К исходу третьей недели путники встретились с ханатским разъездом, патрулирующим земли рядом с Ханатаром. Группа всадников на низкорослых, коротконогих гнедых лошадях сначала долго сопровождала их, наблюдая издалека. Олег видел их силуэты – около десятка, почти неразличимые в укутанной серой дымкой пустоши.

Княжич не сомневался, что опытные степные воины следуют установленным правилам: сначала изучи, потом действуй. Они знали, что люди, за которыми следят, прибыли издалека и находятся в их власти – радонцы не смогут уйти с гружёными телегами, даже если захотят. Кроме того, без сомнения, кто-то из ханатов уже отбыл в столицу с вестью о приближении обоза.

Спустя два дня такого взаимного наблюдения, на рассвете всадники всё же решили приблизиться.

В тот день Олег, проснувшись, вышел из походного шатра и собирался подойти к лошадям, когда внезапно Ренька, молодой дружинник, стоявший на утреннем карауле, пронзительно закричал:

– Всадники! Всадники!

Княжич прищурился, пытаясь разглядеть приближающихся людей. Действительно, десяток явно ханатских конников быстро скакал к их стоянке. Олег, продолжая наблюдать, не спеша застегнул на плечах бирюзовый плащ. Затем, вместе с подоспевшим Весемиром и ещё несколькими дружинниками, забрался на коня и выехал навстречу гостям.

Воевода строго махнул рукой выскочившему было из шатра Ярополку, велев оставаться у обоза. Мальчик недовольно скривился, но подчинился. Подумав немного, он вскарабкался на телегу, чтобы лучше видеть происходящее.

Он наблюдал, как брат со спутниками, натянув поводья, заранее остановил лошадей. Важно было не упустить момент, ведь тот, кто первым прекратит движение, тем самым утвердит своё превосходство. При первой встрече это имело особое значение.

Вскоре к ним приблизилась кавалькада смуглых всадников. Ярополку уже доводилось видеть ханатов. Они нередко приезжали в Радоград для торговли или в качестве вестников Великого хана. Но все они были одеты, как купцы или чиновники. Степных воинов маленький княжич видел впервые.

Их облачение было простым, даже примитивным: грубо подогнанные по приземистым фигурам лошадиные шкуры, тканевые обмотки – всё серо-коричневого цвета. Широкие, отороченные жидким мехом капюшоны, поверх длинных, иссиня-чёрных волос. На их лицах были повязки, закрывающие подбородок, губы и нос.

Мальчик забрался ещё выше, на тюки с льняной тканью. Даже издалека было заметно, как низкорослых ханатов поразила могучая фигура Весемира. Они, не сговариваясь, разом задрали головы, с трепетом глядя на него снизу вверх.

Ярополку показалось, что, увидев великана, они не сразу поняли, кто среди встречающих главный. Всадники попросту не обратили внимания на яркий княжеский плащ, покрывающий плечи Олега.

Но не все из ханатов были столь впечатлительны. Один из них, явно вожак, выглядел и вёл себя иначе – властно, уверенно. Он, облачённый в чёрный пластинчатый доспех из твёрдой кожи, был грозен. Лицо его, безбородое, с тонкими усами, свисающими по обеим сторонам рта, оставалось непроницаемым. Голову покрывал такой же чёрный, в тон доспехам, остроконечный шлем, украшенный длинным пучком конского волоса.

Приблизившись, он натянул поводья гнедого жеребца. Тот, демонстрируя удаль своего наездника, резко остановился, встав на дыбы и громко заржав. За его спиной, в нескольких шагах позади, держались спутники, не осмеливаясь поравняться с вожаком.

Воин в чёрном взмахнул рукой и что-то спросил. Издалека Ярополк не разобрал слов, но отчётливо видел, как Олег подался вперёд и, дав лошади сделать несколько шагов, остановился для разговора, ответив ханату.

Тот указал на него нагайкой, задав ещё один вопрос.

