Я повернулся и, не отрывая от себя Настю, открыл дверь. Мы ввалились в тёмную прихожую, и она сразу ткнулась в меня влажными губами, как котёнок, честное слово. Ну что мне было делать? Сердце просто рвалось из груди. Кажется, в юности люди такие же сентиментальные, как и в старости…

Я ответил на поцелуй. Нет, я целовал её не как Альфу, не как когда-то свою Катюху или кого-то там ещё до неё. Мы поцеловались практически целомудренно. Насте, наверное, всё равно, не с чем было сравнивать, да и я, ботан и задрот вполне мог не уметь целоваться в свои семнадцать. Удержаться было трудно, но я удержался.

— Не умеешь, — улыбнулась она мне в губы, и я кивнул, не желая её переубеждать.

Мы сбросили в прихожей куртки и скинули кроссовки. Она взяла меня за руку и завела в мою комнату.

— Не будем включать свет, — негромко попросила она и подвела меня к моему дивану. — Просто полежим, ладно? Раз уж… раз уж мне ничего нельзя, я буду просто с тобой дружить, хорошо? И ждать… Когда-нибудь ты перестанешь притворяться, что меня не любишь… Не зря ведь, каждый раз ты меня спасаешь и вытаскиваешь из самых ужасных передряг… Ложись к стеночке. Не бойся, мы всего лишь полежим… Ты просто меня обнимешь, ладно? Это же тебе можно? Не запрещает тебе этого твой обет?

Можно было сказать, что я её, конечно же, очень люблю, как младшую сестру. Но это бы ей точно не понравилось да и… Да и это не было правдой. Насчёт сестры… Честно говоря, мне было совершенно не до того, чтобы разбираться с этими сложными вопросами, спрятанными в очень тонких материях.

Моя подростковая природа, разумеется, чего-то там требовала, и я был бы совершенно не против такого же, как с Альфой. С ней всё было просто и ясно. У нас была взаимная симпатия, да и разница в возрасте была совершенно понятная и даже привычная. Ей было столько же, сколько полтора месяца назад было и Кате.

Мы прилепились друг к другу, как лучшему в тот момент решению и просто потому, что испытали тягу и влечение… С Настей же всё было совсем по-другому… Я прижался спиной к спинке дивана, а она прижалась спиной ко мне.

— Просто полежим и всё…

— Ладно, — кивнул я и, зарывшись в её мягких зелёных волосах, чихнул. — Как Аль Пачино в «Море любви», да?

Настя засмеялась:

— Волосы в нос попали?

— Ага…

— Я не смотрела «Море любви»…

— Посмотришь ещё… Какие твои годы…

Она взяла мою руку и положила себе на живот. Затаилась, затихла, а потом, замерев и полежав так недолго чуть подвинула вверх, к груди, но остановилась…

— Чувствуешь, как стучит сердце? — спросила она.

— Чувствую. Страшно тебе?

— Да… — прошептала Настя.

— Не бойся. В конце концов, всё будет хорошо…

Утром Настя зашла за мной. Она была немного рассеянной и говорила на удивление мало, что на неё было совсем не похоже. Просто шла за мной, как собачка и молчала.

— Насть, ты как? — спросил я. — Всё нормально?

— Да, Серёж, всё хорошо. Не переживай. Я просто думаю.

— Ну ладно. Ты сегодня не такая как всегда.

— Ничего, всё нормально. Спасибо тебе, что ты меня охраняешь.

— А если бы меня там не оказалось? — тихонько спросил я, когда мы уже подошли к школе. — А если бы Катя вовремя не подъехала? А если бы ещё что-то? А если бы меня гаишники остановили? Ты понимаешь?

Вчера я не стал капать ей на мозги, но сказать это стоило. Она молча кивнула.

— Просто не поддерживай отношения с такими людьми, от которых можно ожидать неприятностей. Хотя бы так. Тем более, звоночки со стороны Назара уже были. Даже не звоночки, а колокольный звон.

Она кивнула и улыбнулась.

— Ладно, я тебе нотации не хочу читать.

