Машина пёрла уверенно, нагло, не сбавляя скорости, лишь изредка останавливаясь на красном. Казалось, будто светофоры подчинялись её напору и властной энергии и переключались заранее на зелёную волну, и только самые упёртые и свободолюбивые из них осмеливались бросать вызов нашему автомобилю. Вызов, выраженный в определённой длине световой волны.

Экипаж между собой не переговаривался, мы шли целеустремлённо и молча. Неслись по проспекту вдоль реки в сторону нового моста. Силового воздействия на меня не оказывали, но и особой любезности не демонстрировали. Куда мы ехали, пока было непонятно. Но, в принципе, отсюда открывалось стратегическое для меня направление на Зелёную поляну.

У меня, конечно, уже появились предположения о том, кем именно могли быть эти разбойники, и вскоре эти предположения сбылись. Когда мы подъехали к новенькому бизнес-центру, состоящему из трёх современных высоток, всё окончательно определилось. Этот центр построил Григорий Александрович Назаров, запустил, как говорили, в прошлом году. И сейчас наша машина и следующая за ней, ещё одна и ещё одна съехали с проспекта и направились в сторону подземной парковки.

— Прямо почёт и уважение, как папу римского везёте, — усмехнулся я, но ответа не получил.

Машина влетела в чёрную дыру подземелья, спустилась вниз, проехала по большому кругу, скрипнула тормозами и остановилась прямо у лифта. Остальные две — тоже.

— Выходим, — скомандовал чувак, сидевший справа от меня, выпрыгнул из машины и открыл дверь.

Под распахнутой курткой я заметил кобуру и рукоять пистолета.

— Выходим, выходим, — повторил он мне, — не задерживаемся.

В этом голосе мне послышались характерные стальные нотки, приобретаемые часто на военной службе. Армейская привычка. Я вышел из машины и осмотрелся. Парковка была уставлена блестящими, красивыми автомонстрами. «Правый» приложил руку с браслетом к датчику на лифте и дверь открылась, легко звякнув, как в дорогих иностранных отелях, если верить американским фильмам девяностых лет.

— Заходим, — ещё раз скомандовал «правый».

Он вошёл первым, потом я, а следом ещё двое парней. Мы стояли вчетвером. Они расположились вокруг меня, и я оказался заблокированным со всех сторон. В лифте имелись только три кнопки. «Правый» нажал на верхнюю, и я предположил, что мы едем на второй этаж, но ошибся. Лифт понёсся вверх как ракета. Двери, звякнув, разъехались и мы оказались в просторном офисе с панорамными окнами вместо стен и деловой обстановкой. Люди сновали, люди сидели, люди работали, люди говорили по телефону.

— Сюда, — сказал «правый», и меня повели через это помещение.

В этом была какая-то нелепость. В глаза бросилось несоответствие. Практически военизированная охрана, конвой и мирный труд офисного планктона, как сейчас говорили. Мы прошагали в большую современную приёмную и секретарь, собранный мужчина лет тридцати пяти — сорока, сразу кивнул нам на дверь. «Правый» несколько раз стукнул и дёрнул её за ручку. Красивая современная дверь бесшумно открылась, и мы вошли внутрь.

Оказавшись в просторном и светлом кабинете, стеклянная стена которого была обращена к реке и открывала умиротворяющий вид на воду и на холмы на том берегу, я удовлетворённо кивнул. Вид мне понравился.

— Я бы от такого кабинета не отказался, — сказал я тихонечко.

За столом сидела строгая, сосредоточенная и очень серьёзная женщина в больших и дорогих очках, светловолосая, с короткой стрижкой, тяжёлым подбородком и крупными неприязненными глазами. Возможно они были слишком водянистыми и поэтому производили такое впечатление, а может быть потому что она просто испытывала ко мне неприязнь…

— Хорошо, — отчеканила она, кивнув гвардейцам. — Оставьте его здесь.

«Правый», который, вероятно, был руководителем всей этой делегации встречающих, коротко кивнул сначала боссу, потом — своим подчинённым. Они, молча, не производя ни одного лишнего движения, вышли за дверь, и он последовал за ними.

— Мы будем снаружи, — сказал он и затворил за собой дверь.

