Большую часть японской мифологии составляют легенды и предания о магических животных – хэнгэ. Признаком оборотней считалось наличие хвоста: на классических изображениях хэнгэ всегда подчеркивалась их сущность. В первую очередь это связано с тем, что ведущими образами хэнгэ считались лис, кошка и барсук.

Каждое из животных обрело самостоятельный культ, наполненный определенными поверьями и ритуалами. Лисы, или кицунэ, к примеру, считались посланниками Инари – одного из самых популярных ками Японии. В противоположность лисице существует безобидный образ тануки (барсук), который способен обращаться не только в людей, но и в неодушевленные предметы. Кошки же (нэко, или нэкомата) обрели популярность среди низших сословий, в особенности трактирщиков и торговцев, так как воплощали удачу и процветание. К тому же образ кошки соотносился с земным воплощением богини Каннон (см. «Каннон – богиня милосердия»).

Каждый образ хвостатого обладал индивидуальными чертами характера и поведения, которые нашли отражение в мифологических сюжетах.

Самым популярным хэнгэ, несомненно, является кицунэ. В первую очередь кицунэ – ёкай, обладающий невероятной сверхъестественной силой и ведомый «серой моралью». В контексте изучения мифологии таких персонажей часто называют трикстерами – персонажами, обладающими демоническими чертами, но не всегда играющими роль антагониста. Порой трикстер предстает культурным героем, но всегда обладает чертами плута и озорника.

Трикстер – один из центральных образов во многих мифологических системах: Локи – в скандинавской, Гермес – в древнегреческой, Велес – в восточнославянской и Царь обезьян Сунь Уку́н – в китайской. При этом функцию трикстера выполняет не только божество, но и дух или иное сверхъестественное существо, что мы и встречаем в китайской и японской мифологиях. Помимо кицунэ, в японской культуре к трикстерам принято относить бога Сусаноо.

Сверхъестественные лисы достаточно популярны во всей Восточной Азии. Они встречаются в китайской, японской и корейской мифологиях и перекликаются между собой. В отличие от традиционных представлений европейских народов об оборотнях как о людях, способных обращаться в зооморфных демонических существ, в китайских верованиях, заимствованных японцами, встречается совершенно иной тип. Лис-оборотень – животное, которое прожило сотню лет и обрело способность принимать человеческий облик, а также создавать иллюзии и колдовать.

Основные черты поверий о волшебных лисах заимствованы японцами из Китая, где эти внушающие страх животные, способные принять человеческий облик и морочить умы людей, описаны в литературе времен династии Хань (202 год до н. э. – 221 год н. э). Так как анимизм был присущ японцам, вера в волшебных лис легко стала частью легенд[53].

О существах, задержавшихся в мире живых больше отведенного срока, принято говорить, что у них усилилась энергия цзин – субстанция в каждом живом существе. Это одна из разновидностей понятия души, которая усиливается с возрастом человека. Когда же зверь достигал определенного возраста, энергия цзин возрастала, и животное получало способность обращаться человеком.

По разным источникам, лисица становилась кицунэ, прожив 50–100 лет. Чем старше лиса, тем больше ее сила. Наиболее опасны те, что достигли 80 или 100 лет. Перешагнув этот порог, они допускались на небеса, приобретая ранг «божественной лисицы». Их шерсть принимала золотистый оттенок, а вместо одного хвоста вырастали девять. Более молодые лисы не были лишены способности колдовать и даже могли попытаться перевоплотиться в человека, однако у них это не всегда хорошо получалось.

В «Записках от скуки»[54] Кэнко-хоси приведена история про лису, которая обратилась в человека, чтобы подглядеть игру в го[55] внутри императорского дворца. Несмотря на ее старания, люди быстро распознали в ней лису, и та вынужденно скрылась. Из рассказа следует, что то была неопытная молодая лиса, которой не хватило способностей, чтобы удержать человеческий облик.

В японской культуре демоны-лисы также разделялись на два типа:

• Божественная лисица – мёбу, которая часто выступала посланницей Инари. Японский этнолог Киёси Нодзаки отмечал, что лисы на службе у Инари не имеют ничего общего с колдовскими лисами ногицунэ.

• Именно с дикой лисицей ногицунэ («полевой лисицей») связано большинство фольклорных мотивов. Такие лисицы представали демоническими сверхъестественными существами, охотящимися за жизненной энергией людей. Ногицунэ принимали человеческий облик, чаще женский, и с помощью обмана и колдовства завоевывали доверие людей. В легендах описаны случаи, когда ногицунэ приводили к краху целую страну, однако их вовремя вычисляли и изгоняли.

