Леша сидел на антресолях опустевшего Театра – второй день Хранители сбивались с ног, пытаясь помочь людям в Городе. Конечно, основная часть забот легла на хундов, особенно на Домашних, но дел хватало всем. Взрыв на рынке волной пронесся по Городу и вскрыл десятки очагов безумия. По словам изредка возвращавшихся в Театр краи, в Городе царил хаос.

Впервые Леша подумал, что навсегда остаться на чердаке той пятиэтажки было хорошей идеей. За ним бы пришла полиция, забрала в приют, возможно, там было бы плохо, как и пугал его папа. Но это казалось менее мучительным, чем то, что сейчас. Лишения, ночи в странных местах в окружении странных людей, даже папин гнев сейчас не казались такими страшными. Даже в самые ужасные моменты у Леши всегда оставалась «безопасная зона». Он мог спрятаться в книге, забыться в прогулках, даже в собственных фантазиях. Сейчас убежище будто предало его. Воображение говорило десятками разочарованных голосов, среди которых Леша узнавал и папу, и маму, и Каравакса, и Линду, и Майю, и знал, что все они правы. Ведь эти голоса подтверждала сама реальность – подавленность Каравакса, натянутая улыбка Линды, отсутствие Майи, не появлявшейся в Театре уже двое суток. Даже Лето никак не возвращался. Леша мог только надеяться, что сотканный из оберегов шарф защитит его там, в Городе.

Попытки успокоить себя, убедить, что произошедшее не его вина, приводили Лешу в еще большее волнение. Он не мог ни есть, ни толком спать. Он не помнил, приходил ли к нему Брат во сне, но был уверен: если и приходил, то тоже был в нем разочарован.

Не отвлекали ни книга, в которой Ральф будто в укор справлялся с трудностями, ни занятия. Леша отказался идти с Раксакаль, предложившей поискать потеряшки рядом с Театром.

– Далеко не пойдем сегодня, сам знаешь, из-за всего этого, – криво усмехнулась шушу.

Леша прекрасно знал, что она на самом деле имела в виду.

Может быть, мама и была права. Он никчемный.

А Путевод, что был до Леши, просто ошибся. Майя сама сказала: никто никогда не планировал делать его Путеводом, так просто получилось. Он просто подвернулся под руку. А значит, его стараний изначально могло быть недостаточно. Его самого могло быть недостаточно для этой роли.

Он нащупал на голове гирлянду и стянул ее. Гирлянда была холодной на ощупь, казалась чужой в свете холодного солнца, пробивавшегося сквозь белесую пелену плотных облаков.

Внизу хлопнула дверь, и зал наполнился звуками.

Леша осторожно выглянул из-за перил. Каравакс, Линда и еще несколько краи бурно обсуждали что-то с хундами. Те пришли со своим предводителем, Вагаем, его голос глухим громом раскатывался над головами других Хранителей.

– Чего тут обсуждать! Захвалили мальчишку, он и возомнил себя всесильным. Вот и расхлебывай теперь! Нас надо было дожидаться, а не самовольничать! Моя бы воля, выпорол бы – и в угол!

– Вы это несерьезно, – нервно улыбнулась Линда. – Он не виноват, что Теневые обнаружили эту злосчастную взрывчатку. Он сделал все, что мог, он еще учится!

Вагай с размаху грохнул кулаком по косяку двери. Ударная волна заставила всех подпрыгнуть и смолкнуть.

– На чужих жизнях учится?.. – процедил сквозь зубы предводитель хундов, грозно двинувшись к Линде. Хунды попытались его удержать, но он легко отодвинул их. – Вот что, сырница: если твой шкет будет учиться, убивая, можешь сразу его сдавать Теням. Нам такой Путевод не нужен. Слышишь меня?

– Вагай, пожалуйста… – едва слышно прошептала Линда.

– Если этот малец в скором времени не будет приносить пользы, хунды отрекутся от такого Путевода. Сами справимся, головной боли меньше! Я все сказал.

Хлопнула входная дверь. Вагай ушел. Стыдливо опустив головы, за ним последовали хунды.

– Мы вернемся к остальным. За Улицами нужен присмотр. Да и за хундами теперь тоже, – извиняющимся тоном сказали другие краи, и вскоре Каравакс и Линда остались внизу одни.