Дама плотно сжала жёсткие губы и, сдвинув брови, уставилась на меня. Удивительные вещи творит природа. Удивительные и непостижимые простым человеческим умом. Вот лицо этой женщины. Если начать описывать его, то, пожалуй, не будет ни одного слова, которое бы повторило описание лица её брата, ныне покойного. Но, несмотря на это, одного короткого взгляда на неё было достаточно, чтобы понять, что это и есть сестра Назарова. Тётка Прошки, областной министр образования. Неплохо министры живут в наше время.

— Знаешь, кто я? — разглядывая меня, не то спросила, не то утвердила она.

— Ну, не то чтобы знаю, но догадываюсь, — кивнул я.

— Меня зовут Варвара Драч, — сказала она так, будто от звука её имени я должен был превратиться в соляной столп.

— Полагаю, вы сестра Григория Александровича? — уточнил я, как ни в чём не бывало.

— Верно полагаешь, — кивнула она. — Слышал что-нибудь обо мне?

— Слышал от директора нашей школы, что вы её надежда и опора в этой жизни.

— Немного, но для начала достаточно и этого.

Я пожал плечами.

— Где документы? — сразу пошла она в лобовую.

— Какие документы? — сделал я удивлённое лицо. — Паспорт мой хотите?

— Играть со мной не надо.

Она откинулась на спинку кресла и опустила руки с немного коротковатыми пальцами на подлокотники.

— Где документы, которые ты обещал отдать моему брату?

Упс… Упсики…

— Видите ли, Варвара Александровна, — прищурился я, — не думаю, что вы можете говорить об этих документах. К сожалению, наша сделка не состоялась. Я бы хотел вам выразить глубокие соболезнования. Я Григория Александровича видел лишь один раз. Имел возможность поиграть с ним в шахматы и поговорить. Он произвёл на меня очень хорошее впечатление. Поэтому, узнав об этом трагическом происшествии, я был глубоко потрясён. Признаюсь, мне больно и за Прохора, потому что я видел, что отец его любил. Эта потеря, безусловно, невосполнима. Скорблю вместе с вами.

Я замолчал, а она продолжала смотреть на меня, словно ждала, не добавлю ли я ещё чего-нибудь к своей траурной речи. Но нет, добавить мне было нечего. Она кивнула, сняла дорогие очки в сумасшедше модной оправе и кончиками указательного и большого пальцев помассировала переносицу.

— Видишь ли, Краснов, — сказала она, ещё немного помолчав. — Засунь свои соболезнования глубоко-глубоко в жопу. Меня они не интересуют. Я за тобой послала людей не для того, чтобы мило беседовать о своём брате. Кого он любил, а кого не любил, не твоё дело. Твоё дело выполнить условия договора. И это всё. Сделка была заключена и ты уже получил частичное вознаграждение, так что отзывать её у меня нет никакого резона. Я являюсь продолжателем и наследником дела моего брата. Поэтому все его сделки перешли ко мне. И эта сделка с документами теперь тоже перешла ко мне. И эти документы теперь принадлежат мне.

— Боюсь, что нет, — покачал я головой.

— Мне плевать, что ты там боишься. Частично эта сделка уже состоялась. А что ты недополучил, то дополучишь. Просто повтори мне, о чём вы договорились конкретно. Что именно ты там просил? Какую-то сумму или что? Просто повтори мне и всё.

— А что вы называете частично совершившейся сделкой? О чём вы говорите? О компенсации моей маме последствий травмы, причинённой молодчиком, нанятым вашим братом? Это не относилось к сделке. Это относилось к совести вашего брата. Теперь, стало быть, к вашей совести. Ни о каких деньгах речь не велась.

— А о чём тогда шла речь? Об услугах?

— Речь шла о том, что именно сделает ваш брат с документами.

— Ну и что же он обещал сделать?

Он обещал расправиться с теми, чьи имена фигурируют в этих бумагах. Причём не исподтишка и не так, как привыкли поступать они, а по закону. Вот что было оплатой за документы. Полагаю, что у вас на эти условия могут быть совсем другие взгляды.

— Не надо полагать. Как поступить с документами, уж я решу, не растеряюсь. Но они будут здесь. По-любому. Ты должен мне привезти их сейчас же. Я дам автомобиль, ты поедешь, заберёшь и отдашь водителю.

