В горном районе к востоку от Талиайны, куда благодаря огромному количеству лесопильных предприятий, появившихся после строительства железных дорог в Сан-Франциско и из Канзас-Сити на юг, имели обыкновение стекаться темные личности, присутствие стражей закона требовалось постоянно.

– Я была там не одна. – Карта, которую я принесла к Кертису домой, поскрипывает под моим ногтем от места происшествия с Эдвином до точки, где нашлась его лошадь. – И готова поспорить на обед, что Рой и Эдвин тоже. Хромая травмированная лошадь убежала во‑он куда. Что‑то ее спугнуло… Или кто‑то.

– Я бы принял это пари, – отвечает Кертис, – только мы в нем на одной стороне. Так что, похоже, придется обед разделить пополам.

Мы одновременно поднимаем головы и обнаруживаем себя сидящими до неловкости близко – разделяет самый угол кухонного стола; изучаем карту. Один из тех моментов, когда все вокруг замирает. Эффект усиливается оттого, что я приехала к Кертису в свой обеденный перерыв, чтобы это выглядело как обычный просмотр щенков… На случай, если кто‑то заинтересуется.

Кертис, разумеется, сразу разгадал мою уловку со щенками. Пригласил в дом и закрыл дверь.

– А теперь скажи, зачем приехала на самом деле. Дело‑то не в щенке.

– Прости. Не хотела давать тебе надежду. – Фраза получилась настолько двусмысленной, что я покраснела.

– Ничего страшного.

Он милосердно держался профессионалом, внимательно смотрел, как я достаю карту, раскладываю ее, описываю поиски лошади, отмечая, что наступающие сумерки и медлительность раненого животного не позволили мне рассмотреть поближе то место, где началось падение Эдвина. Я просто не решилась подняться на хребет.

От Эдвина никакой информации получить не удалось. Он уже четыре дня лежит под наркозом после экстренной операции по удалению жидкости из мозга. По официальной версии, лошадь испугалась, оступилась и упала. Просто не повезло. Неофициально многие знают, что именно эта лошадь опытна и спокойна. Это крепкий и ловкий пони из тех, что чокто когда‑то выращивали в этих горах, надежный и слишком благоразумный, чтобы испугаться собственной тени и кубарем покатиться по склону.

Втихомолку подозревают, что Эдвин и Рой оказались мишенью для кого‑то, решившего преподать урок. Недовольный местный житель, которого раздражают туристы, сосновые свиньи и правительственные постановления? Владельцы делянки с травкой или подпольной метамфетаминовой лаборатории? Кто‑то из сторонников Паркера?

– В любом случае целью номер один была я, получила на этот счет записку, а последствия задели Эдвина. Я, как выразился Аррингтон, хожу по тонкому льду.

Он был очень недоволен, что я отправилась за сбежавшей лошадью Эдвина в одиночку. «Скверная затея, учитывая, что в последнее время вас преследуют неприятности, Борен-Оделл».

За нотацией скрывалось предупреждение: «Разворошишь гнездо слишком сильно – получишь перевод в другое подразделение и вовсе не на повышение. Следующим местом работы окажется какое‑нибудь захолустье СНП. Если это следующее место вообще будет».

И все же я здесь, вопреки всякому здравому смыслу, ищу совета… или другую точку зрения у единственного союзника, на которого могу рассчитывать.

– Дело не только в том, что уже темнело, – признаюсь я. – За мной следили. Я слышала… звуки, и не один раз. Но когда останавливалась приглядеться, преследователь тоже останавливался. Животные так не поступают. А вот человек – да. В конце концов я взглянула на склон через бинокль, а потом поехала дальше, потому что была одна.

– Хорошее решение.

– Я видела множество следов ниже того места, где началось падение, но, глядя снизу вверх, трудно разобрать, чем оно было вызвано. Во всяком случае, в бинокль. – Я снова касаюсь карты. – Если откуда‑то отсюда упал камень, да такой, чтобы вспугнуть лошадь, скорее всего, он оставил какие‑то следы. Верно?

– Логично…

Облокотившись о стол и упершись подбородком в ладонь, он прижимает большой палец к нижней губе. Похоже, всегда в этой позе думает. Когда заинтересован.

