Легко дружить и быть преданным, когда ни тебе, ни дружбе ничего не угрожает. Когда не нужно чем-то жертвовать, особенно своей безопасностью или даже свободой, а тем более, жизнью. С Соломкой мы даже и не дружили, а всего лишь соседствовали и немного приятельствовали. К тому же, я прекрасно знал, что люди побывавшие в тех местах, которые досконально исследовал мой сосед, имели навыки выживания в трудных условиях. В условиях, когда человеческие качества подавляются мощным животным инстинктом — инстинктом самосохранения.

— Племяш, ты там? — воскликнул в мобиле Кукуша. — Я что сказать хотел… Алё, Серый!

— Да, дядя Слава, говори, — ответил я.

Пусть Соломка думает, что я отвлёкся на телефон, рассеял внимание и не слежу за ним со всем усердием. Пусть расслабится и успокоится.

— Я вот что подумал, — продолжал Кукуша, — не найдёшь ты никого толкового, это сто процентов. Так что можешь на меня рассчитывать.

— Понял, — сказал я, — спасибо тебе большое, но, пожалуй, мой ответ будет, скорее нет, чем да.

— Да ладно, хорош, — недовольно пробасил он. — Это ж я не подумав сказал. Глупость сморозил.

— Дядь Слав, не парься, всё пучком. Всё ты правильно сказал, по делу. Обсудим с тобой конкретно в ближайшее время, хорошо? И другие вопросики тоже. Практические.

— Да, чё обсуждать-то? Я ж тебе говорю!

— Ну, я понял, понял. И спасибо большое. Вопросики про другое. Я перезвоню потом, ладно?

— Ну, давай, звони, короче. Отбой тогда.

— Ага.

Я убрал телефон в карман и кивнул Соломке:

— Так всё-таки спрашивал кто, дядя Лёня? Чего молчишь-то?

— Так нет, — пожал он плечами, вернув свою уверенность и принимая обычный несчастно-юродивый вид. — Никто не приходил. Приходил… Всё тихо и ровно. И про цыгана твоего никто не спрашивал, про цыгана, и про тебя тоже никто. Я дело-то своё знаю, если кто нарисуется подозрительный, сразу сообщу, не боись, паря. Или ты ждёшь кого? Ждёшь…

— Да нет вроде, — пожал я плечами. — Не то чтобы ждал кого-то, но бдительность в наше время вещь не лишняя, согласись.

— Это да, бдительность, — радостно замотал головой Соломка. — Бдительность она вещь полезная.

Я усмехнулся.

— Ну ты уж по-соседски да по-приятельски если что дай знать, пожалуйста, — подмигнул я.

— Так это ж даже и говорить не надо, у нас с тобой всё чётко, чётко. Чики-пики. Как чё услышу или увижу, сразу тебе маякну. Маякну.

— Ну, спасибо, — улыбнулся я и протянул ему руку. — На тебя одного и надеюсь.

Он не сразу сообразил, а потом увидел, резко подался вперёд и радостно сжал мою пятерню.

— Когда мамка-то приедет?

— Да, скоро уже, — кивнул я.

— Так она где у тебя, где?

— Отдыхает на курорте.

— На Алтае, стало быть?

— Да нет же, не на Алтае.

— Ну-ну… — несколько раз с сочувственным пониманием кивнул он.

— На Алтай хотели, я ж рассказывал, по-моему… Хотели на Алтай, а потом отправили в Минеральные Воды. Там тепло, хорошо. Бабье лето ещё.

— Ну да, ну да. Хорошо.

— Конечно, хорошо, — согласился я.

— А Наська-то как?

— Да как, вроде нормально, — я пожал плечами. — В каком смысле-то?

— Ну, так, бегает за тобой, — понимающе ухмыльнулся он. — Бегает…

— Да куда там бегать, — хмыкнул я, — обычные школьные дела. Соседские. Как у нас с тобой.

— Ну ладно, ладно. Тебе виднее.

Я хлопнул его по плечу и пошёл домой. Было совершенно ясно, что Раждайкин нанизал Соломку как червяка на крючок, и тот бедный проглотив изогнутый и заострённый кусок стали ещё пытался дёргать хвостом, но больших перспектив это дёрганье не сулило, и время его подходило к концу. Даже если не заглотит хищная рыба, с железякой внутри он вряд ли долго протянет.

