Одно из главных действующих лиц японских мифов, легенд и преданий – царь страны мертвых Эмма. Считалось, что он определяет степень грехов и добрых дел каждого человека, а также соответствующее воздаяние. При этом акцент делается не на будущих перерождениях, как в ортодоксальном буддизме, а на текущей жизни человека. Как и в случае с китайским образом царя мертвых Яньло-ваном, Эмма – ипостась общебуддийского бога смерти Ямы.
Важно отметить, что Эмма – персонаж части представлений, пришедших в Японию вместе с буддизмом. Синтоистская версия загробного мира, известная как страна Ёми, куда отправились Идзанами и Сусаноо, упоминается лишь в редких источниках, таких как «Кодзики» и «Нихонги». Хотя эта версия ада относится к архаичным верованиям древних японцев, новое видение ада, предложенное буддийской философией, стало более популярным.
В японской мифологии Владыку Эмма называют Великим царем – Эмма Дай-О, или просто Эмма-О. Независимо от времени, его изображения практически не менялись: Эмма представляли крупным мужчиной с раскаленным красным лицом, страшными пронизывающими глазами навыкат и густой бородой. Эмма носит традиционное японское кимоно и высокую корону, которую венчает иероглиф со значением «король».
Эмма властвует в мире мертвых и носит статус правителя Дзигоку. Подземное царство соответствует буддийскому варианту ада: преисподняя разделена на множество этажей и ярусов, а распределением душ между ними занимается сам Эмма, царствующий на верхней границе с миром живых, и подчиненные ему судьи.
Существуют разные версии о том, из скольких ярусов состоит Дзигоку. В зависимости от источников количество этажей варьируется от 8, 16 и 136 до 64 000. Самой распространенной версией считается 136: именно столько этажей называет Эмма в сюжете мифа о встрече с монахом Токудо Сёнин (см. «Каннон – богиня милосердия»).
Основу ада составляют восемь малых и крупных ярусов. Такая структура совпадает с буддийским адом Нарака, состоящим из восьми холодных (горизонтальных) и восьми горячих (вертикальных) адов. Чем ниже ярус, тем страшнее наказания за кармические проступки для душ умерших и тем больше придется провести там времени. В отличие же от привычной христианской доктрины, что грешников после смерти ожидают вечные мучения, японцы верили, что после преодоления наказания каждое существо имеет право на перерождение. Более того, некоторые бодхисаттвы обладали властью и достаточным состраданием, чтобы отправиться в преисподнюю и вознести отличившиеся при жизни души вплоть до Нирваны (см. «Дзидзо – защитник детей и страждущих»). Сам Эмма не пренебрегал этой возможностью и порой возвращал в мир живых души монахов и других праведных людей, способных донести божественную волю в массы.
Одно из популярнейших изображений японского ада – свиток «Дзигоку дзоси» («Картина-свиток Ада»), созданный в XII веке. Предполагается, что он создан по заказу императора Го-Сиракава – владельца богатой коллекции изобразительного искусства. На свитке изображены адские ярусы, демонстрирующие ужасы наказаний, которые ожидают каждого грешника после смерти. Мучение зависело от греха и повторялось над душой до тех пор, пока она не отбывала определенный ей срок на этаже наказаний. [11]
Путь в подземный мир начинался сразу после смерти человека. Душа пересекала пустынную равнину, пока не доходила до реки Сандзу – границу между мирами живых и мертвых. Пересечь реку можно тремя способами: по мосту, вплавь и вброд. Способ перехода зависел от прожитого: если человек добродетельный и никому не причинил зла, ему позволялось пройти по мосту. Вброд разрешалось пройти тем, кто совершил незначительные прегрешения. Худшим исходом для души был переход реки вплавь: этот путь ожидал тех, кто не сохранил добродетель. На дне реки таились чудовища, отчего пересечение вплавь превращалось в настоящие испытание.
Уже на берегу Дзигоку людей встречала пожилая женщина, которая забирала земную одежду и направляла обнаженные души на суд. Души мужчин представали перед Эмма, а души женщин – перед его сестрой. Каждый человек заглядывал в волшебное зеркало, в котором отражались все его деяния на земле, и в зависимости от тяжести греха или его отсутствия происходило распределение на адские этажи.
Всего в классическом представлении японский ад строится вокруг восьми главных ярусов:
• Ад Воскрешения Токацу Дзигоку: несмотря на название, этот этаж состоит из раскаленного железа и испытывает жертв постоянным страхом. Помимо вечной жары и обжигающего металла под ногами, души постоянно истязают колюще-режущим оружием и разрубают на части.