Леша до последнего надеялся, что они заговорят, но оба молчали. Мальчик чувствовал, как пустота внутри ширится, упирается в ребра. Он отчаянно ждал, что хотя бы Каравакс скажет что-нибудь, но тот потупился и вышел вслед за подчиненными.

Гирлянда выскользнула из рук Леши.

* * *

Женя с трудом протиснулась сквозь плотные ряды сигналивших машин. Ей понадобилось полчаса, чтобы свернуть с шоссе, испещренного на навигаторе значками аварий и диалоговыми окошками, где водители не стеснялись в выражениях. Она повернула в переулок, за которым показались голые верхушки деревьев.

Парк оказался действительно заброшенным. Дорожки вдоль покосившейся изгороди были обледеневшим месивом из снега и опавших листьев. За забором высились нетронутые волны сугробов. Район вокруг тоже будто вымер. Не было ни машин, ни пешеходов, будто все жители одновременно куда-то уехали.

Женя остановила машину на пустынной парковке и выбралась на улицу. Тишина, царившая вокруг, удивила. Доносилось лишь слабое эхо шоссе, а так Женя отчетливо слышала шелест ветвей, хруст снега под ногами, даже собственное дыхание казалось слишком громким. Она вдруг подумала, что за сравнительно небольшой срок жизни в Москве привыкла к тому, что вокруг всегда царит суета и хаос. И в минуты, когда все вокруг смолкало настолько, насколько только Москва могла себе это позволить, понимала, как соскучилась по тишине и размеренности.

– Наверное, это старость, – улыбнулась самой себе Женя, медленно двигаясь вдоль ограды.

Нужная ей ротонда никак не показывалась. Судя по фото в интернете, ее было нелегко различить между ветвей, но Женя надеялась, что ей как-нибудь сразу повезет. Обойдя парк вокруг, Женя не заметила ничего подходящего. Взгляд только выловил многочисленные ленты и подвески, намотанные на забор и на ветви ближайших деревьев. Выглядело странно, даже интересно – Женя сделала пару фотографий на телефон. Но это все никак не приближало к цели. Она опустилась на скамейку автобусной остановки, одиноко стоявшей напротив парка, и прижалась спиной к ледяному стеклу. Надо было подумать. Женя открыла фотографию из интернета, перечитала описание местности, снова подняла взгляд на парк. В который раз прокрутила в голове слова Бориса. Все сходилось, это то самое место. Видимо, оставалось только блуждать по парку в надежде, что подходящее место само выплывет к ней навстречу.

– Ищешь что, золотце? – раздался женский голос.

Женя обернулась и увидела рядом с собой старушку. Женя не услышала, как та подошла и села на другой конец скамейки. Смуглая, в ярких одеждах, с платком на голове – вылитая цыганка, какими их показывают в фильмах.

– Чего смотришь так удивленно? – блеснула золотыми зубами старушка.

Жене показалось, что где-то она уже видела эту улыбку. Не у старушки – а у девушки, грызшей коробку на складе. Будто прочитав мысли Жени, старушка многозначительно кивнула.

– Вы же… из Хранителей? – вспомнила Женя слова Бориса.

– Из них, золотце. Бабушкой Розой все называют. А ты из «видящих». И Путеводу родственницей приходишься. Вот и познакомились. – Старушка окинула Женю взглядом. – Похожи вы с ним, да, – прищурилась она.

Сердце Жени бешено забилось.

– Я хочу увидеться с Лешей. Вы можете мне помочь? – выдохнула она.

– Леша… – покатала имя на языке старушка. – Нет, не его это имя. Иначе надо было называть мальчика!

Женя непонимающе мигнула. Но не успела ничего уточнить – старушка бодро вскочила на ноги.

– Очень вовремя ты, золотце! Нуждается он в тебе сейчас как никогда.

И устремилась к забору, где внезапно появилась калитка и утоптанная снежная тропинка сразу за ней. Женя была уверена, что раньше ни того, ни другого не было, но без лишних вопросов поспешила следом.