— Спасибо, Серёж, правда, — сказала она, и мы зашли в школу.

Князя в школе не было, и я ему позвонил.

— Ты чего не идёшь?

— Да… я приду, — безжизненным голосом ответил он. — Попозже…

— Хорош уже хандрить. В жизни всякие бывают огорчения. Надо сохранять жизненную энергию, братан, иначе долго не протянешь. Всё у тебя нормально будет, всё восстановится. Надо только выдержать этот короткий отрезок, и всё будет пучком. Давай, подтягивайся в школу. Позвони этим уродам-тупорылам. Я хочу с ними встретиться ненадолго. Но не в школе, конечно.

— Блин.

— Ничего-ничего, звони. Чем быстрее мы с ними закончим, тем тебе скорее станет легче.

— Ладно, я тебя понял, — сказал он и отключился.

Он появился в школе к третьему уроку и нашёл меня. Сказал, что сегодня после занятий эти придурки будут ждать нас в пивнушке.

— А можно я не пойду? — сделал он скорбное лицо.

— Можно, — кивнул я и хлопнул его по плечу. — Так и быть. Помни мою доброту.

На самом деле, мне и не нужно было, чтобы он шёл. Я, в любом случае, не стал бы его брать с собой.

— Что там за пивнушка?

— Да гадюшник какой-то. За стадионом, рядом с чебуречной. Знаешь?

— Найду.

— Спасибо, Крас.

— Давай, Жан, оживай уже, хватит депрессняк разводить. Оживай, братишка.

Он кисло улыбнулся и пошёл на урок. Чуть позже мне позвонил Сергеев. Прямо во время урока биологии.

— Так, Краснов, я не по́няла! — воскликнула биологичка. — Почему телефон не выключен?

— Ой, извините, пожалуйста, Валентина Петровна, я сейчас выключу. Разрешите выйти?

— Никаких «выйти»!

— Мне очень надо, у меня расстройство, — сказал я и пошёл на выход под смешки одноклассников.

— Краснов! Краснов!

— Что там у тебя за шухер? — спросил Сергеев. — Я не вовремя, что ли?

— Вы, Сергей Сергеевич, всегда вовремя. Это биологичка не вовремя.

— Ну извини. Короче, ты доволен?

— Доволен ли я? Не то слово. Я просто счастлив. И сразу по нескольким причинам. Во-первых, статья ударила точно в цель. Во-вторых, такого яркого материала, злого, хлёсткого и одновременно справедливого я не видел уже миллион лет.

— Нет, — воскликнул Сергеев, давай только без лести. А то когда я трезвый, я очень злой.

— Сергей Сергеевич, короче, вот вам без лести. Это охеренная статья. Просто пипец! А ещё я рад, потому что вы трезвый.

— Так, давай без этого.

— В общем, Сергей Сергеевич, считаю вы просто молодчина.

— Ладно, слышать тебя не могу, — сказал он. — Приходи сегодня. Мишка придёт. В три часа просил чтобы ты тоже подошёл что-то он принесёт для тебя.

— Понял. Буду, как штык.

Поговорив, я вернулся в класс. Биологичка меня отчитала, но углублять конфликт не стала.

Рожков смотрел волком, а Назаров в школе не появился, но он, собственно, не ходил с момента гибели отца, а теперь вообще неизвестно, когда появится. Школьный день прошёл спокойно, и после уроков я рванул в пивняк, где была назначена встреча с этими отморозками, которые были типа от Афганца, в чём лично я очень сильно сомневался. Они были уже в пивной и допивали по второй кружке.

— Надо чтобы вы присмотрелись к объекту. — сказал я после приветствий. — Это на Зелёной поляне.

— Так, там поди охрана, — поморщился перебитый нос.

— Ну, братан, ты прям великий мыслитель, в натуре. Молодец, догадался, что если у кого-то дохера бабок в хате, скорее всего там будет охрана.

— Ты рот прикрой, ты понял? — дёрнулся он.

— Кто тебя уму-разуму научит если я рот прикрою? Короче. Поедете туда вдвоём. Приглядитесь.

