Холодное лезвие коснулось кожи и по телу пробежал лёгкий электрический разряд.

— Князь, — спокойно сказал я, — что за подстава такая?

Князь не ответил, глаза у него бегали и, судя по всему, он был реально испуган.

— Вы кто такие, фраера? — спросил я у этих двоих.

— Это… — выдавил из себя Князь, — это люди Афганца…

— Всё понял, мусорок? — недобро ощерился чувак с кинжалом.

— Да нет, пока ничего не понял, поясни, если есть что сказать, ты жало-то убери подальше, а то рука дрогнет, неравён час.

— Рука как раз не дрогнет, — хрипло ответил он, — и всадит это жало в твою поганую глотку.

— Вы поясните в чём суть проблемы, господа хорошие, а то какие-то восклицания идут нечленораздельные.

— Да ты чё, пояснять надо? Ну ладно, Золотуха поясни кенту.

— Подстава была братан, — вступил второй, с холодными глазами убийцы. — С вашей стороны подстава.

— Да, зашибись, кивнул я, чётко знаете, что была подстава, только не знаете кто именно подставил.

— Ты пасть свою прикрой, не в цеху, в натуре. Вы стуканули! Нашу братву всю, положили и замели-на, товара нет, бабок нет, кто ответит-на, в натуре? Короче так, с вас обоих десять лямов, к концу недели, ясно-на?

— Серьёзную предъяву кидаешь, брателло, — качнул я головой, снова чувствуя холодную сталь на шее. — Да вот думаю, что обосновать-то ты не сможешь. Обоснуй брат.

— А если нет? — ухмыльнулся он.

— А если нет? Сам знаешь, что бывает.

— Ты что ли мне за понятия тут пояснять будешь? — оскалился он и глянул на своего напарника.

В тот же миг я резко рванул правую руку вверх, подставив её между его рукой и своим горлом и заблокировал возможное движение ножа. И тут же крутанул и заломил его кисть, а левой упёрся ему в плечо. Чувак развернулся на месте, вскрикнул и моментально выронил нож на асфальт. Я пнул его к Князю, а взвывшего кента толкнул в сторону его братана. Всё произошло мгновенно, молния бы наверное дольше сверкала, чем я провёл это маленькое упражнение. Этюд с кинжалом.

— Кто вы такие пацаны? — демонстрируя полное спокойствие, спросил я. — Мы с Князем привыкли с серьёзными людьми дела вести, а не с шушерой вокзальной. Жан подними перо. Хотя бы вот с Афганцем вашим. И совсем не привыкли, когда какие-то фраера тупо наезжают по беспределу, это, братва, нездоровый кипиш какой-то.

— Да ты чё? — расправил плечи обезоруженный кент, — серьёзно что ли? С большими людьми? А то я не знаю, что вас цыганва на кукан послала, что вы сейчас никто и звать вас никак. Они вам скоро тоже выставят, поэтому я ждать не собираюсь, то что ты тут трюки свои цирковые мне показываешь, это чиксу дешёвую только и впечатлит, ты понял? Десять лямов к концу недели, иначе я лично тебя на куски порежу без анестезии, пасть залеплю, орать не сможешь, а я буду кромсать, сука, за каждого из наших пацанов по куску из тебя вырежу, выпотрошу, вымотаю все кишки и оставлю подыхать с пустым брюхом, без рук, без ног, ты понял, в натуре, циркач⁈

— Ты помело-то попридержи, чё ты раскудахтался здесь? — усмехнулся я.

— Чё ты сказал?

— Спокойно, спокойно, — прищурился я. — Бабок хотите? Их надо заработать.

— Ты попутал? — разозлился он. — Вот ты мне и заработаешь!

— Это вряд ли, — усмехнулся я, — бабки себе, каждый зарабатывает сам. Если я заработаю, то ты их хер получишь, это правда жизни, и если ты волк, то должен знать эту правду. Каждый жрёт то, что добудет сам. Но есть нормальная тема, пацаны. Я смотрю, вы кенты резкие. И дерзкие. Нужно будет сделать скок, но бабок там будет не десять лямов.

