Я оглянулся в поисках Кати. Вся площадь представляла собой кишащую машинами и пешеходами массу и никакой Кати в этом шевелении не наблюдалось. Её не было и в помине, а мне срочно нужна была тачка. Хотя бы такси или что угодно — ракета, помело, ступа, ковёр-самолёт или сапоги-скороходы. Часы тикали, отсчитывая секунды и каждый «тик», каждый «так», каждый звонкий щелчок механизма взрывался в голове похлеще Хиросимы.

Я вглядывался в машины, выезжающие с парковки. Бежал между ними, летел очертя голову, наталкивался на них и получал громкие проклятья и негодующий окрик клаксонов. Назар задержался на выезде, пропуская автомобили, несущиеся по проспекту, и я прибавил, рванул к нему, выскакивая за границу возможностей и нарушая законы физики, биологии и взаимной вежливости.

Назар притормозил на выезде, пропуская летящие тачки, и я почти догнал его. Мне осталось сделать жалких десять шагов, каких-то три коротких секунды, но он снова сорвался с места, продолжая игру в кошки-мышки. Он газанул и с рёвом вырвался на дорогу, пересекая её поперёк и выруливая на противоположную сторону проспекта и уходя в сторону моста.

— Твою мать! — заорал я, перекрикивая рёв, обрушившихся на него гудков.

И в тот же самый миг неистово заскрипели тормоза.

— Сдурел?!!! — высунувшись в окно крикнула Катя. — Я тебя чуть по асфальту не размазала!

— Катя, ну где тебя носит⁈ — крикнул я, испытав временное, но очень сильное облегчение.

Я подскочил к водительской двери и рванул её на себя.

— Двигайся! — рявкнул я. — В сторону, Катя!!!

Она совершенно обалдела, но ей хватило ума не возражать. Она подняла ногу и неловко перекинула её через перегородку направо.

— Быстрее! — поторопил я и буквально затолкал её туда, а сам вскочил на её место.

— Тебе водить-то можно? — недоумённо спросила она.

— Можно, — бросил я, не глядя на неё и захлопнул дверь.

— Что случилось, Сергей?

— Погоди, — коротко ответил я и стиснул зубы.

Нужно было срочно развернуться. Переехать на другую сторону дороги, по которой в обеих направлениях текли потоки машин.

— Ты что делаешь, здесь нельзя разворачиваться! — воскликнула она. — Надо ехать туда, прямо, до светофора.

Но до светофора ехать было далеко, и это бы означало окончательно потерять Назара.

— Ничего, Кать, ничего, — ответил я, выискивая возможность вклиниться в поток и разрубить, разрезать его.

Я крутанул руль, и тут же загудели Иерихоновы трубы. Даже аварийка не смягчала и не могла смягчить сердца водителей.

— Маши рукой! В окно! Улыбайся, у тебя всегда это получалось!

Она не сразу въехала, но потом открыла окно и жестами начала уговаривать взбесившихся водителей. Мы крутанулись, и я втопил педаль газа в пол. Назара уже видно не было. Но если он ехал к мосту, то, скорее всего, направлялся в сторону дома. Хотя представить, что он будет тащить вырывающуюся девчонку мимо охранников к себе в комнату было довольно трудно.

Вскоре мы влетели на мост. Здесь было относительно свободно, и я поднажал.

— Сергей, объясни мне, что происходит?

— У меня на глазах похитили школьницу, и мы преследуем похитителей, — ответил я.

— Кто похитил⁈ — всполошилась она. — Что ты говоришь⁈ Надо вызывать полицию!

— Некогда, дорога каждая минута. Вон они, видишь? Это Назаров из нашей школы.

С высоты я увидел, как Назар съехал с моста, но двинул не в сторону своей Зелёной поляны, а по параллельной дороге. Он помчал вдоль реки по направлению к Осиновке.

— Вон они, твари!

— Я сейчас позвоню в полицию…

— Догоним сами! — отрезал я, соскакивая с моста на съезд, на развязку и выезжая на ту самую дорогу, превратившуюся для меня в одну из самых важных в жизни.

— Осторожно, тут бывают ДПСники… — предупредила меня Катя.

Я притормозил и проехал аккуратно. Врюхаться сейчас в ментов было бы совсем ни к чему. Миновав потенциально опасное место, я снова даванул на газ и теперь уже мчался как Шумахер. Катя то и дело вскрикивала, когда я выскакивал на встречку, совершая обгон, и жмурила глаза.

— Я только один раз в жизни так ездила, — сжимая ручку двери, тихонько призналась она.

