Несмотря на недовольный внешний вид Кашпировского, угроза от него не исходила. Догадки о том, откуда дует ветер у меня, разумеется, появились. Ну ладно, на машине-то времени почему бы прокатиться? Лишь бы не унесла меня ещё дальше в будущее, а то в прошлом куча дел незаконченных осталась и здесь вот тоже.

— Дай порулить, — кивнул я.

— Садись давай, рулевой нашёлся, — недовольно покачал он головой.

Вернее, не то чтобы недовольно, а будто, удивляясь, куда катится этот мир с такой-то вот дерзкой молодёжью. Я уселся на переднее сиденье и пристегнулся ремнём.

— Значит, меня приглашает Александр Анатольевич Савоськин, правильно понимаю?

— Правильно, правильно. Можешь не пристёгиваться, — хмыкнул посыльный.

— И чем же он занимается, дядя Кашпировский?

Чувак посмотрел на меня недоумённо и снова покачал головой.

— Александр Анатольевич большими делами занимается. А вот чем ты занимаешься, что привлёк его внимание?

— Я в школе учусь.

— Откуда знаешь, что меня Кашпировским величают?

— Так я и сам экстрасенс.

— Чего? — повернулся он ко мне. — Шутник что ли?

— Да просто мы в школе проходили Кашпировского, а ты на него похож, — хмыкнул я.

— В школе? Чего ты гонишь?

— На истории изучали.

— Какая история нахрен? Слышь ты, юморист, заканчивай, понял?

— Сколько лошадей в тачке? — сменил я тему.

— Сиди уже, молчи, блин, лошадей, тебе. Пока по бабашке не получил. У меня племянница, блин… тоже всё смешки да прикольчики. Что за поколение такое? Только хи-хи на уме. Кстати, чего ты мне тыкаешь-то, а, малолетка?

— Ну ладно, не сердитесь, я думал мы типа на одной волне.

— На одной волне ты знаешь с кем будешь? Чумак, блин.

— О, про Чумака я тоже знаю, — усмехнулся я. — Он воду заговаривал.

Кашпировский не ответил, и дальше мы ехали молча. Впрочем, ехали мы минут пять, не больше.

— Экстрасенс хренов. Приехали, выходи.

— Быстро.

Машина остановилась с обратной стороны здания, где находилась кафешка, в которой мы встречались с Петей. У подъезда стояло много крутых тачек и сновали очень деловые и представительные люди.

— Это что за контора? — поинтересовался я. — Это здесь Александр Анатольевич работает?

— Увидишь, проходи давай.

— Неслабая конторка, неслабая.

На вывеске крупными буквами чёрным по золоту было написано:

РФПК Инвест

Название это я уже слышал. Я наморщил лоб, вспоминая, что это за «РФПК Инвест»… Точно. Контора фигурировала в списке собственности, который прилагался к материалам, собранным Эдиком Калякиным. Интересная картинка вырисовывалась. Насколько я помнил, тридцать пять процентов в этой «фирмёшке» принадлежало гражданке Екатерине Шалаевой. Вернее, там была схема, этой конторой владели другие, офшорные фирмы, и вот одна из них была оформлена на Катю.

— А здание в собственности или в аренде? — спросил я.

— Твою мать, ты чего прицепился ко мне? В собственности, блин. У нас полгорода в собственности. Ты походу вообще не врубаешься куда идёшь.

— Ну так ты объясни. Вы то есть.

— Объяснить? Пусть тебе учитель истории объяснит.

— Блин, cтрогий вы, — хмыкнул я.

Мы зашли в сияющий холл. Навстречу сразу бросился квадратный шкаф с портативным сканером в руках.

— Извините, Максим Фёдорович. Правила.

— Да давай уже проверяй, — недовольно бросил Кашпировский.

Мы подошли к роскошному, сияющему огнями лифту и поднялись на верхний этаж. Кругом бегали деловые люди с бумажками. И хрен знает, чем они здесь занимались. Мы прошли по коридору по полу выложенному мрамором и покрытому богатым ковром и оказались у двери с золотой табличкой:

Александр Анатольевич Савоськин,

Председатель совета директоров

Максим Фёдорович открыл дверь и мы вошли в суперсовременную приёмную. За столом сидела молодая и нежная секретарша с выдающимися формами. Я усмехнулся. Перед ней стоял совершенно космический экран компьютера. И в очень красивых креслах сидели двое посетителей.

