пройдя пару ступеней, вдруг остановился и обернулся к мастеру:

— Почтенный, позволь мне опять туда вернуться! А ну как я пропустил что?! Ведь больше никуда она не могла подеваться!

— Не позволю. Я эту цистерну знаю, что свой дом. Некуда там девицу спрятать, разве что утопить. — Даниил замолчал, увидев в глазах парня панику. — Не могу я тебе ничем помочь. Если б карты…

Мастер оборвал себя, отвернулся от парня. У Галактиона заколотилось сердце, он с надеждой произнес:

— У тебя есть карты подземного города? Позволь мне на них взглянуть, почтенный, молю тебя!

Мастер помрачнел, молча разглядывая парня. Наконец произнес:

— Не подземного города, а цистерн и переходов меж ними. Те карты хранились у моего отца. Он старшим мастером был. Да вот пару годов назад он преставился нежданно. И карты пропали. — Он вздохнул. — Я о том эпарху не сказал, боялся, что осерчает и старшим мастером мне заместо отца не быть. А потом понял, что и эпарх про то, что у отца тоже карты были, не знал.

— Что же делать, почтенный? Где мне эти карты раздобыть?! Ведь про всех девиц говорили, что они как сквозь землю провалились.

— Никто тебе их не покажет. Такие карты — секретные, только у эпарха да во дворце хранятся под замком. А те, что у моего отца были, — он сам начертал. Нарисовал по памяти с тех, что у эпарха видал. Да чертил туда найденные новые переходы и колодцы, что богачи тайно рыли из своих домов, чтобы доступ к городским цистернам иметь. Но нет уже тех карт. Отец был не стар еще, служить собирался долго. Меня обучал, но карты держал при себе. Но нет тут переходов — ты же сам видал.

— А колодцы?! Есть же городские колодцы!

— Городские напрямую с этой цистерной не соединяются. Они как переливные хранилища работают. — Устав стоять, мастер уселся на каменную ступеньку. Галактион примостился на краешке ступени пониже, продолжил свои расспросы:

— А те колодцы, что из богатых домов сюда спускаются?

Мастер поморщился:

— Недобро это. Неправильно. Но, сам знаешь, солид любые ворота открывает да путь расчищает. — Он помолчал. — Колодцы из некоторых богатых домов сюда выходят. Один из таких как раз пару лет назад из дома Ципраса провели.

— Ципрас? Это предводитель гильдии аптекарей, у которого еще служанка на днях пропала!

— Он самый.

— Неужто ему сам эпарх разрешил колодец прорыть?

— Может, разрешил. Или за хорошее подношение глаза закрыл. А может, и не знал. Да и не один Ципрас с таким колодцем тут. Ты смотри только, на базаре о том не болтай. Дело это тайное, колодцы в городскую цистерну рыть запрещено. Но девицы твоей здесь, как ты видишь, нет. Так что пойдем-ка отсюда.

Галактион застонал, прижал к лицу плотно сжатые кулаки. Глухо забормотал:

— Как мне Дарию искать? Она там гибнет, как и остальные. И сколько их еще пропадет — неведомо.

Даниил вздохнул, положил руку конюху на плечо:

— Ох, парень. Постараюсь я тебе помочь. Пойду к эпарху да попрошу, чтобы его равдухи проверили все дома, из которых колодцы в эту цистерну спускаются. — Он потер бороду. — Авось разрешит. Эти дома мне известны. Да спрошу позволения на карты подземного города взглянуть. А ты пока сам ищи свою невесту. Найди себе помощников покрепче, да обойдите в ночи город. Добрый человек ночью на улицы не выходит, может, и найдете душегуба сами.

Выбравшись на поверхность, Даниил прищурился от розоватых лучей солнца, спешившего к закату. Сегодня эпарх его не примет уже. Придется поутру идти на поклон.

Галактион, поблагодарив мастера, завертел головой, ища Никона. Не найди сикофанта, он бросился к ипподрому.

⁂

Когда раздался гулкий стук двери, человек, стоящий на каменном уступе в переливной цистерне и прислушивающийся к разговорам, усмехнулся. С помощью крючьев и небольших плотов можно легко передвигаться между переливными цистернами. И колодцев в них спускалось немало. Но мало кто об этом знал.

Это ему поведал отец мастера Даниила о подземных переходах, думая, что исповедуется священнослужителю перед смертью. Ему и отдал карту, собственноручно начертанную еще много лет назад. Есть у некоторых ядовитых растений такое действие. Если правильно рассчитать — человек находится на грани жизни и смерти, видит неведомое, рассказывает все, что спросишь. Вот и рассказал. Иные переходы были завалены. Но были и те, о которых знал в городе теперь только один человек.

⁂

Под густым покровом ночи из служебных ворот ипподрома вышла группа крепких мужчин. Дойдя до фонтана, сгрудились вокруг седого предводителя. Тот что-то говорил, указывая то на окружающих его конюхов, то на стороны. Поднял глаза. Вслед за ним все глянули на небо, где луна готовилась укрыться пушистым облаком, сиявшем серебром на ночном небе. Кивнули и, повинуясь указаниям говорящего, отступили в темноту.

