К Театру Леша и Майя возвращались уже в лучах закатного солнца, все-таки соизволившего показаться из-за белесых туч. Майя шла чуть впереди, погруженная в свои мысли, Леша за ней, то и дело поправляя сползавший с плеч вязаный шарф. Он воспользовался разрешением Мавити взять что-то из вещей прошлого Путевода – тем более теперь, когда он чувствовал в нем практически родственника. Немым, но бесспорным доказательством их связи, помимо шарфа, стала пара книг. Леша готов был поклясться, что он видел их у Дерсу.

– Мне кажется, мы могли бы подружиться, – сказал Леша, когда они с Майей выбрались из сада. – Если бы, ну… Если бы он не ушел.

– Тогда бы тебя тут не было. – Девушка остановилась, обернулась к Леше и нетерпеливым движением заправила болтавшийся край шарфа ему за воротник.

Леша спорить не решился, так и оставил.

– Почему он все-таки выбрал меня?

– Опять ты за свое. Никто не знает!

– Может, потому, что я хороший?

– Я бы не сказала.

– Но во мне же что-то такое есть?

Майя вздохнула.

– Что-то есть. Но не обольщайся. Ты пока только учишься.

Леша задал еще много вопросов – о Даре предыдущего Путевода, боролся ли тот с Теневыми, почему ушел. Майя в ответ молчала или отвечала что-то односложное, но это было и не так важно. Лешу захватила собственная теория произошедшего – все не случайно, он понравился Красному, тот что-то в нем разглядел. Должно быть, и Борис тоже, раз поддержал! А быть одобренным еще и личностью, казавшейся Леше легендарной из-за всевозможных пересудов, дорогого стоит! Внутри мальчика зарождалось какое-то непонятное восторженное беспокойство, хотелось сделать что-то этакое, чтобы всему миру показать: он последователь великого и сам претендент на будущее величие. Осторожность таяла, уступая место любопытству. Лешу так не вдохновляла даже похвала Линды, на занятиях с которой у него сегодня получилось больше десяти минут удерживать вещи в реальности, как решение совершить какой-нибудь невероятный поступок. Он все продумал: выберется вечером в Город и там непременно сделает что-то, что докажет ему и окружающим, что он тут не просто так. Он все умеет и все может, не только вытаскивать из воображения пуговицы. Юношеский пыл и детская восторженность слились в бурлящее варево, и Леша не мог дождаться, когда Каравакс все-таки уснет и можно будет без помех выскользнуть на Улицу.

Леша взял ботинки в руки, подумав, захватил с собой плюшевого пса – какой-никакой свидетель его непременно успешной вылазки. Босиком прокрался вниз, наступая только на заранее проверенные половицы, которые не так громко скрипели.

Когда Леша открыл входную дверь, деревья снаружи неодобрительно зашумели. По Театру прошла тревожная дрожь.

– Не переживай. – Леша ласково провел рукой по стене. – Все будет хорошо, у меня хорошее предчувствие! Я буду осторожен. Да и в конце концов, надо учиться смотреть своим страхам в лицо!

Мальчик нацепил ботинки, решительным шагом миновал парк и вышел к воротам, выходящим на Улицу. Порыв ветра взметнул седые волосы, но Леша проигнорировал и второе предупреждение. Он навалился на ворота, и те с грустным скрипом открылись.

Город встретил его неприветливо. Мрачные Дома нависали над Лешей, всматривались в него слепыми провалами черных окон, безлюдные Улицы затаились, снег успел скрыть следы последних прохожих, и на нем сплелись в мрачные кружева тени ветвей и проводов. Казалось, на каждом углу кто-то есть, но, каждый раз оборачиваясь, он никого не видел.

Леша замешкался: что, если он все-таки попадет в неприятности? Но ведь он сам решил геройствовать, а за свои решения надо отвечать! А если его и вправду заметят? Хотя вряд ли. Сейчас ночь, Хранители стараются не показываться ночью на Улицах.