• Ад Черных Сечений Кокудзё Дзигоку: подчиненные Эмма связывают грешников путами из раскаленного метала, а затем рассекают их тела вдоль образовавшихся ран.
• Сокрушающий Ад Сюго Дзигоку: ад расположен надо рвом с раскаленным железом и окружен скалами, которые сталкиваются и дробят оказавшиеся там души. Затем скалы возвращаются на свои места, и пытка начинается по новой.
• Ад Воплей Кёкан Дзигоку: ярус, на котором разворачивается вечный пожар, – земля под ногами грешников пылает, но стоит человеку отыскать убежище, как вход обязательно обваливается и душа сгорает заживо.
• Ад Великого Крика Дайкёкан Дзигоку: этот этаж подобен предыдущему ярусу, но страдания и пытки огнем здесь в четыре раза страшнее и дольше.
• Пылающий Ад Сёнэцу Дзигоку: грешники подвергаются пыткам железом и огнем – помощники Эмма протыкают человека раскаленными копьями до тех пор, пока из рта и носа не польется пламя.
• Великий Пылающий Ад Дайсёнэцу Дзигоку: ярус схож с предыдущим, но жертв пытают не простым копьем, а колют трезубцем.
• Ад Бесконечного Страдания Мугэн Дзигоку: самый глубокий ад, занимающий площадь, равную семи предшествующим ярусам. Считается, что сюда попадает душа человека, отринувшего последнее зернышко добродетели. Неизвестно, какие именно мучения ожидают грешников, но можно предположить, что наказания предыдущих этажей менее суровы. Пребывание на этом этаже приравнивается к бесконечности.
В зависимости от прегрешений душа оказывалась на определенное время в отведенном ей аду. За убийство человека или животного душу определяли в Ад Воскрешения. Если же человек не просто отнял жизнь, а совершил и другие злодеяния (предавался алкоголизму или разврату), душу определяли в Ад Воплей. К моменту, когда душа вновь получала право на перерождение, она могла пройти сразу несколько ярусов, проведя там целую вечность.
Буддийский ад достаточно продуман, чтобы объяснить даже бюрократический аспект его устройства. Царь Эмма не способен управляться с бесконечным притоком душ, а ведь суд и наказание должны быть справедливы, потому он передает часть обязанностей подчиненным. Ярче всего эта идея нашла отражение в китайской мифологии, где подробно описываются Десять Судов Ада, в каждом из которых правит судья и отвечает за наказания на отведенном ему этаже. Считается, что в японской версии в подчинении Эмма также адские судьи, однако их образы не получили широкое распространение в фольклоре.
Популярными персонажами историй стали о́ни – подобие демонов, которые выполняют в Дзигоку разнообразную работу, начиная с отслеживания перемещений души между этажами и заканчивая пытками. Происхождение о́ни в японской культуре связывают с распространением буддийского образа злых духов – ракшасов, претов и якш, которые органично легли на местные предания и обрели облик о́ни. Эти демоны сильны и трудолюбивы, их практически невозможно одолеть в бою: помимо неуязвимости, демоны необычайно хитры. Обладая сверхъестественными способностями, они обращаются даже в людей, чтобы обмануть и заманить человека в ловушку. Благодаря нечистым пристрастиям и способностям о́ни стали незаменимыми помощниками Эмма.
Множество легенд, связанных с царством Дзигоку и его правителем, встречаются в сборнике «Нихон рёики» («Японские легенды о чудесах»), который относится к средневековому жанру сэцува[34]. Считается, что составитель сборника – монах Кёкай из Якуси-дзи, записывающий легенды, народные сказки и притчи. Именно благодаря его текстам до наших дней дошло множество сверхъестественных сюжетов, основанных на синкретической религии, что образовалась в Японии через смешение верований.
Вот несколько сюжетов о праведном суде царя Эмма.
Однажды в землях Кавати родился человек по имени Сяку Тико. Со временем он стал монахом при храме Сукита, что в округе Асукабэ, и взял имя Сукита-но-мурадзи, а затем изменил на Ками-но-сугури. С рождения он славился умом и написал множество научных работ о толковании сутр.
Тогда в тех же землях жил послушник по имени Гёги: сердцем бодхисаттва, ликом – монах. Сам государь Сёму почитал его за добродетель и в итоге назначил патриархом.