— Уж отдавать водителю я точно ничего бы не стал. Но даже если бы вы сами поехали со мной, я этого не сделал бы. не смог бы.

— Что? — нахмурилась она и снова нацепила на нос очки. — А если я тебе пообещаю то, что тебе обещал Гриша?

— Нет, Варвара Александровна, это уже невозможно. Поскольку ситуация изменилась, сделки больше нет. И самое главное, я больше не являюсь владельцем этих документов.

— Продал, сука, — прошептала она. — И Гришу продал.

— Варвара Александровна, документы эти, возможно и стоят денег, да только мне они нужны были не ради обогащения. Думаю, в этой точке у нас пересечения никак не получается. После авиакатастрофы баланс сил резко изменился. Моя жизнь оказалась в опасности. Поэтому мне пришлось принять такое решение. И отдать эти документы другой противоборствующей стороне. Считайте что я выменял их на свою жизнь, поскольку не мог дальше полагаться на вашу семью.

— Это ты прогадал, мальчик, — произнесла она тихо и зловеще. — Ты ещё не понимаешь насколько прогадал. Нашу семью кидать никому нельзя.

— Скажите мне какова ваша цель? — кивнул я. — Я пойму смогу ли вам помочь в достижении этой цели.

— Ты никому не можешь помочь, — покачала она головой. — Ты даже себе помочь не в силах. Какова моя цель? Ты спрашиваешь какова моя цель? Моя цель проста. Я хочу уничтожить тех кто убил моего брата. И это каждый должен понять и зарубить себе на носу. Сейчас у меня складывается впечатление, что ты каким-то образом причастен к смерти Гриши. Всё произошло сразу после встречи с тобой. Поэтому послушай меня внимательно, мальчик. Если документов не будет, если завтра, крайний срок завтра, я не получу эти бумаги, я превращу твою жизнь в кромешный ад.

— Ну, Варвара Александровна, чтобы размазать вашего врага, чтобы сделать с ним то что вы желаете, эти документы вам не нужны. Они бы вам не помогли, это фикция. Документы ничто.

— Я всё тебе сказала, — медленно, с паузами отчеканила она, и мне показалось, что она борется с нервным приступом.

Лицо её исказилось от ярости, но она, тем не менее, говорила относительно спокойно.

— Я тебя предупредила. Или ты будешь сотрудничать со мной, или тебе конец. Верни бумаги или пожалеешь. А теперь пошёл вон.

— Ваши люди довезут меня обратно до того места, где забрали?

Она больше не смотрела на меня. Опустила голову и обратилась к бумагам, лежащим на столе. Скандалить и кричать «вы не имеете права» не входило в мои планы, поэтому я просто хмыкнул, повернулся и вышел из кабинета. В приёмной находились трое её бойцов. Они холодно и равнодушно окинули меня взглядом и не дёрнулись с места. Псы были очень хорошо выдрессированы и без команды на людей не бросались. Ну что же…

Я спустился вниз уже на другом лифте, потому что тот был предназначен только для руководства. Спустился вниз и вышел на площадь перед зданием. Машин здесь было много, но я обратил внимание на одну. Она ехала в сторону выезда. И в ней сидел мой знакомый, а именно некто Чердынцев. Наверное, его тоже вызывали по этому делу. Махать и кричать ему смысла не было, он бы меня не услышал. Но позвонить стоило. Я достал мобилу и сделал звонок.

— Слушаю, — недовольным и уставшим голосом ответил Чердынцев.

— Это Краснов. Здравствуйте, Александр Николаевич.

— Слушаю тебя, Сергей. Чем могу помочь?

— Как официально. Да я вот смотрю на хвост вашей машины, как вы выезжаете с парковки. Увидел и понял, что хочу с вами поговорить.

— Серьёзно, ты здесь что ли? — равнодушно спросил.

— Здесь, здесь. Есть у вас минутка?

— А о чём говорить? Я больше с этим делом никак не связан.

— Ну не связаны и хорошо, зато с другим делом связаны.

— С каким другим? Сергей, у меня нет настроения просто болтать.