— Вместе поедем.

— Я там уже был, а мозолить глаза охранникам всей толпой идея не самая лучшая. Короче, приедете потусуетесь там, в кафешку зайдёте, туда-сюда. Вот распечатка карты.

Я достал бумажку и ткнул пальцем в план.

— Вот тут контрольный пункт, КПП, там сидят охранники. Вот шлагбаум. Но охранники контролируют машины, а на пешеходов не обращают внимания, как правило. Попытайтесь пройти. Морду тяпками и вперёд. Вот дом. Подойдите и оглядитесь, нужно всё осмотреть в округе.

— В доме, сто процентов, будут камеры. — сказал второй бандос.

— Когда пойдём на дело, камеры отключим, — сказал я. — Короче, когда осмотритесь, выйдите из-за охраняемой территории с наружной стороны посмотрите все подходы, чтобы знать, куда ломиться.

— Это ты должен сказать, куда ломиться.

— Я-то скажу. Важно, чтобы вы сами ориентировались на местности. Чтоб, когда придёт время, не стояли и не чесали репу, а действовали чётко и точно. Уходить будем в разные стороны.

— Бабки давай, — поморщился перебитый нос.

— Какие бабки? — удивился я.

— Туда добраться надо, там в кафешке посидеть, обратно вернуться.

— Вот вы блин. Я вас не нанимаю вообще-то. У нас партнёрство намечается.

— Давай-давай, финансируй.

Я выдал им две тысячи.

— Ну вот, хотя бы видно, что не просто так языком треплешь, — ухмыльнулся сломанный нос.

Я кивнул. Проинструктировав этих идиотов я направился к Сергееву Он был уже навеселе. Сидел с Мишкой за столом.

— Михаил, ты что ли угощение принёс Сергею Сергеевичу? — нахмурился я.

— Мишка! — радостным голосом подтвердил моё предположение пьяный Сергеев. — Золотой мой человек! Вот не зря мы его председателем партии выбрали, генсеком. Он знает чаяние трудового народа и всегда готов за этот народ жизнь положить.

Михаил пьяно улыбнулся.

— Ну вы даёте, блин, партейцы. Партию-то переименовывать пора.

— Как это?

— Будет теперь партия Пьяная Солидарность. Подходит название?

— Так, ты прекращай здесь свою пропаганду здорового образа жизни. Садись. Пей давай, а то подозрительно больно. Все пьют, а он трезвый. Не шпиён ли?

Они довольно заржали.

— Михаил, какие новости по нашему небольшому проекту? — спросил я.

— Вот, — положил он передо мной на стол небольшую металлическую коробочку.

— Ух ты, тяжёлая, что такое?

— С помощью этой халабуды я попытаюсь перехватить управление камерами. Её надо занести в дом. Те, что у охранной фирмы, как я и говорил, не вопрос. Могу хоть сейчас показать, смотри.

Он повернул ко мне ноутбук. Открыл окно чёрное, как в МС Дос, написал что-то белым по-чёрному, и на экране появились прямоугольники, в которых двигалось изображение.

— Вот, — ткнул он курсором в один из экранов. — Это интересующий нас объект. Он?

Окошко расширилось на весь экран.

— Он, — кивнул я.

— А вот хозяйка дома, — ткнул пальцем Миша, и я увидел Катю, стоящую у окна.

Она постояла некоторое время и скрылась в глубине.

— Весь двор… вот, вот и вот… всё просматривается. Здесь установлены две камеры. А тут, видишь, есть мёртвый угол. У самой границы участка вот клинышек не попадает в камеры там можно пройти и вот сюда сбоку проникнуть в дом…

— Там нет, мне кажется, никаких входов, — сказал я задумчиво.

— Кажется, значит надо уточнить, — сказал он. — А мне кажется я видел на плане, что там должно быть какое-то окно в подвальное помещение. Через него можно было бы попытаться проникнуть. Но я не знаю, что тебе нужно делать. Это я просто говорю первое, что приходит в голову. Короче, вот, поставишь эту хрень.

— А в каком месте?