Стоило Тико узнать, что послушника оценили выше него, он воскликнул в гневе: «Я мудр, а Гёги только послушник. Почему государь хвалит его и доверяет, а меня не принимает в расчет?» Гнев поглотил Тико, он заперся в храме и вскоре захворал. Чувствуя приближение смерти, Тико наказал ученикам не трогать его тело после кончины и никому не сообщать о его смерти. Верные ученики так и поступили: стоило Тико умереть, они затворили двери в храм и молились девять дней.
Между тем за душой Тико прибыли посланники Эмма и отвели на запад к золотому дворцу, где монах предстал перед суровым царем. Владыка Эмма оглядел его и наказал отправиться на север, идти по дороге и делать все, что скажут его помощники. Тико отправился в путь: хотя он не видел ни пламени, ни света солнца, но тело и лицо опаляло жаром. Когда же он спросил у сопровождающих, отчего же так жарко, ему отвечали, что его опаляет пламя преисподней.
Вскоре Тико подошел к высокому раскаленному железному столбу. Сопровождающие повелели поднять его. Тико поднял столб, и его тело сгорело до костей. Минуло три дня, посыльные обмахнули столб старой метелкой и сказали: «Оживай, оживай». Тогда тело Тико вновь обросло мясом, и он продолжил путь.
Вскоре Тико подошел к столбу поменьше, но тот был раскален сильнее предыдущего. Тико снова поднял его – и опять сгорел. Через три дня посыльные вновь обмахнули столб метелкой и сказали: «Оживай, оживай». И мясо снова наросло на кости, и монах продолжил путь на север.
Так Тико вместе с сопровождающими дошел до преисподней, где его посадили в котел и варили. Только когда звенел колокол, жар спадал, и он мог перевести дух. Минуло три дня, посыльные зашумели, говоря: «Оживай, оживай». И Тико ожил.
Когда после испытаний Тико вернулся к золотому дворцу и предстал перед Эмма, стражи наконец объяснили, по какой причине он наказан: «Тебя призвали сюда, поскольку ты оскорблял бодхисаттву Гёги, что живет в Стране Тростниковых Полей. Тебя призвали, чтобы ты очистился от скверны греха». После Эмма отпустил монаха. Сопровождающие проводили Тико на восток, а когда тот очнулся в своем теле, то обнаружил, что прошло ровно девять дней.
Пробудившись, Тико поведал о пережитом ученикам и отправился к бодхисаттве Гёги, чтобы покаяться. Стоило Гёги взглянуть на Тико, как он понял, что у того на уме. Ласково улыбнувшись, Гёги спросил: «Отчего нам не довелось встретиться раньше?» И Тико признался в своем грехе: «Из зависти я злословил. Язык мой впал в грех, и царь Эмма велел мне поднимать железные и медные столбы. Девять дней я искупал грехи своего языка. Но страшно мне – другие грехи скажутся на будущей жизни. Вот я и каюсь перед тобою молю об искуплении».
С тех пор Тико уверовал в бодхисаттву Гёги и не сомневался, что он святой. Когда же Гёги умер, его душа поселилась в золотом дворце. Считается, что в этом сюжете автор раскрыл смысл «Сутры чудесного света бодхисаттвы»: через уста проникает пламень, сжигающий тело. Язык – что острый топор, увечащий добро. [14]
В землях Кавати жила женщина Токари-но-Убаи: с рождения она обладала чистым сердцем и неустанно читала «Сутру мудрости и Нирваны». Перед ее голосом и благочестием склонялись даже монахи.
Во времена правления государя Сёму Убаи женщина легла спать и мирно скончалась, не ощущая недомогания. В загробном мире ее встретил царь Эмма и усадил перед собой на циновку. Тогда он сказал, что узнал от слуг, как благозвучно она читает сутры, и решил призвать ненадолго, чтобы услышать ее голос вживую. Убаи стала читать. Услышав ее голос, Эмма возликовал, встал в рост, потом упал на колени и произнес с почтением: «Как прекрасно! Правду говорили мне о тебе».
Так прошло три дня, и Эмма отпустил Убаи назад в смертную жизнь. Покидая золотой дворец, женщина встретила трех мужей в желтых одеждах, которые предсказали скорую встречу в городе Нара. Вскоре Убаи очнулась в своем теле и через три дня отправилась на рынок. Там ей повстречался старик, торговавший сутрами, – среди свитков оказались некогда украденные сутры, которые Убаи когда-то переписывала. Ей стало ясно, что перед ней похититель, но она лишь спросила у старика, почем сутры.
Заплатив, Убаи забрала три свитка и, взглянув на них, поняла, что три мужа, с которыми она встретилась у золотого дворца, были тремя свитками. В честь обретения свитков Убаи устроила службу с чтением этих сутр.