— Ну, значит просто болтать не будем. Нажмите на тормоз, подождите минуту, пока я до вас дойду, вы вон уже куда упёрли. Я сяду к вам в машину и мы поговорим, а заодно довезёте меня домой.

— Ну давай, бегом только. — согласился он, пару секунд подумав и притормозил.

Я подошёл и забрался в тачку. Сел рядом, посмотрел на него. А он посмотрел на меня.

— Здрасьте, товарищ майор, — кивнул я.

— Здоровей видали, — ответил он и протянул мне руку.

Я пожал. Выглядел сегодня Чердынцев так себе. Под глазами залегли тёмные круги, на лбу набрякли вены. Глаза были красными, похоже спал он мало.

— Чего ты хочешь? Я больше с Назаровым, вернее с семьёй Назаровых ничем не связан. — сказал он, выезжая на проспект.

— Прошлым связаны, — пожал я к плечам, — это уже немало. Вас что, уволили?

— Уволили, — мрачно подтвердил он. — Не оправдал доверия.

— Но не вы же были начальником службы безопасности?

— Меня не из-за взрыва уволили, а потому что нет задач, которые можно было бы мне поручить.

— Не доверяет, значит, Варвара Александровна, — кивнул я. — Недоверчивая женщина, судя по всему.

— Недоверчивая, — кивнул он. — А тебя зачем дёргала? Бумажки хочет?

— Хочет.

— Отдашь? Ты же с Григорием договорился?

— Не отдам.

— Почему? — удивился он.

— Я их уже отдал.

— Кому? — нахмурился он и глянул, будто на чумного.

— А вы, Александр Николаевич, чем теперь планируете заниматься? — спросил я.

— На курорт поеду во Вьетнам или в Таиланд, а может быть в Индию, на Гоа. Там, говорят, русалки сами на шею бросаются.

— Ну, это я не знаю, плюс или минус. — пожал я плечами. — Заколебаться можно между русалками-то лавировать.

— Много ты понимаешь, второгодник, — невесело усмехнулся он. — Может быть, кроме русалок в этой жизни и жить-то не из-за чего. Кому ты отдал документы? Расскажешь?

— Расскажу. Могу даже подробно рассказать. Только вы сначала скажите, чем заниматься будете? Вы ж не ответили на вопрос, а он не праздный.

— Как не ответил? На курорт поеду.

— Ну, курорт — это не работа. Там вы потратите, а не заработаете. Русалки не будут вам платить.

— Ну, не скажи. — усмехнулся он. — Бывают такие русалки, что платят.

— Но точно не Варвара.

— Точно, не она. — согласился он. — Что я буду делать? Тебе-то какая разница, что я буду делать? Пойду работать начальником охраны.

— Куда?

— В какой-нибудь маленький банк. А может быть, в большой. Поспрашиваю у ребят. Есть ли где какая вакансия.

— Понятно. А идите ко мне начальником охраны.

Он усмехнулся, повернулся ко мне и кивнул.

— Ну, ладно. Договорились. Куда? В школу? Охранять, чтоб большие мальчишки не нападали?

— Чтоб большие мальчишки, — кивнул я. — Только большие мальчишки, с которыми я дело имею в школах не учатся.

— Не учатся.

— Вообще-то это не шутка. — добавил я.

— Ну и как ты себе это представляешь? Куда идти-то?

— Я планирую организовывать фонд. — чуть задумавшись ответил я.

— Какой фонд? Фонд мира?

— Нет, школьный фонд.

— Что ещё за школьный фонд, Сергей? Может, школьный понт?

— Будем нести, знаете ли, разумное, доброе, вечное. Взносы собирать с богатых и раздавать бедным, умненьких находить, дорогу в жизнь давать. Чтоб они не по Америкам разъезжались, а у нас нашу родную науку вперёд двигали. Гранты будем давать.

— Класс. Ты, небось, сочинение на эту тему недавно писал? Или книжку про Робин Гуда, наконец-то, прочитал?

— Точно. «Айвенго» называется.

— Ладно, Серега, заканчивай ты свои бредни. Если хотел меня поддержать, спасибо, поддержал и даже повеселил.

— Да ладно, Александр Николаевич, хватит себя жалеть. Я ведь дело предлагаю. Зарплату хорошую положу, не обижу. На первое время из запасов, а там раскрутимся.

