Охранник направлялся прямо к машине. Несмотря на то, что сейчас было темно, предположить, будто он не поймёт, что в платке и розовых очках перед ним не Катя, оснований у меня не было. Поэтому я сдвинул рычаг на букву «R» и потихонечку начал отползать.

— Стой! — крикнул он и махнул рукой. — Стойте!

Он остановился у шлагбаума, у самого края и попытался поднять его руками. Я открыл окно со своей стороны, чтобы слышать его выкрики и восклицания.

— Сейчас откроем! — крикнул он. — Минуточку, Екатерина Викторовна!

Похоже заклинило шлагбаум.

— Кто меня зовёт? — неожиданно откликнулась Катя с заднего сиденья и уселась. Уселась и начала крутить головой, а потом потянулась вперёд.

— Кать, полежи, пожалуйста, — попросил я. — Не надо палиться перед охранником.

— Ты зачем мой платок надел? — возмутилась она. — И очки. Ну-ка, отдай. Отдай, я сказала!

— Катя, блин! — сквозь зубы процедил я. — Ты меня палишь. Успокойся. Полежи две минуты, я всё тебе отдам.

— Нахрена ты это нацепил⁈ — сердито воскликнула она. — Отдавай немедленно!

— Да замолчи ты! Пригнись, твою мать!

Этот, блин, вежливый и услужливый охранник, снова двинулся в сторону машины.

— Я прошу прощения, одну секундочку! — крикнул он и виновато улыбнулся. — Тут у нас небольшая заминка. Сейчас всё поправим!

— Эй! — во всё горло крикнула Катя и охранник недоумённо обернулся, но я махнул рукой, мол, иди-иди.

— Катя, заткнись! — рыкнул я. — Какого хрена ты творишь⁈ Сейчас спалимся и Никитос тебя под арест посадит. Вообще из дома выходить не разрешит.

— Да пошёл он на… — совершенно по рабоче-крестьянски загнула она. — Мудак твой Никитос! Я его ненавижу! Он меня по пьяной лавочке чпокнул, когда я ещё замужем была! Сука! За его другом, между прочим! Напоил и оттарабанил, так, что я потом Серёжке в глаза смотреть не могла.

— Заткнись уже! — рявкнул я. — Хули ты с ним пила, вообще⁈ Скажи ещё, неожиданно получилось.

Она осеклась…

— Сейчас — сейчас, — донёсся снаружи голос охранника.

— Да пошёл ты! — взвесив мои слова, крикнула Катя, и охранник снова обернулся.

Он нахмурился и пристально посмотрел на меня.

— Закрой свой рот и упади на сиденье! — тихо прорычал я.

— Да кто ты такой, чтобы судить меня⁈ — пьяно воскликнула она с интонацией, грозящей скандалом.

Я повернулся и снял очки.

— Ляг на сиденье! — медленно и очень тихо произнёс я.

Увидев меня она отшатнулась и, захлопав глазами, замолкла.

— Ложись, сказал!

Тем временем, к охраннику подбежал его коллега и вместе они кое — как задрали палку шлагбаума наверх. Я, не дожидаясь, пока они дадут команду, проскочил мимо.

— Ключ от ворот и от гаража! — скомандовал я и позвонил Мише.

Катя молча потянулась вперёд и открыла крышку подлокотника. Я достал два пульта.

— Давай, Миш…

— Ты на месте? — уточнил он.

— Да.

— Минуточку… Так… ещё капельку… Секунду… Вроде всё. Да, отрубил. Камеры выключены. Но только домашние, чоповские работают. Я вижу машину перед воротами. Это ты?

— Я, Миша, я. Спасибо.

Я нажал на кнопки на обоих пультах, ворота начали отодвигаться. Я направил машину к гаражу, въехал внутрь и дождался, когда ворота опустятся. Катя на всё взирала безучастно.

— Выходим, — сказал я. — Ключ от двери есть?

Она молча вышла и, качаясь, подошла к двери из гаража, ведущей в дом. Порылась в сумке, достала ключ и открыла. Не останавливаясь, она прошагала к лестнице, сбросив на ходу пальто, и начала взбираться по ступенькам.

