— Милая, ты уже два дня как почти ничего не ешь, только глушишь кофе, со мной не разговариваешь, молчишь… И Петр тоже какой-то странный. Вы что с ним, поссорились? Ох, ну и где же я оставил свой телефон?

Борис Бронников, после душа, бодрый, с розовым лицом, кружился в халате по спальне в поисках своего телефона, то и дело бросая нежные взгляды на свернувшуюся калачиком на постели жену.

— Ты в этой пижамке в горошек кажешься такой маленькой… — Он нежно провел пальцем по ее голой розовой пятке.

Женя сердито хмыкнула и подтянула ногу, спрятав в голубом облаке одеяла.

— Боря, твой телефон скорее всего в спальне брата. Ты же, когда проснулся, первым делом помчался к нему справиться о его здоровье. Вернулся, забыв про телефон.

Она говорила, не открывая глаз, как если бы хотела сохранить возможность после ухода мужа вернуться в свой сон.

— Да, конечно, забыл! У него температура хоть и спала, сейчас вообще в норме, но он, бедняга, за ночь так пропотел, что мне пришлось поменять ему всю постель и белье. Я, между прочим, сам лично засунул белье в стиральную машину, сказал об этом Галине Петровне, она ее запустит. Петя такой слабый, несчастный… Утром приедет врач, послушает его легкие. Я сказал Галине Петровне, чтобы она не входила к нему без маски, а если и зайдет, то чтобы не задерживалась, пусть оставит ему чай или молоко и быстро выходит. Няне Маше сказал, чтобы не поддавалась на его уговоры и не приносила ему Милу даже на секунду. Не хватало еще, чтобы все мы тут заразились. Ему бы поесть, конечно, но он говорит, что не может, что аппетита совсем нет. О еде совсем не может думать, его сразу начинает тошнить… Вирус! Ау, Женя, ты меня слышишь?

— Да.

— Слушай, да что такого произошло между вами тогда, когда вы все вместе были в Москве? Ты выехала отсюда вместе с Ребровым и Журавлевым, потом, насколько мне известно, к вам, уже в Москве, присоединился Петр… Уж не знаю, что там произошло, но после этого вы все словно в рот воды набрали. Мне как бы даже обидно стало. Вы что, не доверяете мне?

— Боря, да мы молчим от бессилия, понимаешь? Мы все словно уткнулись в стену и не знаем, как нам дальше действовать. Ладно я или твой брат, мы-то развлекаемся, если уж быть честными, я, помогая следствию, разгадываю ребус, Петр собирает материал для своего романа, да и Паша тоже сейчас в отпуске и ни за что не отвечает, а вот Реброву совсем худо — расследование зашло в тупик. А ведь мы, если ты помнишь, забрали Ванино дело у скромняги Потеряхина, ты понимаешь, да? Стыдно как-то теперь, неловко… А если Ребров не справится?

— Да чего тут стыдного-то? Прошло всего несколько дней, рановато еще спрашивать с него. Ты, дорогая, не уходи от ответа, скажи, где вы в тот день были? Ты же тогда вернулась ночью, очень поздно, я уже спал!!! Ты не думай, я не то что упрекаю, ни в коем случае, тем более что я от брата знаю, что вы все были долгое время вместе, нет-нет, я не ревную тебя к Паше…

— Борис! — Женя вынырнула из-под одеяла и бросила на мужа гневный взгляд. — Прекрати! Сам меня отправил вместе с ними, а теперь зачем вообще упоминаешь его имя? Сам зовешь его к нам в гости с Валерой, а теперь… Уф… Мне все это надоело!

— Женя, да что такого я тебя спросил? Ни к кому я тебя не ревную, — быстро соскользнул с этой темы Борис. — Просто мне непонятно… Ведь и Петр тоже, говорю же, словно воды в рот набрал. Что-то увидели? Услышали? Может, нашли труп?

— Боря, все просто: твой брат догадался, где прячется Блу.

Борис от неожиданности сел на кровать рядом с Женей, чуть не придавив ей ноги (она вскрикнула и шлепнула его по плечу) и напрочь забыв про поиски телефона.

— Ничего себе! Вот это новость! И вы молчите! Заговорщики, мать вашу!

— Борис, прекрати ругаться, иначе я тебе ничего не расскажу.

— Ну надо же — и где же прячется Блу? Кстати, вот пусть Петр так и назовет свой роман «Где же прячется Блу?». А что, отличное, по-моему, название.

— Тебе весело? Я только сказала, что мы все в тупике, а тебе смешно.

— Да просто у меня хорошее настроение! Посмотри, на улице солнце! Сегодня обещали потепление. В этом году зима вообще мягкая, жалко, что снега маловато. Так с тобой ни разу и не выбрались на лыжах. Прости, что перебил…

— Они, эти две подружки, сняли квартиру по соседству, прямо через стенку, и вот там Ред все эти месяцы и прятала Блу.

— Вот это да! Идея — просто блеск!

— Первым догадался Петр. Мы с Пашей просто развели руками — идиоты, что тут скажешь! Я давно уже заметила, что, когда дело кажется сложным, запутанным, разгадка всегда поражает своей простотой, элементарностью.

— Так, значит, вы ее нашли! И где же тупик?

Женя снова закрыла глаза, и события того вечера всплыли в памяти с мельчайшими подробностями.