— Сссс… — он усмехнулся. — А если не раскрутимся?

— Да с вами-то как не раскрутиться? Вы вон какой крученый парень. С контактами в разных силовых ведомствах и даже у зама губернатора… Стойте-стойте, меня не к самому дому, а вот здесь, у магазина остановите. Пойду клубники с солёными огурцами куплю.

— Смотри, не пугай меня.

— Не бойтесь, бояться нечего. Всё хорошо.

Машина остановилась, но я не торопился выйти.

— В общем, Александр Николаевич, смотрите. Моих врагов вы знаете. Варвара к ним пока не относится. Она просто, мне кажется, не знает за что хвататься и мечется как слон в посудной лавке.

— Варвара знает за что хвататься. Варвару недооценивать не надо. Варвара в бизнесе жёстче, чем Назаров была. Это просто для твоей информации. Наведи справки, почитай.

— Понял, хорошо, почитаю. Но вы тему-то не переводите. Фонд мой школьный в первую очередь будет бороться с разными криминальными элементами.

— И, — скорее из вежливости отреагировал он, — какая зарплата?

— А сколько вы хотите? Но имейте в виду, что пока это стартап. Я тут слово вычитал недавно. Это значит, что сначала зарплата будет умеренной, а потом посмотрим, разойдёмся.

— Ну, рубля три надо для самого-то начала. На режим стартапа. Минимум.

— Рубля три — это что значит? — нахмурился я.

— То и значит.

— Триста тысяч, что ли?

— Триста тысяч минимум.

— Ну, в принципе, могу сразу за три месяца вперёд заплатить десятку бакинских для ровного счёта.

Он прищурился, посмотрел на меня внимательно. Я чуть кивнул, подтверждая серьёзность предложения.

— Такое чувство, что ты либо вообще ничего не понимаешь, как дитя, — нахмурившись, произнёс он, — либо нихрена не шутишь.

— Ближе ко второму. Ну, я давить не буду. Вы подумайте. Примерный фронт работ вы представляете. Так что, ладно, телефон ваш у меня есть, а мой у вас. Звоните. Если не договоримся, то, может быть, какие-то разовые мероприятия.

— Боюсь, не договоримся, — покачал он головой. — Хотя, предложение неплохое. Ладно, Сергей, бывай. Но, если что, звони, конечно.

— Вы тоже звоните, Александр Николаевич. — сказал я и протянул ему руку, открыл дверь и выскочил из машины.

— А, стой, стой! — окликнул он меня.

— Да?

— Так кому ты документы-то отдал? Ты ж так и не рассказал.

— Ну, знаете ли, — улыбнулся я. — Эта информация служебная, может обсуждаться только в рамках трудового коллектива. Вот были бы мы с вами товарищами по оружию, я бы вам всё рассказал. А теперь мучайтесь в догадках. Варвара и та больше у вас знает.

Я подмигнул и захлопнул дверь. Он что-то крикнул, но я не услышал.

На улице было сыро и ветрено. Вдруг посыпался мелкий-мелкий снежок. Он сразу таял и не давал никакого приятного чувства — только промозглость и холодную слякоть. Я Зашёл в супермаркет, купил клубнику и ещё раз позвонил Альфе. И снова она не ответила. Неужели ещё проверяла тесты? Я послал сообщение и двинул домой. У подъезда встретил Соломку.

— А, дядя Лёня, привет! — поприветствовал его я. — Ну, как дела?

— Здоров-здоров. Ты где пропал-то? Пропал.

— Так я ж уезжал.

— Ну, да, уезжал, знаю, так приехал уже? Приехал?

— Сегодня утром прилетел.

— Ясно-ясно…

— Что там жилец? — спросил я про Князя.

— Ушёл жилец в пятницу ещё, вечером. В пятницу. Перетёр там с кем-то. У меня поспрашивал, поспрашивал. И всё, пошёл.

— Ну, а вы-то ему что сказали?

— Сказал, что, слухи ходят, что вроде как всё. Слухи.

— Ясно. Спасибо-то хоть сказал?

— Поблагодарил, да. Поблагодарил.

— Молодец.

— А ты… клубники купил? Настьке, поди? Настьке. Мамка-то ещё не вернулась?