Я помнил тот раз. Не забыл. Это было не так уж и давно. Тогда ей стало хреново и нужно было срочно везти её в больницу. Аппендицит. В общем да, пронеслись мы тогда знатно, словно вдоль по Питерской. С эскортом из прицепившихся по ходу пьесы гаишников. Они мигали и завывали, долетев следом за нами до областной. Короче, надо было резать, не дожидаясь перитонита.

— У меня тогда аппендицит случился… — вздохнула Катя. — Так было больно, аж глаза на лоб лезли…

Я ничего не ответил. Сейчас мне было неприятно, что она прикасается к моим воспоминаниям. Поздно пить боржоми, Катерина… Да и не до её раскаяний сейчас было. Сердце молотило, как отбойный молоток.

— Включи что-нибудь, — сказал я, чтобы вырубить её ожившую память. — Погромче!

Катя кивнула и протянула руку к медиацентру. По первым же звукам я узнал «Арию»:

Горел асфальт

От солнца и от звёзд,

Горел асфальт

Под шум колес,

Горел асфальт —

Ты чувствовал тепло,

Горел асфальт

Снегам назло…

— Ты веришь в знаки?.. — прошептала Катя.

— Нет.

— Именно эта песня и играла. Мы ехали здесь же, только в противоположную сторону…

Я протянул руку и выкрутил громкость на максимум.

Неожиданно наш межзвёздный полёт прекратился. Мы воткнулись в скопление машин на светофоре. Из-за ремонта дороги одна полоса была закрыта. Сейчас, когда горел красный, навстречу тёк непрерывный поток, так что прошмыгнуть вперёд было нереально, никак невозможно и пришлось ждать. Я открыл дверь встал на подножку и посмотрел вперёд, но машины Назара не увидел.

Когда загорелся зелёный мне пришлось наверстывать и отыгрывать упущенные мгновения.

— Куда здесь можно ехать? — вслух произнёс я, спрашивая самого себя.

— Да много всяких мест, — ответила Катя. — Тут шашлычки, пионерские лагеря, санатории, дачи. Всё что угодно…

— Что угодно… — повторил я и увидел вдалеке Назаровскую тачку.

Дорога, перевалив через холм неслась вниз и прекрасно просматривалась далеко вперёд. Серо-чёрные распадки с голыми, облетевшими деревьями, чёрная сырая земля и низкие свинцовые тучи рисовали мрачную и торжественную картину гибнущей природы, умирающей в ожидании весеннего воскресения.

— Вон они! — показал я пальцем.

— Поворачивают! — вовлекаясь в азарт погони, воскликнула Катя.

Теперь кровь кипела и у неё. Праведный гнев и инстинкт охотника соединялись в неутолимой жажде мести. Стоило лишь начать и остановиться было уже невозможно. Эту чашу невозможно испить до дна. Я-то знал…

Машина Назара съезжала на узкую дорожку.

— А что у нас там? — пожала она плечами. — Дачи, наверное… Ай! Не гони ты так! Я выключу это…

Под горку я выжал из её тачки всё, что было можно. И мы летели, как космолёт. Катюха визжала. Тем не менее, когда я домчался до поворота, Назара видно не было. Узкая дорога уходила в лес и, петляя терялась там. Мы свернули с шоссе и влетели в сосняк.

— Осторожней! — только и успевала вскрикивать Катя. — Осторожней!

Прямой участок мы проскочили в одно мгновение, а потом дорога снова начала виться змейкой и через несколько минут мы увидели впереди дома, стоящие прямо посреди леса. Это были дачи Союза журналистов. Когда-то. Кому они принадлежали теперь, я не имел представления. Здесь дорога опять выпрямилась. Впереди показались красные огни Назаровской машины. Она снова свернула, и в этот раз — уже непосредственно в дачный массив.

— Точно к кому-то на дачу везут, — кивнула Катя.

Я поднажал. Подлетел к нужному повороту. Повернул резко направо. Но тут Назаровская тачка снова исчезла, успев куда-то свернуть. Мы оказались на узкой улице, от которой расходились переулки направо и налево.

— Смотри направо, я налево, — велел я.

Скорость пришлось сбросить, чтобы не пропустить и не проскочить мимо нужной улочки. Переулки стояли пустыми и мрачными. Уже начинали сгущаться сумерки. Сибирская готика.

— Вон они! — крикнула Катя.

Я резко обернулся и затормозил. Увидел, как Назаровская тачка въезжает в ворота дома, и крутанул баранку. Я понёсся по узкому переулку, по кочкам и лужам, разбрызгивая грязь и стылую воду.

— Есть какая-нибудь палка? — спросил я. — Железяка, я не знаю…

— Есть клюшка для гольфа…

— Давай!