Узнать лису, обратившуюся в человека, просто: у кицунэ всегда остается хвост. У взрослых и мудрых лисиц хватает умений удачно скрыть его под кимоно (под женскими одеждами хвост скрывать удобнее); молодые кицунэ порой забывают об осторожности и могут случайно выдать себя. К примеру, в легенде о лисице Кудзуноха описан случай, как ее сын Абэ-но Сэймэй, рожденный от человека, по случайности заметил у матери хвост, когда та залюбовалась цветением вишни. Кудзуноха покинула деревню, оставив сыну письмо с прощальным стихотворением. Скрывшись в лесу, кицунэ приняла лисий облик и более не возвращалась.

Абэ-но Сэймэй (921–1005) – полулегендарный персонаж японской истории. Его происхождение от кицунэ только подчеркивало сверхъестественные способности, благодаря которым в период Хэйан он считался главным мистиком оккультного учения оммёдо[56]. Большинство легенд об Абэ-но Сэймэе указывают на его долголетие и нечеловеческое здоровье, которое он обрел благодаря происхождению от лисы-оборотня (см. «Оммёдо: шаманизм и сикигами»).

Также существовал более практичный способ распознать оборотня-лицу: кицунэ быстро чуят собаки. Впервые эта идея упоминалась в «Японских легендах о чудесах», где рассказывается история о кицунэ, пребывавшей в человеческом облике долгие годы. Однажды во время прогулки по деревне с мужем на нее стала лаять крупная собака. Испугавшись лая, кицунэ обернулась лисой и сбежала в лес. Схожие сюжеты встречаются в отоги-дзоси «Лисица из Ковато», где кицунэ вынужденно покинула дом и семью, так как сыну подарили собаку и ее бы раскрыли.

Помимо упомянутых способов, в народе существовали и иные практики. К примеру, считалось, что кицунэ, посмотревшись в отражение на водной глади, предстанет не женщиной, а лисой. По другому народному обычаю кицунэ можно узнать по неспособности произносить сложные словесные конструкции. Даже в современной Японии люди продолжают проверять собеседников: к примеру, слово «моси-моси» («алло») кицунэ не произнесет без запинки. Лиса скажет «моси», а вторую часть слова «проглотит».

Так почему же, несмотря на опасности, поджидающие лис рядом с людьми, они так стремятся стать частью человеческого общества?

Как уже было сказано, кицунэ питаются жизненной энергией цзин. Принимая облик привлекательной женщины, лисы вступали в супружеские отношения и годами вытягивали из мужчин силу, необходимую для совершенствования сверхъестественных навыков. В таких союзах нередко рождались дети-полукровки, обладавшие волшебными силами или долголетием, несвойственным людям. Если лису не обличали, итогом подобных отношений становилась смерть человека. Вычислить супруга-лису можно по внешним признакам: партнер кицунэ худел до костей и ощущал постоянную слабость в теле. Вместе с тем партнеры кицунэ часто искренне влюблялись в супругов и тосковали после их потери.

Знаменитой кицунэ считается придворная дама и возлюбленная императора Коно́э (1139–1155) Тамамо-но Маэ. Считается, что изначально белая девятихвостая лиса жила в Индии, где околдовала короля Пан-Цу и стала его женой. Разоблачение произошло по ее же вине: жестокая по природе, она погубила немало невинных людей, чем заслужила всеобщую ненависть и гонения.

Сбежав в Китай, она взяла имя Бао Сы и вошла в гарем императора Ю-вана (795–771 год до н. э.) из династии Чжоу. Император любил жену всей душой и печалился, что никак не мог ее рассмешить. Однажды во время мятежа на границах зажгли сигнальные огни фэн хо, которые поразили красотой Бао Сы, и та громко засмеялась. Император залюбовался ее красотой и приказал каждый вечер зажигать костры. Когда же на столицу действительно напали, никто из воинов не явился на зов сигнальных огней, ведь те знали об увлечениях императрицы. В ту ночь Ю-ван погиб, а Бао Сы, обратившись в лису, сбежала в Японию.

Прибыв в Японию, лисица назвалась Тамамо-но Маэ и стала придворной дамой. Ее прозвали Драгоценной Девой – так она была красива. Девушка отличалась и острым умом: отвечала на любой вопрос, понимала учения Будды и цитировала Конфуция. Но однажды, во время пира в честь рождения наследника, порыв ветра ворвался в залу дворца и задул свечи. Погрузившись во мрак, люди заметили исходящий от девушки свет. После этого император Коноэ захворал.