Однако хорошо было бы понимать, на что тут стоило рассчитывать и в каком качестве понадобился Соломка Раждайкину — как соглядатай или как домушник? Красть у меня было нечего. И Альберт Маратович прекрасно знал, что и в каких местах хранилось у меня дома.

Была небольшая вероятность, что нужно было просто наблюдать и сообщать. Но, с другой стороны, что может сообщить Соломка? Пришёл со школы во столько-то, ушёл во столько-то, вернулся во столько-то. Дел моих он не знал, практически никаких, за исключением той стычки с дурачками из «Свежего ветра» или как там они назывались. Стало быть, необходимость что-то занести ко мне домой выглядела наиболее правдоподобно. Это могла быть какая-то улика, камера или подслушивающее устройство.

Я поднялся домой и сразу позвонил Чердынцеву.

— Здрасьте, Александр Николаевич, как поживаете?

— Нормально поживаем, а ты как поживаешь? Опять какой-нибудь срочный вопрос?

— Так точно! Вопрос, товарищ майор, довольно срочный.

— Ну, рассказывай.

— Нужно мне шпионским оборудованием разжиться.

— Это в наше время просто, — хмыкнул он. — Заказывай на Алиэкспресс и наслаждайся.

— Там больно ждать долго, мне бы вот поскорее. Буквально сейчас.

— Какое оборудование тебе надо?

— Портативную, незаметную, но производительную видеокамеру.

— За девчонками подглядывать? — хмыкнул Чердынцев.

— Нет, хочу дома у себя установить. Боюсь, что хотят ко мне гости пожаловать незваные, когда меня не будет на месте.

— Ну ладно, — помолчав ответил он. — Могу завтра. Подойдёт?

— Конечно, подойдёт, но лучше бы сегодня.

— Ты прям такой внезапный всегда, житья нет. Только домой придёшь, спать ляжешь, и тут ты.

— Ну ладно, только не говорите, что вы спите, — усмехнулся я.

— Ну, сейчас не сплю, положим. А в прошлый раз ты меня вообще-то посреди ночи поднял.

— Александр Николаевич, ну а как же стойко переносить тяготы и лишения государственной службы?

— Так, ты кому уставы воинские преподавать вздумал?

— Ладно, не будем отвлекаться. Дайте камеру. А лучше пять. Скажите, куда подъехать, и я махом подъеду.

Он замолчал.

— Хорошо, — подумав, ответил он. Я сам к тебе подъеду. Не знаю точно, когда… Я просто сейчас на колёсах… Мотаюсь, блин…

— Вы только во двор не заезжайте. Позвоните и я выскочу. Встретимся, ну, у супермаркета, например.

— Давай, хорошо, — недовольно согласился он. — Примерно через час-полтора буду.

Он позвонил через два часа и отсыпал мне целую горсть. Ну, не горсть, конечно, а три маленькие и, как он меня заверил, удаленькие видеокамеры.

— Как-то не верится, — удивился я. — Вот эта пимпочка, она что, действительно, что-то там может снять?

— Очень даже может. Вот этот маленький смешной цилиндрик управляется по Wi-Fi, с телефона. Угол обзора сто сорок градусов. Батареи хватает на несколько дней.

— И куда она записывает?

— Подключается к интернету и всё пишет в облако. Скачаешь приложение, я тебе сейчас пришлю ссылку, и будешь наслаждаться. Можешь одновременно выводить на экран все камеры, там возможно до пяти штук подключать, но я тебе три даю. Хватит на квартиру.

— Ну да, ну да… — кивнул я.

— Больше не было. А если надо больше, то нужно время. Купи сам, они продаются и стоят реально копейки. Кстати, звук ещё записывают.

— Ну, хорошо. Большое вам пионерское спасибо.

— Пионер, блин, всем ребятам пример, — усмехнулся он. — Скажи лучше, есть новости какие-нибудь по нашим делам?

— Нет, — пожал я плечами.

— Ну тогда всё, иди, а мне надо ехать, у меня дел ещё невпроворот.

— Как дел невпроворот? — нахмурился я. — Вы на меня работаете или как Труффальдино из Бергамо?

— Я оказываю тебе консалтинговые услуги на фрилансе. Вот и всё.