В одном из свитков говорилось: «Если вершишь добро, имя добродетельного запомнят небожители. Имя злодея запомнят в преисподней». [14]
Саэки-но-сукунэ-Итати носил высший разряд младшего четвертого ранга и жил во времена, когда Поднебесной повелевали государи из дворца Нара (710–784 год). Однажды неизвестный житель столицы отправился в Фукуоку, но по пути захворал.
Оказавшись в преисподней, он стал свидетелем воплей такой силы, что содрогалась земля. Слышались ужасные звуки побоев и крики грешника: «Больно мне!» Царь Эмма обратился к писцам, что вели учет прегрешений, и спросил о количестве благодеяний на земле этого грешника. Тогда писцы поведали, что он всего лишь раз переписал «Сутру лотоса»[35] и что прегрешений у него больше, чем иероглифов в сутре. Царь удивился и признался, что видел многих грешников, но такого – впервые.
Спросил тогда житель столицы, про кого говорил царь Эмма и кто этот несчастный, от чьих воплей закладывало уши. Ответили ему, что тот грешник – чиновник Саэки-но-сукунэ-Итати. Вернувшись в мир смертных, житель столицы отправился к семье Итати и поведал о его страданиях жене и детям. Чтобы освятить душу супруга и сократить срок наказаний, его жена принялась переписывать «Сутру лотоса» и молилась сорок девять дней. После того было ей знамение, что страдания супруга прекратились. [14]
Во времена правления государыни Абэ[36] жил мужчина по имени Фудзивара-но-асоми-Хиротари. Когда его настигла внезапная хворь, он отправился в горный храм Масахара – там он соблюдал восемь заповедей и неподвижно сидел за столом, упражняясь в каллиграфии.
Однажды, когда юный послушник храма вошел к Хиротари и увидел его с закрытыми глазами, он подумал, что тот уснул, и решил его разбудить. Но стоило его коснуться, как Хиротари выронил кисть и бездыханный упал на пол со скрюченными конечностями. Послушник понял, что он умер, и поспешил передать весть его родным.
Спустя три дня родственники Хиротари явились к храму и увидели, что он ждал их живой и здоровый. Тогда поведал Хиротари об увиденном: после смерти за ним явились мужи необычной внешности – их бороды росли снизу-вверх, одеты были в красные штаны и в доспехи, в руках держали мечи и пики. Послал их царь Эмма, пожелав повидаться с Хиротари по срочному делу. Путь к золотому дворцу лежал через широкую реку – ее воды были черны, глубоки и неподвижны. По мосту ему ступить не дали, но проводники провели Хиротари через реку в полной безопасности.
Во дворце Хиротари предстал царю Эмма, который указал на женщину позади и спросил, знал ли он ее при жизни. В бледной душе Хиротари признал свою жену, умершую при родах. Тогда Эмма рассказал, что она уже отбыла три года наказаний из шести и жалуется, что погибла, рожая ребенка от Хиротари. Теперь она просила, чтобы оставшийся срок с ней отбыл муж. Взамен наказания Хиротари предложил жене, что перепишет «Сутру лотоса» и будет совершать подношения в храмах, чтобы избавить ее от страданий. Жена согласилась и попросила Эмма отпустить мужа.
Царь послушался и наказал Хиротари, что он выздоровеет и в жизни избежит всяких несчастий. По возвращении в мир смертных Хиротари, как и было обещано, читал сутры, совершал подношения в храмах и переписывал «Сутру лотоса». [14]
В этом сюжете царь Эмма говорит, что в своем мире (Дзигоку) его называют Эмма, но в мире людей его нарекли бодхисаттвой Дзидзо. Это подтверждает популярную идею о том, что Дзидзо отождествляется с владыкой царства мертвых благодаря способности помогать душам, попавшим в ад. Особенно слияние образов Дзидзо и Эмма проявляется в концепции Десяти Царей, которая воплощается в десяти образах адских судей. Поклонение адским царям давало душе возможность спастись. Более всего концепция Десяти Царей популяризировалась на территории Древнего Китая в контексте даосской мысли.
Фигура владыки загробного мира олицетворяет неоднозначность смерти, искупления и наказания. Несмотря на грозный вид и суровую справедливость в отношении грешников, Эмма открыт к просьбам родственников усопших и с уважением относится к желаниям иных божеств спасти ту или иную душу. Популярность концепции, что Дзидзо и Эмма – воплощения одного божества, также подтверждает двойственность характера бога смерти, которому не чужда как суровая справедливость, так и искреннее сострадание.