Оступилась, но не остановилась и продолжила подъём. Я взял пальто, накинул на плечи, выключил в прихожей свет, подошёл к входной двери и приоткрыл её. Несколько фонарей светило прямо на дом. Я поискал выключатели и вырубил свет.

Потом вышел на тёмное крыльцо, нырнул за перегородку, достал Мишкину приблуду и вернулся в дом. Свет включать не стал. Зашёл на кухню, где был установлен роутер, раздающий вафлю, говоря Мишкиным языком, и поискал глазами куда сунуть этот хакерский прибор.

На одном из подвесных шкафов стояли берестяные туески. Я забрался на стул, и в один из них опустил эту железяку, а потом спустился и бросил на роутер пальто. Там было ещё несколько приборов, и я подумал, вдруг управление питанием камер тоже там где-нибудь. Вот и причина, почему они отрубились.

После я направился прямиком в подвал. Включил свет и нашёл винный склад. Погреб. Внутри было темно, прохладно и влажно. Я посветил телефоном, нашёл камеру и накинул на неё Катин платок, а потом только включил свет.

Здесь стояло несколько винных холодильников, а у другой стены стеллажи, отгороженные стеклянными дверьми. За стеклом я увидел кондиционер, поддерживающий оптимальную погоду в доме. Вернее, в погребе.

Вина было дофигища. Кате одной не одолеть. На самом деле, было вполне очевидно, что если не остановить это непрекращаемое пьянство, то вино одолеет Катю гораздо быстрее.

Так… ну, и где тут сейф? Сейфа видно не было. Я глянул по сторонам… Ничего похожего на… Только холодильники и полки. Я поднял взгляд на камеру. Она целилась на холодильники, вернее, на один из них.

— Неужели? — пожал я плечами, подступил к «Либхеру» и дёрнул за ручку.

Она открылась и показала пустую камеру винного холодильника. Блин! Я нахмурился. Было непонятно, почему он тут стоит совершенно пустой, безо всяких там Шато Латур и Мутон Рошильд сорок пятого года. Помню, когда-то Никитос бредил этими названиями…

Я прищурился. Показалось или нет? Когда дёргал ручку, вроде бы весь холодильник чуть подался вперёд. Я потянул его на себя и он послушался. Но это ничего ещё не доказывало. Я выдвинул холодильник и заглянул за него.

За ним была глухая стена. А на ней находилась вентиляционная решётка. Я пробрался к стене, заглянул за другие холодильники, посветив телефоном. Там было пусто. В общем, кроме вентиляционной решётки… А почему, кстати, она такая большая… И что тут за вентиляция такая?..

Я прищурился, засунул руку в карман, достал ключи. У почтового ключика была ровная и тонкая пятка, как у отвёртки. Посветив, приладил ключик к одному из винтов, на которых держалась решётка. Сначала все ослабил, заглянул в щель и… Ну, конечно, а вот и он!

Я быстро-быстро выкрутил все четыре винта и поставил решётку на пол. За решёткой пряталась дверь сейфа. Она была встроена в стену и утоплена в глубине. На двери имелся кодовый замок, но не на кнопочках, как сейчас делают, а старый добрый дедовский замок с колёсиком, которое надо крутить сначала в одну сторону, потом в другую, потом снова в эту, потом снова в ту.

Я сделал несколько снимков, включая замок и название сейфа. Burg-Wachter. Наверное немецкий. После этого быстро вернул всё на свои места — поставил холодильник, выключил свет и снял с камеры платок. Поднялся наверх на второй этаж и нашёл спальню Кати.

Она лежала на кровати, распластавшись на животе и раскинув руки и ноги, как звезда, и громко сопела. Свет был включён, но она ни на что не обращала внимания. Я положил на тумбочку её очки и платок и вышел. А когда спустился на первый этаж услышал, что во двор заезжает машина.

Твою мать! Мышь заметалась и начала паниковать…

Это мог быть только Никитос! Я снова кинулся к лестнице и побежал вниз, в подвал. Раздались торопливые шаги на крыльце, и начал поворачиваться ключ в замке. Быстро примчался, если причина была в выключившихся камерах. Значит, находился неподалёку. Надо будет учесть на будущее такой вариант.