Через несколько метров Женя увидела в конце тропинки, петлявшей вдоль сугробов и покрытых инеем стволов, контуры здания. Бледно-голубые стены почти сливались с пейзажем, темная крыша издалека походила на большое гнездо, сплетенное из ветвей деревьев. Но это все-таки было оно – здание с фотографии, которое описывал Борис. Театр, где живет ее племянник. К горлу подступил ком, Женя с трудом взяла себя в руки.

Навстречу Бабушке Розе и Жене двигалась фигура. Тщедушный бледный парень, одетый во все черное. На голове – сноп непокорно торчащих во все стороны волос. Он пытался прикурить на ходу. Парень скользнул взглядом по Бабушке Розе, только коротко кивнул, но заметив Женю, замер.

– Познакомься вот, Каравакс, – быстро сориентировалась Бабушка Роза. – К Путеводу нашему родня приехала.

Имя сработало для Жени как спусковой крючок. Не дожидаясь, пока Каравакс осознает, кого видит перед собой, Женя выложила ему все – и про Бориса, и про то, что он велел ему передать.

– Ай, какой молодец! – удовлетворенно закивала Бабушка Роза, которую, в отличие от Каравакса, услышанное нисколько не удивило.

– Но ведь если это так… – Каравакс нервно мял в руках сигарету. – Его надо найти! Черт, мне его надо найти! Где ты живешь?

Но адрес Караваксу ничего не дал. Жене пришлось подробно описать дом и окружающий его район. Не без удовольствия Женя отметила, что легко вспоминает множество деталей.

– Я знаю, где это! – наконец улыбнулся Каравакс. – Я найду его!

И тут впервые Женя увидела то, что Борис назвал непривычным словом «перекидывание». Он был прав, сказав, что зрелище не из приятных.

Перед девушкой вместо Каравакса сидела растрепанная ворона.

– Ну вот и славно. Пойдем, яхонтовая, вороненок сам разберется, – поманила Женю за собой Бабушка Роза.

Ворона, взметнув крыльями снег, взвилась в небо и с шорохом крыльев исчезла в низких белых облаках.

После всех московских махин вблизи театр показался Жене игрушечным. Всего два этажа, тонкие колонны, поддерживающие портик над входом, наивный цвет стен. Скорее декорация, чем настоящее здание. Входная дверь скрипнула – Женю обдало запахом старого дерева и горячего воска. Внутри оказался маленький зрительный зал, освещенный десятками свечей, кучками расставленных на подоконниках, на перилах лестницы на второй этаж, на подлокотниках кресел.

И Женя вдруг поняла, что ее уже ничто не удивляет. Ни вороны, ютившиеся по углам театра, а через миг ставшие людьми. Ни женщина с седыми волосами, одетая точно оперная дива, шею которой украшало множество железных птичьих когтей разных форм. Ни то, что эта женщина, выслушав короткое объяснение Бабушки Розы, только улыбнулась и сказала:

– Вы появились очень вовремя. Мы вам очень рады. Уверена, Путевод тоже будет рад.

– У себя, что ли? – спросила Бабушка Роза и, не дожидаясь ответа, отправилась вверх по лестнице.

– У себя… он теперь все время у себя, – вздохнула женщина, к которой Бабушка Роза обратилась по имени, Линда. – У него сейчас очень тяжелый период… как и у всех нас. Наверное, видели, что сейчас происходит в Городе.

– Леша как-то пострадал в этих разборках? – напряглась Женя.

– И да, и нет, – пожала плечами Линда. – Думаю, будет лучше, если вы сначала поговорите об этом с ним самим. С нами он в последнее время не общается. Он винит себя в произошедшем.

Женя удивленно моргнула, но не стала больше задавать вопросов. Она поспешила за Бабушкой Розой, дожидавшейся ее на антресолях.

Линда проводила Женю взглядом. Когда фигура девушки, одновременно столь неуместно и столь естественно смотревшаяся в обветшалых стенах Театра, исчезла на втором этаже, Линда обернулась на подопечных.

– Она заберет Путевода? – спросил кто-то из толпы, озвучив мысли многих.

– Такой вариант очень вероятен, – подбирая слова, произнесла Линда, сцепив руки в замок. – Но так будет лучше. Для него в первую очередь.

– А как же Теневые? – спросила обеспокоенная Гретта.