— София Михайловна, шеф у себя? — кивнул Кашпировский.

— Здравствуйте, — улыбнулась ему секретарша. — Александр Анатольевич уже спрашивал о вас. Проходите, пожалуйста.

— Минуточку! — возмутился было один из ожидающих посетителей, но Максим Фёдорович повернулся к нему и взглянул так, что бедняга мгновенно утратил волю и разум, превратившись в покорного кролика.

— Это заместитель Александра Анатольевича, — пояснила недовольному посетителю секретарша София. — Он его давно уже ожидает.

Кашпировский постучал и потянул дверь на себя.

— Красотка, чё? — подмигнул я Максиму.

— Красотка, — недовольно подтвердил он.

— Привёз, — объявил Максим, зайдя в просторный, светлый кабинет, где царил не современный минимализм и хай-тек, а никуда не исчезавший «уют» девяностых.

Кожаный диван, резной стол, лампа с зелёным абажуром, как у Ильича, картины в золотых рамах, современные шкафы с папками и огромный телевизионный экран эклектично сплавлялись в уникальный и неповторимый стиль.

За столом сидел грузный человек с не очень здоровым лицом и седым пушком вместо волос. Щёки у него были большие и дряблые. Пиджак сидел как мешок или можно было бы сказать, как на корове седло. На кривом носу у этого человека покоились очки в золотой оправе, вероятно, очень дорогие. Часы, судя по размеру и обилию блестящих камней тоже были далеко не самыми дешёвыми.

Он пристально смотрел на меня, пока мы с Максимом подходили к его столу и когда остановились, продолжил наблюдать не произнося ни слова. Потом повернулся к своему заму.

— Это он и есть, что ли? — спросил господин Савоськин.

И я сразу узнал его голос. Он хоть и изменился, став более дребезжащим, но интонации остались теми же самыми.

Савося, чуть не сказал я, ты помнишь как я тебя брал на горячем? Начинал он как карманник, но в моё время уже крутил аферы. Было ему тогда уже около тридцати и он считался молодым и подающим надежды аферистом.

— Да, — кивнул Кашпировский.

— Ты Краснов? — кивнул мне Савося?

— Я, Александр Анатольевич, — подтвердил я свою личность.

— Ну, располагайся, — чуть высокомерно давая понять, что облагодетельствовал меня своим вниманием, сказал он.

Лицо у него до сих пор было как бы простым и даже за тридцать лет, несмотря на этот налёт роскоши и какого-то нового чванства, которого раньше в нём не было и в помине, вызывало доверие. Бывают такие лица и такие люди, которым веришь лишь только они начинают говорить. Ну правда кое-что, конечно, изменилось, но в целом узнать Савосю было несложно.

— Спасибо, Максим — кивнул он Кашпировскому. Долго ждать-то пришлось?

— Да минут сорок проторчал. Трубку-то не берёт.

— Так вы наверное не тот телефон набирали, — пожал плечами. — У меня ни одного пропущенного нет.

— Ну скажешь Софье телефон потом. Ладно, иди, Максим, извини что так тебя дёрнул. Но ты же сам понимаешь, кому я ещё могу доверять чувствительные вопросы?

— Да не проблема Александр Анатольевич.

— Ну и хорошо. Давай ступай а то там тебя уже Петровский заждался. Понял да? Как договаривались так и делай.

— Ну конечно.

Максим ушёл.

— Ну что скажешь? — кивнул мне Савося.

— Скажу, что я очень удивлён вашим приглашением и конечно польщён. Ведь вы такая величина.

— Что? — нахмурился он, но глаза его стали вдруг масляными и добрыми.

Вероятно с годами Савося стал тщеславным и одновременно сентиментальным.

— Где это ты про меня слышал?

— Да про великого Савосю все слышали, — сдерживаясь, чтобы не улыбнуться, ответил я.

— Что⁈ — изменился он в лице.

— Ну, а как же. Вы же человек-легенда.

— Это кто сказал? — удивился он.

— Так знающие люди, Александр Анатольевич. Не сомневайтесь, люди серьёзные и уважаемые помнят вас и ценят. Я скажу так, в школьных учебниках про вас, конечно, ничего не написано, но кто хочет знать историю изучает не учебники.