Я рванул вниз, снова в подвал. Естественно, первым делом он пойдёт проверять винный погреб. Спустился, пробежал мимо его секретной сокровищницы и забежал в следующую комнату. Это было техническое помещение, в котором стояла стиральная машина. Наверху хлопнула дверь.

Помещение было маленькое. Здесь, правда, имелся шкаф, для грязного белья или для порошков и куда можно было попытаться забраться. Но я увидел над стиральной машинкой небольшое горизонтальное окно. Я подскочил к нему и повернул ручку. Оно послушно открылось.

— Катерина, — закричал Никитос. — Мать твою, что ты опять устроила?

Я откинул створку, вскочил на стиральную машину и вылез наружу. Ширины как раз хватило, чтобы я прошмыгнул. Подцепив раму снизу, я прикрыл её, подтянул к себе. Не хотелось бы, чтобы Никитос заметил, что окно открыто.

Оказавшись снаружи, я прижался спиной к стене дома. Здесь как раз был мёртвый угол. Вполне возможно, после того, как сегодня отрубилась внутренняя система, в ближайшее время Щеглов эту ситуацию исправит.

Не дожидаясь пока Никитос поднимется наверх и начнёт смотреть в окна, я рванул к забору, забежал за вишнёвый куст, перелез и ушёл с территории. Продрался через кустарники и вышел на дорогу. А там уже всё было просто. Я вызвал такси, доехал до спорткомплекса, пересел на свою убитую тачку и покатил домой.

У подъезда тусовались две мрачные тени. Я их сразу узнал. Блин, сейчас мне только их не хватало, но пережидать, пока они смоются, было нереально. Князь, скотина, нахера он им сказал, где я живу? Я подъехал к подъезду, открыл окно и присвистнул.

— Алло, гараж, не меня ждёте?

— О! — недовольно воскликнул перебитый нос. — Тебя где носит?

— Давайте, прыгайте в тачку. Или хотите на весь двор базарить?

Они переглянулись и быстро подошли к машине. Перебитый нос уселся впереди, а его приятель Золотуха сел за ним.

— Сука, тебя сколько ждать можно? — воскликнул он.

— Я не понял, а мы что договаривались? Или я приглашал вас в гости? Приходите, сказал, да? Палите меня перед соседями, перед честными гражданами, пусть знают, что я с криминальным элементом дружбу вожу. Или что? Я чего-то такого не припомню.

— Ты пасть свою прихлопни, — огрызнулся Перебитый нос. — Тебе Князь сказал, что там тухляк и что там пасут конкретно?

— А вы чем меня слушали? Я же предупреждал, что пасут и что надо обойти с обратной стороны, если вас не пустят через КПП. Обойти и посмотреть отступные пути, потому что нам оттуда уходить надо будет в экстренном режиме. Вы все там посмотрели?

— Нихера мы там не посмотрели! — воскликнул Золотуха. — Как посмотришь, если там эти вертухаи?

— Слышь, братан, какие нахрен вертухаи? Это ЧОП, гражданские лохи сидят и в экран пялятся. Короче, есть план, и нужно действовать по плану. А пока вы не понимаете, где и что находится на месте, никакого плана не будет. Давайте, езжайте снова.

— Хер там, — окрысился Перебитый нос, — поедем только с тобой.

— Нет, — покачал я головой. — Со мной не поедете. У нас разные задачи. И определяю, что и кто будет делать, я. А вы либо участвуете, либо вместо вас будут участвовать другие люди, более талантливые.

Золотуха зарычал.

— А чё мы там делать будем? — прищурился Перебитый нос.

— Скажу, когда время придёт.

— Нихера себе, ты не много на себя берёшь, ботаник? Давай говори, а то я тебя на куски порежу. Ты можешь хоть примерно объяснить?

— Я вам не примерно, а чётко объяснил. В доме сейф. В сейфе бабки. Будем проводить налёт. Но там сигнализация, всё серьёзно.

— Ну, а дальше чё?

— Подробно расскажу, когда время придёт. Будет кент, который сейф откроет. Вы возьмёте бабки и поедете на двух машинах, чтобы следы замести, ясно? А мы с кентом возьмём стволы.

— Там чё, ещё и стволы?

— Да. И на этом пока всё, подробнее сказать не могу. И так дохера вам выложил. Не вздумайте с кем-нибудь поделиться. Даже друг с другом об этом не говорите. Иначе спалите нас всех.