— Да хоть в каком, всё равно где. Главное, внутри дома.

Оставалось только каким-то образом попасть внутрь этого дома. Я забрал штуковину и сунул в карман.

— Сергей Сергеевич, — сказал я, повернувшись к хозяину дома, — без лести и подхалимажа, вы красавчик. Давайте, продолжайте! Не бухать, а писать.

— Когда я трезвый, я злой, — радостно сообщил он мне.

— Так, судя по всему, это именно то, что вам и нужно для написания идеальных текстов.

— Может быть, может быть, — счастливо улыбаясь, ответил он. — Понравилась, да, моя заметка?

— Понравилась, это очень слабое слово. Причём, она и Варваре очень понравилась.

— Да? — приподнял он брови. — А ты откуда знаешь?

— Разговаривал с ней, спрашивал её мнение.

— Да ты что, серьёзно? И что она сказала? Заинтересовалась?

— Она рычала, как раненая тигрица.

— Рычала, — обрадовался Сергеев.

— Рычала, даже не как тигрица, а как оборотень в лунную ночь. Как упырь, которому в грудь вбивают осиновый кол.

— Ну что же, — засмеялся Сергеев, значит, при случае, попробуем ещё что-нибудь накропать.

— Надо, страна истосковалась по вашим шедеврам.

— Эх, Мишка, давай ещё по маленькой!

В назначенное время я подошёл к гостинице, расположенной рядом с домом Сергея Сергеевича на Набережной. Там остановился Мамай. Я зашёл в фойе и увидел Садыка, сидящего на диване. Он тоже меня заметил. Поднялся, протянул руку. Мы поздоровались.

— Сейчас, — сказал он. — Саня уже спускается. Через минуту будет. Ну, что, как дела? Нормально?

— Нормально, Владимир Кажимович. Живём.

— Ну, хорошо, молодец, — усмехнулся тот.

Вскоре появился Мамаев, и мы вышли из гостиницы. Садык сел за руль, Мамаев к нему вперёд, а я забрался на задний диван. У него был не очень новый икс пятый.

— Классная тачка, — сказал я.

— Да мы и сами ребята неплохие, — усмехнулся Садыков и глянул на меня в зеркало заднего вида.

— Это точно, — подтвердил я. — Я б с вами в разведку пошёл.

Они засмеялись. Я был почти уверен что мы снова выедем в сторону Зелёной поляны и не ошибся. Ну, то есть, не именно Зелёной поляны, мы поехали по той же дороге, по которой носились вчера с Катей. В этот раз мы доехали до Осиновки, свернули направо и углубились в сосняк, а потом неожиданно выехали на открытое место, где тянулся ряд добротных и дорогих особняков.

— Ну вот, приехали, — сказал Садык. — Здесь у нас тихо, хорошо.

Он открыл ворота с пульта дистанционного управления, и мы въехали во двор.

— Выходите, ребята. Покажу вам сейчас, что тут у меня и как.

Дом у Садыка был кирпичный не особо красивый и не очень большой, но добротный. Перед крыльцом была разбита лужайка с ёлочками, кустиками и цветочками, а с обратной стороны располагались терраса и большой газон. А в дальней части довольно большого участка стояли маленькие теплички, и виднелись грядки.

— Ну вот, проходите. Здесь у нас дом. Там баня. Сейчас многие сауну прямо в доме делают. Но я люблю по старинке. Видите, какой сруб. Кедровый. Сейчас ближе подойдём, видите, какие брёвна? Вот тут значит у нас просто газон. Моя хотела, знаете, плантацию устроить, но я сразу сказал, на меня не рассчитывай, вот тебе несколько грядок и всё.

Он засмеялся, и мы тоже.

— Это беседка, — махнул Садык на добротную деревянную беседку чуть в стороне. — Там мангал, шашлык-машлык. На самом деле, в последнее время всё делаем в тандыре. Мне ребята отматерили, постарались, стационарный сложили. Тандыр, я вам скажу, это вещь! Огонь, в прямом смысле. У меня всё чётко. Опускаю туда стейки на решётке и засекаю время, всё по минутам. Мясо сочное, равномерно пропечённое, просто идеальное. Лучше ничего и не надо. Я в нём запекал и баранью лопатку, и индейку целиком, что только там не делал. Короче, всем рекомендую.