– Семья сильнее любого оберега. К тому же, если Путевод будет в семье, ему не придется скрываться от человеческих Хранителей – от полиции и… других. Но мы, разумеется, будем присматривать за ним.

Краи одобрительно закивали.

– Впрочем, давайте не будем торопиться. Пусть сначала они поговорят.

Бабушка Роза и Женя появились на антресолях раньше, чем ожидала Линда. Женя была в смятении, Бабушка Роза хмурила брови.

– Что не так? – спросила Линда, ощущая, как со дна души поднимается нехорошее предчувствие.

– Путевод исчез, – ответила Бабушка Роза.

Пока испуганная Линда только пыталась осознать события, Леша уже находился далеко. Он теперь хорошо знал, как и кто его будет искать. Он не выходил под открытое небо. Осторожно петлял между Домов и на всякий случай избегал людей, выгуливавших домашних Хранителей. Он чувствовал себя невидимкой, ветром, что скользил по Улицам, никем не замеченным, не узнанным. Поначалу это чувство пьянило. Леше казалось, что груз, давивший на него в стенах Театра, вдруг ставшего таким маленьким и неуютным, остался позади, как пристань надоевшего порта. Что он свободен от требований, от обязанностей, от разочарований. Что теперь есть только он, прохладные лучи солнца, белизна дышащего морозом Города. Но, когда стало смеркаться, когда на фоне кобальтового неба вспыхнули рыжие сферы фонарей, Леша занервничал. Нужно будет где-то заночевать, но на Улице спать уже холодно, а где безопасно спрятаться в округе, Леша не знал. А если Тени его найдут, что тогда? А если найдут Хранители? И то, и другое сейчас казалось одинаково ужасным. Вот бы вернуться к Дерсу! Старик точно не прогнал бы его и не выдал. Леша бы смог почитать новые книги, поспать в спокойном тепле. Но как добраться из района, где находился Леша, до старика, тот не знал.

В смятении Леша забрел во двор, отгороженный от дороги Домами в виде буквы П, и вдруг заметил фигуру, показавшуюся ему знакомой. Леша инстинктивно отшатнулся, намереваясь убежать, но что-то удержало его. Это не Хранитель. Это Дима!

Леша уверенно метнулся к нему. Дима первым перехватил его руку.

– Я надеялся, что ты появишься! – Лицо Димы светилось. – Все получилось!

– Что получилось? – смешался Леша.

– Билеты! За крышечки, ну, помнишь? Все получилось, мы полетим отдыхать!

– Вот как… Я рад, – улыбнулся Леша, хотя на душе у него было совсем не весело.

Дима заметил это.

– Ты какой-то унылый… – Дима тут же просиял. – Слушай, может, я тебе чем-то помочь могу? Все, что хочешь!

За спиной раздался лай. С поводка к ребятам рвалась собака, игнорируя просьбы и угрозы хозяина, который с трудом пытался ее удержать.

Леша схватил Диму за руку.

– Можно к тебе в гости?

Дима на миг растерялся, но тут же уверенно потянул Лешу за собой.

* * *

Плана у меня не было. Долететь, увидеть Бориса, потом что? Но планировать и не получалось. Новость, что глава кеди жив, как огромная волна, сшибла меня с привычного курса. Мысли смыло, осталась только одна, красной строчкой пульсировавшая где-то в висках. «Просто найди его. Просто найди!» Внизу под ветками, то сливаясь со снегом, то выделяясь чистым пятном на фоне грязного асфальта, мелькала Майя. Ее я встретил на пути к Театру и не смог промолчать. Конечно, после такой новости было глупо думать, что я продолжу путь в одиночестве. Само собой, Майя рванула за мной, ничего не предлагая и ничего не спрашивая. И по тому, как быстро она неслась сквозь обледеневшие Улицы, я понимал: для Майи Борис никогда не умирал. Едва ли не ее слепая вера заставила его воскреснуть. Я, в принципе, не исключал такой вариант.