— А сколько там будет? — презрительно хмыкнул Золотуха.

— Только один лям, но по моим данным в зелени. Половина вам, половина нам.

— Хер там, мы себе всё возьмём.

— Ну тогда идите и берите всё, нет проблем, пацаны, и чё-то с такими заявлениями я очень сомневаюсь, что буду заинтересован в сотрудничестве.

Они молча переглянулись.

— Идти надо втроём или вчетвером. Я как раз подыскиваю людей, но если вы достаточно отчаянные, чтобы наехать на Князя, возможно нам подойдёте, если не станете дёргаться и будете делать, как я скажу.

Они снова молча переглянулись, и мысль о том, что они после дела грохнут нас и заберут себе всё, отчётливо проявилась на их лицах.

— Короче, кенты, вы тут не расширяйтесь понапрасну, обдумайте всё хорошенько, связь будем держать через Князя. Если решитесь, тогда будем обсуждать.

— Слышь, ну если ты решишь нас скинуть, как Афганца…

— Ты пасть-то прикрой свою, — повысил я голос. — Кто Афганца кидал? Мы из — за ваших чуханов на бабки попали, встряли с вашим Афганцем. Все знают, ваш кто-то стуканул.

— Чё ты гонишь! — рявкнул второй, с волчьими глазами, Золотуха. — Несёшь тут пургу!

— Ищите крысу у себя. Кого выпустят, тот и стукач. Короче так, либо работаете с нами, либо досвидос. Вы сильно ошиблись, когда наехали не на тех парней. Пойдём, Жан, побазарим.

Я взял Князя за руку повыше локтя и повёл обратно в школу, а эти двое остались кумекать, что к чему. Мы зашли в спортзал.

— Чё за дела, братан? — кивнул я, прижав его к стене. — Чё за хрень такая, чё за подстава? Я не догоняю.

— Да блин, Крас, — заныл он, и я понял, что Князю, кажется, хана. — Ну а чё я мог сделать? Они наехали. Мне обратиться не к кому. Наши говорят, решай сам свои проблемы.

— Ну а почему ты мне-то не сказал заранее?

— Серый, да какая подстава, я сам на крючке, ты же видишь. Вот эти двое, они короче, вообще на голову отбитые. Нахер ты им чё-то предложил? Надо было откупиться…

— Ты дурак, Жан? От них невозможно откупиться. Ты реально не понимаешь?

— Блин, они, короче, на всю голову отбитые. Торчки, взломщики мохнатые, там клеймо ставить некуда. Я знаю, что они делали, Крас, надо как можно скорее от них отделаться.

— Отделаемся, не переживай.

Он замолчал и зажмурился.

— Князь, алё!

— Прости, Крас, я должен был тебя предупредить, — помотал он головой. Должен был предупредить…

— А вообще-то, по большому счёту, должен был и не приводить их ко мне. Ты понимаешь, что я говорю?

— Да, блин, Крас, ну короче, я налажал, ну прости…

Он по-прежнему не смотрел мне в глаза и выглядел, как загнанная лошадь.

— Я-то прощу. Перо бы в бок не получить.

— Ты пойми, я сейчас в такой ситуации…

Он снова замолчал, не договорив.

— Ситуации бывают разные, Жан, я понимаю. Но принципы, они не меняются.

Он скривился и повесил голову. Я ничего не говорил и молча смотрел на него. Но он только головой качал.

— Ладно, на первый раз забыли, ничего не было, живём дальше.

Он кивнул и медленно пошёл из зала.

Когда я пришёл домой, раздался звонок с неизвестного номера.

— Алло, — ответил я.

— Сергей, это Мамаев.

— О, здравствуйте, Александр Дмитриевич.

— Я сейчас нахожусь в Верхотомске, — сказал он.

— Серьёзно? По нашему вопросу?

— Я здесь в командировке, — объяснил он. — Сейчас у вас проходит ярмарка высшего образования. И вот я в составе делегации нашего института работаю здесь на стенде.

— Понятно, — ответил я, ожидая продолжения.

— Не был ещё на выставке?

— Нет, не был. Хотя подумывал заглянуть.