Она поднялась с кресла и, заваливаясь на меня, кое-как перелезла на второй ряд, а оттуда протянула мне клюшку. Мы как раз подлетели к воротам, которые в этот момент начали закрываться. Я выпрыгнул из машины и успел вставить железяку в ворота, а потом с силой рванул на себя одну из створок и увидел испуганное лицо Костюхи.

— Твоя дача? — спросил я и ткнул его битой в брюхо.

Он загнулся, хватая воздух ртом, а я проскочил внутрь. Как раз в момент, когда Назар тащил сопротивляющуюся Глотову из машины. Ба-бах! Клюшка обрушилась ему под колено. Он завизжал, разжал руки, выпустил добычу и рухнул на землю. В тот же момент на меня набросился Рожков.

Он повес у меня на плечах и начал проводить удушающий, зажав локтем шею, но я несколько раз, как бильярдным кием, херакнул ему рукояткой клюшки, не глядя, куда придётся. Он охнул, обмяк и ослабил хватку. Мне этого хватило для того, чтобы сбросить его с себя и наотмашь садануть по спине и по руке, не раздумывая, куда попадёт. Он заорал.

А Назар между тем оправился и снова взялся за Настю. Она успела закрыться, но он рванул дверку. И сейчас я подлетел к нему и снова врубил, теперь по лодыжке и по второй, а потом по хребтине, и пропнул по колбасной роже, когда тот завалился на землю. Он завыл и захрипел как дикий зверь. Костюха, пришедший в себя, бросаться на помощь не торопился.

— Выходи, — кивнул я Насте и показал пальцем на открытые ворота. — Беги в ту машину.

Она молча выскочила и как пуля рванула туда.

— Ждите в машине! — скомандовал я Кате, заглянувшей в открытые ворота, а сам поставил ногу на горло воющему Назару.

Рожков придерживая руку, поднялся и смотрел на меня волком.

— Да мы только припугнуть, ничего такого не собирались делать… — попытался объясниться Костюха.

Я сделал шаг в его сторону и он рванул от меня, будто ему скипидаром намазали.

— Нам только припугнуть надо было! — снова крикнул Костюха издалека.

— К Крабу ещё раз придёшь, — кивнул я Рожкову, — все узнают, что ты за чмо. Понял меня?

Не дожидаясь ответа, я достал телефон и позвонил.

— Слушаю, кто это? — сразу раздался собранный женский голос.

— Варвара Александровна, это Сергей Краснов. Хочу сказать, что вы перегнули палку.

— Припекло? — усмехнулась она.

Я пнул Назара, и он завыл.

— Слышите этот голос? Это ваш племянник. Он тут человека похитил и хотел произвести сексуальное насилие. Это уж чересчур, Варвара Александровна.

— Почему он кричит? — прорычала она.

— У него, похоже, нога сломана. Или обе. И челюсть. Придётся лечиться некоторое время. Вы читали сегодняшнюю статью в «Кремлёвском времени»? «Саблезубая бизнес-леди». Про чиновницу и предпринимательницу с невинным лицом и звериным оскалом. Впечатляющий материал, я вам скажу.

Она зарычала.

— Не той вы дорожкой пошли, Варвара Александровна. Ведь я же не враг вам был изначально. Вы сами решили сделать из меня врага. Остановитесь! Пока не стало слишком поздно.

— Что с Прохором? — гневно воскликнула Варвара.

— Прошка, подай голос. Скажи, что живой!

Тот заныл, заканючил.

— Мы ничего не собирались делать, — протянул он, — только припугнуть.

— А я тебя предупреждал, — пожал я плечами. — Это предупреждение последнее и касается вас всех. Вас троих. И вас, Варвара Александровна тоже. Не надо было переходить черту.

Она разразилась потоком ругательств. А я оставил Прошку лежать на земле и вышел со двора. Настя была в машине. И Катя тоже.

— Варвара Александровна, у меня есть предложение, — прервал я поток её возмущений.

— Ты у меня сядешь! — прорычала она.

— Нет, это племянник ваш сядет. Ещё и гомиком станет. «Они пьют нашу кровь, терзают наших дочерей». Как вам такое название материала в центральной официальной прессе? Не слишком длинное? Хотите подключить свою инфосетку, своего змея многоголового? Посмотреть кто сильнее — змей или Иван-царевич? Ладно думайте пока. У меня предложение про другое.

— Засунь свои предложения… — начала было она, но я произнёс два слова.

— «РФПК Инвест», — бросил я, и она тут же замолкла.

Я тоже не торопился продолжать. Повисла тяжёлая пауза.

— Ну⁈ — первой не выдержала она.

— Я продам вам тридцать процентов этой компании по цене значительно ниже рыночной.

— Что ты несёшь? — гневно воскликнула Варвара.