Во дворец пригласили известного провидца – Абэ-но Ясуаку, предположительно, внука Абэ-но Сэймэя. С одного взгляда он определил, что причина болезни императора во влиянии на него колдовского животного. Абэ-но Ясуака вычислил, что под личиной Тамамо-но Маэ скрывалась кровожадная кицунэ. Она обернулась зверем и бросилась в бега. По воле императора в погоню за ней отправились двое придворных, которые шли за кицунэ по следу из мертвых тел.

Когда же лисица добралась до равнины Насу, от безысходности и злобы она обратилась в черный камень Сэссё-Сэки – «Камень-убийцу». По легенде, камень убивал любого, кто прикоснется к нему, будь то человек, птица или насекомое. С этого момента всякое живое существо, которому не посчастливилось очутиться рядом с камнем, падало замертво. Многие годы императоры посылали к камню монахов, шаманов и заклинателей, чтобы те расколдовали лису, – но все погибали. Лишь спустя 200 лет знаменитый дзэн-монах Гэнно силой молитв усмирил злобу кицунэ, расколов камень на две части. [4]

Камень можно найти у поселка Насу в современной префектуре Тотиги на острове Хонсю. Объект японской мифологии до сих пор пользуется популярностью не только среди местных жителей, но и туристов и искателей приключений. Область рядом с камнем известна горячими источниками с ядовитыми испарениями, что напоминает жителям Японии о легендарной лисице Тамамо-но Маэ.

Однако не все истории о кицунэ пронизаны злобой и страхом. Большинство легенд о лисах, скорее, имеют плутовской оттенок насмешки колдовского животного над людьми.

Популярна легенда о мужчине по имени Токутаро, который не верил в демонических лисов и потешался над ними в разговорах с товарищами. Однажды друзья поспорили: если Токутаро отправится на торфяники и вернется, то в награду получит пять мер вина и тысячу медных монет (по тем временам весьма солидный выигрыш!). Если же он попадет под действие колдовства кицунэ, то все эти богатства отдаст им. Токутаро принял пари и отправился с наступлением ночи на торфяники Маки.

Токутаро был очень умным и осторожным человеком. Почти достигнув нужного места, он заметил лису, пробегающую сквозь заросли бамбука. Вскоре перед ним появилась Хориканэ – дочь старосты деревни. Он сообщил ей, что направляется в ту же деревню, что и она. Девушка предложила ему идти вместе.

С каждым шагом подозрения Токутаро росли: он шел позади девушки и пытался разглядеть под кимоно лисий хвост, но так ничего и не увидел. Когда они пришли в деревню, родители Хориканэ удивились, ведь их дочь давно вышла замуж и жила в другой деревне. Уверовавший в свою правоту, Токутаро объявил старикам, что перед ними не их дочь, а обратившаяся девушкой лиса.

Вскоре Токутаро уговорил родителей оставить его наедине с Хориканэ. Схватив девушку, он жесткого пытал ее и измывался, но та никак не хотела обращаться лисой. Тогда в порыве ярости он схватил факел и сжег Хориканэ заживо. В лису девушка так и не превратилась.

Узнав о случившемся, родители обвинили Токутаро в убийстве. Обвинение услышал проходящий мимо священник и решил вмешаться: вместо того чтобы погубить Токутаро, пусть он отдаст жизнь служению в храме и тем самым искупит грех. Родители девушки согласились.

Встав на колени, Токутаро принял постриг и обрил голову. В тот же миг картина перед глазами рассеялась, и он обнаружил себя сидящим посреди торфяника. Проверив голову, Токутаро обнаружил, что лисы околдовали его и обрили на лысо: он проиграл спор. [2]

Кицунэ-мужчины встречаются в историях редко. Это объясняется тем, что мужским вниманием завладеть куда проще, да и заполучить долгожданную энергию тоже. При этом в мифологии существуют и мужские образы оборотней-лисов. К примеру, кицунэ считали принца Гэ́ндзи, принадлежащего к правящей группе родов Минамото (правили между 1192–1333 годом).

Жизнь принца описана в «Повестях о Гэндзи» – романе, написанном известной поэтессой Мурасаки Сикибу[57]. В повестях рассказывается о любовных приключениях принца: с присущей ему изысканностью он покоряет сердца каждой, кто попадается ему на глаза. При этом сам Гэндзи не классический донжуан, что губит каждую доверившуюся ему даму. Мурасаки Сикибу описала надежного и верного спутника, о котором мечтала каждая женщина эпохи Хэйан. Повзрослевший Гэндзи берет на себя ответственность за каждую девушку, попавшую под его чары, что автор неоднократно подчеркивала в тексте.

