Майя не живет с кеди, у нее есть Дом Человека, который о ней заботится и о котором заботится она. Но она не полностью домашняя. Полностью домашние, как сказала она, обычно вообще не покидают Домов своих людей.

– Человек для всех нас – на первом месте. Но именно домашние к людям ближе всех, поэтому на них и ответственности больше, – объясняла Майя.

Она шла перед Лешей по узкой тропинке, черной полоской тянувшейся вдоль шоссе, звук ее слов частично съедали пролетавшие мимо машины. Майя старательно перешагивала замерзшие бугорки черного снега. Леша старался идти след в след.

– Предупредить об опасности, даже пожертвовать собой, если потребуется – домашние ко всему этому готовы. Ну, а пока опасности нет, они вдохновляют людей на правильные поступки.

– На правильные поступки? – Леша попытался перекричать шум шоссе.

– Ну да. Правильные для них и для Города. Не понимаешь? – Майя обернулась.

Леша честно помотал головой. Мимо прогрохотал грузовик и съел часть ответа Майи. Леша услышали только:

– …Потом расскажу подробнее. Сейчас давай побыстрее. Мавити и так нас заждался.

– Мавити?

– Он подменяет меня, когда я у своего Человека. Следит за семьей.

Майя наконец свернула от шумной трассы и пошла вверх по снежной насыпи, каким-то невероятным образом разглядев под коричнево-белым слоем бетонные ступеньки. Леша на миг засмотрелся – каша из грязи и снега почему-то напомнила ему ванильно-карамельное мороженое. Но Леша вовремя остановил себя. Линда предупреждала, что любая его фантазия теперь может стать реальной вещью. И любое использование Дара за пределами защищенных амулетами мест может привлечь внимание Теней. Даже днем. Погореть на склоне, обращенном в гору мороженого, показалось глупым, но ужасно смешным.

Майя окликнула его, и Леша поспешил наверх. Впереди замаячили деревья, окруженные кованым забором.

– Это сад, – сообщила кеди, когда Леша поднялся за ней к кирпичным колоннам, державшим железные решетки.

– Такой огромный сад?

– Если знаешь, куда идти, его размер не будет проблемой. Запоминай, Путевод. Тебе нужно выучить, где живут все Хранители, никогда не знаешь, когда тебе может это пригодиться. Хорошенько рассмотри все, что видишь сейчас перед собой. Это важно.

И Леша принялся разглядывать.

Железные решетки были изогнуты в причудливые ветви, их обрамляли черные листья неизвестного растения. Местами листьев не хватало, местами отсутствовали и ветки, образовывая в заборах бреши, через которые легко можно было пробраться внутрь.

Кирпичный фундамент забора раскрошился – рыжие обломки щедро удобряли землю вокруг. Фундамент привлек Лешино внимание – на некоторых кирпичах он заметил маленькие красные полосы. Не разглядишь, если не будешь специально их искать.

– Все запомнил? – спросила Майя.

Леша неуверенно кивнул.

Девушка протиснулась сквозь забор, чудесным образом сохранив чистоту одежды, и помогла перебраться внутрь Леше. Вместе они зашагали по едва приметной дорожке между деревьев.

– Таких тропок в саду множество, но попасть к нам ты сможешь, только пройдя по определенным. Есть несколько способов отыскать маршрут. Первый и самый простой – начать его там, где мы с тобой вошли.

– Слушай, а разве Теневые не смогут так же найти ваш Дом? Ну, если захотят.

– Теневые сами никогда ничего не делают. Только во время Охоты за Путеводом. За них все делают Тени. А от них нас защищают хунды и немного колдовства шушу. Попроси Бабушку Розу – она тебе расскажет.

Грохот шоссе затих за спиной, теперь были слышны только шаги и отдаленные голоса, доносящиеся из глубин сада. Майя вывела Лешу на развилку и указала на дерево у дорожки, уходящей вправо. На суке висела узкая красная лента.

– Это метки. По ним и ориентируйся. За метками приглядывают, так что они всегда на месте, если ничего не случилось.

– Шушу тоже так делают. Зуб дают. – Леша был рад сверкнуть своими познаниями.