Дом, описанный «видящей» сестрой Путевода, проступил в белесом мареве. Я аккуратно скользнул вдоль ряда верхних пластиковых окон, странно смотревшихся в проемах внушительных стен, и бесшумно приземлился на один из подоконников. С этой позиции я едва мог разглядеть Майю. Белая точка, нервно крутящаяся вокруг таких же точек-людей. В какой-то момент Майя последовала за одним из них, подошедшим вплотную к Дому. И исчезла. Кажется, ей удалось попасть в подъезд. Значит, дело за малым. Я спрыгнул на окно ниже, потом еще на одно. Где-то здесь. Да! Зеленые занавески, множество суккулентов в белых горшочках на окне. Серый ковер в квадратик на полу «елочкой». И удачно приоткрытая фрамуга.

– Спасибо, Город! Обещаю, не принесу вреда никому, кто в этой Квартире! – обещал я и, взлетев на край отклоненной наружу рамы, легко скатился по стеклу в комнату.

Оказавшись внутри, я метнулся за штору и прислушался. В комнате тихо тикали настенные часы. Из глубины квартиры доносились всхлипывания и приглушенный голос. Должно быть, подруга, о которой говорила сестра Путевода. Где же Борис? Я выбрался из комнаты в коридор. Голос девушки доносился из-за прикрытой двери на кухню. Слов, смешанных со всхлипываниями, было не разобрать. Я «перекинулся» и замер, снова вслушиваясь в голос девушки. Тон не изменился – значит, ничего не услышала.

Я подобрался к входной двери и быстро повернул замок – тот предательски щелкнул на весь коридор.

– Женя? – раздалось с кухни.

Я быстро докрутил ручку замка – дверь приоткрылась, и Майя, нетерпеливо дожидавшаяся на лестничной клетке, юркнула в Квартиру. Мгновенно сориентировавшись, она прыжком очутилась в гостиной, я влетел за ней, на ходу «перекидываясь» обратно. Мы скользнули под диван, тут же собирая на себя серые комья пыли. В дверном проеме показались женские ноги в зеленых тапочках. Девушка, по всей видимости, стояла и смотрела на открытую входную дверь.

– Да нет… показалось, что Женя пришла, – сообщила девушка невидимому собеседнику. – А тут дверь просто открылась. Подожди, пожалуйста.

Зеленые тапочки прошаркали мимо. Щелкнул замок входной двери, тапочки зашли в гостиную. Я инстинктивно отполз поглубже, Майя не сдвинулась с места. Тапочки какое-то время постояли, а потом направились обратно в коридор.

– Видимо, просто сквозняк, – снова обратилась к своему собеседнику Настя. – Могла забыть запереть. Прости, я просто все никак не могу успокоиться. Вы его точно сможете забрать? Я боюсь, что сама не справлюсь…

Голос стих за дверью на кухню. Я покосился на Майю. Та лежала в пыли, желтые глаза неотрывно смотрели в гостиную. Дыхание было прерывистым, я испугался, что ей плохо.

– Майя?

Кеди встрепенулась, словно ее разбудили.

– Тут были Теневые, – прошептала она. – И я не чувствую Бориса.

– Давай осмотримся, – предложил я.

Мы выбрались из-под дивана. Но долго осматриваться нам не пришлось. На диване, под которым мы прятались, лежал сверток – нечто, укутанное в белую простыню. Майю словно ударил разряд тока: она ощерилась, в ужасе глядя на сверток. Резким движением она сорвала простыню и обмякла – сложилась на пол, как марионетка с подрезанными веревочками. Ее плечи затряслись в беззвучном плаче.

Я не мог ей ничего сказать. Что полагается в таких случаях говорить? Да и помогает ли это, может, как раз наоборот? Что сказать, когда перед тобой лежит материальное свидетельство того, что даже у самой сильной веры небезграничные возможности? Свидетельство того, что едва воскресшая надежда растаяла, чтобы больше никогда не появиться?

Я опустился рядом. Взял Майю за плечи, готовый к тому, что она меня оттолкнет. Но Майя прижалась ко мне спиной, закрыв лицо руками. И так мы просидели, пока ее плечи потихоньку не замерли, а дыхание перестало прерываться слезами. Майя посмотрела на меня – слезы словно смыли из желтых глаз всю давно сдерживаемую ярость и напряжение. В них был уже не янтарь, не раскаленная сталь. Это было теплое утреннее солнце.

– Он всегда был с нами. И всегда будет, – сказала она непривычно мягко.

Я кивнул. Майя торопливо вытерла глаза. Внимательно обвела взглядом комнату.