Отчего же принца Гэндзи некоторые считали оборотнем?

Дело в том, что Гэндзи принадлежал к побочной императорской линии, потому не претендовал на престол и вел обычную светскую жизнь. Однако в отличие от сверстников из обеспеченных родов он носил одежду ученого простого кроя или охотничье платье, но продолжал вести себя столь учтиво, что по манерам люди понимали: это человек высокого ранга. Сомнения возникали из-за несоблюдения традиций: человек, не претендующий на престол, но принадлежавший императорской семье, должен носить одежды соответственно статусу.

Очарование, ум и скромность принца провоцировали зависть у мужчин и любовь у женщин, потому многим было проще согласиться, что он – кицунэ, питавшийся девичей любовью, нежели признаться в собственной несостоятельности. В повести даже сам Гэндзи во время разговора с одной из дам шутливо признается:

«В самом деле, – улыбался Гэндзи, – кто же из нас лисица-оборотень? Не противься же моим чарам, – ласково говорил он, и женщина покорялась ему, думая: “Что ж, видно, так тому и быть”».[58]

«Повесть о Гэндзи» – история об обаятельном мужчине с исключительными талантами и очарованием, благодаря которым он и прославился. В средневековой Японии талантливых людей любили наделять сверхъестественными характеристиками, этим объясняя их исключительность. Принц Гэндзи – тому пример: в конце концов, его жизнь нельзя назвать счастливой, а в истории он запомнился как обольститель кицунэ. Важно отметить, что исследователи не нашли исторического прототипа: образ Гэндзи синтетичен, и остается только гадать, какая черта характера или внешности заимствована писательницей от реальной исторической личности.

Любопытный феномен, связанный с темой кицунэ, – магический огонь, или лисий огонь, кицунэ-би. Так называли бродячие огоньки, хотя в народных поверьях существовали и иные объяснения его происхождения.

Выделяют четыре вида блуждающих огоньков:

• скопления маленьких огней;

• один-два больших огня;

• момент, когда в нескольких крупных зданиях, расположенных поблизости, одновременно светятся все окна;

• лисья свадьба – кицунэ-но ёмэири.

Согласно быличкам, огоньки выходят изо рта лисицы-оборотня, когда она резвится или играет. Существует огонек, только когда лиса выдыхает. Большое скопление блуждающих огоньков говорит о том, что поблизости резвится стая белых кицунэ.

Лисьей свадьбой же называют определенную погоду, когда одновременно идет дождь и светит палящее солнце. Говорят, в этот момент можно увидеть вдалеке таинственную процессию, ярко освещенную факелами. Когда она достигает определенного места, то исчезает без следа, растворяясь в воздухе.

Кицунэ также приписывалась способность вселяться в людей – кицунэ-цуки, то есть «одержимость лисой». В эпоху Хэйан одержимость лисой рассматривалась как разновидность болезни разума, то есть безумие или слабоумие. В зависимости от ранга и сил лисы менялось состояние одержимого. Когда телом завладевала девятихвостая лисица, поначалу перемены сложно было отследить. Среди симптомов отмечали вялость, бессонницу, бред или галлюцинации, а также одержимость какой-либо идеей/человеком либо суицидальные мысли. Если человек долго болел и среди симптомов обнаруживали что-то из перечисленного, такую хворь классифицировали как «лисью одержимость». Для лечения вместо врачей в дом приглашали монахов или провидцев.

Интересно, что тема одержимости кицунэ дошла до начала ХХ века практически без изменений. Этот феномен не удивителен, если учесть, что в японском обществе практически все необъяснимые события связывали с действиями кицунэ. Яркий пример популяризации одержимости демонической лисой можно найти в культовой манге и одноименном анимационном сериале «Наруто»[59], где главный герой – Наруто Узумаки – носитель девятихвостого лиса. По классическим представлениям лис стремился овладеть телом героя, но вместе с тем делил с Наруто свою силу в борьбе с врагами.

Разумеется, комиксов, аниме и фильмов, в которых речь идет о волшебных лисах, куда больше. Лисы-оборотни уверенно заняли свою нишу среди мифологических персонажей, связанных с ностальгией по Древней Японии.