— Ой, Александр Николаевич, какие-то слова мудрёные. Ещё скажите на аутсорсинге.

— На аутсорсинге, Серёжа. Так что заявки на выполнение работы подавай заранее.

— Дорогой нынче фриланс. За такие деньги я ожидал бы немного большего.

— Не бубни, — усмехнулся он. — И всё, бывай. Мне пора.

— А вот ещё интересный вопрос, — начал я, но он перебил.

— Серёга, правда, некогда. Жена ждёт. У нас гости сегодня.

— Ну, жена это святое. Здравия желаю вам и вашей супруге.

— И тебе не хворать.

Я вернулся домой и поставил камеры так, чтобы просматривался весь коридор. В обоих направлениях — в сторону прихожей и в сторону кухни. Чтобы было понятно, куда он зайдёт, Соломка, то есть. Третью камеру поставил у себя в комнате. Стало быть, спальня, кухня, ванная и туалет остались в мёртвой зоне.

В смысле, если туда зайдёт человек, я увижу. Но в какое место и что он положит, будет не видно. Придётся искать отдельно. В общем, получилось неплохо. Скачал прилогу, всё настроил и остался доволен. После этого я позвонил Насте и сказал, что завтра хочу выйти пораньше. Если она не против, то пусть приходит с учётом поправки. Если против, то пусть шпарит в школу сама. Она оказалась не против, и утром мы вышли на пятнадцать минут раньше.

— Зачем тебе так рано в школу? — спросила она.

Мы шли бодрым и быстрым шагом, разгоняя кровь и стараясь не замёрзнуть. Ночью похолодало и утро встретило морозцем. Асфальт был сухим, а воздух — резким, цепляющим за щёки и уши. Снег давно растаял, и внезапные быстрые порывы ветра поднимали с тротуара пыль и почерневшие листья деревьев.

— У меня есть маленькое дельце, — ответил я Насте. — Надо поговорить с Юлей Салиховой.

— Фу, — помотала она головой, не слушая меня. — Все глаза в пыли. Скорее бы уже снег лёг.

— В ноябре ляжет, — пожал я плечами. — Числу к седьмому.

С Юлей я действительно собирался поговорить, но не сейчас… Сейчас задача была другой. Как только мы зашли в школу, я практически сразу же из неё вышел, дождавшись, когда Настя пойдёт в свой класс. Вышел и пошёл мимо пиццерии, чуть подальше, для того чтобы подкараулить Катю.

Минут за пять до занятий показалась её машина. Она высадила Мэта прямо напротив крыльца школы и тут же поехала дальше в моём направлении. Я вышел, так сказать, из тени, выскочил на дорогу и взмахнул рукой. Она затормозила, проехав чуть вперёд, нашла свободное место и остановилась. Остановилась и вышла из машины.

— Привет! — сказала она и улыбнулась.

— Привет, Кать!

Она выглядела заспанной, немного помятой и растрёпанной. Без макияжа видеть её было непривычно и в этом было что-то интимное, недоступное другим.

— Не смотри! — засмеялась она. — Я с утра страшная.

— Хорошая, не переживай. Натуральная красота самая лучшая в мире. Как дела?

— Нормально, — пожала она плечами.

— Как там твой бывший? Орал, как обычно?

— Ну, так… поорал маленько.

— Выяснял, где ты была?

— Это тоже, но как бы так, вскользь. А вообще орал, что я бросила пальто или шарф на роутер, и у него камера погасла.

— Роутер-то тут при чём? — засмеялся я. — Где камера и где роутер.

— Да я и говорю, ему лишь бы на меня всех собак спустить да поорать. Дед сварливый.

— Дед ещё довольно бодрый, нет?

— Могучий старик, — усмехнулась она.

— Ну понятно. На-ка вот возьми.

Я протянул ей телефон.

— Это что? — удивилась она, взяв в руки старую мобилу с треснувшим экраном. — Телефон? Мне? Какой красивый!

Она расхохоталась.

— Он, может, некрасивый, зато полезный, — поучительным тоном пояснил я. — О нём никто не будет знать. Кроме меня и тебя. У него в памяти забит всего один номер. Если надо будет позвонить, наберёшь этот номер. Я назвал его Марианна.

— А у меня, кстати, была такая подружка, и сейчас ещё есть… Марианна, — удивлённо сказала Катя и с интересом глянула на меня.