Мамай слушал заинтересованно и задавал вопросы — чем топится, как зола убирается и всё такое. Мы даже подошли к этому тандыру. Садык снял с него крышку, всё подробно рассказал и показал.

— А самое главное у меня на даче, — сказал он, — сейчас покажу. Идите за мной.

Он подвёл нас к краю участка. Открыл небольшую калитку и махнул головой, мол, выходите. Мы вышли за территорию и обалдели. За забором шла полоса, поросшая дикой травой, сухой и высокой. В ширину она была метров двадцать. Мы подошли к её краю и оказались у обрыва. Тут стояла старая деревянная скамейка.

— Садитесь, ребята, падайте, — сказал он, показывая на скамейку. — Я на ней всё время провожу. А когда выйду на пенсию, вообще меня с неё не сгонишь. Сядьте, посмотрите.

С обрыва открывался чудесный вид на реку, на остров, на тот берег. А справа виднелись огни города. Уже смеркалось, и сияние над городом набирало силу, разгоралось, наполняя густой осенний, немножко туманный воздух рассеянным свечением.

— Вон спорткомплекс, видите? Там выставка была. Смотрите, как он светится. Сейчас сильнее стемнеет, вы вообще обалдеете. А там же у нас и салюты, и фейерверки проводят. Вот мы сядем здесь всей семьёй и сидим, смотрим. Красота, ребята, я вам скажу!

— Да, место шикарное. — покачал головой Мамай.

— Ну? А ты? Нравится? — спросил меня Садык.

— Сказка, Владимир Кажимович. Место действительно потрясное. Но вы ведь всегда выбирали самые лучшие места.

— В смысле? — насторожился он.

— Да вот, Роза Каримовна рассказывала со слов Сергея Бешметова, что на местности вы выбирали самые идеальные позиции.

Мамай с Садыком переглянулись.

— Какая-то эта твоя Роза была сверхосведомлённая, — прищурился Садык. — Такое ощущение, что это не Роза, а сам Серёга Бешеный с тобой говорил. Может, он в неё вселился, а? Вы как, в переселение душ верите?

Я улыбнулся и промолчал. Мамай тоже ничего не ответил.

— Ну, ладно, кивнул Садык. — Будем считать, экскурсия закончена. Пойдёмте к столу. Я тут взял кое-что. Сейчас чаёк поставим у меня самовар козырный. Тандыр, конечно, сегодня не успеем, его немного заранее протапливать надо. Но с голода не умрём.

Мы подошли к крыльцу дома и у Садыка зазвонил телефон.

— Сейчас. Алло. Здравствуй, Саш. Ты подъехал, да? Ну, зайди. У нас тут с друзьями небольшие посиделки… Да… Заскочи… Там открыта калитка. Ага, жду.

Садык выключил телефон и обратился к нам.

— Это коллега, мой помощник. Он еду принесёт, не голодом же нам сидеть. Маша приготовила и передала. Её уж я не стал с собой брать. Вы проходите пока в дом, а я сейчас догоню.

— Да зачем мы без тебя-то пойдём? — пожал плечами Мамай. — Подождём минутку. Не горит.

Ну ладно. Они снова заговорили о тандыре. И где-то минуты через три калитка открылась.

— Владимир Кажимович, — крикнул коллега и помощник, — это я!

— Да, Саш, проходи, — ответил Садык.

Саша двинулся в нашу сторону, держа в двух руках большие сумки. И вдруг сердце моё подпрыгнуло. От неожиданности. Потому что я его узнал, Сашу этого. А он, естественно, узнал меня… Узнал, но виду не подал. Ни один мускул не дрогнул. Это был Чердынцев.

— Познакомься, Саша, — сказал Садыков. — Это… твой тёзка, Александр Дмитриевич. Ну, а это… Сергей…

— Здравствуйте, товарищи…