Старший княжич на мгновение обернулся на Весемира, встретившись с ним взглядом. Затем, наклонив голову, ненадолго замолчал. Мальчик понял, что брат оскорбился таким обращением – в него тыкали плетью, словно в холопа – и теперь пытался взять себя в руки, не спеша с ответом. Зная Олега, парень мог представить, насколько это было для него непросто.

Вскоре княжич всё же заговорил. Вожак, видимо удовлетворившись услышанным, кивнул. Затем, взмахнув плёткой и указав на восток, велел следовать за ним.

После этого ханаты, не оборачиваясь, развернулись к радонскому посольству спиной и медленно двинулись вперёд, ведя гостей вглубь Степи.

Олег с Весемиром переглянулись. Немного постояв, они проводили взглядом удаляющихся всадников. Затем княжич отдал команду, и они поспешно направились обратно к стоянке.

Ярополк спрыгнул с обоза и бросился навстречу брату. Уже издалека он заметил, как побелело лицо Олега от подавленного гнева.

Резко остановившись, старший княжич громко приказал:

– Собрать лагерь! Запрячь лошадей в повозки! Выдвигаемся!

Отдав распоряжения, наследник Речного престола спешился и отошёл на несколько десятков шагов от шатров. Пыхтящий воевода спрыгнул с коня и последовал за ним. Мальчик, не желая оставаться в стороне, тоже засеменил следом.

Великан, догнав княжича, положил свою могучую руку ему на плечо.

– Ты видел, Весемир? Что они себе позволяют?! – скрежеща зубами, прошипел Олег. – Я княжеский первенец, будущий государь Радонии! Как они смеют так разговаривать со мной?!

– Этот в чёрном – ханский нукер, – спокойно ответил тот. – Я таких встречал. Они никого не боятся и подчиняются только степному владыке. Над ними нет иной власти. Для таких, как он, что ты, что любой дружинник в нашем стане – всё одно.

– На меня, княжича, как на чернеца, конским хлыстом указывать?! – не унимался Олег.

– Умерь пыл, княже, – посоветовал воевода. – Мы на их земле. Здесь царят их законы, не наши. Голосом нукера с тобой говорит сам хан. Ему радонский княжич не ровня.

– Не ровня?! – Олег сжал кулаки. – Я потомок великого завоевателя! Я знаю имя каждого из своих предков на три сотни лет назад! А он, этот хан, кто?! Пока мой род строил величественные города и крепости, чем занимались его предшественники?! Копошились в конском навозе?! Погляди на них – да же они до сих пор ходят в шкурах!

– Ты прав, княжич, во всём, кроме одного, – невозмутимо проговорил Весемир. – Если всё так, как ты говоришь… Тогда почему это мы едем к ним за дозволением править на своих землях? Не они к нам, а мы к ним. Как же так вышло, а?

Повисла тишина.

Слова воеводы подействовали отрезвляюще. Олег глубоко вздохнул, уже спокойнее взглянув на великана.

– Помни, зачем ты в Ханатар едешь, – продолжал тот. – Тебе ярлык нужно получить. Если хан Угулдай увидит, что ты норов показываешь да строптивишься, вернёмся не солоно хлебавши. Такой князь ему не нужен! Тогда придётся Владимиру вместо тебя ехать. Молись Зарогу и будь кроток, как положено просителю.

Княжич похлопал Весемира по плечу и кивнул. Было видно, что он согласен с его словами. Успокоившись, Олег заметил стоящего неподалёку Ярополка.

– А ты чего прибежал?

– Хотел узнать, что сказали всадники.

– Сопровождать нас будут. Ханатар в трёх днях пути. Велели следовать за ними, они укажут дорогу и место, где можно разбить лагерь.

Мальчик широко распахнул глаза. Город, о котором он столько слышал, столица далёкой, непобедимой силы, был совсем рядом.

– Ладно, пойдём. Пора продолжать путь.

Олег направился к лагерю. Весемир и Ярополк, переглянувшись, молча последовали за ним.

***

Чем ближе посольство подходило к ханатской столице, тем оживлённее становилась Степь.

