Повеяло морозом. Мы с Чердынцевым уставились друг на друга. Внизу веселились, шумели и топали дети, а здесь у нас было холодно и безрадостно.

— Надо вызывать полицию, — наконец, сказал майор.

Я нахмурился и помотал головой. Молча толкнул дверь и перешагнул через порог.

— Сергей! — воскликнул он, но было уже поздно.

Я пошёл по коридору. Заглянул в гостиную… Пусто. Прошёл дальше. В спальне Соломки тоже не оказалось. Не было его ни в ванной, ни в туалете. Вещи лежали на своих местах, в шкафах беспорядка не было, никакого бардака и вообще ничего подозрительного… Оставалась только кухня. Дверь была прикрыта, и я, подойдя к ней, остановился.

Постоял несколько секунд, прислушиваясь к внутреннему голосу и к объективной реальности, данной нам в ощущениях… Кроме мути ничего не услышал и просто толкнул дверь. Она глухо стукнулась о стену и… на кухне его тоже не было…

Я ещё раз позвонил Соломке. Результат был тем же.

— Ни следов борьбы, ни следов спешного отхода, ничего, — помотал я головой, вернувшись на лестничную площадку. — Либо он не возвращался, либо сработали враги человеческие очень аккуратно.

— А почему тогда дверь не закрыли? — покачал головой Чердынцев.

— Дверь, похоже, ключом открыта…

— Ну, этого мы не знаем. Думаю, надо подождать. А не мог он сам, убегая в спешке, позабыть закрыть дверь?

— Вряд ли. У него всё по полочкам, всё чётко. Уж закрыть дверь бы он точно не забыл. Сами гляньте, какой порядок.

— Тогда могли его недруги пожаловать. Вскрыли квартиру, не обнаружили его и ушли. А дверь не закрыли… может, спугнул кто-нибудь… да мало ли что могло случиться…

Я позвонил ещё раз. Соломка не ответил. Камер у нас ни в подъезде, ни во дворе не было, так что вырисовывался определённый оперативный тупик… Я позвонил Сучковой.

— Мы работаем ещё, — бросила она вместо приветствия.

— Он у вас ещё? Раждайкин…

— У нас. Я говорить пока не могу. Потом позвоню.

Я отключился и кивнул Чердынцеву:

— Раждайкин в СК торчит с вечера. Стало быть, сам он не мог…

— Свалил твой домушник. Свалил без предупреждения, вот и весь сказ… Короче, мне идти надо. Если объявится, дай мне знать.

Мы поторчали ещё некоторое время перед дверью, а потом пошли по своим делам. Каждый по своим. Я двинул к Кукуше.

— Поехали в гараж, — сказал он. — Там будет сподручней.

— А не замёрзнем? Разговор-то небыстрый.

— Не замёрзнем, — усмехнулся он. — У нас там есть чем согреться.

— В смысле? Печка?

— Электрическая. Космический вариант. Союз-Аполлон. Так что не замёрзнем, жарко будет, как в бане.

— Ну, хорошо. Согласен.

Я снова оказался в его гараже.

— В общем, дядя Слава, на дело ты не идёшь, ибо может быть «резонанс». Так что это даже не обсуждается. Ты у нас человек видный во всех смыслах. И авторитетный, так что к тебе менты первым делом кинутся начнут тебя крутить на причастность, потому как найти грабителя дома бывшей жены начальника областного УВД это дело чести.

— Допустим, — сказал Кукуша.

— Не допустим, а точно. Поэтому пригласи Ларису в какое-то общественное место, чтобы вас там видели, чтобы вы попали на все возможные видеокамеры, чтобы у вас были билеты в кино или что там ещё, чтобы не было никаких сомнений в вашем алиби. В твоём, естественно, Лариса ни при чём.

— Алиби я и так смогу сделать.

— Дядя Слава, ты в окошко не пролезешь, — покачал я головой. — Там окошко вот такое.

Окно действительно было маленьким, и я, как юный форточник, едва вылез в прошлый раз.

— Так ты камеры отключишь, — пожал он плечами. — Зачем по форточкам лазать?

— Камеры-то я, может, и отключу, а в дом я как попаду?

— Не морочь голову, племяш. Пролезешь в дом, откроешь дверь изнутри, отключишь камеры.

— Всё, дядя Слава, вопрос полностью закрыт, — помотал я головой. — Закрыт и снят. Но мне нужна консультация.

— Ты думаешь, я тебя за один день научу, что ли? Тут надо всю жизнь учиться. Это тебе чё, дважды два четыре? Выучил таблицу умножения и открыл сейф? Тем более, Burg- Wächter.