— Хорошо, — сказал он. — Хорошо, что подумывал. Ну тогда приходи сегодня. Поговорим.

— Во сколько?

— В четыре сможешь?

— Да, думаю, смогу.

— Ну, значит всё, значит увидимся. Не прощаюсь.

Он отключился. Голос его звучал сегодня гораздо более бодро, чем во время нашей московской встречи. И, судя по всему, он был… трезвым. Хотя, конечно, как говорится, это не точно. Я пообедал. И к четырём часам поехал в спортивно-культурный комплекс на выставку.

Сегодня был предпоследний день. Машин, на удивление, было достаточно много. Выставка, как я слышал, оказалась крупной, приехало множество вузов со всей страны. И интерес оказался достаточно высоким.

Когда я шёл через площадь ко входу в комплекс, увидел Катю. Сначала узнал её машину, а потом разглядел и её саму. Она пыталась припарковаться в узком месте, тыкалась, несколько раз отъезжала и пыталась снова.

— Помочь? — крикнул я и постучал в окно.

Она вздрогнула, повернулась ко мне и тут же заулыбалась, опустила стекло.

— Сережка, привет! Испугал меня. Ты чего стучишь?

— Помочь, говорю? Привет.

— Нет, не надо, я сама. У меня ж тут камеры, ассистенты всякие.

— Понятно, — улыбнулся я. — Ну, хорошо. Выбираешь, куда пойти учиться?

— Да… — усмехнулась она. — Мотю привезла.

— Надо же, — покачал я головой. — Думал, у вас уже всё на много лет вперёд определено.

— Определено, конечно. Сама не знаю, чего его сюда понесло, детский бунт, наверное.

— А ты чего здесь одна? Почему он не помог запарковаться?

— Да он там уже. Стесняется меня. Сказал, чтобы ждала в машине.

— Отличные отношения, — покачал я головой.

— Да не говори, — нахмурилась она. — Слушай, извини за прошлый раз. Матвей, поросёнок, подслушал наш разговор и заложил Щеглову. А тот прилетел, разорался и, ты не поверишь, они меня заперли в спальне. Без телефона, безо всего. Можешь себе представить? Сын родной. Ладно, этот козёл, но Мотя! Родную мать! Ну, я поревела, конечно, но что делать, тебе позвонить не могла. Они мне бутылку поставили, представляешь? Просто жесть, Серёга. А потом пришли, этот ещё злее был. Что ты ему сказал, я даже не представляю. Короче, разорался опять, объявил, что если ещё раз узнает, что я с тобой хожу на свиданья, он тебя изолирует.

— В монастырь, что ли, сошлёт? — нахмурился я.

— Не знаю, что это значит, но вряд ли в монастырь.

— Ну, тогда придётся нам на нелегальный режим переходить. — усмехнулся я.

— Нет, не придётся, — помотала она головой. — Я тебя больше подставлять не собираюсь.

— Катя, прекращай.

— Нет, я его знаю. И так в прошлый раз из-за меня под горячую руку ему попал. Ладно, иди, Серёж, иди на выставку, а я…

— Давай машину запаркую.

— Не надо, я тут подумала, что вообще не буду парковаться. Съезжу в магаз пока, чтобы просто так не стоять. Ты иди, иди.

Она мне улыбнулась, но улыбка получилась грустной и ненатуральной.

— Кать.

— А? — спросила она точно так, как спрашивала будучи девчонкой.

Той девчонкой, моей. Повернула голову и глянула снизу вверх. Доверчиво, беззащитно, ласково… Меня покорёжило, передёрнуло, перевернуло, подбросило и не поймало. Словно шипастая и толстая заноза вошла в сердце. Я сжал кулаки и заскрежетал зубами. Сука! Сука Никитос!!! И ты Катя, какая ты сука!!!

— Ты чего, Серёж? — испугалась она.

— Ничего. В спину вступило. Потянул на тренировке.

— Больно?

— Нормально, — помотал я головой. — Бывало и больнее. Почему ты не уедешь?

