Помимо хвостатых сверхъестественных существ, в японской мифологии существовали характерные образы, сложившиеся под влиянием шаманизма и воинской традиции. Один из таких – человек-птица тэнгу, изображаемый как мужчина огромного роста с крыльями и птичьим клювом. Эти существа обитали в лесах и горах, обожали учинять жестокие увеселения и состояли в родстве с птицами. Помимо клюва и крыльев, тэнгу имели длинные когти, а порой вместо клюва – гипертрофированный длинный красный нос.

Образ человека-птицы пришел на японские острова из Китая, где существовало легендарное существо тянь-хоу – «небесная собака». В отличие от китайского прообраза, где человек-птица представал защитником, в японской парадигме тэнгу имел достаточно воинственный облик и характер. Он относился к категории младших божеств и обладал выдающимися боевыми навыками. В частности, мастерски владел искусством боя на мечах и колдовал.

Довольно часто тэнгу изображали как японского горного отшельника ямабуси. Ямабуси представляли отдельное сословие монахов, уходивших в горы в поисках уединения и достижения чистоты. В народе верили, что ямабуси общались с ками и могли передавать им сообщения. Значимо и то, что ямабуси практиковали боевые искусства и славились как великие мечники. Отсюда заимствование их облика в изображении тэнгу. Неудивительно, что тэнгу часто выступают в роли мастеров боевых искусств и обучают достойных юношей.

Голоса тэнгу напоминают шум ветра и шелест листвы, их песни звучат как дождь, стучащий по сухим листьям, или как морские волны, разбивающиеся о берег, или как ветер в густой траве. В сказках песни тэнгу обладают магической силой, вызывая у людей желание танцевать до упаду.

Важно отметить, что красное лицо и длинный клюв имеют глубокий символизм: в японской живописи существовали определенные каноны для изображения благородных людей и воинов. Одна из отличительных черт таких портретов – узкие глаза и длинный крючковатый нос (чем вам не клюв?). Японский исследователь Ямаори Тэцуо[64] пишет о контрасте аристократического и военного портретов следущее: «Новое живописное решение “носа”, характерное для воинских портретов, резко контрастировало с хэйанским каноном: так в графической форме отразилась осознанная в ту эпоху мысль о непреодолимой пропасти между воинами и аристократами»[65].

Красное лицо также символизировало боевую храбрость. Таким обрахом подчеркивалась традиция воинов изменять свое сознание перед битвой. К примеру, скандинавские берсерки с помощью внешнего вмешательства намеренно достигали неистового состояния бешенства: лаяли, кричали и участвовали в ритуалах экстатического типа (пляски, употребление опьяняющих средств). Для уподобления зверям воины надевали шкуры животных.

В фольклорных и сказочных сюжетах тэнгу презирают трусость и жадность и, напротив, поощряют за смелость и честность. Множество историй рассказывают о том, как тэнгу обучали боевым искусствам юношей, отправившихся в паломничество ради обретения просветления и силы. Одна из популярнейших историй – рассказ об ученике короля тэнгу Содзёбо – Минамото-но Ёсицунэ.

Минамото-но Ёсицунэ (1159–1189) – главный герой народных легенд и преданий, идеал самурайской доблести. Ёсицунэ – реально существовавшая историческая личность, жившая в эпоху Хэйан. Происходил из знатного клана Минамото, являлся гениальным стратегом и символом несломленного воинского духа.

Судьбу Ёсицунэ нельзя назвать простой: на период его рождения пришелся мятеж двух семей против общего врага – клана Тайра. Итогом стало поражение родов Минамото и Фудзивара. Отца и старших братьев Ёсицунэ казнили, а его и другого брата – Ёритомо – сослали. Сам Ёсицунэ попал в буддийский храм у горы Курама, где и получил новое имя – Сянао. До 15 лет он жил как монах, не подозревая о тяготах семьи в прошлом и о своем происхождении.

Согласно литературному памятнику «Сказания о Ёсицунэ» («Ёсицуне-моногатари»), один из монахов открыл Ёсицунэ правду о трагическом прошлом его рода и семьи. Юный Сянао разъярился и решил отказаться от покорной жизни монаха ради мести. Ёсицунэ описывается умным человеком: он понимал, что для достижения цели ему потребуются боевые навыки и знания тактики.

Все чаще Ёсицунэ стал пропадать на горе Курама. Местные жители издревле верили, что на этой горе обитает король тэнгу Содзёбо («Монашествующий праведник»), которого изображали этаким горным отшельником в красном платье, с длинными волосами и клювом вместо носа. По легенде, Содзёбо обладает силой тысячи тэнгу, за что и превозносится среди сородичей.

История о том, что Ёсицунэ обучал боевым искусствам и военной тактике на горе Курама именно Содзёбо, сформировалась на основе того, что, когда до глав рода Тайра дошла весть об отлучках Ёсицунэ, тем так и не удалось выяснить, с кем и как он тренировался. Неизвестно, как юноше удалось достигнуть такого высокого уровня мастерства, однако к 16 годам, сбежав от монахов и отправившись в путешествие, Ёсицунэ обладал опытом бывалого воина.

Когда же Ёсицунэ стал частью японского фольклора, вокруг его биографии сформировалось немало легенд. Поверье о том, что тэнгу, обладая великолепными боевыми навыками, обучили благородного потомка Минамото, вполне сходилось с представлениями людей о появлении невероятных навыков юного Ёсицунэ.

Благодаря множеству факторов образ Ёсицунэ и после смерти оброс легендами. К примеру, согласно одной теории он не умер, а перебрался на материк, где взял имя Чингисхан. Другая легенда гласит, что Ёсицунэ – земное воплощение божества айнов Окикуруми, который явился в мир смертных, чтобы обучать людей. [12] Так или иначе, Ёсицунэ навсегда вошел в историю и культуру Японии, а также стал одним из любимейших фольклорных народных образов. Со временем он превратился в одного из романтизированных самураев.

Благодаря военным знаниям и боевым навыкам тэнгу имели особый вес среди самураев и даже чиновников. Помимо того, что тэнгу почитали как великих учителей легендарных воинов, к ним относились как к реально существующим персонажам, даже несмотря на фольклорность образа. К примеру, в период Эдо (около 1860 года) чиновники императорского дворца представили документ в городе Никко, который собирался посетить правитель. Заявлялось, что в период посещения префектуры Тотиги императором всех тэнгу и прочих демонов просят «изыскать для себя иное место и пребывать там вплоть до окончания визита сёгуна». [8]

Другими словами, вера в сверхъестественных существ в японском обществе и культуре настолько крепка, что вплодь до XX века не было ничего удивительного в том, чтобы получить официальное извещение о переселении местных тэнгу, к примеру, на другую гору. Звери-оборотни и другие существа, населяющие Японию, порой воспринимались как полноценные члены общества.