Перебитый нос выругался.

— Откуда ты вообще об этом знаешь?

— Чувак, который сейф ставил, мой дядька троюродный. Он с нами пойдёт, будет вскрывать.

— А Князь? — спросил Золотуха.

— Достали вы с вопросами. Не прокуроры случайно?

Перебитый нос снова выругался.

— Давайте, пацаны, — кивнул я. — Послезавтра идите, всё там рассмотрите хорошенько со всех сторон, ясно? Чтобы там не мельтешить, послезавтра, ферштейн? Там другая смена будет.

— А точно смена другая?

— Точнее некуда. Не ссыте, перед делом соберёмся, всё чётенько обсудим, кто, куда и зачем. Будем действовать минута в минуту. А теперь давайте, двигайте и сюда вообще больше не приходите, ясно?

— Да заманал ты уже начальника из себя строить!

Они с недовольным видом вышли и шарахнули дверьми. А я поднялся домой и позвонил Кукуше.

— Дядь Слав, не спишь ещё? Не отвлекаю?

— Не-не, всё нормально. Как дела?

— Да зашибись. Слушай, я тебе фоточку конфиденциальную сейчас скину. Глянь.

Я послал с того телефона, о котором никто не знал фотографии сейфа.

— Ух ты, «Вахтёр»! — хмуро прокомментировал он. — Непростой агрегат! К такому и на хромой кобыле не подъедешь. Ты серьёзно что ли?

— Да, есть такое намерение.

— Даже не знаю, что тебе сказать, — поскучнел он. — Нахрапом не получится. Подготовиться надо. А точно нужно?

— Давай подготовимся, — ответил я.

— Ты, племяш, даешь… — сказал Кукуша и в голосе послышались тоскливые ноты, — стране угля…

— Ладно, потом подробности объясню при встрече, — сказал я.

— Окей, — ответил он. — Лучше б утром позвонил. Сейчас буду всю ночь думать. Ладно… бывай…

— Пока, дядя Слава.

Я принял душ и лёг в постель. Закрыл глаза и постарался ни о чём не думать. Ни о Кате, ни о Никитосе, ни о незакрытом окне над стиральной машинкой, ни о сейфе, который Кукуша назвал вахтёром. В общем, постарался отогнать от себя все мысли. И мне это даже удалось.

Сон накатил волной, мягкой и тягучей, накрыл меня и стал затягивать в вязкую черноту. Я уже практически уснул, отбросив все волнения и тревоги, все заботы и головняки. Ну, надо же, естественно. Если человек лёг отдохнуть, это ведь кому-то обязательно не понравится. И кто-то обязательно захочет этого человека разбудить, взбудоражить и не дать ему отдохнуть. Зазвонил телефон.

— Не буду брать, — сказал я вслух и накрылся с головой одеялом.

Но он звонил и звонил. Отзвонив один раз, сразу принялся звонить снова, а потом снова. На третий раз я не выдержал

Это была Вера, секретарша Кашпировского. Я смотрел некоторое время на экран телефона, соображая, отвечать или не отвечать, и что ей надо посреди ночи, а потом ответил.

— Слушаю, Вера Михайловна.

— Краснов! — недовольно воскликнула она. — Ты чего там, спишь, что ли?

— Нет, мечтаю о тебе. Конечно, сплю. Мне в школу рано утром.

— Просыпайся, школа отменяется.

— Уже проснулся. Говори, что случилось? На тебя напали зомби? Или возник пожар? А может быть, землетрясение? В таком случае я лечу к тебе на помощь. Во всех остальных случаях, пожалуйста, дождись большой перемены.

— Короче, Сергей, мне только что звонил шеф.

— Началось в колхозе утро.

— Да. Он требует, чтобы ты немедленно явился к нему в офис.

— Серьёзно? А чё он сам-то не позвонил?

— Да гад потому что.

— Ты тоже спала?

— Ну а что мне делать-то? Конечно спала.

— Ну вот, ты меня понимаешь, — усмехнулся я.

— Я-то чем виновата? Из-за тебя, паразита, и я не сплю.