— Хм, — просопел он, откинулся в кресле и посмотрел на меня с интересом. — Надо же… Сколько тебе лет-то?

— Семнадцать.

— И что там твои знающие говорят. Помнят что ли?

— Помнят, как вы заставили хорошенько побегать ментов и скрылись с радаров где-то в Испании.

— Смотри-ка, малолетка, а историю знаешь. Такое сейчас встретишь нечасто.

Савося растёкся как блин по сковородке и даже шкворчать начал. От удовольствия.

— Гляди, языком только не молоти где-попало, — кивнул он.

— Разумеется.

— Ты знаешь почему я тебя позвал? — спросил он.

— Точно не знаю, но догадки кое-какие имею.

— Ну-ка и какие же? — прищурившись, спросил он.

— Я думаю, это может быть связано с Глебом Витальевичем.

— С Глебом Витальевичем? — усмехнулся Савося. — Молодец. В общем да, вижу парень ты смышлёный. Действительно, это Лещиков попросил меня к тебе присмотреться. Говорит интересный паренёк приглядись.

— Привет ему передавайте, — кивнул я. — И как будете присматриваться Александр Анатольевич?

— Да вот, не знаю, — покачал он головой — дело какое-нибудь тебе поручить что ли? Времени поди дофига свободного? Ты чем занимаешься?

— В школе учусь…

Он ещё с полчаса поболтал со мной, задавая различные вопросы и наслаждаясь тем уважением которое я ему оказывал.

— Ну что же, молодец, — наконец, подытожил он. — Я подумаю, что с тобой можно сделать. Сам-то ты чего хочешь?

— Да, в принципе я бы с радостью здесь у вас в конторе покрутился. Мне же интересно, как устроены настоящий бизнес и настоящая жизнь. Та, где деньги и движ.

— Движ… — повторил он за мной и усмехнулся, — и деньги… Это ты, парень, точно подметил. Ну ладно, Сергей, ступай будем считать что познакомились. Если что, Максима ты теперь знаешь, а я подумаю, как тебя применить. Скажи там Софе свой номер телефона, пусть она запишет.

На этом аудиенция закончилась. И, честно говоря, по её итогам, у меня сложилось впечатление, что Савосю на старости лет поставили в этой конторе в качестве зиц-председателя Фунта. Но время, как говорится, покажет. Раз Ширяй поручил ему понаблюдать за мной, пусть дедушка испытает радость.

Хотя, я вполне допускал, что Савося мог придуриваться, и вся эта история могла оказаться чистой постановой, чтобы я расслабился и не ждал от него каких-то действий.

На тренировку из-за Савоси я опоздал хоть и бежал, высунув язык, как сумасшедший. Я огрёб от Краба по полной программе. Он отчихвостил меня перед всем коллективом, и Рожков, я заметил, получил большое удовольствие от этой выволочки.

После тренировки я мотанул сразу к Кукуше. Он был уже готов, снарядил термос с кофейком, загрузил минералку, бутерброды и дожидался меня. Не откладывая, мы сразу выехали. Навигатор показывал десять часов пути.

Сначала за рулём сидел Кукуша, а когда стемнело я его подменил. Он отказывался, не хотел сдаваться, но я его уговорил, и он практически сразу отрубился. На полдороге мы сделали остановку, залили бензин, посидели на заправке, выпили насыщенного, концентрированного шиповникового чая, который там предлагался, и поели бутерброды.

— Будто в молодости, — сказал, поёжившись Кукуша, когда мы вышли с заправки.

Ночь была тихой, знобкой и совершенно непроглядной.

— Сколько мы километров наматывали, — покачал он головой, — да? Бывало, такая же ночь, а ты летишь, врубишь Бутусова и шпаришь. Или Агату. В машине тепло, а за бортом холод. Выйдешь, зябко, тревожно, но весело, бесшабашно. Ничего ведь не боялись, да, Серёга?

— Пожалуй, — кивнул я, — возвращаясь в мыслях не в такое уж давнее прошлое.