— Ну, вот. Если что, скажешь, что это номер подружки. А я всегда буду отвечать женским голосом.

Она снова засмеялась:

— Хорошо, договорились.

— Какие планы на ближайшее время? — спросил я. — Не желаешь проветриться? Необязательно в ресторан. Можем сходить куда-нибудь в культурное место, чтобы тебе не попало за пьянство.

— Так! Прекрати свою пропаганду!

— О тебе ж забочусь.

— Я сказала, прекрати.

— Ладно. Прекратил. Так что?

— Через два дня будет… э-э-э… вечерок…

Она сдвинула брови, задумалась и улетела куда-то далеко в мыслях.

— Что за вечерок? — вернул я её к разговору.

— Да, знаешь… Обычно этот день я предпочитаю проводить в одиночестве. А тут ещё и Мотя уедет в Москву к своей ненаглядной. И к твоей тоже… Не понимаю, что вы в ней нашли?

— Как что, Катя? Связи и перспективы жизненного успеха.

— Ну да, ладно, леший с ней. Так вот, поедет Матвей в Москву, а Никита будет бухать.

— Как это Никита будет бухать? Что за новости? — удивился я и вдруг что-то почувствовал — какое-то сомнение и неосознанную тревогу…

Мышка вроде как пошевелилась в области сердца.

— Да, — вздохнула Катя, — он всегда в этот день напивается. Памятная дата…

Бэм-м-м… раздался в голове удар колокола и дрожащее гулкое эхо раскатилось на многие километры, на всю округу.

— Какую дату? — нахмурившись, спросил я.

Неужели?!!!..в самом деле все сгорели карусели…

— Годовщину, — вздохнула она. — Он каждый год отмечает. День рождения своего лучшего друга…

Та-да-да-да-да! А ещё пу-пу-пи-ду, или как там пела Мэрилин Монро или, может быть, Мэрилин Мэнсон… Немножко закачалась земля под ногами. Как же я мог забыть?!!

I Wanna Be Loved by You…

— Напивается в хлам, — продолжала Катя, — а потом пару дней ходит как зомби. Это такая семейная дата. Я тоже отмечаю, но по-своему. В одиночестве.

Твою мать! У меня же через два дня днюха! Как я мог забыть с этой круговертью, с этой новой жизнью! Забыл день рождения Сергея Бешметова! Ты только подумай! Но главное, было не в моей забывчивости. Меня буквально осенило, огорошило, и расплющило…

— Каждый год? — спросил я.

— Да, на протяжении последних лет тридцати…

— Каждый год⁈

— В октябре, да…

Тридцать последних лет он отмечал мой день рождения! Твою мать! Вот это дружба! Вот это я понимаю! Я ударил себя по лбу.

— Ты чего? — удивилась Катя.

— Просто вспомнил кое-что…

Ведь я знал его, как облупленного, как свои пять пальцев даже ещё лучше! Я покачал головой.

— Ай да Никитос! Вот это верность, да, Катя?

— Верность, — помрачнев ответила она, — это моё любимое слово. Именно поэтому я предпочитаю эту дату отмечать в одиночестве.

— Кать, ну, не надо искать искупление, забвение или что ещё ты там ищешь на дне стакана. Как видишь, тридцать лет прошло, а это не помогает.

— Какое прощение, дурачок малолетний? О чём ты говоришь? Ты вообще не представляешь… Чего ты развеселился?

— Тебе показалось.

Это была не весёлость. Это было торжество, прозрение, неожиданное откровение, потому что я понял. Я был в этом абсолютно уверен. Я знал Никитоса и теперь знал код его сейфа. Это была дата моего рождения! Хрен бы кто догадался! Код! Ну, конечно!

— И где он будет в этот день, Кать?

— Поедет на дачу, натопит баню, а может, останется дома… Я не знаю. Но то, что он нахлобучится и даже не вспомнит обо мне, это совершенно точно. Это день, когда я могла бы исчезнуть. Навсегда. И он бы даже не заметил.

— Исчезнуть навсегда — это мысль. Хорошая мысль.

— Ладно, Серёга, поехала я. Давай на следующей неделе созвонимся. Надо пережить памятную дату. Не сердись…

— Давай, Катюха! Ты без макияжа хороша, кстати. Огонь.