— Дядя Слава, я знаю код.

— Чего?

— Я знаю код от сейфа.

— Как ты узнал-то?

— Догадался, — усмехнулся я.

— Тьфу! — махнул рукой Кукуша. — А если не получится? Что если неправильно догадался?

— Ну ты чего творишь-то перед делом? Разве можно такие вопросы задавать? Получится! Ты мне лучше скажи, сколько должно быть цифр?

— Ёлки, ты же код знаешь! — покачал он головой.

— Ну, варианты-то возможны.

— Ну, смотри…

Он взял небольшую монтировку и подошёл к стеллажу. Внизу, под полкой стоял крупный фанерный ящик. Кукуша применил монтировку и снял переднюю панель. Внутри оказался сейф. Точно такой же, как у Катюхи в погребе. Один в один.

— Смотри.

— Охренеть! — воскликнул я. — Так у тебя точно такой же, как там!

— Такой же, да не совсем, — помахал толстым пальцем перед моим носом Кукуша.

Он достал телефон и открыл фотку, которую я ему посылал.

— Это, — показал он на на циферблат замка своего сейфа, — замок с четырьмя дисками, а на фотографии, вот посмотри… видишь?

— Такой же вроде…

— Ты смотри внимательнее! Вот сюда… Циферблат немножко отличается.

— Ну блин, как ты заметил, вообще?

— Твой сейф редкий, — продолжал объяснять Кукуша. — В нём шесть дисков.

— И что это значит?

— Это значит, что код шестизначный.

Дата, месяц и год. Всё сходилось.

— Запомни, как он работает. Сначала крутишь по часовой стрелке, потом против, выставляя цифры кода. По очереди, все шесть. По часовой, потом против…

Я присел перед сейфом и крутанул четыре раза крестообразную вертушку, такую же как как на рулетке в казино.

— Правильно, но не спеши, послушай сначала. Если с первого раза не угадал, снова крутишь вправо, всё сбрасываешь, обнуляешь и начинаешь снова.

— И сколько у меня есть таких попыток? — уточнил я.

— Это же замок механический, так что попыток здесь примерно бесконечность. Неплохо, да? Но вероятность подобрать шестизначный код очень невелика. Количество возможных комбинаций один миллион. Понимаешь? Это очень много.

— Так, хорош пугать. Скажи лучше, есть ли возможность как-то просверлить этот сейф?

— Племяш, нет. Надо завозить конкретное оборудование, термокислородный резак, по меньшей мере. Аккумуляторный шуруповёрт тебе точно не поможет.

— Ну а ты бы как открывал?

— Я бы открывал на слух со стетоскопом. Там пластины с прорезью. Я их слышу. Ты не услышишь. Поэтому просто не думай об этом. Короче, тот сейф отличается от этого, но немного, нужно просто понять принцип. В его основе лежит шесть сувальдных дисков. Каждый диск имеет прорезь. Сначала тебе надо будет повернуть циферблат по часовой стрелке на шесть полных оборотов, чтобы «зацепить» и установить самый дальний диск на первую цифру кода. Затем вращаешь против часовой стрелки и делаешь пять оборотов, чтобы установить второй диск. Потом четыре оборота по часовой и так до конца.

— Я понял, сейчас потренируюсь на твоём, — кивнул я, — только вот какое дело. Я уверен, что знаю код, но мне нужно, чтобы Никитос подумал, что его вскрыли обычным способом.

— Понял, — кивнул Кукуша. — Я дам тебе такую хрень которая как бы может «услышать» положение прорези. Ну типа ультразвуковой датчик, но на самом деле херня полная, нифига не работает. Только своя голова тебе поможет, но можно положить рядом, типа в спешке забыли, а Никитос, может, и поведётся, подумает, что какой-то типа медвежатник воспользовался этой приблудой и вскрыл замок. Хакнул, одним словом.

— О, вот это дело, давай.

— Держи, — протянул он мне коробочку с проводами. — Пальчики только не забудь подтереть.

— Само собой.

— Так, вот здесь то, что ты просил. Давай, примерь.

Он достал из коробки чёрный комбез и специальные перчатки.

— Шикарно, дядя Слава! Ураган! То, что доктор прописал!

Я натянул чёрный комбенизон из какой-то там супер-пупер ткани и перчатки.

— Вот тебе набор для переноса отпечатков.

— Неужели это всё китайцы делают?