— Была жизнь. Да сплыла. Сколько её осталось-то уже…

Он вздохнул, покачал головой и махнул рукой. Что было прошло, не воротишь назад…

Я ехал не торопясь, запас времени был хороший. Около четырёх утра мы добрались до Горно-Алтайска. Снова перекусили, на этот раз во «Вкусно и точка», и покемарили пару часиков на стоянке прямо в машине. Проснулись и двинулись дальше. В восемь уже стояли на регистрации в санатории.

Я сразу же расплатился за мамино пребывание и позвонил ей в номер. Она конечно удивилась, но обрадовалась. Я объяснил, что вся ситуация урегулирована, что недоразумение улажено, но в избежание дальнейших сбоев оставаться здесь не стоит.

Дело тут было естественно не в оплате, а в том, что оставлять маму в руках Варвары не стоило. И возвращать её домой, пока не утрясутся все эти достаточно нервные дела, мне тоже не хотелось. Поэтому кое-как я уговорил её переехать в санаторий неподалёку от Горно-Алтайска, где её точно никто не стал бы искать.

Погода стояла прекрасная и, когда рассвело я увидел всю красоту и силу Алтая. Ну, разумеется, не всю, но по крайней мере, получил первое впечатление. Раньше я здесь никогда не бывал и сейчас наслаждался видами, бурными потоками, горами и яркой зеленью, совершенно летней и нетронутой наступлением осени. Голубое небо и резкие очертания холмов и гор наполняли сердце радостью и даже Кукуша проникся.

— Вот бы здесь недельку потусить, — качнув головой, сказал он. — Завидую я вам, Тамара Алексеевна!

— Оставайтесь, — усмехнулась мама.

— Так если бы не дела, я бы с удовольствием — покачал головой Кукуша.

Поселив маму, мы засобирались домой.

— Серёж, ты за мной не приезжай, я уж сама как-то доберусь, тут автобусы ходят. Не пропаду.

— Разберёмся, мам, не торопись, — пожал я плечами. — Восстанавливай силы, ни о чём не беспокойся.

Она не спрашивала про Кукушу, но постоянно поглядывала на него, пытаясь определить его истиную роль и то, насколько сильная угроза для её сына, исходит от него.

— Да как не беспокоиться, на работе-то будет мне… — кивнула она, вглядываясь в толстяка с уголовными перстнями.

— Ничего, мы всё уладим. Ты когда в отпуске-то была последний раз?

— Ну ладно, вечно на всё у тебя есть ответ, — покачала головой мама и, прижав меня к себе, чмокнула в висок и похлопала по спине. — Аккуратней там. Вячеслав Олегович, вы уж, пожалуйста, не бросайте его на задания, пусть он хоть школу-то закончит.

В общем, пристроив маму и, по сути, выведя из-под контроля Назаровых и не ставя под угрозу дома, я немного успокоился и в обратную дорогу пустился с лёгким сердцем. Примерно часа в два мне позвонил Чердынцев.

— Здорово, Серёга, как дела?

— Да ничего, кручусь помаленьку. У вас как?

— Ты где сейчас? В школе?

— Ну, практически, — ответил я.

— Молодец, учение — свет. Короче, вот что я тебе хочу сказать по поводу твоего вопроса.

— Говорите.

— Короче, у Варвары сейчас полный ахтунг. Шухер по всем фронтам. Под ней земля горит, и она не знает, за что хвататься. И ты попал в самое, так сказать, перекрестие, потому что палить ей, похоже, особо больше не по кому.

— Здрасьте. По мне-то что палить?

— Ну, мне-то не рассказывай. Там ситуация такая. Есть компания, владеющая объектами и территорией бывшего Электротехнического завода. Куча корпусов, сумасшедшие площади и торговые мощности. Компания эта называется «Город-21».

— Там, где крупные торговые центры и где производство, которое охраняет Усы?

— Именно так, — подтвердил Чердынцев. — Предприятие Усов площади арендует. Ну, предприятие не Усов, само собой, ну, ты понял.

— Понял.

— Так вот, есть такая контора, которая называется РФПК Инвест. Слышал?

— Да, слышал про такую, — подтвердил я, не вдаваясь в подробности.

— Молодец. Так вот, говорят, что эта контора связана с одним полицейским начальником.

— Ясно.

— Но, — усмехнулся Чердынцев, — говорят, что и кур доят. Тут я тебе гарантию дать не могу.

— Понятно.