— Насколько я понимаю, они владеют гораздо большей по стоимости собственностью, чем та, которую пытаются сейчас у вас отжать. По всей Руси-матушке, да? Когда тридцать процентов станут вашими, думаю, вы сообразите, как ими распорядиться. Но сейчас оставьте меня в покое. И не вздумайте хоть одной живой душе рассказать о предстоящей сделке. Она сразу отменится.

— Когда? — жёстко спросила она.

— Через пару недель. Мне потребуется немного времени.

— Если не сделаешь, тебе конец, — рубанула она. — А пока всё останется, как есть.

— Если всё останется, как есть, — усмехнулся я, — то конец настанет вам. «Город-21» — это только начало.

Всю дорогу до дома Настя молчала. Да я и не пытался с ней разговаривать. Я сидел на пассажирском сиденье, а Катя везла нас по вечернему городу.

— Попадёт тебе от Моти наверное, да? — спросил я у неё.

— Попадёт, — кивнула она. — Я уж ему сказала, чтобы он на такси возвращался. Так он там разорался, как потерпевший.

— Ну Кать, извини.

— Да о чём ты говоришь, Сергей? Неужели ты думаешь, что я бы по-другому поступила? Настя, он меня чуть не убил, когда гнался за вашим этим уродом Назаром.

Настя не ответила.

— Мы так летели… я только один раз в жизни лет тридцать назад так ездила. Даже больше чем тридцать. Время-то время пролетело. Дети, цените каждую минуту. Не ругайтесь понапрасну. Время пролетает очень быстро.

— Будем ценить, — хмыкнул я, и она глянула на меня удивлённо, но ничего не сказала.

Мы подъехали к дому.

Ладно, ребятки, удачи вам, — сказала Катя, высаживая нас у шлагбаума.

Настя молча пошла к подъезду, а я задержался у машины.

— Кать, я позвоню.

— Ой, не надо, Серёга, не надо усложнять. Хотя бы на какое-то время надо затаиться, чтобы не злить Щеглова.

— Послушай, я хочу, чтобы ты уехала. Подумай, куда бы ты могла податься, если бы у тебя было много-много денег, Кать.

— Если бы, да кабы. Что толку фантазировать?

— Ну, а ты пофантазируй. Спасибо тебе. Извини, что так сегодня вышло. Без тебя, боюсь, могла бы случиться беда.

— Ладно. Но ты, конечно, герой, Геракл, или даже Супермен.

— Ты меня знаешь.

Она засмеялась и помотала головой. Я подмигнул и двинул вслед за Настей. Догнал её у подъезда.

— Только, пожалуйста, не надо мне сейчас ничего говорить, — тихонько попросила она и покачала головой.

— Да я не собираюсь, Насть. Ты-то ни в чём не виновата. Почти. Я же видел, как они тебя запихнули в машину, и что ты не собиралась ни с кем уезжать. Только даже разговаривать с ними не стоило… Кстати, твоё выступление на презентации было прямо бомба.

— Что? — нахмурилась она и глянула на меня. — Ты что, видел? Был там?

— Ну, конечно, — усмехнулся я. — Как я мог пропустить главное событие года?

Она чуть хмыкнула.

— А почему не подошёл?

— Так не успел. Ты умчалась со своими поклонниками слишком быстро. Там толпа такая была.

Она поджала губы.

— Рожков не такой уж плохой вроде… — пожала она плечами. — Он говорил, чтобы я там не паниковала. Что он не допустит, чтобы Назаров там меня… ну…

— Серьёзно? — зло воскликнул я. — Да, он хороший, точно. Как же я его не разглядел раньше? Помог запихать тебя в машину и всю дорогу успокаивал. Ты не бойся, я не допущу. Мы тебя везём кое-куда, но я не допущу, чтобы с тобой сделали кое-что. Хороший парень, ты дружи с ним, Насть, он не подведёт.

— Нет, ну…

Я махнул рукой, и приложил чип к замку. Он запиликал на весь двор и щёлкнул, пуская нас внутрь.

— Сереж… Спасибо…

— А что, сегодня у тебя тоже было чувство, что я обязательно тебя спасу? Как сказочный принц на белом коне.

— Машина-то у Кати была белой, — грустно улыбнулась Настя. — Я не знала, что ты дружишь с матерью Мэта.

Я ничего не ответил пошёл вверх по лестнице.

— Серёж… — прошептала Настя, когда мы подошли к моей двери, — ну почему у меня всегда какая-то жопа, а?..

Она вдруг порывисто прильнула ко мне, обхватила руками и затряслась. Я обнял её и погладил по голове.

— Ну… всё уже… — растеряно шепнул я. — Хорош… Насть, ну, ладно…

Блин… В таких случаях я никогда не знал, что делать.

— Пойдём… к тебе, — прошептала она. — Ну, пожалуйста…