— В смысле? Сейчас поеду…

— Нет, почему ты вообще не уедешь? В Москву, в Питер, в Геленджик? Я не знаю. Почему ты не уедешь в Канны или на луну? Хоть куда, лишь бы подальше от этого мудака?

— Да как я уеду-то? А Мотя?

— А ты ему нужна, да?

Она помолчала и горько вздохнула.

— Я бы уехала, да только на что жить? У меня своих денег нет. Даже и на билет не хватит.

— А если бы были деньги?

— Если бы… Да, уехала бы. Я об этом много раз думала, да только это глупые мечты. Никто меня не отпустит. Ладно, иди, Серёж, а то нас на фантазии уже потянуло. Поехала я еды куплю. Пока.

— Ну, пока, — пожал я плечами.

Она кивнула, отвернулась и что-то смахнула с ресниц. Я постоял, глядя ей вслед и пошёл на выставку.

Внутри народу оказалось не так уж и много, никакой толпы, было свободно. Все распределились по стендам. Но вузов было дофига. Все фойе и главный зал были заняты стендами. Я быстро пробежал, посмотрел, какие вузы представлены. На стенде МГУ и МГИМО, толпилось больше всего людей. А вот на стенде института МВД народу было мало.

— Здравия желаю, — кивнул я девице, стоявшей за стойкой на фоне эмблемы МВД. — А мне б товарища Мамаева.

Из-за перегородки выглянул Мамай.

— А я здесь, Сергей. Проходи. Мы тут сидим с Владимиром Кажимовичем Садыковым. Это мой друг. Знакомься, Володь, это как раз и есть Сергей.

— Ну, рад познакомиться, сказал немолодой казах и протянул мне руку.

Здорово, Садык! Сто лет, сто зим! Он так и ходил со своими дурацкими усиками, лицо округлилось, да и сам он стал круглее и ниже, чем раньше. Я покачал головой. Обалдеть. И Садык здесь.

— А мы вот вместе боевые задачи решали, — пояснил мне Мамай и хлопнул Садыка по спине. — В молодости. Вместе с Вовкой, вместе с Никитой и вместе с Бешметовым. Было дело!

Мамай уехал в Новосибирск задолго до моей кончины и служил там. Он-то был комитетчиком и по работе мы никогда не пересекались. Только в Афгане. Вот там уж пересекались так пересекались. Попадали вместе в такие зарубы, о которых, я думаю, ни он, никто из нас не забудет до самой смерти.

— Я скоро вернусь, — кивнул девице Мамай и повёл нас в сторону буфета. — Пойдёмте, ребята.

Там они взяли по бутылке пива, а я минералку.

— Мы, — сказал мне Мамай, — с Бешеным и с Никитосом служили в «Кобальте». Был такой специальный отряд МВД в Афгане. Помогали местным бороться с бандитизмом. Вот были времена! А Вовка служил в комитетском «Каскаде», а нас тогда как раз подчинили «Каскаду», вот, и у нас были там кое-какие совместные вылазки.

— Были, были, — улыбнулся Садык. — Как вспомню, так вздрогну.

Они засмеялись и глотнули пивка.

— Ещё бы, — усмехнулся Мамай. — А потом, в восемьдесят третьем, «Кобальт» вывели из Афгана, и «Каскад» тоже, но Вовка перешёл в «Омегу», которая там ещё продолжала решать вопросы.

— Да, я слышал об этом от Розы Каримовны, — кивнул я.

— А что это за Роза Каримовна? — спросил Садык.

— Это жена Эдуарда Калякина. Вы его, наверное, не знаете. А вот Александр Дмитриевич с ним встречался.

— Да, — подтвердил Мамай, — это правда. Эдик был толковым парнем.

— Он был близким другом Сергея Бешметова, — пояснил я. — Калякин. Вот. Ну, а Роза его женщина. И они с ней были очень близки духовно. Он потом скончался, с ним я знаком не был, а вот с Розой Каримовной познакомился.

— Когда она умерла? — спросил Садык.

— Да, вот совсем недавно. Хоронили в прошлую пятницу.

— Вот только что?