— Больше некому. В инструкции одни иероглифы, но на картинке вроде понятно всё…

— Хорошо, — кивнул я, — Значит, пожалуйста, на тебе, Матвеич.

— Помню, — покачал головой Кукуша.

— Дядя Слава, я себе не верю, а тебе верю. Понимаешь, о чём я?

— Да понимаю, понимаю, — кивнул он.

— Сделай так, чтобы у Матвеича всё прошло без сучка, без задоринки. Лады? Вбей ему в башку кувалдой или вот этой монтировкой, но чтобы всё было чётко. Договорились?

— Договорились, племяш, — нахмурился он. — Договорились.

* * *

Закончив дела с Кукушей, я поехал к генсеку.

— Миша, ты ж меня не подведи, — убедительным тоном сказал я.

— Да? Подводить-то я тебя не собираюсь, но техника, это техника, вот она подведёт и не спросит.

— То есть человек ненадёжен, а техника ещё хуже что ли?

— Точно, — подтвердил он.

— Ну ты меня успокоил.

— Значит так, Сергей, я подготовил несколько петель для закольцовывания камер, которые внутри дома. Никаких проблем. Понимаешь? Включили и всё. Там ничего не меняется. Зашёл клиент в приложение, посмотрел, всё чётко, никаких движений. Вышел, зашёл, всё то же самое. Тебя не видно, ты делаешь, что хочешь, а у него на экране полная безмятежность, тишь да гладь, как говорится.

— Это прекрасно, Миша, — кивнул я. — Я в тебе не ошибся.

— А вот с ЧОПовскими камерами, — покачал он головой, — всё по-другому.

— Почему? — нахмурился я.

— Ну как, я включу петлю, а в это время, к примеру, подъедет машина на КПП.

— А, ну да, я понял.

— Машина проехала, а на экране её нет. На экране спокойная ночь, спокойного сна. То есть, ЧОПовцы очень скоро поймут, что там дело нечисто. Одно дело, когда камеры вырубятся, и они, конечно, по шухеру побегут всё проверять. И совсем другое дело, когда они поймут что кто-то нарочно вмешался в работу камер. И это приведёт к немедленному вызову ментов. Сечёшь?

— Сечёшь.

— Стало быть, закольцовку камер внутри дома мы с тобой врубим по твоему сигналу. Напишешь мне, отрубай, и я тебе отвечу, мол, готово. Всё. А вот ЧОПовские камеры можно вырубать только ненадолго, понимаешь? Нельзя вырубить и ходить там, как по бульвару, да? Буквально на одну минуту, не больше, иначе они нас в момент спалят. Ну, не нас, а тебя. Усёк?

— Усёк, Миша, усёк.

— Ну вот, такие дела.

Обсудив все подробности с Мишей, я в очередной раз набрал номер Соломки. Телефон был по-прежнему недоступен. Тогда я рванул на встречу с Перебитым носом и его дружком Золотухой. Это было самое тонкое место во всём плане. Мы встретились в той же пивной за стадионом, что и в прошлый раз.

— Ну что, орлы? — усмехнулся я, присаживаясь к ним за столик. — Готовы поймать удачу за хвост?

— Да мы её не только поймать, мы её отыметь вообще во все дыры готовы.

— А вот это отставить, — покачал я головой. — С этим надо поаккуратнее, ребята. Один раз отымеете удачу вы, а потом сто раз она отымеет вас.

— Ты чё тут гонишь? — возмутился Перебитый нос.

— Короче, пацаны, соберитесь. Мозги в кучу. Запоминайте. Вот… Это телефоны для экстренной связи. Мой номер — ноль. Номер один — это Перебитый нос. Номер два — Золотуха. Нажимаете ноль — звоните мне и так далее. Единицу — Перебитому. Ясно?

— А он, в натуре, ноль, — усмехнулся Золотуха, кивая в мою сторону.

— В натуре? — подмигнул я. — Лишь бы не в прокуратуре. Да? Значит, действовать будем так.

Я достал лист бумаги с нарисованным планом дома, улицами, кустарниками и вообще всей округой. Распечатал карты из Яндекса и ручкой обвёл, то что важно.

— Вы там были, пацаны, и всё видели своими глазами, так?

— Так, так, — нетерпеливо воскликнул Золотуха. — Давай, профессор, поскорее! Руки чешутся золотишко помацать.

— Помацаете, помацаете, если всё правильно сделаете, — сказал я и ткнул пальцем в план. — Вот сюда вы должны подъехать на машине. Заберёте её вот тут. Всё ясно? Вот адрес ручкой обведён. Понятно?

