Цукуёми-но микото – одно из трех «высоких» божеств, рожденных Идзанаги во время ритуала омовения Охараи, которое он совершил после возвращения из страны мертвых. Цукуёми появляется из капель воды, когда Идзанаги омывает правый глаз. Во время распределения владений Идзанаги отправил Цукуёми на Небеса в помощь богине Аматэрасу. В зависимости от первоисточника владения Цукуёми описываются по-разному: в «Кодзики» Цукуёми вручили «страну, где властвует ночь», в «Нихонги» же Цукуёми отправляется «вместе с Солнцем ведать Небом».

Согласно легендам, Цукуёми жил в небесном дворце с богиней Солнца Аматэрасу. В отличие от Сусаноо, он никогда не ставил под сомнение власть сестры. Вопреки этому, согласно сюжету «Нихонги», Аматэрасу осталась недовольна распределением владений, так как не желала делить Небо с кем-либо еще. Оттого она отправила брата на Землю, где его встретила богиня зерна Укэмоти-но ками. Есть предположение, что Аматэрасу знала о неприятной практике богини и отправила к ней Цукуёми со злым умыслом.

Будучи божеством пищи, Укэмоти-но ками при встрече с Цукуёми решила угостить его различными яствами, которые извергла из своего рта. По незнанию Цукуёми воспринял это как оскорбление и рассердился на богиню. В порыве злости он убил Укэмоти-но ками, но даже после смерти тело богини продолжало давать пищу: из нее прорастало просо, рис и бобы, а из ее бровей появились шелкопряды.

Когда Аматэрасу узнала о гибели Укэмоти-но ками, в гневе она изгнала Цукуёми из дворца, объявив, что отныне она и бог Луны «не должны быть видимы вместе». С тех пор Солнце и Луна жили раздельно – каждый в собственном дворце. И хотя Цукуёми все еще оставался на Небесах, он был лишен права стоять наравне с сестрой. [13]

Интересно, что в «Кодзики» убийство Укэмоти-но ками приписывается Сусаноо, а не Цукуёми. Отрывок с этим сюжетом встречается между его изгнанием на землю и совершенными против сестры грехами. По тексту «Кодзики» неясно, в какой момент Сусаноо совершил убийство, однако возможно, что история относится к началу периода, когда он уже находился на земле.

В «Кодзики» Укэмоти-но ками носит имя Девы-Богини Великой Пищи – Оо-гэцу-химэ-но ками. Повстречав ее, Сусаноо просит еды, и дева извергает ее из своего тела: из носа, изо рта и других отверстий. Когда же Сусаноо видит все эти великолепные яства и узнает природу их происхождения, он приходит в ярость и расправляется с богиней. Из тела Укэмоти-но ками прорастает рис, просо и бобы, которые богиня Камимусуби превратила в семена и даровала людям. [9]

По еще одной версии, Цукуёми отправляется владеть Равниной моря – туда его ссылает Идзанаги сразу после рождения, что вполне отражает представления древних японцев о связи луны с приливами и отливами моря. Не говоря уже о том, что имя Цукуёми можно трактовать как «Бог счета лун», то есть божество, напрямую связанное с лунным календарем. [11]

В контексте мифологии образ Цукуёми встречается нечасто и, как правило, играет незначительную роль. Одна из теорий гласит, что это обеспечивает баланс между противоположными характерами богов Аматэрасу и Сусаноо, помещая между ними спокойный и уравновешенный образ Цукуёми. По другой версии, так как в первоисточниках пересекаются сюжеты, в которых Цукуёми и Сусаноо играют одинаковую роль, ряд исследователей предполагает, что изначально это могло быть одно и то же божество[29].

С именем бога Луны также связан миф об эликсире бессмертия и вечной молодости. Сюжет встречается в древнейшем из сохранившихся антологий японской поэзии «Манъёсю». Сборник состоит из поэзии анонимных авторов, написанной не позднее 759 года, и представляет собой памятник истории страны Ямато и синтоистских ценностей.

Среди поэм, стихов и песен «Манъёсю» встречаются упоминания «Отважного рыцаря» и Лунного человека. Исследователи отмечают, что в поэтическом контексте Лунный человек являлся, скорее, прекрасной метафорой, описывающей красоту того, что открывается глазам человека в магический час ночи.

С другой стороны, в «Манъёсю» фигурирует персонаж, связанный с «водой омоложения», или эликсиром бессмертия, феномен которого пришел в культуру Ямато из Древнего Китая вместе с верой в иные волшебные средства, возвращающие молодость и продлевающие жизнь. В таком случае Лунный человек уже воспринимается как некое божество, связанное с темой вечной жизни.

В «Манъёсю» также упоминается «трава бессмертия – токородзура». Переводчик поясняет, что токородзурой называли многолетнее лекарственное растение в горной местности. В одной из песен поется о волшебной настойке, вкусив которую человек способен вознестись на Небеса и обрести бессмертие.

Помимо чудо-травы, в «Манъёсю» говорится и о яшме (жемчуге), обладающей чудесным даром возвращать молодость. Обычно в фольклорных песнях жемчуг собирают в подарок возлюбленной, и только под влиянием даосских представлений о бессмертии яшма обрела свойство даровать вечную молодость. По легенде, такой жемчуг можно отыскать только на дне реки Нунагава – мифической Небесной Реки на равнине высокого неба. [10]

Возникает главный вопрос: отчего же с темой бессмертия у древних японцев ассоциируется именно луна?