Наравне с кицунэ в японской мифологии существовали сюжеты о волшебных животных-проказниках – тануки. В Японии так называют енотовидных собак, похожих на барсуков или енотов, на самом деле относящихся к семейству собачьих. В народе таких оборотней называли бакэдануки, но за пределами страны закрепился именно термин «тануки».

Обратившись к народным легендам, заметим, что барсуки похожи на лис по ряду характерных для хэнгэ черт. Тануки способны менять обличье и могут обращаться человеком, растением или неодушевленным предметом. Существуют поверья, будто тануки могут превратиться даже в луну. В большинстве сказаний их изображают как очень веселых существ – этакий зверек с магическими способностями, который любит шутки и розыгрыши.

В японской культуре тануки – в первую очередь герой детских сказок, и потому этот образ лишен негативной окраски, как кицунэ. По натуре тануки безвредны, доверчивы и достаточно открыты людям. При этом весьма ленивы и обожают распивать саке. Из-за лентяйства с тануки случается множество неприятностей: к примеру, барсук мог напиться и обернуться глиняным чайником, а его тут же ставили на огонь, и тануки погибал или получал серьезные увечья. Несмотря на некоторую жестокость, истории, скорее, служили в качестве наставления детям.

Благодаря любви к выпивке тануки стали символом питейных заведений. Образы барсука украшают большинство вывесок или марок производителей саке. Добродушного тануки часто изображают «этаким расплывшимся в улыбке толстяком-добряком с вываленным изрядным брюшком, из-под которого виднеются неотъемлемые признаки мужского достоинства. Как гласит народная молва, он может раздуть их до невероятного размера, поражая публику и утверждая тем самым свой образ настоящего мачо». [4]

Особой популярностью образ тануки пользуется на острове Сикоку. Причина проста: на острове отсутствовали главные конкуренты на мифологическом поприще – лисы. По разным источникам, большую часть лис то ли изгнал священнослужитель Кукай, то ли военный полководец Коно Митиари. В любом случае лисы на острове были редкостью, потому местные жители увлеклись образом шаловливого тануки.

Известны случаи, когда тануки успешно водили за нос лисиц. Одна легенда рассказывает о споре барсука и кицунэ: якобы однажды лиса вызвала на поединок старосту деревни барсуков по имени Синъэмон, заявив, что способна принять семь разных обликов. В ответ барсук сказал, что может обратиться целой процессией из десятка людей. Произнеся это, тануки подпрыгнул и исчез в воздухе.

Лиса осталась ждать результата спора. Вскоре из-за поворота действительно вышла процессия, обычно сопровождающая выходы вельмож. Кицунэ удивилась, но была вынуждена признать, что тануки куда способнее ее. Подойдя к процессии, лиса решила признать поражение и выразить восхищение способностями барсука. Стоило же охране из свиты увидеть лису, как они закололи ее. Оказалось, тануки обхитрил кицунэ и привел на дорогу, где каждый день проходила процессия местного вельможи. [4]

Классическим же сюжетом с участием тануки считается сказка «Бумбуку-тягама», или «Мориндзи-но-кама», – «Котелок из храма Морин». Этот сюжет распространен по всей Японии и имеет несколько интерпретаций в зависимости от региона. Широкое распространение за пределами страны сюжет получил благодаря произведению японского писателя Суэо Ивая[60], которого считают зачинателем японской детской литературы.

Действия сказки происходят в храме Мориндзи на острове Хонсю. Монах, проживающий в этом храме, любил чайные церемонии и однажды купил старый чайник. Когда он принес его в храм и лег отдохнуть, у чайника внезапно выросли лапы, уши и хвост – так его и обнаружили молодые послушники. Разбудив настоятеля, они поведали ему об увиденном. Чтобы раскрыть сущность чайника, монах поставил его на огонь: у чайника тут же появились лапы, и он попытался сбежать, однако его быстро изловили.

Вскоре монах отнес чайник на экспертизу старьевщику. Стоило монаху уйти, как чайник обратился тануки и стал просить старьевщика не отдавать его обратно в храм. Старик сжалился над барсуком с телом чайника и на следующий день выкупил его. Чтобы отплатить человеку за доброту, тануки предложил организовать потешные выступления с акробатическими номерами и музыкой, которые бы принесли старьевщику куда больше денег, чем его нынешняя работа.

Мужчина согласился. Установив небольшую палатку для выступлений, он натянул канат и выпускал тануки выступать. Спустя несколько недель весть об удивительном барсуке достигла даже императорского дворца. Благодаря покровительству принца и простых людей, стекавшихся со всех краев страны взглянуть на танцующего тануки, старьевщик заработал целое состояние. Сказка завершается возвращением чайника обратно в храм, где его стали почитать как сокровище.