— Понятно, не тупые, давай дальше.

— Придёте на этот адрес, получите тачку.

— У кого получим?

— Встанете под столб, к вам подойдут, — не слишком хорошо скрывая досаду, ответил я.

— Я понял, понял, не кипишуй, спокуха.

— Завтра сядете на эту тачку, приедете вот сюда, остановитесь за забором. Ясно?

— Да куда яснее? Давай дальше уже!

— Приедете и будете ждать моего сигнала. Я напишу одно слово: «Пора». Перебитый нос выскакивает из машины, перелезает через забор и со всех ног бежит к дому. Не раньше и не позже. Камеры ЧОПа будут отключены только в момент когда я скажу «Пора». Вы поняли?

— Поняли, поняли! Слово только тупое какое-то, «пора»…

— Золотуха сидит и не глушит мотор, — продолжил я. — Со включённым мотором, ясно?

— Ясно, бляха!

— Молодцы. Перебитый нос заходит в дом. Дверь будет открыта. Заходит и спускается сразу в подвал. Понятно?

— Да понятно! — рявкнул он. — Ты заманал переспрашивать!

— Молодец, раз понятно! Там ты берёшь сумку, которая будет стоять у сейфа. Ясно тебе?

— Сука!

— Ты не считаешь деньги, ничего не трогаешь, никуда не ходишь, не пялишься ни на что, просто хватаешь сумку и выбегаешь обратно. Ты почтальон и больше никто. У меня своя задача, у тебя своя, и у Золотухи тоже своя. Он водила. У тебя будет на всё про всё две минуты, даже меньше. Поставь таймер. Это время, когда выключатся камеры. Ты должен успеть за две минуты подбежать к забору, бросить сумку, перелезть, вскочить в машину и мчаться вот сюда, по этому адресу. Вкурил?

— Вкурил, шеф! — глумливо подмигнул Перебитый нос, довольный и от пива, и от открывающихся перспектив.

Он очень хорошо представил, что кинет меня, лошка, дело-то плёвое, всего ничего, подъехать и забрать бабло. По сути, ничего делать-то не надо. Да ещё и пойди потом его найди, этого Перебитого носа, да его дружка Золотуху. Им ещё и машину дают. Всё для них. Бери бабки и катись на все четыре стороны. Хочешь во Владивосток, а хочешь в Сочи. В городе Сочи тёмные ночи…

— Ну, а если всё понятно, пацаны, нехер сидеть пивом надуваться. Давайте, шуруйте за тачкой. И чтоб тише воды, ниже травы. Завтра важный день. Полный вперёд.

Они ушли, а я надел тонкие перчатки и аккуратно собрал с кружек отпечатки на специальную плёнку из набора, который раздобыл Кукуша. Закончив, я собрался и поехал домой.

Дома уже ждала Настя.

— Насть, давай завтра уберём, а лучше послезавтра, а? — предложил я.

— Ты чего! — удивилась она, — надо начать хотя бы, а то скоро мама приедет, а у тебя тут опять бардак. Давай.

— Ну давай… — вздохнул я. — Только сама глянь, времени-то сколько уже.

Я кивнул и открыл дверь. Настя сразу побежала на кухню.

— Я курицу холодную принесла, — объявила она. — Сейчас поработаем, а потом поедим.

— Ага, — ответил я и подошёл к окну. — Только сначала поедим.

Внезапно оказалось, что последний раз я ел утром. Я смотрел в окно, вглядывался в осеннюю ночь, несущую очередной рубеж. Чик, циферки в полночь превратятся в нолики, замрут на мгновенье и тут же начнут отматывать новый круг. Тридцать седьмой…

— Я тогда подогрею курицу, — предложила Настя. — На сковородке.

— Не надо, — помотал я головой. — Подавай холодной.

— Как месть? — беззаботно засмеялась она.

— Как месть, — согласился я и глянул на неё, весёлую, радостную, как в той песне. Бейби, ай фил гуд. Чувствую себя прекрасно с утра до вечера, потому что моя жизнь только начинается, пели когда-то «Кинкс»…

— Кому мстить будем? Жирной Медузе?

Я усмехнулся.

— Мы будем не мстить, а восстанавливать справедливость, Настя. Справедливость.

— Мстить приятно, — усмехнулась она. — Разве нет?

Двор был пустым, Соломка всё не шёл и не шёл. А телефон его был выключен…

Позвонила Жанна.

— Пока задержали, но, чувствую, придётся отпускать, — сказала она. — Тут такой шухер поднялся, просто пипец.