— Только что, да. В общем, она много рассказывала со слов Эдика, ну и со слов Бешметова тоже, потому что они дружили. Она говорила мне, что вы и потом ездили в Афганистан уже с секретными миссиями, о которых информации в открытом доступе нет, в отличие от «Кобальта» и «Каскада». В общем, да, я очень рад с вами познакомиться, потому что рассказы о древности, как говорится, это одно, а когда я вижу людей, которые были свидетелями тех событий, это совсем другое.

Катька, змея, разбередила душу, и теперь я смотрел на своих постаревших и сдавших друганов, а душа ныла.

— Ну и что там у тебя есть? — спросил Садык.

— А вы, простите, чем сейчас занимаетесь?

— Чем я сейчас занимаюсь? — усмехнулся он. — Да тем же, чем и раньше занимался.

— А где? В Новосибирске?

— Нет, вернулся сюда, в Верхотомск. Давно уже.

— Он стал большой шишкой в комитете, — хлопнул его по плечу Мамай.

— Не такой уж большой, — улыбнулся Садык. — Но пока ещё не выгоняют. Значит, толк какой-то есть. Что у тебя есть-то, сынок? А то мне Мамай позвонил, всполошился, приехал даже. Он вроде обычно на такие мероприятия, как эта выставка, не ездит, а тут даже как бы сам попросился. Говорит, есть такой парень задаёт вопросы. Ну, давай, чего хочешь спросить-то? Спрашивай.

— Кто убил Бешеного? — спросил я.

— Да кто ж его знает, — пожал плечами Садык. — Бандиты. Был тут такой, Ширяй, а ещё генерал Деменёв, но их уж самих давно нету.

— А Никитос? — кивнул я.

— А Никитос есть, начальник большой.

— Общаетесь?

— Нет, не общаемся. Он очень изменился со времён молодости. Я с ним ещё в Афгане поцапался. Там одна некрасивая история была.

— Но сейчас у вас ровные отношения?

— Да нет у нас никаких отношений, — пожал он плечами.

— А по работе не пересекаетесь?

— Нет, — покачал головой Садык.

— А вы слышали, говорят, что это он Бешеного застрелил? — спросил я.

Садык прищурил свои и без того не особо широкие глаза, посмотрел на меня, будто подключил прослушку к мозгу, потом хмыкнул.

— Говорят, кур доят, — сказал он. — Слышал я такую версию, но она, видишь ли, умозрительная, основанная не на фактах и даже не на логических выводах, а исключительно на фантазиях. Хотя, Мамай, конечно будет недоволен, но я скажу так, если бы это действительно оказалось правдой, я бы не удивился. Была в молодости у Никиты гнильца.

— Стало быть, рассматривать такую версию мы не можем? — уточнил я.

— Не можем, — пожал он плечами. — Так что у тебя есть? И есть ли вообще что-то кроме юношеского любопытства?

— У меня есть конкретные вопросы, которые я хотел бы с вами обсудить. Но здесь, мне кажется, не очень удобно.

— Вопросы есть у всех. А есть ли у тебя какие-то ответы? Ведь для того, чтобы задать хороший вопрос, надо знать как минимум восемьдесят процентов ответа на него.

— Кое-какие ответы у меня тоже есть, — кивнул я.

— Но что конкретно? — мгновенно превратился в хищника Садык, и я узнал его мёртвую хватку. — Документы? Мемуары? Что? Ты можешь сказать?

— Допустим… — прищурился я, — кое-что имеется…

Садык посмотрел на Мамая.

— Ну ладно, давай так, — кивнул он. — Завтра поедем ко мне на дачу. Там, кроме нас, никого не будет. Поставим глушилку. Я покажу. Ты убедишься, что она работает. И спокойно поговорим. Чтобы вот без всяких этих загадочных взглядов. Ну, если, конечно, тебе есть о чём поговорить.

— Поговорить есть о чём, — кивнул я.

— Ну вот и хорошо.

Они снова переглянулись.

— Значит, завтра, часиков в шесть. Идёт?

— Идёт.