— Не вернулась.

Он понимающе кивнул.

— Ну-ну. Давай, давай. Не пропадай.

Я зашёл домой и позвонил Насте. Она ответила не сразу.

— Насть, ты где? — спросил я.

— Серёж, что-то срочное? — тихо и так, будто ей неудобно спросила она.

— Срочное? Ну, так, клубнику вот купил. Приходи.

— Серёж, я в галерее. Я сейчас не могу говорить. У нас тут идёт обсуждение.

— Обсуждение? — повторил я.

— Похорон, — шёпотом добавила она.

— Понял, Настя. Давай, не буду отвлекать. Всё, ты молодец, работай.

В кои-то веки, если не считать время, что я погулял по Москве, можно было просто отдохнуть и даже не сидеть над учебником. Хотелось спать, потому что в самолёте не выспался, да ещё эта нервотрёпка с утра. Теперь вот Варвара.

Варвара, краса, длинная коса…

Варвара, коса, длинная краса…

— Варвара… — повторил я, лёг на диван и повернулся на бок. — Вздремну. Минут шестьсот…

Но вздремнуть не удалось. Только я почувствовал первую сладость сна, только приятное изнеможение растеклось по телу, и возникло чувство, что я скорее умру, чем пошевелю хотя бы мизинцем, зазвонил мобильник.

— Алло… — промычал я, протянув руку и взяв его со стула.

Это была Катя.

— Привет, Серёж, ты что, заболел?

— Привет, Кать… Нет, здоров… Как бык…

— Что-то голос такой странный…

— Да просто задремал…

— Ты? — недоверчиво переспросила она. — Задремал? У тебя же шило в одном месте. Я думала, ты вообще не спишь.

— Так вот не спишь, не спишь, не спишь, а потом как задремлешь-задремлешь. Фу-у-у-х…

Я потряс головой, отгоняя сон, и сел на диване. Глянул за окно. Стало темно, как ночью и повалил снег, крупный, пушистый, будто вдруг наступил нежданный Новый год.

— Как жизнь, Катя? Чего нового? Рассказывай. У меня тут снег валит.

— Да какая жизнь в нашей деревне? Даже снега нет. Сам знаешь, Санта-Барбара и Пино-Нуар.

— А что Санту-Барбару ещё показывают что ли? — удивился я.

— Да нет, я шучу. Она уж лет триста назад закончилась.

— Понятно…

— Короче, Серёжка, хватит киснуть, хватит дремать. Всю жизнь проспишь.

Я засмеялся.

— И нечего тут хихикать и хахакать. Давай, выйдем с тобой сегодня куда-нибудь.

— Куда? В театр?

— В театр, да. Одного актёра. Нет, двух. Короче, так. Сейчас я тебе пришлю название и точку на карте.

— Это что, куда-то пилить далеко надо?

— Нет, это в центре практически. Прям отличное такое местечко, не на виду. Народу всегда мало. Отличный выбор вин и закусок. Это не ресторан, а буфет, ну, шведский стол. Наберём с тобой еды, винишко итальянское закажем и посидим душевненько. Поболтаем, как в старые добрые.

— Как в старые добрые, — повторил я.

Думаю, под старыми добрыми мы подразумевали с ней разные временные рубежи. Очень разные…

— У-гу… — промычал я.

— Знаешь, я с тобой, — будто прочитав мою мысль, добавила она, — всегда словно в молодость свою улетаю. Представляешь? Как будто в те времена, когда я ещё дружила с одним мальчиком. Ну, как мальчиком, он вообще-то старше был меня на двенадцать лет. Или на тринадцать… Сейчас уже не помню. В общем, готовься.

— Ну что же, Катя, с тобой делать? — вздохнул я. — Ладно, пойдём, присылай мне свою точку. Как называется-то хоть?

— «Пьеро». Кафе «Пьеро».

— Итальянское, что ли?

— Ну, там в основном итальянские вина и в итальянском стиле закуски.

— Ну, ладно, пойдём закусим итальянскими винами. — согласился я.

— Давай в шесть, хорошо?

— Хорошо, давай в шесть.

— Только ты не опаздывай, а то я не люблю ждать.

— Когда ты меня ждала-то?