– Рой сказал, что кое-что слышал до того, когда закричал Эдвин. Будто по склону горы скатывался камень. – Я много раз мысленно анализировала это обстоятельство и всегда приходила к одному и тому же выводу. – Но самого камня Рой не видел. Если кто‑то стрелял в Эдвина из винтовки малого калибра… например, двадцать второго, с глушителем, звук, особенно в горах, именно такой: удар камня о камень. Может, Рой слышал, как пули поражают скалу, а потом эхо. – Хорошо бы уловить реакцию Кертиса, но это непросто. – Я ошибаюсь? Что думаешь?

«Я тебе доверяю». Такого я не говорила никому за пределами семьи… с тех пор, как погиб Джоэл. Расследование его смерти было коротким и поверхностным. Всё свалили на погодные условия, а не на ошибки в решениях руководителя штаба.

– Это возможно.

– Что я ошибаюсь или что права?

– И то и другое. – Как я мысленно и просила, он предельно честен; это больно. – Но у тебя хорошее чутье, Вэл. Думаю, ты права насчет Сидни и, полагаю, не ошибаешься насчет Элтона Паркера, хоть я его и всю жизнь знаю. Проблема в том, что никак не получается соединить все части головоломки. Не то, что ты хотела бы слышать, но придется принять тот факт, что попытка пробить брешь в этой стене может и не увенчаться успехом. Если расследование развалится, все рухнет прямиком на тебя.

Я отворачиваюсь от него, от карты и смотрю в окно на Бонни, устроившуюся в ямке между корнями вяза на полуденный отдых с оставшимися тремя щенками. Нежно вылизывает их по очереди. Я думаю о Чарли и о том, что он рассчитывает на меня. И о Сидни, которой не на кого опереться. Вспоминаю о трех скелетиках в пещере – девочках, которые могли пасть жертвой чего‑то настолько жуткого, что воображение отказывает. Вчера пришел пакет от мистера Воуды. Я открыла его, просмотрела содержимое – отчет, написанный частично Гертрудой Боннин, исследователем Комитета по делам индейцев Всеобщей федерации женских клубов, и несколько газетных статей о попытках Кейт Барнард остановить преступления против детей из Пяти племен, владеющих нефтяными участками. «Женщины Оклахомы рано вступили в бой, – гласила записка мистера Воуды. – Такие, как моя тетя, Алва Грубе, но вы не найдете ни слова об этом в учебниках истории. Если бы они победили, в этих горах было бы намного меньше призраков».

Как всегда, во мне борются две половины: мать и профессионал. Та, что обещала Чарли хорошую жизнь на новом месте, и та, что дала клятву охранять закон.

«Как правильно поступить?»

– Само собой… – Пути назад нет. – Нужно проверить место происшествия. Убедиться. Если это тупик, я отступлюсь.

– Одна не пойдешь, – медленно выдыхает Кертис.

– Кертис, я не прошу…

Его ладонь, теплая, сильная, уверенная, ложится на мою. Хочется и продлить это прикосновение, и отстраниться. Но ни на то, ни на другое я не способна. Сижу, застыв на месте.

– Послушай, Вэл, – говорит он, и я отвожу взгляд от окна, чтобы посмотреть в его внимательные глаза. – Я понимаю, что ты – профессионал. Тебе не нужна нянька и все такое. Но поддержка не помешает. Просто на всякий случай. – Его губы складываются в кривую ироничную ухмылку, и на щеке – ямочка. – Где еще ты можешь ее найти?

То ли моя решимость поколебалась, то ли он прав. Точно не знаю.

– Ну, если так… – Наверное, это просто нервы, но мы смеемся. – Извини, – еле выговариваю я, – я не… не это имела в виду.

– Ох уж эти федералы. Сплошное самомнение. Надеюсь, это не заразно, – острит Кертис.

Я ощущаю легчайшее, еле заметное пожатие, и он убирает руку. Или мне показалось. В следующее мгновение Кертис уже с деловым видом водит карандашом по карте.

– Посмотрим, удастся ли мне выяснить, кому принадлежит земля, которая в этом месте вдается в территорию парка. Странно, что не скажу этого прямо сейчас. Тех, кто здесь живет или приезжает на охоту и рыбалку, я знаю. Почти всех. Встречался с уехавшим владельцем земель, выходящих к дороге вот здесь, – он касается карты грифелем. – Тут где‑то сотня акров, несколько старых охотничьих укрытий и домик. Но что там дальше, не знаю. Четыре или пять сотен акров. Если участок полностью окружен парком, это может объяснить, почему злоумышленник использует его земли… и немного переживает по этому поводу.

– Переживает достаточно сильно, чтобы стрелять в людей?

Упершись ладонями в стол, Кертис встает.

– Зависит от того, чем они там занимаются.