И будто в насмешку над Лешиными рассуждениями в конце Улицы раздался вой. О хундах Леша совсем забыл, а ведь те каждую ночь обходили Театр, оберегая его от Теней.

Что делать? Бежать? Бежать!

Леша пересек Улицу, нырнул в арку, соединявшую два дома на противоположной стороне, промчался сквозь опустевшую детскую площадку, перепрыгивая забытые совочки и машинки, и оказался на узкой соседней Улочке, резко уходившей вниз. Сам спуск освещен не был, кренившиеся друг к другу стены трехэтажных зданий призраками сползали к пятну рыжего света у подножия. Фонарь раскачивался в порывах усилившегося ветра, пятно исполняло пьяный танец на начищенном шинами льду. Леша обернулся: вой хундов еще был слышен где-то за спиной. Леша аккуратно заскользил вниз по спуску – сначала неуверенно, потом все смелее и смелее. Он чувствовал себя героем из книги – все вокруг казалось декорациями к его сольному выступлению. Рядом никого, в спину дышит опасность и будоражит кровь, вот бы сейчас еще музыку какую-нибудь героическую!

Леша уже почти достиг подножия, когда заметил шевеление. Внизу на углу Дома, опоясанного сплошным балконом вдоль второго этажа, ползали какие-то клубы серого дыма. Издалека Леше показалось, что возле Дома просто что-то горит, например, урна от непотушенной сигареты. Но подойдя ближе, он разглядел их – серых полупрозрачных существ, у которых не было лиц, рук или ног, только огромные рты. И этими ртами они жадно припадали к земле. Ненасытные пасти жадно заглатывали ее, словно это было какое-то лакомство. Земля скрежетала, пропадая в недрах их тучеобразных тел.

Леша замер – он никогда прежде не видел Теней. Они казались такими нереальными, что поначалу он даже не ощутил страха, только удивление. Что они едят? Взгляд соскользнул ниже, и мальчик увидел темную дорожку жидкости, тянувшуюся к столбу, который погнулся от мощного удара. Вокруг были разбросаны железные обломки и переливалось крошево из автомобильного стекла.

Страх осознания ледяной волной прошелся по спине Леши. Он отступил, но ноги заскользили по ледяной корке, возвращая Лешу обратно.

Одна из Теней отвлеклась от пиршества, засопела, видимо, принюхиваясь. И обернулась на Лешу. У твари не было глаз, но Леша чувствовал, она смотрит, и смотрит прямо на него.

Тень булькнула, разинула рот – черный провал, где бурлила только что поглощенная земля, – и издала оглушающий звук. Леша схватился за голову, закрывая уши. Другие Тени резко подняли головы. Тень, воющая, словно безутешная мать, ринулась на Лешу. Тот в ужасе схватился за карманы куртки в последней надежде, что там есть чем защититься. Пальцы впились в плюшевое тело игрушечного пса. Тень взметнулась, Леша закрылся руками. Пасть Тени сомкнулась на игрушке. Раздался вопль, громче первого. Тень вдруг отпрянула от Леши, в припадке забилась на асфальте, выплевывая темную землю.

Леша приоткрыл глаза. Черный пес стоял между ним и Тенями, медленно поползшими прочь от раненого сородича. Тень на асфальте зашипела на пса, но несмело, признавая его главенство. Пес оскалился в ответ и принялся теснить Теней прочь от Леши. Раненая Тень попятилась вслед за своими, продолжая исторгать из себя землю, но вдруг ощетинилась, заскрипела и бросилась на противника.

По Домам волной пронеслась дрожь. Она распахнула непрочные окна, сорвала снежные залежи с крыш, опрокинула урны с окурками у подъездов. Передалась Дороге, пронеслась по тротуарам, оставляя на них трещины, и с размаху ударила в стены Старого Театра.

