Лаки оставил Элоизу охранять мастерскую с инструкцией «не прикасаться ни к чему, что хоть отдаленно похоже на кнопку», и направился в полицейский участок. Ему нужна была информация, и он знал, что Бульский, несмотря на весь свой цинизм, был ходячим архивом городских странностей.

Отдел Аномальных Происшествий встретил его тем же унылым хаосом. Дежурный на этот раз пытался уговорить оживший канцелярский степлер «выплюнуть» скобу, застрявшую в его собственном пальце. Лаки вежливо обошел их и постучал в знакомую дверь.

– Входи, если ты не принес новую порцию хаоса, способную испортить мне весь день! – раздался из-за двери хриплый голос.

Лаки вошел. Бульский сидел за своим столом, наливая в кружку кофе настолько черный, что он, казалось, поглощал свет. На этот раз на столе спал не огонек, а маленькая, похожая на ящерицу, тень, которая лениво перетекала с папки на папку.

– Лейтенант, – начал Лаки, присаживаясь. – Я пришел доложить о прогрессе в деле Вейна. И, возможно, получить небольшой совет.

– Прогресс? – Бульский поднял на него усталый взгляд. – Ты нашел его? Или, может, нашел того, кто его съел?

– Пока нет. Но я узнал, что его забрало. И, что более важно, я узнал, что это не первое исчезновение такого рода. – Лаки вытащил из кармана двойку пик и положил ее на стол. – Это предупреждение. От той же сущности, что забрала Вейна и алхимика ван Штоффа.

Бульский посмотрел на карту, потом на Лаки. Его лицо не выразило ничего, кроме легкого раздражения.

– Ты принес мне игральную карту, Кэш. Это твой прогресс?

– Это карта, от которой веет холодом пустоты, лейтенант. И она была оставлена на месте преступления после того, как сущность, которую я называю Тень, устроила нам небольшую демонстрацию силы.

– Лаки – Она может влиять на вероятность. На самые малые события. Она пытается нас остановить.

Бульский тяжело вздохнул и отпил кофе.

– И что ты хочешь от меня, Кэш? Ордер на арест вероятности? Отряд по борьбе с невезением?

– Я хочу знать, были ли другие случаи. Не только исчезновения. Мелкие, на первый взгляд незначительные аномалии, связанные с удачей. Внезапные полосы невезения в определенных районах. Необъяснимые совпадения. Все, что может указать на ее активность.

Бульский на мгновение задумался, затем порылся в стопке бумаг и вытащил еще одну папку, более толстую.

– Жалобы. За последний месяц. – Он швырнул папку Лаки. – Район старой скотобойни. Люди жалуются на потерю мелких предметов, внезапные поломки техники, необъяснимые ощущения холода. Списали на совпадение и сезонное похолодание.

Лаки открыл папку. Десятки заявлений. «Пропали ключи, хотя я точно помню, что положил их в карман». «Сломался телефон без причины». «Просыпаюсь ночью от чувства, что в комнате кто-то есть, а там никого». Все в одном и том же районе.

– Она обосновалась там, – прошептал Лаки. – Она создает вокруг себя зону искаженной вероятности. Зону неудачи.

– Предположим, что ты прав, – сказал Бульский. – Что ты собираешься делать? Пойти туда и попросить ее прекратить?

– Нечто подобное, – ухмыльнулся Лаки, вставая и забирая папку с жалобами. – У меня есть… переговорное устройство.

– Кэш, – остановил его Бульский, и в его голосе впервые прозвучала не циничная нота, а нечто похожее на предупреждение. – Эта штука, о которой ты говоришь… если она реальна, то она не из тех, с кем можно договориться. Она старше этого города. Она, возможно, старше самой идеи азарта. Ты играешь с огнем. С огнем, который может сжечь не только тебя, но и все вокруг.

– Лейтенант, – Лаки надел свои желтые очки, и его глаза стали нечитаемыми. – Я профессиональный игрок. И я знаю золотое правило – если противник пытается тебя запугать, значит, у него на руках слабая комбинация. Она боится. А значит, у нас есть шанс.

Он повернулся и вышел, оставив Бульского в его кабинете, в окружении папок и одной маленькой, ленивой тени, которая, казалось, с интересом наблюдала за уходящей фигурой.

У Лаки теперь было подтверждение и направление. Оставалось самое сложное – использовать «Детерминатор», чтобы вызвать Тень на дуэль. И выиграть. Ценой проигрыша мог стать не только Арчибальд, но и душевное равновесие всего города.