— Ну, я на всякий случай говорю.

К этой взрослой Кате я уже начал привыкать. И вот интересное дело, при встрече с ней сердце моё вроде как и сжималось, но вроде как и не рвалось. Будто всё, что связано с ней, давно было пережитым и стало лишь воспоминанием. Как если бы действительно прошло… не тридцать, конечно, но прямо дофига лет…

Встречался я с ней не из-за памяти прошлого, разумеется. Или далеко не только из-за этого. Не потому, что не мог разорвать и окончательно разрубить эту связь. Она-то её разрубила давно. Катя мне нужна была для дела, и дело это было и в её собственных интересах, просто до поры она об этом не знала.

Немного отдохнув и приняв душ, я начал собираться на свиданку. Идти можно было и пешком, так что я решил прогуляться. Снег не унимался, мёл и мёл и даже уже не успевал сразу растаять. Я надел новый пиджак, джинсы, куртку. И вышел из подъезда уже совершенно новый я, не тот, что прежде. Я выскочил из дома и зашагал в кафе «Пьеро» по новому, чистому, белому и мягкому покрову. Крупные снежинки цеплялись к куртке, капюшону и кроссовкам, и на сердце сделалось легко. Пусть на миг, но я оставил заботы и шагал по осеннему или уже зимнему городу, как простой пацан и ловил ртом лениво кружащийся снежный пух…

К кафешке я подошёл без пяти минут. Кати наверняка ещё не было, особой пунктуальностью она не отличалась. Я зашёл в зал, и меня встретила приветливая девушка в красивой униформе. Видно было, что к организации дела хозяева этого места подошли с душой. Интерьер был современным и недешёвым, и действительно напоминал об Италии. Ну, о том, как я её себе представлял.

— Проходите, пожалуйста. У вас заказан столик? — спросила барышня, при том, что почти все столики были пустыми.

— Заказан, — подтвердил я. — На имя Екатерина.

— Екатерина. Очень хорошо. Прошу вас.

Зазвучала музыка. Прямо из юности…

Amore, amore, amore, amore, amore, amore no, (amore no)

Amore, amore, amore, amore, amore, amore no, (amore no)

Amore, amore, amore, amore, amore, non si può…

— Челентано, — усмехнулся я, потому что совсем не ожидал его услышать.

Такая весёленькая песенка про «любви нет». По-итальянски радостно и с улыбкой…

— Что? — наморщила лобик девушка.

— Нет-нет, это я так. Ничего…

Она провела меня в тёмный, отдалённый угол и убрала со стола табличку «резерв».

— Вы закажете что-то или будете ждать спутницу? — спросила она.

— Минералки принесите мне, пожалуйста. — попросил я.

— Хорошо.

Девушка исчезла. Я достал телефон и пробежал по заголовкам новостей. «Варвара Драч, сестра погибшего бизнесмена Назарова, сложила полномочия министра образования в областном правительстве». Я открыл заметку. Варвара Драч, тра-та-та, тра-та-та, тра-та-та, складывает в себя полномочия, тра-та-та, и говорит, что желает сконцентрироваться на делах компании брата и полностью посвятить себя семейному бизнесу, что не оставляет ни капли свободного времени для занятия другими делами. Тем не менее, она готова с радостью помочь своему преемнику, если будут возникать какие-то вопросы. Скорее всего, должность получит заместитель Варвары Борис Синицкий. Понятно, понятно, понятно…

Я перелистнул новость и…

— Краснов! — раздался позади меня раздражённый мужской голос.

Оторвавшись от размышлений, я обернулся. Позади меня стоял… Никитос. А рядом с ним — Мэт. Они были похожи между собой. А Мэт ещё был похож и на Катю. На ту молодую Катю, которую я неплохо знал когда-то.

— Поднимайся, — сказал злым голосом Никитос и махнул рукой.

— Серьёзно? — нахмурился я.

— Катерина не придёт, — кивнул он. — Давай, на выход. Я тебе сейчас популярно и доступно всё объясню. Сниму все вопросы…

Amore, amore, amore, amore, amore, amore no, (amore no)

Amore, amore, amore, amore, amore, amore no, (amore no)

Amore, amore, amore, amore, amore, non si può…