Звук вырвал меня из сна так резко, что я чуть не слетел с раскладушки. Стены Театра сократились в болезненном спазме. Я оглянулся и увидел, что соседняя кровать пустует.

– Малой…

В дверях появилась ночевавшая внизу Гретта.

– Ты тоже слышал?

– Да. Кажется, влип наш парень, – спешно натягивая футболку, ответил я.

Гретта посмотрела на кровать и ахнула.

– Похитили? – в ужасе прошептала она.

– Да уж прямо. Оберегами весь Театр завешан, да и проникни Тени сюда, уже бы всех перебудили.

– Неужели убежал? Да быть не может!

Мне тоже не верилось. Но черные ветви деревьев настойчиво скреблись в окно, а значит, Путевод был где-то там, на Улицах, и ему требовалась помощь.

Я выглянул наружу. Кромешная темнота, едва разбавленная фонарями. Самое время для Теневых, пик активности их прихвостней. Почти нет света, полно темных углов. Сердце предательски пустилось в пляс, вышибая на лбу холодный пот.

Из чулана памяти поползли самые страшные минуты. Это тоже было в начале зимы, это тоже было ночью на Улицах.

Я вышел из Театра бунтарем, а уже через час стал трусом, трясущимся за свою жизнь в тупике между зданий, куда меня загнала свора Теней. А еще через несколько мгновений я смотрел, как другой жертвует своей жизнью, чтобы спасти мою. Я смотрел, но ничего не мог для него сделать. Смотрел, как моя беспечность оставляет ожоги на его лице и руках.

И сейчас, стоя перед Тьмой, от которой меня отделял лишь тонкий слой стекла, я чувствовал тот же страх. Он не изменился, его ни с чем было не спутать. Он бросал мне вызов, но что важнее – он давал мне второй шанс.

Гретта подошла ближе и аккуратно взяла меня за локоть. Внимательно вгляделась в мое лицо; она все знала и молчала, хоть я и не просил.

– Надо позвать хундов?

– Да. Надо позвать хундов.

Внутренняя Тьма отступила. Но оставшееся запертым окно показалось спасительным лишь на миг. Гретта ушла, и я вдруг остро ощутил, насколько в комнате стало пусто.

Леша смотрел, как от укуса пса Тень сжалась в маленький серый комок и со сдавленным стоном стекла на землю. Остальные Тени тут же обратились в бегство. Густая жижа, которой стала Тень, скворчала на земле, как масло на сковородке. На миг Леше показалось, что в ее пузырящейся поверхности он различил морду какого-то животного. Но она исчезла, а лужица сжалась и выплюнула из своих недр черный осколок. Лед вокруг него мгновенно растаял, а жижа немедленно впиталась в землю.

Пес фыркнул и уселся рядом, безразлично глядя на осколок, оставшийся лежать в проталине. Леша осторожно подобрался поближе и присмотрелся. От осколка, похожего на темную ледышку, исходило что-то странное. Леше почудилось, что в его матовых боках таилось нечто знакомое из давнего прошлого. Он протянул руку к осколку.

– Не трогай. – Леша вскинул голову и увидел, как на свет выступила фигура в лохмотьях. Он узнал Собирателя. Его лицо все так же скрывала ткань, на одном плече висел рюкзак. – Это сама Тьма.

– Ты все это время был здесь? – тихо спросил Леша, взгляд которого метался от осколка к Собирателю.

Эрза кивнул.

– И не помог?

– А тебе нужна была помощь? – Видимый глаз Собирателя прищурился.

Леша снова посмотрел на осколок.

– Я убил ее.

– Если уж совсем точно, не ты. И не убил. Нельзя убить то, что не живо, – покачал головой Эрза.

В темноте он казался еще больше похожим на страшное дерево. Леша опомнился и повернулся – пес сидел за его спиной, облизываясь.

– Не узнаешь? – усмехнулся Эрза. – А ведь это твой друг.