Постепенно, то тут, то там стали появляться всадники, обозы и пешие крестьяне, пасущие свои чахлые стада. Скотина безуспешно пыталась подобрать с промёрзшей земли последние рыжие травинки, прежде чем выпадет снег.

Земля под ногами путников начала меняться. Совершенно плоская равнина становилась всё более холмистой, пусть холмы эти и были невысокими. Ханские воины, встреченные Олегом два дня назад, держались на расстоянии – не приближаясь, но и не удаляясь. Двигаясь с той же скоростью, что и обоз княжича, они указывали путь, не обременяя радонцев своим обществом.

Небо постепенно заволокло тяжёлыми тёмными тучами, которые с каждым днём всё больше сгущались, делаясь пейзаж мрачнее. На третий день после встречи с проводниками небесный свод был затянут настолько плотным покрывалом, что даже в полуденный час всё вокруг было окрашено в серо-синие тона, будто на землю опустились непроходящие сумерки.

На четвёртое утро, поднявшись на очередной холм, всадники замерли. Перед ними раскинулась широкая, плоская долина, отделяющая их от огромного, обсидианового озера, виднеющегося вдалеке. Водоём этот был столь широк, что даже Ярополк, обладая острым юношеским зрением, не смог бы разглядеть его противоположный берег. Плотные тучи, нависшие над его гладью, отражались в воде, и издалека озеро походило на чудовищный провал, бездонную пропасть, способную поглотить всё на свете.

На его берегу лениво расположился колоссальный город. Ханатар. Столица Ханатской орды. Это поселение было настолько непохоже на всё, что видел прежде Олег, что ему даже пришлось уточнить у Весемира:

– Мы точно на месте? Это действительно ставка Великого хана?

– Да, будь она неладна, – угрюмо подтвердил воевода, глядя исподлобья. – Такая же, какой была тридцать лет назад, только стала в несколько раз больше. Разжирела, как свинья, на наших харчах.

Ханатар не имел ни одного из привычных для радонца признаков города. Не было стен, за которыми жители могли бы укрыться в случае нападения, ни сторожевых башен, ни крепости. Великому хану некого было бояться. Видимо, никто даже в самых смелых мыслях не мог допустить возможность осады столицы могучего Ханата.

Город был застроен без всякого порядка. Одно- и двухэтажные серо-коричневые хибары теснились безо всякой логики, словно грибы, разбросанные по опушке леса. Издалека Ханатар казался будто размазанным по берегу озера неуклюжей рукой. При этом он был огромным – едва ли не втрое шире Радограда.

С такого расстояния было сложно рассмотреть детали, но Олег готов был поклясться, что в нём нет ни одного каменного здания. Кочевые народы не умели строить на века, так, как это делали в Радонии.

Город был испещрён бесчисленными струйками дыма от костров и очагов, которые, будто разбросанные по Степи красные звёзды, покрывали его бесформенное тело. Густой, сизый туман поднимался над лачугами и, соединяясь вверху в колоссальное облако, застилал столицу, лишая её солнечного света. Вездесущий ветер, непрестанно гуляющий по этим землям, доносил до Олега тяжёлый смрад – запах гари, гниения и испражнений.

“В Радонии даже самая захудалая рыбацкая деревушка выглядит чище”, – с отвращением подумал он.

Однако, при всей своей отталкивающей чужеродности, Ханатар впечатлял. В первую очередь, своими размерами. Кроме того, одно сооружение всё же выдавало его столичный статус. Примерно в центре, насколько можно было судить, возвышалась огромная круглая юрта, довлеющая над остальными постройками. Освещённая со всех сторон багряным светом кострищ, она явно служила обиталищем Великого хана.

Обоз, ведомый Олегом, начал медленно спускаться по пологому спуску с вершины холма. Рядом с княжичем, по обыкновению, держался Весемир. За ним, не отставая, следовал Ярополк. На мальчика вид чужого города, сердца Степи, произвёл совсем иное впечатление, нежели на старшего брата.