– Ладно, ты не безнадежен, – снисходительно улыбнулась Майя.

У следующей метки – красного прутика, торчащего перед огромными зарослями кустарника, – Майя свернула с дорожки и пошла через кусты напрямик. Она запахнула пальто, чтобы не цепляться полами за голые ветки.

Они продирались через кусты так долго, что Леше на миг показалось, что этому не будет конца. Но как только он собрался пожаловаться, кусты кончились и перед ними оказалась пропасть. Берег, на котором они стояли, срывался резко вниз, ко дну высохшей речушки, заваленной буреломом и мусором. Снег стыдливо пытался прикрыть все это безобразие, но получалось плохо. Берега соединяла труба, обмотанная желтой ватой и брезентом. На ней был повязан красный лоскут.

– Мы же обойдем? – с надеждой спросил Леша, хотя уже знал ответ.

Майя усмехнулась и подошла к трубе.

– Боишься? – Она протянула Леше руку. Тот мотнул головой, поправил гирлянду.

– Ладно, – пожала плечами Майя и легко вспрыгнула на трубу. – Просто не смотри вниз.

И бодро зашагала над пропастью.

Леша на корточках забрался на трубу. Осторожно разогнулся, расставив руки в стороны. И не спеша двинулся за Майей, неотрывно глядя ей в спину и с трудом справляясь с трясущимися коленями.

Оказавшись вновь на надежной земле, Леша громко и облегченно выдохнул.

Майя обернулась, но ничего не сказала. Она прошла дальше, между деревьев, раздвинула низкие ветки, и Леша увидел маленькую будку, разукрашенную надписями и рисунками. Будка, точно кит, выныривала из земли под углом, открыв бетонную пасть. В боку кита зияла рваная рана – дыра, щетинящаяся обломками арматуры. Все это производило гнетущее впечатление, но Майя уверенно направилась именно туда, указав пальцем куда-то наверх. Леша разглядел красное сердечко, нарисованное между двумя словами, которые он слышал от Каравакса и который тот строго запретил повторять.

– Это дот, – пояснила Майя.

– Странное место. Откуда оно здесь?

– Формально – он, – поправила Майя. – Наследие страшной войны. И вход в наше убежище. – Майя подошла к дыре в бетонной стене.

– Не могли найти вход повеселее? – осторожно забираясь внутрь следом за Майей, спросил Леша.

– Здесь ничего нет, не бойся.

– Да не боюсь я! – фыркнул Леша, чем заслужил еще одну снисходительную улыбку.

Внутри дурно пахло и, казалось, было холоднее, чем снаружи. Майя стояла у дальней стены и отодвигала люк в полу.

– Это тоже от войны? – спросил Леша.

– Нет. Это мы приспособили. – Майя распрямилась. Пальто было покрыто черными разводами.

– Ты испачкалась, – заметил Леша.

– К такому надо привыкнуть. Там внизу чистюлям делать нечего. – С этими словами Майя легко спрыгнула в открывшийся проем. – Спускайся! – раздался голос снизу.

Леша помедлил. Проем не казался ему безопасным, но ведь Майя как-то справилась. Собравшись с духом, Леша шагнул в пустоту.

Пол оказался недалеко – Леша почти сразу встал на ноги. И оказался в длинном узком коридоре, вдоль стен которого тянулись трубы. Они были похожи на лес, только он рос не вверх, а вперед, будто деревья прилегли отдохнуть. От них исходил шум, точно где-то спускали воздух. Вдалеке слышались голоса и, кажется, музыка.

– Теперь недалеко. Следи за головой. И под ноги смотри.