При этих словах пес поднял морду на Лешу и завилял хвостом. Леша моргнул. И медленно посмотрел на руки – игрушки в них не было.

– Лето?

Пес радостно гавкнул в ответ и ткнулся перепачканной мордой в хозяина.

– Но как? – все еще не веря своим глазам, обхватил его шею Леша.

– Сам сотворил – и сам спрашиваешь? – Эрза не двигался, наблюдая, как Лето порывается вылизать Леше лицо.

– Но я не мог! Я ведь пока только всякие пуговицы умею! И они исчезают почти сразу, – придерживая голову пса за уши, ответил Леша.

– Да ну? Тогда мои глаза врут?

Леша в ответ рассмеялся. Он только сейчас начинал понимать, что произошло, и смеялся все громче. Собиратель подошел к осколку. Поднял его и не глядя сунул в один из своих подсумков.

Ветер усилился. Снег с иссохшей листвой закружились по асфальту. Леша отвлекся на пса всего на миг, а подняв голову, понял, что Собирателя уже нет рядом.

Восторг и ужас отпустили, и мальчик вдруг почувствовал, как сильно замерз. Пальцы немели от холода, лицо горело.

– Надо возвращаться, Лето, – сказал Леша псу. – Надо показать тебя Хранителям. Но это утром, а то они будут переживать из-за случившегося. Еще бы незаметно вернуться!

Лето согласно дернул головой – с его морды разлетелись черные брызги.

– Ух… – скривился Леша. – Это надо бы смыть. Вон, погрызи снег!

Лето покорно вгрызся в сугроб. Леша дожидался, пока он закончит, перепрыгивая с ноги на ногу, чтобы согреться. И в очередном прыжке почувствовал, что к нему крадется нечто. Нечто необъятное, важное, что-то, будто давно стремившееся его настичь. Леша резко обернулся, боясь увидеть за спиной новых Теней.

Но за его спиной оказался Город. И Леша вдруг почувствовал его с такой силой, с таким напором ритм Города ворвался в его голову, что ноги подкосились, и мальчик рухнул на обледеневший асфальт. Оглушающий поток буквально проломил его – Леша испугался, что его кости не выдержат и треснут от заряда энергии, шума, жизни. Его пригвоздило к земле, и сквозь тонкую куртку и толщу асфальта он явственно ощутил бесконечные километры труб и проводов под собой. Он видел и чувствовал сразу все повороты и изгибы, все трещины, заломы и подтеки. Он видел и чувствовал, как несется вода, газ и что-то, похожее на быстрые частящие всполохи. Лешу сдавило сильнее, он едва мог дышать. В его тело, точно в полое ведро, устремился поток – гул всех машин разом, сквозь позвоночник загрохотало метро.

Леша вскинул голову в надежде сделать хоть один глоток воздуха. И его глаза затопил свет. Тысячи, миллионы огней. Они созвездиями сияли над Дорогами, в Домах, в подворотнях. Длинными лучами стелились по асфальту, мигали над входами, одиноко блестели в гаражах, искрились на рекламных щитах. Он дернулся, пытаясь спастись от наваждения, и его тело, легкое, как пушинка, вдруг взмыло вверх. И он увидел Улицы – вены и артерии, пронизывающие Город. По ним неслась жизнь. Каблуки, колеса, костыли, велосипедные шины, стариковские клюшки. Все стучало, грохотало, скрипело. Леша чувствовал всех людей сразу и каждого отдельно. Каждого плачущего и смеющегося, каждого веселящегося и бранящегося. Каждого, кто скорбел, и каждого, кто любил. Он услышал Дома, увидел, как они связаны со своими людьми, точно сообщающиеся сосуды. Как сплетены в единый узор с Улицами. Все было во всем, и все было всем.

Леша попытался посмотреть на свои руки и ноги, но не увидел их. Он был един с этим огромным потоком. Он был потоком. И это наполнило его такой радостью, что захотелось смеяться, – и он смеялся, а ему вторил блеск звезд над Городом.