— Ничего себе, ты-то сейчас закроешь свои прекрасные глазки и снова провалишься в счастливые волшебные и сонные миры, а мне предлагается выползти из тёплой постельки и двигать к этому экстрасенсу, блин. Скажи ему, что не дозвонилась.

— Нет, я так не могу.

— Почему не можешь? Скажи, а я тебе ещё тортик принесу.

— Да хоть триста тортиков. Не могу я, он всё равно узнает, что я соврала.

— Он что, действительно экстрасенс?

— Короче, я тебе всё передала. Давай, руки в ноги и к нему. Он, кстати, злой и недовольный.

— Недовольный, блин. Сколько времени? Капец! Час ночи! Моё рабочее время закончилось.

— Ну, вот ему сам и говори.

Она отключилась. Естественно, я мог не ходить. Даже безо всяких отсылок к КЗОТу, или как он сейчас называется. Мог плюнуть на это дело и всё, но смысл был в том, что я планировал покрепче внедриться в эту контору, потому что схватка с Ширяем, скорее всего, была ещё довольно далеко. А значит нужно было всеми способами улучшать позиции.

В общем, я встал, пошёл на кухню, выпил кофе, оделся и после этого вышел из дома в холодную зябкую осеннюю ночь, сел на свою ласточку и покатил в «РФПК Инвест».

* * *

Объяснив ночному дежурному, что мне нужно и дождавшись, пока он позвонит Кашпировскому, я поднялся к нему в кабинет.

— Не спится, Максим Фёдорович? — спросил я. — Здрасьте.

— Ну что, студент? — глянул он на меня, оторвавшись от телефона.

— Школьник, — поправил я.

— Школьник-протокольник. Лоботряс, одним словом. Привык ничего не делать, да?

— Здрасьте, ничего не делать. Я сегодня весь рабочий день просидел, вас ждал. С Верой Михайловной.

— Ты смотри! Не вздумай!

— Чего? — нахмурился я.

— К Вере Михайловне подкатывать.

— А у вас что, типа чик-чирик? — подмигнул я и потёр два указательных пальца.

— Я тебе сейчас такой чик-чирик устрою. Сказал, чтобы даже не вздумал, понял?

— Да ладно, ладно. На работе нельзя, я и сам знаю.

— Короче, она сейчас покупает билет и пришлёт тебе на телефон. Вылет в шесть-пятьдесят. Сегодня утром.

— Какой вылет, Максим Фёдорович, у меня школа завтра!

— Никуда не денется твоя школа. Я тебе нарисую диплом, или чё там, аттестат. Не переживай. Одним словом, вот тебе пакет.

Он показал на лежащей на столе приличного размера брикет, обёрнутый чёрной непрозрачной плёнкой с острыми гранями, как будто там была коробка или… бабки.

— И что с ним?

— Что с ним? Повезёшь в Москву, вот что с ним. Отдашь по адресу и завтра вечером вылетишь обратно, послезавтра утром будешь здесь и можешь идти в свою школу. А в два часа после школы — ко мне. Вопросы?

— Что там внутри? И почему я? Что, отвезти некому? На подставу похоже. Наркота? Или бабки? Что там такое?

— Так, ты угомонись, — недовольно зыркнул на меня Кашпировский. — Никакой наркоты там нету. Берёшь пакет, кладёшь в рюкзак, идёшь в самолёт. Приезжаешь, вызываешь такси, едешь по… вот по этому адресу.

Он положил на стол бумажку, исписанную ручкой.

Я подошёл к брикету, взял его в руки.

— Капец! Тяжёлый! Это что, бабки?

— Бабки! — кивнул Кашпировский.

— Ну, зашибись! А я как буду от ментов отбиваться? Они ж бабки-то захотят изъять.

— Ограничений на провоз наличных в ручной клади по России нет, — ответил он. — Объём ограничивается весом, а не суммой. Поэтому много барахла не бери. Понятно?

— Меня будут спрашивать, что это такое.

— Скажешь деньги. Если всё нормально сделаешь, будет премия. А если не сделаешь, сам понимаешь. Сумма немаленькая. Если хоть одна купюра пропадёт, конец тебе. Экипаж желает приятного полёта. Свободен, студент.

— Жёсткий вы, — покачал я головой.

— Не мы такие, жизнь такая.

Я взял брикет и пошёл на выход.