— Так вот, эта контора положила глаз на «Город-21», со всеми его торговыми, общественными и производственными объектами. Гипермаркеты, строймаркеты, заправки, рынок, выставочный зал, мебельный центр, всё, короче. И эту самую «фирмёшку» со всеми, естественно, объектами РФПК Инвест пытается сейчас заграбастать.

— То есть, она принадлежит Варваре, но Варвара ещё не вступила в права собственности, да?

— Не ей конкретно принадлежит, а структуре её брата. И уже давно РФПК точит зуб на «Город-21». Из-за этого и Григорий Александрович бодался сам знаешь, с кем.

— Значит РФПК Инвест по сути пытается провести рейдерский захват?

— Да, именно так и есть. И никто ничего сделать не может, потому что у них очень крутые подвязки. И юристы. Сейчас идёт очередной суд и, говорят, РФПК имеет хорошие шансы. Там есть юридические крючки, я подробностей не знаю. Но смысл в том, что материалы, о которых шла речь ранее, да и сейчас тоже, они были одним из рычагов воздействия на РФПК со стороны Назарова. Скорее, даже психологическим. Улавливаешь? Далеко не единственным рычагом. Назаров помимо этих бумажек выстроил несколько рубежей защиты. Но сейчас всё это трещит по швам. И Варвара рвёт на одном месте волосы и хватается за соломинку буквально. Поэтому сейчас и на тебя такой пресс. Она действует импульсивно, пытаясь спасти собственность.

— И когда произойдёт этот захват?

— Да кто его знает? Сейчас Никита успокоился и больше не боится компромата, поэтому события могут развиваться очень быстро. Там, конечно, не просто маски-шоу, типа ворвались и всё отобрали. Там борьба идёт немного более сложная. Так что вот такие дела. Не знаю, может быть тебе имеет смысл где-то отсидеться месяцок. Уехать на лечение, например. У меня в принципе есть врач, который мог бы помочь. Смыться с глаз, чтобы переждать пока это всё не закончится. И потом Варвара, естественно, к тебе интерес утратит. Когда всё будет позади. Наверное. Некоторые говорят, что она мстительная…

— Ну не знаю, Александр Николаевич, утратит или нет. — ответил я. — Если её этот РФПК Инвест обует, то она, вполне возможно, захочет на мне отыграться.

— Ну, не знаю…. Можно попробовать поискать рычаги. Но сначала нужно нанять хорошего адвоката. Конечно, это мало что даст, но по крайней мере можно попробовать затянуть время. А дальше действовать по обстоятельствам.

— Я вас понял. Большое спасибо. Моё предложение всё ещё в силе. Так что я вас приглашаю к долгому и плодотворному сотрудничеству. Не надумали ещё?

— Ещё не надумал.

— Ну думайте.

— Ладно, Серега, всё. Давай.

— Спасибо. Потом включите в счёт.

— Это от меня бесплатно, — усмехнулся он и отключился.

Поговорив с Чердынцевым, я позвонил Насте. Она меня тоже беспокоила. Интерес со стороны младшего Назарова и эти странные извинения на него были непохожи.

— Алло, — ответила Настя.

Голос её прозвучал напряжённо. Я понял, что она всё ещё дуется.

— Настя, привет!

— Привет! — после долгой паузы ответила она, постаравшись, чтобы её привет прозвучал максимально нейтрально.

— Слушай, я тут школу сегодня пропустил, у меня кое-какие проблемы были.

— Я знаю, что пропустил, — ответила она.

— А у тебя как дела?

— Как обычно.

Говорила она односложно и просто отвечала на мои вопросы.

— Слушай, я хочу на выставку сходить, помнишь, ты говорила? Ярмарка образования или что там, как там это называется?

Она промолчала.

— Когда у тебя будет презентация? Мне бы очень хотелось посмотреть программу вашей галереи.

— Зачем?

— Ты вообще-то меня приглашала.

— Ну… это была ошибка. Я уже не хочу, чтобы ты приходил на мою… чтобы ты видел эту программу.

— Почему?

— А какой смысл?

— Ну, а какой был смысл изначально?

— В том-то и дело, — усмехнулась она, — что смысла никакого не было. Раз я с тобой порвала, как ты предложил, или как ты там выразился…

— Подожди, Настя!