Исследователь и известный японист Н. А. Невский[30] писал, что в Китае и особенно Японии люди страдали от прекрасного, но палящего солнца, из-за чего в фольклоре и легендах воспевали прохладный чистый белый свет луны, гармонирующий с холмами, горами и синтоистскими и буддийскими храмами.

«Тихий, бледный свет луны отвлекает жителей таких стран от дневной солнечности, сообщающей жителям характер беспечности и самодовольства, и заставляет задумываться над чем-то отличным от веселой действительности и наконец поверить, что не все в мире только веселье и радость, что рано или поздно придет им конец». [5]

Подобно системе Инь и Ян, японцы наделяли солнце и луну схожими свойствами: жгучее солнце таило живительную силу Ян или Ё, луна же рассматривалась как выразитель диаметрально противоположной силы Инь или Ин – силы смерти. Инстинктивный страх смерти, влияние луны на приливы и отливы, которое, безусловно, жители прибрежных селений заметили еще издревле, ее воздействие на менструацию, мистическая связь с лунатиками и, наконец, цикличность фаз луны, ставшая основой для измерения времени, – все это вкупе с красотой луны, гармонирующей с ночной природой, сделало ее мистическим божеством – Лунным человеком и братом Аматэрасу, а в случае с легендами островов Мияко[31] – мужем.

На островах Мияко Солнце и Луна воспринимались не как родственники, а как древние супруги. Хотя, помня об отношении древних японцев к бракам внутри семьи, можно не исключать возможность, что светила являлись одновременно и супругами, и братом с сестрой. Затмение луны или солнца объяснялись супружескими ласками: если муж на ложе с женой забросил на нее ногу, то свет гас и происходило лунное затмение; если жена поступала подобным образом – происходило солнечное затмение.

Также, помимо этой легенды, существовал миф о демонах, которые охотились за светилами и желали их поглотить. Среди жителей Мияко существовали фразы «глотание солнца демоном» и «глотание луны демоном», что показывает существование еще одного сюжета, объясняющего затмение проглатыванием их чудовищем. В мифологии айну в роли демона изображен или дракон, или громадная собака.

Ежемесячное исчезновение луны с небес и ее появление через три дня вдохновило мысль о воскрешении мертвых за этот промежуток времени. Пятна на луне также часто подпадают под концепцию бессмертия. В Японии верили, что на луне сидят белые зайцы, которые в ступе измельчают ингредиенты для эликсира бессмертия. Важно отметить, что этот миф перешел из китайской мифологии, хотя прижился куда прочнее, чем в самом Китае.

Связь лунного бога с темой бессмертия прослеживается в древнем мифе о лунном посланнике Акариядзагама:

Случилась та история во времена, когда на прекрасном острове Мияко впервые появились люди. Добросердечный Бог Луны пожелал сохранить прирожденную красоту человека и решил даровать ему знания об эликсире бессмертия. В одну из ночей он послал на землю Акариядзагама с двумя сосудами: с молодильной водой и с мертвой. Бог Луны наказал: «Если полить молодильной водой человека, то, что бы ни случилось, сможет он воскреснуть и будет долго жить».

Но в пути Акариядзагама очень устал и прилег отдохнуть в поле. К нему из норки выползла змея, чтобы узнать содержимое сосудов. По случайности змея расплескала на себя живительную воду. Акариядзагама испугался и решил, что лить на человека воду, пролитую змеей, нельзя. И потому, заплакав, вылил на человека мертвую воду и вернулся на Небеса. Узнав об этом, бог Луны рассердился и наказал Акариядзагама: покуда острова Мияко процветают, он будет стоять с сосудами в руках. С тех пор человеческие очертания, которые порой можно рассмотреть на поверхности луны, называют Акариядзагама.

Несмотря на то что человеку так и не удалось обрести вечную жизнь, бог Луны решил скрасить его существование и дать возможность омолаживаться. Так возник праздник сицы: в первый день Лунный бог посылал с небес «молодую воду». Отсюда обычай на рассвете приносить в дом воду из колодца и умываться ею всей семьей. Причем по представлениям древних японцев омолаживались они подобно змеям, сбрасывая кожу.

Вера в то, что змеям, жабам и крабам сбрасывание кожи дарует вечную жизнь, сделало их символами долголетия. Это нашло отражение не только в фольклоре, но и в локальных ритуалах. К примеру, при родах или на праздничных благопожеланиях к змеям или крабам обращались с молитвами о счастье и долголетии. А после родов по новорожденному было принято класть поползать белого краба. [5]

Образ Цукуёми-но-микото в «Кодзики» и «Нихонги» основан на древних представлениях о боге Луны. Хотя в первоисточниках говорится, что Цукуёми входил в триаду богов, рожденных Идзанаги, некоторые исследователи считают, что бог Луны появился иным образом. То, что в «Кодзики» или «Нихонги» образ Цукуёми прописан значительно слабее, чем Сусаноо или Аматэрасу, наталкивает на мысль, что у составителей древних писаний существовали личные причины для подобного замалчивания. Возможно, это связано с изменениями в религиозных практиках и смещении культурной политики на образ жизни и света, то есть Аматэрасу.

Хотя фигура Цукуёми менее яркая, нежели иные божества, в японской культуре луна и ее циклы всегда были важны, что нашло отражение в фольклоре и традициях разных народов японских островов. Так, Цукуёми-но-микото до сих пор одна из самых загадочных фигур в японской мифологии, отражающей древнейшие представления о небесных телах, смерти и вечной жизни.