Но в этот безумный и хаотичный поток самой жизни что-то прокрадывалось. Холод. Он осторожно, но настойчиво стал покусывать кончики пальцев – он не видел их, но чувствовал. Леша все еще ощущал свое тело. Могущественное от всех энергий, что проходили через него. Но стоило отвлечься на холод, как ощущение могущества стало немедленно слабеть. Леше показалось, что рвутся невидимые нити, удерживавшие и наполнявшие его жизнью и ритмом Города. Мальчик запаниковал, попытался цепляться за них, но свет и яркость стремительно покидали тело. Оно становилось пустым, маленьким, бессмысленным. Леша остановился. Нужно было понять, откуда этот холод, определить источник. Свет и звук вокруг меркли, Улицы и Дома расплывались перед глазами, теряли краски, превращались в серое марево.

И из этого марева, напоминавшего то ли грозовые облака, то ли тела многочисленных Теней, тянулись голоса.

– Не бойся, – сказали они. Множество голосов.

Леша не видел, кто говорит, он никого не видел. С ним говорила пустота. Тело слабело, он возвращался на землю, медленно, словно его засасывало болото. Вот пальцами он снова ощущал лед, на котором лежал. Но лед был какой-то странный, вязкий. Ненадежный. Черный, как смола. Леша попытался встать, но нечто обволокло его ноги и руки, принялось медленно топить в себе. Попытался закричать, но не вышло, голос утонул в тягучем мареве. Леша шарил глазами по сторонам в надежде найти хоть какую-то помощь, и вдруг различил силуэты вокруг. Они стояли вокруг него полукругом, и он мог разобрать их черты.

Каравакс с сигаретой в одной руке и с ночником – в другой. В лампе едва теплится свет, и тот вовсе не выглядел спасительным – он был пустым, неживым. Каравакс смотрел на Лешу, но молчал. И не подходил. Леша попытался позвать его, но голоса не было. Мальчика бросило в пот, может, он разучился кричать?

Может, это был какой-то навык, который можно запросто утратить?

Рядом с Караваксом стояла Раксакаль – хитрый взгляд, неопрятная одежда. Она тоже смотрела на Лешу немигающим взглядом, руки были расставлены, а между пальцев была намотана паутина из шнурков и подвесок. В них клубилось такое же серое марево. Даже серьезная Майя была здесь, в неизменном белом пальто. А за ней, положив руку на ее плечо, стоял мужчина. Из него вытравили все краски: кожа, волосы, торчавшие из-под козырька кепки, стянутого на один глаз, куртка, джинсы – все было одинакового серого цвета.

– Не бойся, – повторилось со всех сторон.

Леша вновь попытался закричать – из груди вырывался только хрип.

– Не нужно. Мы не враги.

Голоса звучали спокойно, почти баюкали. И они надвигались. Темной плотной волной, затмевали собой остальные силуэты.

– Не сопротивляйся. Не трать силы. Мы так рады, что ты наконец смотришь на нас. Пойдем с нами! Мы можем дать тебе покой, больше не нужно будет бояться. Никогда. Никого.

Леша в ужасе замотал головой, но нечто, затягивавшее его, наползло на его шею, принявшись мягко, но уверенно сдавливать.

– Ты очень устал. Тебе надо просто принять нас. И ты сможешь спокойно уснуть. Спи. Спи, засыпай, – продолжали увещевать голоса. Темная волна нависла над Лешей, тот почувствовал, как веки против воли стремительно наливаются свинцом. – Признай нас в себе, Путевод. Прими нас. И ты забудешь обо всем. Спи, засыпай. – Слова постепенно начали отдаляться. – Спи, засыпай.

Слова рассыпались. Гасли. Терялись.

Лешины плечи обволокло странное сонное покрывало. Он успокоился.

Больше не будет страшно? Может, оно и хорошо?

Никогда не страшно, никогда не надо будет больше бороться.