— Не вздумай вскрыть! — крикнул мне в спину Кашпировский. — Там тонкая нить, сразу станет ясно, что ты залазил.

— Лишь бы в аэропорту не вскрыли. — кивнул я.

— Но это уж твоя проблема. Ты понял?

— Понял, как не понять.

— Ну всё. Ариведерчи.

* * *

Время до отлёта ещё немного было, поэтому я поехал домой, быстро собрался и позвонил Чердынцеву.

— Александр Николаевич, не спите?

— Ты чего, Краснов, обалдел что ли? Посмотри, сколько времени.

— Да знаю я. У меня тут… У меня тут дельце небольшое возникло. Я забыл вас, кажется, предупредить, что поступая на службу, вы соглашаетесь с тем, что время от времени я буду звонить по ночам.

— Поступая на службу? — переспросил он. — Ты давай, не превозносись, говори, что хотел. У меня режим.

— Уезжаю в Москву.

— Неожиданно… — ответил он и зевнул. — Рассказывай.

Ну, я и рассказал. Мы несколько минут поговорили, а потом я лёг на диван. Ещё часок можно было покемарить. Лёг поверх одеяла и снова провалился в темноту, а ровно через шестьдесят минут, как Максим Максимович Исаев, я открыл глаза. Пора было выезжать. Я сел на свою тачку и поехал в аэропорт.

Багажа у меня не было, так что я сразу прошёл на посадку. Народ ходил варёный, не выспавшийся. Даже диктор делала объявления сонным голосом. Толпы, как в постапокалиптических фильмах, медленно текли из одного конца зала в другой. Я приложил штрихкод к сканеру, показал паспорт и двинул прямиком на досмотр.

— В поддон кладите, пожалуйста, рюкзак. Верхнюю одежду снимайте. Ремень, кошелёк, телефон, все металлические предметы вот сюда, в поддон.

Я положил на ленту все вещи и прошёл через рамку. Рамка не зазвенела и уставшая не выспавшаяся дама, равнодушно глянув на меня, обратилась к следующему пассажиру:

— Проходим, проходим, мужчина…

Поддон с рюкзаком выехал из сканера и тут же заехал обратно. Хмурый и бледный сотрудник уставился в экран. Вжик-вжик. Он подёргал ленту вперёд-назад и подозвал коллегу. Тот посмотрел в экран, и они перебросились парой слов. После этого поддон с рюкзаком выдвинулся, но вместо того, чтобы поехать ко мне, свернул в сторону второго сотрудника.

— Ваш рюкзак? — кивнул он.

Блин! Ну, я так и знал. Предчувствия его не обманули… Козёл этот Руднёв. Подставил, сучонок!

— Мой, — хмуро ответил я.

— Подойдите сюда, пожалуйста.

Я подошёл, взяв остальные вещи.

— Что у вас там?

— Деньги, — ответил я.

Он посмотрел исподлобья.

— Отойдите в сторону, пожалуйста.

Сотрудник махнул кому-то рукой, и через минуту ко мне бодрым шагом подошли двое полицейских. Ну что за фигня! Я ведь как чувствовал… Сердце тревожно застучало. Один из них остался рядом со мной, а второй отошёл с сотрудником аэропорта. Они пошуршукались, и мент вернулся.

— Вы деньги везёте? — спросил он.

Блин!

— По закону не запрещено, — спокойно ответил я и пожал плечами.

— Пройдёмте с нами, пожалуйста.

— По какой это причине?

— А мы всё вам объясним, — ответил он и повторил уже более жёстко. — Пройдёмте с нами, пожалуйста. Вот сюда, в служебное помещение.

Меня завели в небольшой предбанник, из которого вело несколько дверей.

— Сюда проходите, — сказал второй мент и открыл одну из этих дверей.

В этот момент я увидел, что в помещении есть ещё одна дверь с противоположной стороны. И как раз, когда полицейский впустил меня внутрь, она, та вторая дверь, закрывалась, за выходящим человеком. Из комнаты прямо сейчас выходил человек. Я видел его меньше секунды, но узнал сразу. Узнал, и в груди вспыхнула тревога, потому что человек этот был ни кем иным, как Раждайкиным Альбертом Маратовичем…

И это точно не было совпадением…