Из буфета я двинул в сторону Большой сцены, где сейчас начиналась презентация Новой галереи. Когда я подошёл, представление уже началось, и выглядело, надо сказать, всё весьма впечатляюще, я бы даже сказал, очень круто. Речей не было, но зато был мальчик, о котором, судя по всему, говорила Настя, со своим виртуально-кибернетически-абстрактным и ещё каким-то там проектом.

Это было ошеломительное шоу, состоящее из световых проекций, цветовых всполохов, танцев каких-то синтетических конструкций, напоминающих роботов, и всё это действие происходило под невероятную космическую музыку. Роботы говорили, что-то делали, менялись проекции, и совершенно невообразимым образом посреди пространства возникали яркие всполохи и геометрические фигуры, наполненные искрящимся светом.

Зрелище было завораживающим, но недолгим. Потом началось другое действие, в котором уже принимала участие и Настя. Она устроила мини-перформанс, как бы разбрасывая виртуальные краски. Она бросала их вверх, в стороны, повсюду, и они разлетались яркими лучами, и начинали клубиться в пространстве, а потом стекали цветным дымом, описать который мне не хватило бы способностей.

В общем, было непонятно, что именно там происходило, но впечатляюще и завораживающе. Настино выступление было недолгим, после неё показывали картины, скульптуры, и новое какое-то действие, соединяющее все эти визуальные формы в единое представление. Словом, довольно любопытно.

Когда всё закончилось, толпа подступила к подиуму, на котором находились участники шоу, и я снова увидел Настю. Она выглядела довольной, смеялась, улыбалась, разговаривала с этим талантливым мальчиком, потом к ним подошли какие-то взрослые, судя по всему, руководство. В общем, всё было празднично, красиво и очень серьёзно.

А потом я увидел Назара и Рожкова, и всё хорошее настроение вмиг сменилось тревогой и напряжением. Они подошли и, судя по всему, нахваливали Настю, а она улыбалась, но как-то немного натянуто, и вроде даже, как мне хотелось думать, с лёгкой грустинкой.

Я, не раздумывая, двинулся в их сторону, но тут что-то взорвалось и разлетелось тысячей блестящих конфетти и сияющих ниточек и червячков. Представление, став совершенно интерактивным и коснувшимся каждого из участников, продолжилось, и толпа подалась вперёд, отрезав меня от Насти, и это было, как оказалось, уже финальным аккордом, после чего все начали расходиться.

Я начал пробираться сквозь толпу, двигаясь ей навстречу, а тем временем Настя с Назаром и с Рожковым, оказавшиеся отделённые от меня людским потоком, исчезли. Когда я пробился сквозь поток людей и выскочил в фойе, то заметил, как они выходят из здания спорткомплекса.

Естественно, я рванул за ними, но из-за того, что люди выходили, скорость моя снизилась, и когда я выскочил из дверей на улицу, нигде их уже не увидел. Сердце затрепыхалось, заколотилось, и мышь в панике забегала в колесе, то и дело цепляя меня своим железным когтем. Куда, куда, куда, кричала она, куда они делись?

Я побежал в сторону парковки с большим количеством одинаковых блестящих, неотличимых друг от друга автомобилей, и вдруг увидел вдалеке машину Назара, ту самую, на которой он, сам находясь за рулём, приезжал ко мне во двор в самом начале, после моего появления в этом мире.

Я рванул туда, расстояние было довольно большим, но я увидел, как Назар галантно открыл дверь и пригласил Настю в машину, а она помотала головой и пошла в сторону, сделала пару шагов, но Назар схватил её, подхватил и закинул в машину, и тут же к ней подсел Рожков. Дверь захлопнулась, Назар прыгнул за руль, и в момент, когда я подлетел к ней, машина газанула и, перескочив через бордюр, подрезала другую машину и рванула к выезду с парковки, на проезжую часть. А я успел лишь шарахнуть кулаком по стеклу.

Я оглянулся в поисках Кати, посмотрел, где она, да только никакой Кати нигде не было видно. Принимать решение было поздно… Нужно было действовать. Срочно…

ОТ АВТОРА:

* * *

✅ Новая история старого Врача в теле храброго Воина Древней Руси!

✅ Чем закончится поход на запад?

✅ Воин-Врач: на первые книги — скидка! https://author.today/reader/448643