Темноту коридоров разгоняли тусклые лампы под потолком. Но они были расположены нечасто, так что Майя и Леша то выныривали в пятно света, то снова погружались во тьму. Все те же красные отметки вели их – у нужного поворота на трубе обнаруживалась лента или тряпка. Скоро они оказались у ярко освещенной двери. Железный прямоугольник с большой буквой «Т» был освещен лучше, чем весь коридор, – там стояли свечи. При взгляде на них Леше вспомнился Чердак – пожалуй, самое светлое во всех смыслах воспоминание. Свечами были облеплены все близлежащие трубы, а между ними прятались жители теплотрассы. Хранители-кошки. Они жмурились, пригревшись на теплом металле, казалось, им нет дела до окружающего мира. Свет бликовал на вибриссах, отражался в медленно моргающих глазах. Кошки казались безмятежными, но стоило Леше и Майе приблизиться, как они поспрыгивали со своих мест, загородив собой дверь. От разноцветной пушистой толпы отделился один кот. Черный как смоль, он почти сливался с причудливыми тенями, создаваемыми игрой пламени. В нем смутно угадывалось что-то породистое; голова была похожа на полумесяц – сплющенная морда и огромные уши, торчавшие в разные стороны. Но признаки благородных предков дополнила дворовая жизнь: уши были порваны в нескольких местах, на передней лапе не хватало пальцев, а кончик хвоста был ободран и напоминал больше крысиный, чем кошачий.

Кот кивнул в знак приветствия.

– Я уже почти отправил за вами поисковых. – Кот едва заметно шепелявил – должно быть, странная сплющенная голова влияла.

– Не стоило. Путевод, это Мавити. Моя правая рука, – представила кота Майя.

– Очень рад!

Мавити «перекинулся», оказавшись низкорослым парнем с забритыми висками. Из одежды на нем были только потертые джинсы и кожанка в шипах, накинутая на голые плечи. Он протянул трехпалую руку, Леша учтиво ее пожал.

– У нас все в порядке? – справилась Майя.

– В полном! Пойдемте, как раз чай поставили.

Все трое прошли мимо успокоившихся кошек за железную дверь. Лешу встретила полукруглая ярко освещенная зала, где почти не было места из-за разноцветных палаток. Издалека палатки напоминали лоскутное одеяло, и каждый лоскут не был похож на другой. Рядом с аккуратной новенькой палаткой из брезента стояла старая из грубой болотной ткани, тут же – спаренная, между двух входов которой тянулась веревка с сохнущим бельем, а напротив оказалась палатка, сотворенная из арматуры и строительной сетки. Между ними пролегали узкие проходы – своего рода улочки. Изгибаясь, петляя, путаясь среди палаток, все они вели к центру зала – единственному относительно свободному пространству. Там в бетонном полу была устроена яма, а на дне ее горел большой костер. Вокруг него царило веселье – десятки яркоголовых мужчин и женщин что-то во весь голос обсуждали, перебивая друг друга, хохотали, орали песни и передавали по кругу большой чан, из которого валил пар.

– Без вас начали, – цыкнул Мавити.

– Чай подождет. Сначала дело, – ответила Майя.

Кот пожал плечами и повел их по тропкам совсем в другую сторону – в дальнюю часть зала, где палатки стояли даже на трубах.

Сначала Леша подумал, что все их обитатели собрались у костра. Но, начав пробираться сквозь колышки, тросы, вывалившиеся из тамбуров палаток рюкзаки и спальники, он увидел, что жизнь кипит повсюду.

Кеди спали внутри палаток, на палатках, возле них, играли в карты на трубах, общались, лежа на спальниках, вытащенных прямо в проход. Громкая мешанина разговоров, крики, стук жестяных кружек, звон цепей и шелест палаток, храп и треньканье на гитаре – все это было фоном, который теперь поглощал Лешу и будоражил воображение. Он бы тоже хотел так жить. В палатке, играть на гитаре, греться у костра и ничего больше не делать!

Местные кеди ни капли не были похожи на Майю, больше на Мавити. Головы, выкрашенные во все цвета радуги, руки и ноги, густо покрытые рисунками, одежда, украшенная цепями и шипами, рваная по краям, перешитая и переделанная. Здесь не было повторяющихся образов, Леша едва успевал замечать детали. Юбки из клетчатых рубашек, джинсы без одной штанины, три ветровки кислотных тонов поверх сетчатой майки, кеды по колено, расписанные фразами, смысла которых Леша не понимал.

– Мы тут задержимся? – спросил Леша, очень надеясь услышать, что Майя предложит ему тут пожить или хотя бы переночевать.