– Ого! Так вот он какой, Ханатар! – восхищённо воскликнул он. – Вот, где сосредоточение силы степняков!

– Таким ты его себе представлял? – осведомился Олег.

– Не знаю, – Ярополк нахмурился. – Диковинный он. Страшный какой-то. Не похож на наши города. Будто короста покрыла берег. Гляжу на него – и мороз по коже!

Он повёл плечами, словно пытаясь отогнать от себя неприятное ощущение.

– Даже озеро это… – он поглядел на неподвижную, мрачную гладь водоёма. – Будто не водой наполнено, а жидким железом. Тяжёлым, холодным…

– А знаешь ли ты, княжич, что это за озеро? – спросил Весемир, лениво осматривая окружающий пейзаж.

– Нет. – Ярополк с интересом взглянул на воеводу. – Расскажи!

– Хорошо. – Великан, как всегда, выдержал паузу, привлекая внимание. – Бывал я тут прежде. Озеро это зовётся Кара-Куль. Чёрное, значит! Питается оно водами реки, которую ханаты именуют Кара-Тал. Она здесь одна на многие вёрсты, и кроме самих степняков никто не ведает, где её исток и куда она несёт свои воды.

Олег, не спуская взгляда с всадников, сопровождающих обоз, тоже прислушался к рассказу.

– Знавал я одного из здешних жителей, – продолжил Весемир. – Так вот, он рассказывал, что посреди Кара-Куля стоит чёрная скала. Голый камень. Ничего на ней нет – ни кустов, ни деревьев. Даже птицы её сторонятся. Скала эта источает тёмные облака. Те самые, что теперь нависли у нас над головами. Говорят, сила ханатская скрыта именно там.

– И что это за сила такая? – глаза Ярополка округлились.

– То никому не ведомо, – воевода пожал плечами. – Но, по слухам, степные шаманы отправляются туда для обучения. Пока не проведут на скале целый месяц – не войдут в силу. А как вернутся, тогда уже становятся настоящими колдунами. Говорят, тех, кто побывал там, ничто не может убить!

– Месяц? Без еды? Как же они там сидят? На голых-то камнях! – удивился мальчик.

– Как обходятся без припасов – неизвестно. Может, нечистая сила их питает. Только верь – не верь, но прежде чем попасть в войско, каждый шаман должен выдержать это испытание. И только затем его берут в поход. И нет тогда от таких колдунов спасу нашему брату.

Весемир нахмурился, наклонился вперёд, понизив голос.

– Знаешь, почему у них лица черны, будто вороново крыло? Ханаты все смуглые, но у чародеев кожа как уголь, сразу заметишь.

Ярополк молча покачал головой.

– Потому что эта сила их пожирает! Обжигает. Пропитывает насквозь. Они становятся проводниками чего-то древнего, о чём нам с тобой, княжич, лучше и не знать.

– Колдовство, значит… – осторожно повторил Ярополк.

Мальчик помнил недавнюю сцену у костра, когда один из дружинников весьма опрометчиво посмел усомниться в словах воеводы. Но ему нестерпимо хотелось услышать продолжение рассказа. Поэтому он осторожно спросил, подначивая великана:

– Разве бывает такое?

– Что именно? – нахмурился Весемир. – Колдовство?

– Да, – кивнул Ярополк. – Разве Владыка не пресёк бы его, коли оно появилось бы на земле?

Исполин усмехнулся, поигрывая густыми усами.

– Пресёк, говоришь? – он хмыкнул и кивнул в сторону Олега. – А ты у брата спроси – что за нож у него на поясе висит. Он тебе и расскажет, что Зарог дозволяет, а что нет.

Мальчик удивлённо посмотрел на старшего княжича. Действительно, на его поясе висел грубый железный нож с чёрной рукоятью. Этот клинок парнишка много раз видел у отца, князя Юрия.

– Это я и сам знаю, – живо ответил он. – Это Железный Коготь. Символ княжеской власти.

– Коготь-то коготь, – задумчиво протянул воевода. – А знаешь ли ты, откуда он взялся? Почему вдруг простой охотничий нож, которым шкуры с волков срезают, стал реликвией вашего рода? Вы ж, чай, не промышляете охотой.