Седой командир повернулся к высокому стройному парню рядом с ним, яростно мявшему в руках конскую плеть с толстой рукоятью. Похожие плети были заткнуты за пояса остальных.

— Галактион, ты с Захаром и со мной пойдешь. Мы обойдем площадь Августеона, стражники меня знают, пропустят. Потом вернемся к фонтану. — Стефан дал знак Захару разжечь принесенный с собой факел.

В ночи Августеон казался атриумом какого-то великана. Пять колонн площади высились, словно стремясь перегнать друг друга и дотянуться до звездного купола. Самая большая колонна уходила в ночную высь, неся на себе конную статую императора. На фоне темного бархатного неба он казался всадником, несущим людям беду. Редкие лунные блики сияли на крупе коня, на гордо поднятой голове великого Юстиниана.

Факелы, горящие по углам площади, создавали на площади пляшущие пятна желтоватого света. Стефану и двум конюхам позволили пройти меж колонн, велев держаться на свету, где только можно. Никого и ничего не обнаружив, они направились к тетрапилону. У фонтана напротив было неладно. Оглянувшись на Стефана, Захар и Галактион кинулись туда, откуда слышались приглушенные звуки драки. Узнав голоса своих напарников, недавно ушедших в ночной дозор, конюхи кинулись на выручку.

Галактион будто озверел, вымещая в драке с неизвестными свою злость на похитителя, на собственное бессилие, на бесполезность всех усилий. Один из драчунов засветил ему в скулу так, что перед глазами вспыхнули факелы. Галактион длинно выругался, едва устояв на ногах. Но едва он замахнулся, чтобы ответить достойно, противник вдруг застыл и произнес быстро:

— Галактион?!

Парень замер, остальные конюхи, кто услышал вопрос, тоже отступили, придерживая других. Галактион вглядывался в заросшее бородой лицо, не видя в темноте черт. Стефан подошел с факелом. Галактион недоверчиво пробормотал, все еще держась за скулу:

— Павлос, ты, что ли?

Остальные уставились на двоих парней: одного широкого в плечах, приземистого и крепкого, второго — выше почти на голову, стройного и жилистого. В тишине улицы раздалось бряцание оружия. Видать, приближалась городская стража. Немедля недавние драчуны бросились в ближайший проулок. У фонтана остался лишь Стефан с факелом.

Добравшись проулками до небольшой таверны, все сгрудились перед ней, глядя на Галатиона и Павлоса, ожидая объяснений. Помявшись, Павлос начал первым:

— Мы тут по важному делу. Ищем одну пропавшую девицу. Но страже на глаза попадаться нам не след. Так что, если у вас дел к нам нет никаких, давайте по-доброму разойдемся.

Галактион дернулся к нему:

— Какую девицу? Дарию?! Что ты о ней знаешь? Где она?!

— Да знал бы, где, привел бы уж к Аристе. Это по ее приказу мы по городу ходим да ищем душегуба. Заплатить обещалась щедро. Ходили слухи, что у девицы той полюбовник — конюх с ипподрома. Не ты ли?

Галактион сжал кулаки, задрал голову:

— Не полюбовник, а жених. Хватит тут мне зубы заговаривать! Где Дария?

— Охолонь, Галактион, — весомо произнес Захар. — Видишь, человек говорит, что тоже ее ищет. Нам не ругаться надобно, а вместе договориться. А потом разойтись по городу, как почтенный Стефан советовал. Вот гавань еще осмотреть надобно.

Он повернулся к Павлосу:

— Кто в вашей ватаге главный?

Тот пожал плечами:

— Я выбран. Давай договоримся, как вместе искать. Мы собирались от тетрапилона разойтись в проулки. Вы, видать, тоже. Давай-ка посмотрим, что еще не охвачено.

Заметив взгляды, которые его напарники кидали на гостеприимно распахнутую дверь таверны, он качнул головой:

— Сперва девицу найдем.

Насупленный парень из его группы выступил вперед:

— Нам награду обещали. Делиться мы ею не будем. Ежели они с нами пойдут, пусть поклянутся, что не будут нам препятствовать.

Павлос примирительно поднял руку:

— Не будут. Их всего четверо против нас восьми. — Он повернулся к Галактиону. — Главное — девицу выручить, верно?

Тот торопливо кивнул.

Обсудив направления, по которым отправляться искать душегуба, конюхи распрощались с нежданными соратниками, договорившись встретиться у тетрапилона. Перед тем как расходиться, Галактион придержал Павлоса за рукав:

— Ты как же? Мастером готовился быть. Как к Аристе в головорезы подался?

— Долгая история, — Павлос усмехнулся. — Давай невесту твою отыщем, а после сядем в таверне той, что у гавани, на той же улице, где аптека Нины. И поговорим.

Конюх выпустил рукав друга, кивнул и растворился в темноте, спеша за Захаром.