– Мы тут по делу. Хочу показать тебе Дом твоего предшественника, – отозвалась Майя. И, поймав недоуменный взгляд Леши, добавила: – Предыдущий Путевод. Он жил с кеди.

Узкая дорожка вывела к дальней стене помещения. Здесь в хитросплетениях труб была растянута самодельная палатка – гораздо больше, чем остальные, внутри можно было выпрямиться в полный рост. Красная снаружи, она окрашивала и все внутреннее убранство алым.

Мавити пошарил в углу, отыскивая фонарь. Холодный луч света озарил Дом бывшего Путевода. Много раз перештопанные тряпичные стены, пол, выстланный резиновыми ковриками, аккуратный сверток темно-зеленого спальника в углу и стопка книг рядом, поверх которой лежала фигурка кошки. В дальнем углу стояла гитара. А рядом на деревянном ящике – нечто, что Леша поначалу принял за канат. Оказалось, это шарф – длинный, бежевый, крупной вязки.

Он потянулся за ним, но в последний момент одернул руку. Леша узнал этот шарф, он знал того, кому он принадлежал! Однажды в Гараж Дерсу приходил парень, на его шее был намотан точно такой шарф. А на его плече сидел рыжий кот. Или не кот? «Борис», – догадался Леша.

Паззл сложился так стремительно, что Путевод так и замер с вытянутой над шарфом рукой.

– Ты чего? – тронул его за плечо Мавити.

– Что с ним случилось? С Путеводом? Ну, с другим? – спросил Леша, с трудом справляясь с нахлынувшими откровениями.

– Он… закончил свои дела. И ушел, – объяснил Мавити, покосившись на Майю, словно сверяясь.

Майя стояла рядом, скрестив руки на груди, и не поднимала глаз.

«Ушел. Как мама…» – подумалось Леше. Настроение сразу испортилось.

– Зачем мы здесь?

– Тебе нужно было узнать, – сказала Майя. – Твой предшественник выбрал именно тебя. Я сочла необходимым познакомить тебя с ним. Хотя бы таким образом.

– Выбрал? – Леша все-таки взял в руки шарф.

– Ну не родился же ты таким, – усмехнулся Мавити. – Путеводы сами выбирают себе сменщиков. Он выбрал тебя.

Леша живо вспоминал его – осунувшееся доброе лицо, красная толстовка, украшенная булавками с бусинами. Наверняка потеряшками. Оберегами, которые, кажется, не спасли его.

– Почему я?

– Этого и мы не знаем. Это знал только Борис. Он был с Путеводом в тот день. И только он. – Последнюю фразу Майя бросила так, словно хотела избавиться от нее.

– Скажи он нам хоть что-нибудь об этом… – скрипнул зубами Мавити.

Майя бросила на него строгий взгляд.

– Мы узнали о тебе тогда, когда Борис счел нужным нам об этом сообщить, – уточнила она, не сводя глаз с Мавити.

– Ну да… – кашлянул черный кот. – В любом случае, он выбрал тебя, почему – кто знает! Да и важно ли?

– Он тоже умел творить чудо, как я? – Путевод осторожно взял шарф в руки. Жесткий, но не колючий.

– Умел, – подтвердила Майя. – Только не как ты. Он видел жизнь Домов. Насквозь. Все, что с ними происходило, всех, кто когда-либо в них жил и бывал. Все вещи, которые в них побывали.

– Было очень на руку шушу. Они его любили чуть ли не больше, чем мы. – Мавити улыбнулся своим воспоминаниям. – Поэтому, когда он ушел, сами пришли за его вещами.

– Но тут полно его вещей, – махнул рукой Леша, жестом охватывая и спальник, и шарф, и книги.

– Это уже не его вещи. У кеди все вещи либо общие, либо ничейные. Вот эти – ничейные, – ответил Мавити.

– Тогда что забрали шушу? – моргнул Леша.

– У каждого Путевода есть что-то личное, что он хотел бы сохранить, – объяснила Майя. – Важные Вещи. За это отвечают шушу. Забирают на Алтарь Потеряшек. И эти Вещи становятся мощными оберегами.