– Не знаю, – понуро признался мальчик. – Наставники пока не говорили. Может, ты расскажешь?

– Лучше у брата спроси. Он поболе меня знает.

– Братец, расскажи! – Ярополк нетерпеливо заёрзал в седле, глядя на Олега с мольбой в глазах.

Оторвавшись от своих раздумий, старший княжич посмотрел на него.

– Про Коготь, братец!

– Ладно. Пока едем, всё равно делать особо нечего.

Мальчик едва не подпрыгнул в стременах от радости. Усмехнувшись, Олег перевёл взгляд на висевший на поясе нож. Откашлявшись, начал:

– Есть легенда, что давний предок Изяслава Завоевателя, Ольгерд, будучи ярлом в Северных землях, оказался втянут в войну, в которой начал терпеть поражение.

– Ярлом? – переспросил мальчик. – Что это?

– Титул у северных народов. Наподобие удельного князя.

– И с кем же он воевал?

– С такими же ярлами, как он сам. Один из его противников, кстати, был предком нашего посадника.

– Тимофея Игоревича? – удивился мальчик.

– Его са́мого.

Ярополк широко распахнул глаза.

– Да быть не может! Значит, если бы Ольгерд тогда проиграл, род посадника правил бы Радонией?

Олег усмехнулся.

– Не было тогда ещё никакой Радонии. Ты лучше дальше слушай!

Парнишка притих, и брат продолжил:

– Опасаясь потерять всё, Ольгерд обратился к колдуну, жившему в дремучем лесу. Ярл попросил у него силы, чтобы одержать победу над врагами. Пообещал любую плату – золото, оружие, меха, всё, что тот пожелает!

– И колдун согласился?

– Да. Только золото ему было ни к чему. Он предложил Ольгерду силу сотни воинов. Но не даром. За это он потребовал треть жизни ярла и по десятой доле от жизни каждого его потомка.

– Ого! – мальчик округлил глаза. – И он согласился?

– Да, у Ольгерда не было выбора. Его судьба и так висела на волоске.

Ярополк затаил дыхание, а Олег продолжал, понизив голос:

– Колдун велел ему раздеться донага и завернул его в свежеснятую медвежью шкуру. Четыре дня он шептал над ним заговоры, поил сырой кровью, пока Ольгерд не впал в безумие и не начал выть, как зверь.

Глаза младшего княжича расширились.

– А потом?

– А потом колдун взял обычный охотничий нож с рукоятью из чёрного дерева и срезал с ярла эту шкуру. За эти дни она так приросла, что в некоторых местах приходилось снимать её вместе с его собственной кожей.

– Фу-у-у, – передёрнуло мальчика. – Я бы такого точно не пережил!

– Да, жутко, – согласился Олег. – Но предок Изяслава выжил. Ещё несколько дней колдун поил его отварами из трав, чтобы вернуть утерянный разум. Когда тот пришёл в себя, ведун отдал ему нож и сказал: „Когда понадобится тебе сила – разденься донага, возьми этот клинок, разрежь ладонь и, вдохнув запах крови, слизни её, чтобы почувствовать вкус. Затем, воткнув нож в землю, кувыркнись через голову прямо над ним. И обратишься в зверя силы невиданной, но с разумом человеческим! А как решишь вернуться в свой облик – снова над рукоятью кувыркнись. Только будь осторожен, ибо если кто-то заберёт его, пока будешь в образе животного, – обратно человеческий вид не примешь! А за каждое твоё обращение буду я забирать у тебя по три года жизни в качестве платы за помощь“.

Ольгерд поблагодарил колдуна и ушёл, забрав дар с собой. Используя его силу, в нескольких битвах ярл разбил всех своих врагов.

– И предка Тимофея Игоревича?

– И его тоже!

– Какой он молодец! – мальчик победно вскинул кулак вверх.