– Это дело рук Теневого. Тут повсюду следы Мрака. Это очень плохо, Каравакс. Надо понять, что этот Теневой знает, в каких он отношениях с жительницами, – Майя снова говорила о серьезных вещах, а я все еще грелся в лучах утреннего солнца в ее взгляде и смог собраться, только когда она упомянула Путевода. – Ему может быть опасно сюда приезжать.

– Так мы не знаем, заберет его Женя или нет!

– Конечно заберет, – без тени сомнения ответила Майя. – И это было бы правильно. Но не сейчас. Нужно ее предупредить. И надо понять…

Майя сосредоточилась, прислушиваясь к Квартире, к своим ощущениям. И вдруг резко обернулась к кухне.

– Она его любит, – проговорила Майя, не веря собственным словам. – Та девушка на кухне! Она любит Теневого!

– Твою ж мать. От такой любви до статуса незванки один шаг. Думаешь, он это намерено?

– А как же еще. Нужно предупредить Женю. Прямо сейчас!

Я не стал спорить и скользнул к выходу, Майя немного задержалась. Она осторожно вернула простыню на место. И я почти уверен, что слышал ее тихое «спасибо».

В тот день Настя дважды слышала, как щелкала входная дверь, но никто не приходил. И в другое время она бы испугалась, даже вспомнила бы истории про домовых, которыми ее в детстве пугала бабушка. Но сегодня, потеряв животное, которое обещала выходить, холить и лелеять, она не могла думать ни о чем, кроме смерти рыжего кота, столь стремительной и скоропостижной она была. Ничто не предвещало такого печального конца. И Настя не могла не винить себя. Наверняка она недосмотрела, что-то не заметила. Она попросила друзей из ветклиники заехать за котом, чтобы те могли его кремировать и похоронить на территории больницы.

Трясущимися руками она стала заваривать себе чай, когда телефон завибрировал. Звонила Женя. Настя пообещала себе, что сначала спросит, как продвигаются поиски племянника, попыталась взять себя в руки, но, услышав голос подруги, не выдержала и снова разрыдалась.

– Рыжик погиб, – всхлипывая, произнесла Настя.

Женя на другом конце трубки помолчала и ответила:

– Я знаю.

Настя даже перестала плакать.

– Откуда?

– Настюш, я потом все объясню. Сейчас у меня к тебе очень важная просьба.

Настя замерла.

– Пожалуйста, не общайся пока с Ярославом.

– Что? Почему? – растерялась Настя. – Что-то случилось?

– Я подозреваю, что он может быть… не совсем тем, за кого себя выдает. – Женя понизила голос. – Он может оказаться очень опасным человеком, Насть. Пожалуйста, держись от него пока как можно дальше, пока я во всем не разберусь. Хорошо?

– Хорошо, – неуверенно пообещала Настя. И вдруг опомнилась: – Жень, что насчет Леши?

– Я почти нашла его. Он сбежал.

– Сбежал? Откуда? Куда?

– Позже, Насть, я все расскажу, как вернусь, ладно? Сейчас мне нужно во всем разобраться.

Насте стало тревожно.

– Тебе точно не нужна помощь?

– Пока нет. Правда, все хорошо. Ярославу, если появится, не открывай и сама ему не звони. Вечером все расскажу!

В трубке послышались короткие гудки. Настя положила телефон на стол. Ей стало еще хуже, чем до разговора с подругой.

Женя обернулась на Каравакса и Майю. Оба дожидались, пока она договорит.

– Не знаю, послушает ли она меня, – честно призналась девушка.

– Ты хотя бы ее предупредила. Теперь нужно найти твоего племянника.

Майя вела себя на удивление сдержанно, в то время как Каравакс нервно курил уже третью сигарету.

– Черт, как все не вовремя…

– Такие вещи никогда не бывают вовремя. Я предупрежу своих, а ты с другими краи отправляйся на поиски. – Майя бросила взгляд на Женю. – Ты единственная, кто может попросить помощи у людей. Воспользуйся этим. Путевода надо найти как можно быстрее. Теневые скоро узнают о его побеге, а это значит, что он беззащитен. Учитывая обстановку в Городе, Теней на Улицах, которые смогут его быстро разыскать, предостаточно.