Помимо сказочной концовки, у этой легенды есть и трагическая развязка: по одной из версий, тануки был проклят и потому имел форму чайника. Старьевщик старался найти способ вернуть ему истинный облик, но со временем тануки потерял силы и заболел. В итоге барсук умер и навсегда остался в форме чайника. Опечаленный случившимся старьевщик вернулся в храм и рассказал обо всем монаху, который забрал тануки-чайник в святилище и стал оберегать как сокровище.

На время привел

Кошку, но и любовь

За ней увязалась…

Пока японское общество расширяло фольклор историями про лис и тануки, кошки (нэко) обладали таинственной аурой изначально благодаря происхождению, ведь были завезены из неизвестного далекого мира. К тому же природа кошек загадочна: их способность растягиваться и сжиматься до, казалось бы, невозможных размеров, бесшумная походка, умение высоко прыгать и ловко приземляться, светящиеся в темноте глаза и зрачки, меняющие форму, а также мирное мурчание создавали идеальный образ волшебного существа.

Согласно историческим источникам, кошки завезены в Японию из Индии через Китай примерно в 538 году. Их использовали для защиты священных буддийских свитков от мышей и грызунов во время перевозки. Император Уда (867–931) оставил в дневнике подробные записи о своих черных кошках, отметив, что одна из них привезена из Китая в 884 году. Первая официальная японская кошка получила имя Миобу-но Отодо, что означает «Глава внутренних покоев». В то время кошки носили красные ошейники с подвесками и колокольчиками, имели почетное положение при дворе и целый штат слуг.

В одном из свитков (1053 год) Тоба Содзё[61] содержатся изображения трех кошек, играющих с лягушками, лисами и кроликами. Известно, что у жителей Киото проживали короткохвостые китайские кошки. После Второй мировой войны в Японию завезли различные породы кошек, такие как сиамская и американская короткошерстная. Наиболее известной породой в стране считается бобтейл: происхождение восходит к VI веку, периоду Асука. В те времена японских бобтейлов выпускали на улицы для борьбы с грызунами.

В Японии существовали целые кошачьи острова. К примеру, остров Аосима на юге страны известен благодаря множеству кошек, завезенных на остров местными рыбаками для борьбы с грызунами. Остров Тасиро в префектуре Мияги также носит звание кошачьего благодаря большой популяции бездомных кошек. В отличие от острова Аосима, куда кошек завезли намеренно, на Тасиро существовало поверье: кормление кошек принесет удачу и процветание. В центре острова располагается отдельное святилище, посвященное божеству кошек.

22 февраля в календаре каждого японца отмечается как особый праздник, посвященный кошкам, – День Ньян Ньян Ньян, что можно перевести как «День Мяу, мяу, мяу».

Однако стоит помнить: японцы не только восхваляют кошек и восхищаются ими, но и боятся их. Фольклор богат на легенды с участием сверхъестественных кошек: от причудливых волшебных оборотней (бакэнэко) до ужасающих демонических пожирателей трупов (кася). Разновидностей мистических кошек множество, а самая популярная из них – бакэнэко («изменяющий облик»).

Бакэнэко – классичесий образ оборотня-кота, который получил сверхъестественные способности, прожив больше 13 лет и достигнув веса более 3,5 килограмма. Длинный хвост тоже считался признаком бакэнэко, из-за чего японцы часто подрезали домашним котам хвосты, чтобы избежать превращения в хэнгэ. Если кошке удалось стать бакэнэко, ее вид преображалася: размеры увеличивались до человеческих, кошка вставала на задние лапы и могла носить человеческие одежды. Как и в случае с кицунэ, бакэнэко изучали человеческий язык и превращались в людей (чаще в женщин). Среди магических способностей отмечалось создание огненных шаров на кончиках хвостов.

Интересное поверье связано со способностью бакэнэко воскрешать недавно умерших: люди верили, что если демонический кот перепрыгнет через еще не остывший труп, то человек оживет.

Самыми опасными считались двухвостые коты: такие создания могли поглотить хозяев и принять их облик, чтобы заместить в жизни. Таких котов называют нэкомата и достаточно часто путают с бакэнэко. Первые упоминания нэкомата относятся к XIII–XIV веку: Ёсидой Кенко[62] описал сверхъестественных котов в «Записках от скуки». Автор отметил, что нэкомата обитают в горах и питаются человеческой плотью. При этом рождаются нэкомата от обычных кошек или кошек-долгожителей, собираются в стаи и действуют сообща.