– Летописи сохранили предание о том, как посреди поля брани вдруг появлялся огромный медведь с серебристой шерстью, золотыми когтями и клыками. Его зелёные глаза горели, будто светились изнутри. Зверь был втрое крупнее любого косолапого в тех местах, а его шкура – настолько крепкой, что ни одна стрела или копьё не могли пробить её.

– Вот это силища! – восторженно воскликнул Ярополк. – С такой можно, небось, даже Весемира победить!

Воевода и Олег усмехнулись, переглянувшись.

– Но и плата велика. Разве нет? – спросил Олег.

Парень задумался.

– За такую мощь, может, и невелика. Ты ведь сам сказал, что он был согласен на что угодно, лишь бы спастись.

– Да, выбор у него был скудный, – подтвердил Олег. – Согласиться или умереть.

– Ну вот. Ты лучше расскажи, что дальше-то было!

– Ладно. Ольгерд постоянно боялся, что не сможет вернуться в человеческий вид. Ведь пока он сражался, нож, воткнутый в землю, оставался без охраны, и его мог кто-нибудь унести, украсть. Такое сокровище требовалось защищать. Поэтому ярл придумал новую должность – тви́лин. Им должен был быть человек большой силы и воинского мастерства, беззаветно преданный своему господину. Он хранил реликвию, пока хозяин не вернётся и не решит вновь принять привычный облик.

Претенденты на это звание проходили испытания, участвуя в изнурительных турнирах, где доказывали свою силу и навыки. Воином-хранителем мог стать только человек, проверенный в битвах, и, при этом, не имевший семьи и детей. Его происхождение не должно было быть знатным, чтобы не возникло соблазна использовать своё положение во вред ярлу. Избранный твилин носил на шее железный медальон с изображением вот этого ножа – знак чести и преданности.

Твилин пользовался огромным уважением и не подчинялся никому, кроме своего господина. Если он погибал – устраивали новые испытания, чтобы найти достойного преемника. Один хранитель не мог служить двум господам, чтобы избежать заговоров.

Так, обладая неистовой силой, зверь уничтожал целые дружины, и никто не мог противостоять ему. А в это время твилин стоял над ножом, готовый защищать его до последнего вздоха.

Вскоре Ольгерд, сумевший не только отбить земли, но и завоевать все Северные земли, стал конунгом.

– А это кто такой?

– Это чин, наподобие нашего Великого князя. Высоко поднялся. Но умер он рано, не дожив даже до сорока лет. Перед смертью Ольгерд Зверодлака, как его прозвали, передал тайну своей силы единственному сыну – Витовту, оставив ему Железный Коготь.

Витовт унаследовал могущество отца. Несколько раз он пользовался волшебным даром, обращаясь, однако, не в медведя, а в огромного вепря с серебристой щетиной и золотыми клыками. С помощью колдовства он подавил несколько мятежей, укрепив власть над всеми Северными землями. Но когда настал его черёд уходить в мир иной, выяснилось, что сила передаётся не всем наследникам.

У Витовта было четверо сыновей, и каждого из них испытали. Однако лишь один из них получил силу зверодлаки. Старший, Брячислав. Ему отец и передал нож.

Превращаясь в исполинского зубра, Брячислав становился неуязвим. Обратив взор за Закатный пролив, конунг покорил богатые, хорошо укреплённые торговые города. Ни одна крепость не устояла перед могучим зверем, способным сокрушить любые стены.

Из походов Брячислав привёз жену – невиданную красавицу. Она родила ему семерых детей, но ни один из них не унаследовал колдовской дар.

Кстати, помимо жены конунг привёз из-за пролива кое-что ещё – заревитство, которое принял сам и которому подчинил свои владения. До того дня Северные земли оставались языческими: их народы поклонялись древним духам, вроде Матери-Земли.

С тех пор Железный Коготь передавался от отца к сыну уже просто по традиции – как символ мирской власти.

Минуло несколько поколений, но его мощь так и не пробудилась, со временем став всего лишь легендой. Тем не менее конунги умело пользовались ею для укрепления своей власти, продолжая слыть непобедимыми.