Кто-то схватил Лешу за руку.

– Малой!

Темную волну проломил Свет. Его подбросило наверх и с силой опустило вниз.

Леша распахнул глаза и понял, что лежит на кровати. На своей кровати. Он был в Театре. А вокруг толпились обеспокоенные лица. Прямо над ним склонялась девушка-фоци. Ярко-розовые волосы и наклейки в виде сердечек на щеках. В руках – едко пахнущая бутылочка. Рядом стоял Каравакс и сжимал его руку, за его спиной – Гретта, Линда, Гораций и другие краи – все безотрывно смотрели на Лешу. И когда поняли, что он очнулся, напряжение в воздухе резко спало.

Каравакс отпустил Лешину руку.

– Ты как, малой?

Леша попытался ответить, но язык прилип к небу. Он смог только кивнуть.

– Ну, парень, ты учудил!

– Разве можно было вот так убегать?! – перебила его Гретта. Глаза ее были красными и опухшими от слез. – Мы нашли тебя на льду без сознания. Ты хоть понимаешь, что было бы, если бы мы тебя не хватились до утра!

– Я… простите, – с трудом совладал с языком Леша, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна. Впечатления были еще слишком сильны, он не мог спокойно смотреть на окружающих.

– Ты чего, малой? – насторожился Каравакс.

– Да не пытайте вы его, ему отдохнуть надо, он в шоке! – выкрикнул кто-то из краи.

– Он в шоке?! Да мы тут чуть не поседели все! – огрызнулся Гораций.

– Достаточно, – произнесла Линда. Она посмотрела на Лешу с укором. – Ты действительно заставил нас всех понервничать. Ты даже себе не представляешь, какой опасности себя подверг. Что было бы, окажись Тени сильнее? А если бы тебя нашли Теневые? А они наверняка пытались!

Леша метнул на Линду испуганный взгляд.

– Правда?

– Уверена. Ослабевший человек на Улице ночью, кем бы он ни был, – легкая добыча! – Линда старалась сдерживаться, но у нее не очень получалось. – Но Небо тебя хранило. Если бы Город не предупредил нас… – Она помолчала, беря эмоции под контроль. – Но! Несмотря на всю неосознанность твоего побега, вынуждена признать, что ты неплохо справился.

Присутствующие в комнаты в едином порыве обернулись на Линду в недоумении. Линда пожала плечами.

– Чему вы так удивляетесь? Тень мертва, не так ли? Поединок один на один в столь юном возрасте – не все могут этим похвастаться.

– Так он же Путевод! – усмехнулся Каравакс.

Линда взглянула на него. И вдруг улыбнулась.

– Ну, теперь на все сто процентов.

Она направилась к выходу. В Лешину руку вдруг ткнулось что-то влажное. Он повернул голову и увидел Лето, пробившегося сквозь толпу. Пес положил морду на кровать и принялся лизать Лешины пальцы. Он по-прежнему был псом. Леша поймал взгляд Линды. Старая дама кивнула и удалилась. Она поняла, что произошло. И Леша улыбнулся в ответ: во всяком случае, теперь он точно самый настоящий Путевод.

– Завтра будешь отрабатывать за все наши мертвые нервные клетки, – усмехнулся Каравакс, выбивая из пачки сигарету. – Больше я глаз с тебя не спущу.

Каравакс не злился. Леша точно это знал. Все разошлись, а Каравакс, чиркая зажигалкой, отошел к окну.

– Как я сюда попал? – спросил Леша, приподнявшись на локте.

Каравакс глянул на него с прищуром.

– Магия, – выпустил он дым через нос. – Хунды принесли. Патруль как раз проходил мимо. Отдыхай давай!

Лето положил лапу на кровать и уложил голову поверх. Леша почесал его за ухом.

– Теперь у меня есть собственный хунд!

– Не брякни что-нибудь такое при Вагае, – прыснул Каравакс.