— Хорош троллить, — нахмурилась она и забралась в машину.

* * *

Когда я возвращался из школы, мне позвонила Жанна Константиновна.

— Здравия желаю, — ответил я.

— Слушай сюда, — сразу взяла она быка за рога, правда, голос её прозвучал тихо, будто она говорила украдкой.

— Начальство решило провести у тебя новый обыск. — сказала она.

— Начальство решило? — спросил я, останавливаясь. — Или это ты решила?

Она не ответила, а в трубке раздалось шуршание и пощёлкивание, будто она убрала телефон в карман.

— Я вообще узнала случайно, — отозвалась после паузы Сучкова.

Возникло ощущение, что она оглядывается, проверяя, не слышит ли её кто-нибудь.

— Они в этот раз всё мимо меня сделали, — прошептала она.

— Почему? Подозревают что ты со мной в сговоре? Или считают тебя непригодной для этого дела?

— Непригодной⁈ — возмущённо переспросила она, повысив голос. — Ты сам непригодный. Засранец! Короче, ты меня понял? Я узнала случайно, но это точно. Скорее всего, уже сегодня. Поэтому будь готов. Слышишь? Алло… Всё, не могу говорить…

Она отключилась.

Соломка. Ну конечно, я тут же набрал её снова.

— Жанна Константиновна…

— Слушаю, Сучкова, — казённым тоном ответила она.

— Жанна, достань мне адрес Раждайкина.

— Я вас поняла. Да, посмотрим, что можно сделать. Всего доброго…

Посмотрит она, что можно сделать… Ну, теперь всё стало понятно. И я рванул домой. Пробежал оставшееся расстояние минуты за две и, добежав до угла, резко сбросил ход и пошёл спокойной и расслабленной походкой с беззаботным видом.

Бросил быстрый взгляд на окна Соломки. Вот, сучий потрох! Он стоял и палил из окна, наблюдал за мной. Я неспешно зашёл в подъезд, а там уже припустил, что было духу. Припустил, стараясь производить как можно меньше шума. У квартиры, прижавшись спиной к двери, на корточках сидела Настя.

— О, а ты чего здесь? — удивился я, доставая ключи.

— Так у меня же на один урок меньше, чем у тебя, — развела она руками и встала.

— И ты что, целый урок здесь просидела?

Я открыл дверь и шагнул через порог.

— Ну нет, я там заходила ещё кое-куда…

— Понятно.

— Хочешь ко мне на обед? — улыбнулась она.

— Нет, Настя, не получится. Мне сейчас убегать надо.

— Убегать? Куда? Я хотела с тобой потусоваться до галереи…

— Настя, нет. Некогда. Давай потом, ладно?

— А что у тебя за дела-то? Что с тобой? Серёж…

Не глядя на неё, я быстро включил приложение и начал отматывать на ускоренной, помогая пальцем, подгоняя время, чтобы узнать, приходил ли Соломка, пока я получал знания в школе.

— Ты меня гонишь что ли? — с обидой в голосе спросила Настя.

— Твою мать! — воскликнул я. — Вот же старый хрен!

— Ты чего… — она округлила глаза.

На экране телефона появился дядя Лёня!

— Морда протокольная… Что, Настя? Иди, пожалуйста, я тебе потом позвоню.

Она молча повернулась и вышла, а я внимательно следил за Соломкой.

Потянул за ползунок, а за окном раздался звук подъехавшей машины. Сердце внезапно ёкнуло. Подпрыгнуло и заволновалось.

Я бросился к окну и… увидел у подъезда пазик. И не простой пазик, а явно ментовский! Хлопнули двери и оттуда лениво начали выбираться оперативные сотрудники, представитель Следственного комитета и кто-то ещё. Подъехал чёрный крузак… Мышь под ложечкой больно царапнула железным когтем…

В квартире стало тихо, как перед выстрелом.

— Пу-пу-пи-ду… — негромко сказал я и повторил ещё раз. — Пу-пу-пи-ду, твою мать…

ОТ АВТОРА:

* * *

🔥🔥🔥 Единственная на АТ серия книг о службе советских пограничников в Афганистане.

Бывалый офицер в отставке гибнет и попадает в СССР 80х. Чтобы спасти брата, а потом и свою заставу, он должен стать пограничником на Афганской границе.

Читать здесь: https://author.today/work/393429