— То… — не останавливаясь, продолжила она, — какой смысл тебе приходить и на меня смотреть? Иди смотри на художества Лилечки или позвони поболтай с Ангелиной. А зачем тратить время на меня? Не нужно. Мы же с тобой не общаемся. Ты же сам этого хотел.

— Ну, что за детский сад, Лиля! Тьфу! Заболтала меня. Настя!

— Вот-вот, и я о том же…

— Я просто оговорился, в чём проблема! Как ты не понимаешь⁈ Я же тебе сказал, что это на время, просто сейчас есть некоторые сложные…

— Тем более, — спокойно ответила она, — тем более. Если ты хочешь, чтобы всем казалось временно что мы с тобой не общаемся, зачем же ты пойдёшь ко мне на презентацию? Нелогично. Сам же и будешь нарушать эту… свою версию. В общем, Сергей, я прошу, чтобы ты не приходил.

— Настя! — разозлился я.

— Всё, извини, пожалуйста, мне нужно идти в галерею. Ты же сам этого хотел. Наслаждайся теперь. До свидания.

И она отключилась. Кукуша скептически посмотрела на меня.

— Женщины выше моего понимания, — покачал он головой. — Удивляюсь, как ты с ними справляешься. У тебя и так дел невпроворот, а ты ещё успеваешь с девчатами крутить.

— И не говори, Кукуша, и не говори. Сколько нам ещё ехать?

— Ещё прилично. Скоро Строски будем проезжать.

— Точно, мы ж ночью проскакивали.

— Можем выйти, пройтись. Там, во-первых, пирожки классные продают, во-вторых, рыночек, а в-третьих, я не знаю, есть ли у нас время, но там дом-музей Шукшина.

— Уважаешь Шукшина?

— А кто ж его не уважает?

— Сейчас, наверное, многие даже не знают, кто это такой, — пожал я плечами. — А ты, значит, Шукшина читаешь?

— Читаю. Ну как читаю? Прочитал уж давно. Был период в жизни, когда время девать некуда было, вот и я подсел, в библиотеку записался.

— В зоне, что ли?

— В зоне. Как он насквозь всех людей видел? Вообще не понимаю. И у него такой язык простой, но прям продирает. Ты читал?

— Читал, Кукуша, читал.

— Твою мать, — вдруг изменился он в лице.

Я глянул вперёд и увидел гаишника. Он будто из ниоткуда появился. На самом деле вышел из-за куста, рванул на центр дороги и начал махать своей полосатой палкой. Я посмотрел на Кукушу и всё понял. Он прямо побелел и на лбу выступила испарина.

— Сука, — процедил он сквозь зубы.

— Ты чё, Кукуша? Что с тобой? Инструмент?

— Да. В багажнике…

Твою мать!

— Ты ж не хотел брать.

— Ну… случаи разные бывают. Мало ли… Решил взять…

— Ну всё, всё, успокойся. Не подавай виду. Лоб вытри. Чё ты напрягся? На расслабоне едем. Маму отвозили санаторий.

— Может рванём? — сипло спросил он.

— Хуже будет. Спокойно останавливайся, как ни в чём не бывало.

Он включил поворотник и плавно остановился перед инспектором. Фигура его задеревенела, пальцы, обхватившие руль, побелели.

— Ослабь хватку, ты чё делаешь? — успел сказать я, и в этот же момент в окошко постучали. Кукуша нажал на кнопку на двери и стекло ползло вниз.

В салон сразу затянуло струю свежего воздуха, смешавшуюся с запахом отработанного бензина.

— Лейтенант Криволапов — представился гаишник. — Документы на проверочку предъявите, пожалуйста.

Он пошарил взглядом по салону и заметил руку Кукуши, лежащую на руле. На каждом пальце сиял перстень, свидетельствуя о былых подвигах своего владельца.

— Выйдите из машины, пожалуйста, — немного напряжённо произнёс лейтёха.

— Зачем? — резко повернулся к нему Кукуша, и голос его прозвучал грубо и вызывающе.

Гаишник отошёл на два шага назад и повторил:

— Выйдите из машины!

И в этот раз в его голосе послышался металл…

— Оторвёмся, сквозь зубы процедил Кукуша, не глядя на инспектора.

— Успокойся.

— Оторвёмся, — снова повторил он и сжал руками руль…