– Я поняла. – Женя забралась обратно в машину.

Белая кошка исчезла, ворона взмыла в воздух, присоединившись к стаям в небе над Театром.

Женя вынула из кармана телефон и набрала номер диспетчерской.

– Да, Вера, привет! Это Женя. Передай, пожалуйста, начальнику: я хотела бы взять отгул на пару дней за свой счет. По семейным обстоятельствам. Потом расскажу, да. Хорошо.

Вера все передала как надо – и вот уже другой курьер отправился с очередной коробкой к Ярославу. Курьер всю дорогу удивлялся, как такая маленькая коробочка может весить так много. Не удержавшись, осторожно надорвал черный пакет и приподнял крышку. Внутри, к его большому разочарованию, оказались какие-то деревяшки, обитые железом. Не скрывая разочарования, курьер передал посылку заказчику.

– Обычно приезжает девушка, Евгения, кажется – произнес хозяин, с трудом изобразив дружественный тон, несмотря на нахлынувший приступ ярости.

– Она в отпуске, – сухо ответил курьер. – Расписываться будете?

Яр расписался. Еда не принесла никакого удовольствия, не насытила. Пусть Город наконец начал ему поддаваться, пусть хаотичный бег наконец-то становился упорядоченным маршем, где, как и положено, доминировала сила, Яр чувствовал: эта внезапная перемена – сигнал, что где-то произошел сбой. И надо было срочно выяснить, где именно. Почему девчонка ушла в отпуск? Просто совпадение? Едва ли. Могла уйти, только если нашла его, Путевода.

Он набрал номер подруги «видящей» и неприятно удивился, услышав всхлипывания в трубке – ну конечно, она же не могла просто смириться с кончиной животного. Обязательно нужно сначала как следует настрадаться, чтобы принять произошедшее! Яр вздохнул, набираясь терпения.

– Я сожалею, действительно большая трагедия… – Яр мерил шагами коридор. – Но, может, в этом есть хоть что-то хорошее? Быть может, есть какие-то вести о племяннике Евгении?

– Да… она, кажется, его нашла. Вот только он от нее сбежал, – шмыгая носом, сообщила девушка.

Яр замер.

– Вот как! Какой ужас! – давя в горле подступивший прилив восторга, произнес он. – Может быть, я мог бы чем-то вам помочь?

– Да нет, нет! Тут… – Настя замялась.

Яр напрягся: почему замолчала? Что-то не так? Конечно, что-то не так.

– Не бойтесь, Настя. Вы можете мне доверять. Вы же это знаете? – убедительно сказал Яр, вложив во фразу все свое обаяние. – Вы же знаете, что я вас не обижу? Ни вас, ни Евгению?

– Да, – неуверенно, но все же согласилась девушка.

Яр самодовольно улыбнулся. Любовь – это слабость. Влюбленный человек открыт тому, кого любит. Яр неоднократно пользовался этим. Сколько их было? Доверчивых, наивных, а оттого особенно сладких.

– Ну, вот и хорошо! Я подниму свои связи – возможно, это ускорит поиски!

Девушка смущенно поблагодарила его.

Яр отключил телефон и распахнул дверь в одну из комнат. Пустоглазая сущность сидела в углу между шкафом и стенкой.

– У тебя есть шанс исправиться. Найди мне Путевода.

Сущность посмотрела на Яра. Его кукольное лицо ничего не выражало, но голова склонилась набок – он не очень понимал, что от него требовал хозяин.

– Он покинул Театр. Сейчас день, Тени смогут выйти на охоту только вечером. Да и ты быстрее всякой Тени, точнее, – Яр шагнул к сущности. – Ищи!

Та медленно поднялась навстречу.

– Пошевеливайся! – в нетерпении повысил голос Яр. – Это в твоих же интересах! Ты хочешь с ним воссоединиться или нет?

Сущность кивнула.

– Этого не будет, если он не станет моим!

– Нашим! – раздалось вдруг эхо голосов с кухни.

Оживились вещи под стеклом, зашептались. По стенам Мертвого Дома прошла дрожь. На лбу Яра вздулась жилка.

– Работай, – процедил он сквозь зубы.

Сущность безвольно опустила голову. И побрела к двери.