Нэкомата, скорее, напоминают массивных двухвостых тигров. Существует легенда о том, что образ нэкомата возник из-за сбежавшего тигра, больного бешенством, которого, возможно, привезли из Китая циркачи. Есть рассказы о двухвостых существах, обладающих некромантией и преследующих бывших хозяев, которые плохо с ними обращались, и насылающих на них призраков умерших родственников. Как и бакэнэко, они умеют вызывать огненные шары, но в отличие от них используют эту способность для умышленного разжигания крупных пожаров.

Самая знаменитая история про нэкомата описана в сборнике «Таинственные истории Японии». «Огонь Нэкоматы» рассказывает о самурае, дом которого захватил неизвестный вредоносный призрак. Проблема разрешилась только после того, как слуга убил домашнюю кошку (что считалось очень плохим поступком). Когда кот умер, всем удалось наконец рассмотреть, что у него два хвоста. Со смертью животного любые сверхъестественные явления в доме прекратились.

В «Записках от скуки» описана история о монахе, которому не посчастливилось повстречать нэкомата. Однажды по городу разнеслась весть, что в горах водятся коты-оборотни – они пожирают одиноких путников. Слухи дошли до монаха Амида-буцу из храма Гёгандзи и насторожили его, ведь он часто странствовал один.

Как-то раз он возвращался домой поздней ночью и случайно увидел у реки кошачью фигуру. Конечно же, это был тот самый кот-оборотень. Завопив от ужаса, монах не удержался и упал в реку, где растерял все свои пожитки. Когда местные жители выбежали ему на помощь, то обнаружили монаха сидящим на берегу реки с видом человека, «спасенного чудом». Так он и побрел домой.

Иной сюжет – история о бакэнэко-вампире, обитавшем в доме семьи Набэсима. Глава семьи – князь Набэсима – очень любил свою жену Тоё. Однажды они возвращались с прогулки и не заметили, как за ними увязался крупный кот. Когда Тоё возвратилась в свою комнату и готовилась ко сну, ее стало преследовать чувство, будто за ней кто-то наблюдает. Ночью же она проснулась от странного шороха и увидела огромного кота. Но не успела она закричать, как бакэнэко набросился на нее и задушил. Тело девушки кот спрятал, а сам обернулся ею.

Князь поначалу не замечал перемен: жена была все так же прекрасна, скромна и умна. Только со временем он понял, что силы стали покидать его, а врачи разводили руками и не могли найти причину недуга. Когда же слуги, что по ночам князя мучают страшные сны, они сели рядом с его покоями и сторожили. Но и это не помогло: охрану одолевала дремота, и те засыпали.

Князю становилось все хуже. Однажды в его поместье прибыл монах Руйтэн. Он заметил молодого солдата Ито Соду, который ежедневно молился о здоровье господина Будде. Из-за низшего чина его не пускали к покоям князя, но он не переставал верить в выздоровление главы клана. Тогда монах договорился, чтобы в следующую ночь Ито Соде позволили сторожить сон князя.

Оказавшись ночью в покоях господина, Ито Сода заметил, что в определенный час других слуг валит дремота. Чтобы не поддаться искушению, он ткнул кинжалом себе в бедро. Острая боль позволила долго оставаться в сознании, благодаря чему Ито стал свидетелем того, как в покои проникла прекрасная женщина.

Девушка с улыбкой оглядела спящих слуг и собиралась подойти к князю, как заметила бодорствующего Ито. Пока слуга наблюдал, она не могла прикоснуться к князю и вскоре ушла. Следующей ночью Ито вновь допустили охранять сон господина, из-за чего планы лже-Тоё сорвались и во второй раз. Не говоря о том, что присутствие и упорство Ито взбодрили остальных слуг и тех стало сложнее усыпить.

На следующий день было решено избавиться от ужасного существа, проживавшего в доме под видом Тоё. Обманом выманив ее из комнаты, Ито Сода попытался отрубить ей голову, но лже-Тоё в прыжке обратилась крупным котом и сбежала. Вскоре бакэнэко изловил правитель Хидзэн. Князь Набэсима поправился и щедро вознаградил Ито, который остался в истории как борец с нечистью. [2]

Самым ужасным видом котов-оборотней считаются кася – «горящая колесница». Это охваченные огнем существа, похищающие из могил тела грешников, чтобы унести в ад или превратить в зомби. Образ кася возник на основе буддийского поверья об огненной колеснице, перевозившей души грешников в ад. Вероятно, с проникновением в легенды в Японию сюжет перемешался с поверьями о бакэнэко, что привело к появлению целого ряда новых обрядов. К примеру, люди верили, что во время поминок в комнату с телом покойного нельзя пускать кошку, ведь бакэнэко питались мертвечиной и человечиной.