– А что было потом?

– А потом Северные земли, которыми они правили, постепенно пришли в упадок. Погода менялась, зимы становились всё длиннее, а лето короче. Многие годы неурожаев поставили страну на грань голода и гибели.

Тогда у конунга, чьё имя стёрлось из памяти веков, родился ребёнок. Имя родителя померкло перед славой потомка, ибо его сыном был Изяслав – великий завоеватель. В нём впервые за многие поколения пробудилась древняя мощь: он, подобно своему далёкому предку, мог оборачиваться в исполинского медведя. Благодаря этому он и стал конунгом, хотя был младшим сыном в семье.

– А что стало с его старшими братьями? – спросил мальчик.

– Неизвестно, – пожал плечами Олег.

– Да убил он их, наверно, да и делу конец! – вставил Весемир. – Зачем ему завистники? Он ведь, получается, у старшего титул украл.

– Убил? – недоверчиво переспросил Ярополк. – Братьев? Я бы никогда так не поступил с Олегом! Да и с Владимиром тоже. Даже с Димкой! Хоть он и хмурый постоянно.

Старший княжич, улыбнувшись, потрепал его по русым волосам.

– Будучи талантливым военачальником, Изяслав решился на небывалое – пересечь Штормовой пролив, разделяющий Северные земли и Радонию. Никто до него не мог решиться на это. Ведь волны там по двадцать саженей в высоту! Не утихающая ни на день буря разбила большую часть кораблей, но с оставшимися воинами Изяслав высадился на Берегу надежды и вторгся в Радонию. Благодаря ратному искусству, мудрости и колдовскому ножу он покорил её, основав новое государство.

– Этому ножу? – затаив дыхание, спросил Ярополк.

– Да. Не перебивай! Стараясь привлечь на свою сторону местные племена, Изяслав назвал своё владение на их языке – Великим княжеством. Сам он принял титул Великого князя, взамен конунга, чужого для них. Он изменил ход истории, нашёл новый дом для своего народа и спас его от гибели. Величие его деяний увековечено в отчестве, которое берут все его потомки. Потому и мы с тобой, Ярополк, Изяславовичи. Хотя отца нашего зовут Юрий.

Олег говорил с достоинством. В его воображении вставали картины прославленного прошлого. Семейная легенда воодушевляла его. Он расправил плечи и поднял подбородок, с гордостью вспомнив, частью какого великого рода является.

– Прошло много лет, сменились поколения, – продолжил княжич. – Способность оборачиваться в зверя снова угасла. Железный Коготь передавался теперь лишь как символ власти от уходящего князя новому. Твилинов тоже назначали только для вида: теперь это был всего лишь личный телохранитель.

– А у отца был твилин?

– Да, был. Потом он его за что-то прогнал, – пытаясь вспомнить, ответил Олег, – но это случилось ещё до моего рождения.

Из всех потомков Изяслава лишь один унаследовал способность – калека. Вылетело из головы имя. Помню только, что он не мог нормально ходить и передвигался на костылях.

Легенда гласит, что в день своего двенадцатилетия он прошёл испытание и обернулся серебряным соколом – первым летающим зверодлакой. Однако юноша не был воином и использовал свою силу иначе. Лишённый возможности ходить, он принялся обращаться тайком, чтобы ощутить свободу, которую дарили ему крылья.

Будучи ещё мальчишкой, таким же, как ты сейчас, он крал Железный Коготь у отца по ночам, а утром возвращал. Эта его страсть обернулась бедой.

– Бедой? Какой?

– Однажды он забыл где оставил нож. И не смог обратиться в человека.

Говорят, что долгие месяцы княжич в образе сокола метался над лесами, отчаянно пытаясь найти место, куда был воткнут Коготь. Искал, пока разум его не помутился. Но, конечно, так и не нашёл. Потерю решили скрыть, изготовив точную копию реликвии. Её-то ты сейчас и видишь.

Закончив рассказ, Олег печально улыбнулся брату.

– То есть… это не настоящий Железный Коготь? – разочарованно протянул мальчик.