— Держись, Жанна Константиновна. Розы и ночь, помнишь?

— Всё, завтра поговорим, у меня сил нет никаких. Ты бы знал, что со мной делало начальство и в каких позах. И сколько раз. И сколько человек. Ты бы заплакал.

— Feel good from morning till the end of the day… — сказал я.

— А?

— Я говорю, чувствую себя отлично с утра до самого конца дня.

— Ну-ну, прикольно тебе, да?

— Просто я рад, что ты выстояла. Сажай его к херам, Жанна, не дай вырваться. Спроси, кстати, между делом завтра, куда Соломка делся.

— Всё, что про завтра обсудим завтра, — устало объявила она. — Отбой, Краснов.

Я ещё раз позвонил дяде Лёне… Его мог упаковать Усы или ещё кто-нибудь, кого я не знаю. Мог быть у Кашпировского человек или даже группа людей. Всё что угодно могло быть. Соломка мог и сам на дно залечь, а дверь мог вскрыть опять же Усы. Пришёл не нашёл и смылся. Да мало ли что…

— Это кто? — поинтересовалась Настя. — Что за Жанна?

— Следачка из СКР, — ответил я и подошёл к столу. — Ого, что празднуем?

На столе стояли две бутылочки вишнёвого бельгийского пива.

— Родители в гости ушли, а я у папы притырила, — хихикнула она.

— Праздник непослушания, да?

— А пусть, как будто у кого-то день рождения, — предложила Настя.

Я усмехнулся. Ну, пусть. У кого-то, кого давно уже нет. Видишь, как бывает, человека нет, а дело его живёт. Как там, в этой песне, недавно по радио услышал, типа, нас просто меняют местами, таков закон Сансары…

Мы сели за стол и навалились на холодную курицу. Настя открыла пиво и разлила бордовую жидкость по стаканам.

— Ого какое… — удивлённо сказала она, сделав глоток. — Вкусное…

Наевшись и выпив по целому стакану крепкого пива мы захмелели. Настя разрумянилась, глаза заблестели, волосы растрепались.

— Ну что, молодец я? — спросила она.

— Молодец, — похвалил я. — С днём рождения.

— Так это у меня днюха? — обрадовалась она. — А подарок?

— Сейчас что-нибудь найдём, — усмехнулся я и, встав двинул в свою комнату.

Настя пошла за мной.

— Вот, — обвёл я рукой комнату, показывая на набросанные кучей вещи, одежду, книги… — Бери, что хочешь.

Я упал на диван, откинулся на спинку, а ноги вытянул вперёд, сложив их на заваленный нижним бельём стул.

— Нет… — помотала Настя головой. — Это твои вещи. Зачем мне твои брюки или носки? Подарок должен быть специально сделан для того, кто отмечает дээр.

— Дээр, — усмехнулся я.

— Пусть тогда это будет твой день рождения.

— Пусть, — согласился я. — День моего рождения начнётся через пятнадцать минут. И я планирую сделать себе завтра роскошный подарок. Роскошный… Тебя, кстати, родаки не потеряют?

— Не, они в гости ушли, раньше двух не вернутся. Значит через пятнадцать минут подарок тебе сделаю я. Сейчас посижу немного.

— А порядок наводить не будешь? — спросил я.

— После пива стало неохота, — засмеялась она.

Я тоже засмеялся. Сначала удивился, а потом засмеялся. Было странно, что рядом с поясом астероидов, в котором я мотался, как ненормальный, где исчезали Соломки и Петрушки и рушились надежды таких глыб, как Раждайкин или Назаров, проходила лёгкая, радостная и светлая орбита, по которой моталась звёздочка Насти. Пересекаться время от времени с этой орбитой было приятно…

Я закрыл глаза.

— Чур, не спать! — воскликнула она. — Скоро подарок дарить.

Она тоже уселась на диван и прижалась ко мне, просунула руку, взяла под локоть.

— Конечно, — сказал я, — как скажешь…

Наступал новый день. День, который должен был многое изменить, многое расставить по местам и, возможно, ответить на некоторые вопросы… День моего рождения… Он обещал стать самым необычным из всех тридцати пяти предыдущих… Из всех тридцати шести, теперь уже. Надеюсь, что все блюда завтра будут исключительно холодными… Да, Настя?

Она не ответила. Во-первых, она не умела читать мысли. А, во-вторых, она уже спала и сладко сопела, положив голову мне на плечо. Ну что же… С днём рождения, капитан Бешметов…