Таинственный и прекрасный образ кошки-оборотня – бакэнэко-юдзё. Так называли работниц квартала красных фонарей Эдо, играющих на сямисэне. Дословно бакэнэко-юдзё можно перевести как «кошечка». Образ женщины в японском искусстве часто ассоциируется с образом кошки, наполненным эротической семантикой, мотивами таинственности и зла. При этом она сочетает черты трикстера и тепла домашнего очага.

Связь между кошками и женщинами проявляется и в традиционном скрытии мимики: кошки и женщины обычно не выражают сильных эмоций, что характерно для японской культуры и традиции. При этом маска миловидности имеет лицо «вечного очарования», что отсылает к философскому смыслу искусства страны. Интересно, что подобный философский смысл можно найти в известной гравюре, где девушка отрезает подол кимоно, чтобы не будить кошку. Так японцы выражали уважение к чужой жизни и окружающим существам – главной черте японского менталитета.

«Женщина, отрезающая подол кимоно» – известная гравюра, иллюстрация к «Запискам у изголовья» писательницы IX–XII века Сэй-Сёнагон.

Существует и легенда о манэки-нэко – талисмане удачи, кошке с поднятой лапой. Историю появления образа мы уже разбирали в «Главе 2. Буддийские боги». Но помимо уже описанного сюжета, существует и иная легенда о появлении этого образа, связанная с жизнью гейши Усугумо.

Усугумо очень любила кошек, особенно домашнего кота черепахового окраса. Кот постоянно следовал за хозяйкой, куда бы она ни пошла. Однажды по странному стечению обстоятельств кот был убит: Усугумо принимала ванну, и кот, поластившись о ее ноги, запутался в кимоно и громко мяукнул. В то время люди искренне верили в сверхъестественных животных, потому хозяин дома, где остановилась гейша, принял кота за бакэнэко и обезглавил. После смерти кот оставался верен хозяйке: однажды, когда Усугумо находилась в бане, кот спас ее от ядовитой змеи, перекусив пополам.

Гейша была безутешна и решила заказать фигурку в память о любимом питомце. Статуэтку вырезали из ценной породы древесины с таким мастерством, что Усугумо стала повсюду носить ее с собой. Со временем фигурка обрела популярность: многие воздыхатели Усугумо обращали на статуэтку внимание и хотели приобрести похожую. Так, по одной из легенд, появилась манэки-нэко – кошка, приносящая удачу владельцу.

Кошачьи образы достаточно разнообразны и имеют воплощение практически во всех сферах искусства. К примеру, особое внимание к фигурам котов уделяли изготовители нэцкэ[63]. Такие изображения кошек чрезвычайно многогранны и детальны.

Многие японские живописцы, писатели или монахи обожали кошек. Порой эта любовь доходила до абсурда: известна история про мастера ужасов в гравюрах жанра укиё-э Утагаве Куниёси (1798–1861). Несмотря на талант изображать сцены насилия, пробирающие до мурашек, Утагава по-особому относился к кошкам. В его доме стоял буддийский алтарь, на котором он размещал таблички с посмертными буддийскими именами умерших питомцев. Мастерская Утагавы была переполнена этими табличками. Посетители часто заставали его за работой в окружении любимых кошек, поэтому неудивительно, что он объединил эти два увлечения. Куниёси любил изображать антропоморфных кошек, одетых и ведущих себя как обычные люди: среди них были актеры кабуки, пародии на известные личности, а также танцующие и веселящиеся жители города.

Мистические животные в японской мифологии связаны с темами трансформации – особенно в женщин, монстров и демонов, то есть существ, воплощающих страх неопознанного. Исследование фольклора и сюжетов легенд позволяет заглянуть в душу японского народа и его культуру. Страх перед неизведанным влиял на всякую мифологическую систему, что дает нам возможность сегодня изучать удивительных существ, культуру и менталитет многих поколений.

Помимо трех самых популярных оборотней, в Японии существуют и другие образы. По японским поверьям, практически все звери и птицы могут принимать разный облик, в том числе человеческий. Кицунэ, тануки и бакэнэко представляют, скорее, популярную культурную триаду зверей-оборотней. Конечно, японская мифология куда разнообразнее и не ограничивается историями про коварных лисиц и веселых тануки.