– Что было у моего предшественника?

– Камера. Из тех, что быстро печатают снимки, знаешь?

Леша кивнул.

– Его фотографии до сих пор охраняют многие места в Городе. Когда будем выходить на занятия – смотри внимательнее, может, и увидишь.

Леша обернулся на гитару. На спальник. Он здесь потому, что бывший владелец этих вещей – добрый улыбчивый парень из Гаража Дерсу – решил, что именно Леша должен сменить его. Не кто-нибудь, а именно он.

Леша тронул струны гитары, провел пальцами по холодной ткани спальника. Пролистал книги. Где бы он был, если бы предыдущий Путевод его не выбрал? Пропал бы так же, как мама и папа, оставшись на чердаке? Или ушел бы и отыскал Дерсу? А если бы не нашел и пропал на Улицах? Тот, в красной толстовке, видел Лешу всего раз, но все равно дал шанс пожить жизнью, о которой Леша даже не мечтал. Странной, но ужасно увлекательной. Должно быть, Леша смог произвести на него впечатление. Но это мальчику показалось странным: чем мог удивить обычный бродяжка настоящего Путевода? А может быть, это было то самое необъяснимое чувство симпатии, когда ты делаешь добро кому-то лишь потому, что он показался тебе хорошим. Просто так, без доказательств. Как в настоящей семье.

Все, что окружало Лешу, вдруг показалось очень родным. Он прислушался: палатка отозвалась тихими гитарными переборами.

– Пойдем, Путевод, угостим тебя чаем, – предложил Мавити.

– Можно еще чуть-чуть? – попросил Леша. – Пять минут, хорошо?

– Подождем тебя снаружи. – Майя отодвинула ткань над входом. – Особо не задерживайся.

– И не стесняйся, – добавил Мавити, следуя за ней. – Если понравится что – забирай.

Оба кеди вышли из палатки.

– М-да, маловат он, конечно, для всего этого… – заметил Мавити, оправляя ткань.

– Маловат, – горько усмехнулась Майя. – Мягко сказано. Сколько ему? Одиннадцать? Двенадцать? Ответственность за все дерьмо Города на ребенке! О чем только думал Красный, когда его выбрал?! О чем Борис думал, когда позволил ему…

Майя резко замолчала – к ним подошли.

– Я только что из Города, – сказала девушка, под глазами которой виднелись рыжие полосы. – На еще одну передержку напали. Уже третья за месяц. Незванцы вломились в дом старушки, мол, грязь разводит, блох, будут мстить! Старушка и так была немного не в себе, черт знает, оправится ли. Тени прямо бесятся! Очень, видимо, Теневых расстроила неудачная охота, вот и…

– Пострадавшие? – перебила Майя.

Девушка отвела взгляд.

– Трое, уже у фоци. Но есть и хорошие новости! Из-за произошедшего уцелевших подопечных старушки быстро разобрали по Домам неравнодушные люди. На девять Хранителей Домов больше теперь.

– Хоть что-то, – хрустнул шейными позвонками Мавити.

– Присматривайте за ними – мало ли, вдруг они тоже не оправятся, – сказала Майя строго.

– Да уж! Последнее, что нам нужно, – сумасшедшие Хранители.

Девушка коротко кивнула и исчезла между палаток. Мавити глянул на Майю.

– Знаю, о чем думаешь.

– Удиви меня, – без интереса ответила Майя.

– Борис. Вдруг он за всем этим стоит?

– Заткнись! – огрызнулась Майя. – Борис на такое не способен.

– Если только Тьма не свела его с ума. – Мавити оставался невозмутимым.

Майя замолчала, упрямо глядя под ноги. Мавити осклабился.

– Брось… Все я знаю, Борис сильный. Он лучше сдохнет, чем вот так, у Теневых на побегушках. Эй, мы даже не знаем, мертв ли он! Может, нет? Может, почему-то вынужден скрываться!

Майя вдруг коротко рассмеялась.

– Странно. Ты сегодня второй, кто мне это говорит.

– Кто был первым?

– Да неважно. Ладно. Что там чай?