– Нет, – подтвердил Олег. – Теперь это всего лишь символ.

– А настоящий искали?

– Ну конечно, искали. Только где его найдёшь? – развёл руками Олег. – А может, его и вовсе никогда не существовало, и всё это просто красивая легенда.

– А что означают эти узоры? – спросил Весемир, тыча пальцем в лезвие.

– Это не узоры, а руны. Древние письмена на норде, языке наших предков. Но я не знаю их смысла.

– Норд? – задумчиво переспросил великан. – Ты на нём говоришь?

– Немного, – признался княжич. – Все княжеские дети изучают его с двенадцати лет.

– И ты?

– И я, – кивнул Олег с улыбкой.

– Тогда почему ты не можешь прочитать эти… как их…

– Руны! – подсказал Ярополк.

– Да, княжич, да дарует тебе Зарог семь милостей! – воскликнул Весемир. – Руны. Но почему ты не можешь их прочесть, если изучал язык?

– Они слишком древние. Моих знаний недостаточно, чтобы разгадать их смысл. Думаю, даже знаний моего учителя не хватит для этого.

– А скажи что-нибудь на норде! – попросил мальчик.

Старший княжич ненадолго задумался, а затем заговорил голосом, напоминающим одновременно змеиное шипение и звериное рычание:

– Увиз риддер риш Зарог колред мот шеррюп!

Ярополк удивлённо округлил глаза. Слова, произнесённые братом, были резкими и острыми, словно битое стекло.

– Ого! – выдохнул он. – А что это значит?

– «Если против тебя вышел воин Зарога – беги!» Это первая фраза, которую я выучил на норде.

– Уви ритер риш Зарог колмет мот ше… – попытался повторить Весемир, но запнулся в самом конце.

Княжичи весело рассмеялись, глядя, как великан, вытянув губы, тщетно старается правильно произнести чужеземные слова.

– Шеррюп! – подсказал Олег. – Это значит «Беги».

– Шеррюп! – громко повторил воевода. – А остальное я правильно произнёс?

– Нет. Это было ужасно, Весемир! Ни одного верного слова. За такое произношение меня высекли бы осиновым прутом!

Все трое усмехнулись, обменявшись взглядами.

– Вот видишь, – подвёл итог Весемир, обращаясь к Ярополку, – а ты говорил, что Владыка не дозволяет колдовство. А выходит, что Изяслав и зверодлакой был, и Зарог ему помогал, чтобы он веру святую в Радонии установил. Так что по-разному бывает. Колдовство тоже разное есть! Случается, что и семиликому богу оно угодно.

Мальчик не нашёлся, что ответить, и промолчал. Легенда о Железном Когте произвела на него сильное впечатление. Он снова и снова прокручивал в голове рассказ брата, представляя картины далёкого прошлого. Погружённый в свои мысли, он даже не заметил, как обоз приблизился к городу.

Смрад, исходящий от Ханатара, стал здесь куда сильнее. Нукер, руководивший провожатыми, замер, выжидая, пока путники подъедут.

Когда обоз, наконец, остановился, одетый в чёрное ханат направил лошадь к старшему княжичу и низким, грудным голосом произнёс:

– Тут! Твой лагерь стоять тут! – Он указал уже знакомой плёткой на землю под ногами Олега.

– Тут? – мужчина остановился, окинув взглядом местность. – Даже в город не пустите?

– Войдёшь, когда время придёт!

– И когда же оно придёт? – Олег снова начал закипать.

– Жди. Хан решит. Лагерь ставь и жди. Когда Угулдай позовёт – узнаешь, – рявкнул всадник, а затем развернул коня и умчался в сторону Ханатара, оставив наследника престола наедине со своей злостью.

Олег проводил его тяжёлым взглядом, покачал головой и обернулся к спутникам.

– Привал! – крикнул он, вскинув руку.

Затем, обращаясь к Весемиру и Ярополку, произнёс:

– Не больно-то нам рады. Ну что ж, делать нечего. Разбиваем лагерь.