Сказать, что сама Женя в момент, когда Ред отпирала дверь соседней квартиры, сгорала от любопытства, — ничего не сказать. Она, только еще слыша звуки отпираемых замков, уже успела нарисовать себе целую галерею самых разных и вполне себе реалистичных картин того, что они могут увидеть за дверью.

Но реальность оказалась еще удивительнее. И разочарованию Жени не было предела — она готова была тогда признаться и Павлу, и Петру, что тем вечером у нее сломались мозги. Никогда она не чувствовала себя такой беспомощной. Быть может, поэтому она, находясь в отчаянии, и совершила потом то, что совершила…

— Представляешь, как мы с Журавлевым напряглись, когда Ред открыла нам дверь.

— Женька, да не томи ты уже меня!

— Понимаешь, нас всех, конечно, удивило, что Ред, вернувшись от вас домой, вместо того чтобы первым делом помыться, сразу рванула в магазин, как если бы умирала с голоду. Свидетелем этому, кстати говоря, был Петр, он тебе и сам когда-нибудь расскажет про это во всех подробностях.

— Я понял! Она покупала еду для Блу, которая находилась в соседней квартире, да? — просиял Борис. — Ну классно! А Петр просто красавчик!

— Борис, тебе так не идет этот молодежный сленг… — Женя сказала и тотчас пожалела об этом. Хоть бы Борис не обиделся на нее.

— Ну хорошо, назову его по-другому. Умница! Золотые мозги. Ну и? Нашли Блу…

— Боря, наберись терпения. Мы вошли туда и увидели накрытый к ужину стол. Да только Блу там не было. Представляешь, как мы расстроились! Мы снова подумали о том, что Ред нас развела. Вернее, как… Она не отрицала, что прятала в этой квартире Блу в течение долгих месяцев. Что она готовила для нее еду, покупала все необходимое, а на людях делала вид, что страдает из-за того, что пропала ее лучшая подруга. То есть морочила всем голову.

— А смысл? Зачем Блу было прятаться? Ты главного не сказала. В какую историю она влипла?

— Криминальная история, долги, реальная опасность… Так бы подумали все нормальные люди. Но в том-то и дело, что парочка эта — ненормальные. Поэтому расследование и топчется на месте. Мы не можем понять мотивы поступков этих двух подружек, понимаешь? Ей не грозила никакая опасность! И ни в какую историю она не влипала.

— Но если ей ничего не угрожало, зачем же она пряталась?

— Чтобы заставить понервничать мать и отчима. Чтобы мать почувствовала, как это — потерять дочь. И чтобы Блу, наблюдая за ней все эти месяцы (с подачи Ред, разумеется), поняла, любила ли ее мать вообще или нет. По сути, таким вот изуверским способом Блу хотела наказать мать за то, что та, по ее мнению, уделяла ей недостаточно времени, что любила мужа и младшую дочь, представляешь?

— Ну и?.. Так где же она?

— Пока Блу все эти месяцы жила там, Ред рассказывала ей о реакции всех, кто знал об ее исчезновении, кто радовался или горевал, знаешь, это как инсценировать свои похороны и наблюдать за этим зрелищем издалека…

— Прямо с языка сорвала.

— Ред сказала, что два дня, что она провела в камере, она думала о своей подруге, переживала, что у нее, вероятно, закончилась еда или питьевая вода. Поскольку Блу очень боялась выйти из квартиры и попасться на глаза соседям, она точно бы не вышла, хотя ключи у нее, конечно, были. Но когда Ред, вернувшись, первым делом закупилась провизией и пришла к Блу, квартира оказалась пустой. Блу исчезла.

— А белье в ее крови, мне Ребров рассказывал…

— Мы спросили Ред, это они придумали такой жестокий ход, подкинув пакет с бельем к порогу родителей? Она ответила, что до этого они не додумались. И что никогда бы такого не сделали. И что это сделал тот, кто ее, похоже, и убил… Ты бы видел, Боря, как она рыдала. Это выглядело так натурально!

— Но у нее есть какие-то предположения, что случилось с подругой? Где она может быть и откуда эта кровь? Кто убийца?

— Да, она сказала, что это мог быть квартирант, вот как раз тот мутный мужичок, отец многодетного семейства, который, не имея на это права, сдал им за какие-то совсем небольшие деньги эту квартиру, а потом, забыв про это, пришел, ключи-то у него есть, да и попытался, скажем, изнасиловать ее и случайно убил…

— Но это точно развод. — Борис сразу стал серьезным, лицо его помрачнело. — Это она ее убила, Ред, и теперь плетет небылицы, понятно? Вот потом, когда все прояснится, вспомни этот наш разговор…

— Да я тоже так думаю. Но у нас нет ни одной улики. Паша позвонил, конечно, Реброву, тот прислал экспертов на ту квартиру, там все просмотрели, сняли отпечатки пальцев, но следов крови не нашли. Да, там точно проживала Блу. Как в свое время проживала и в Чернети… Просто фантом какой-то!

— Но в Чернети она не проживала! Женя, ты что?! Ее же не видел никто из местных. Разве что она была там, скажем, один день или вообще один час и наследила там, но она там точно не жила. Так что, Ред задержали?

— Задержали, конечно, но ума не приложу, за что ее можно привлечь.

— Может, она насильно удерживала там подругу?

— Борис, ты сам-то веришь в это? Если бы Ред удерживала ее насильно, то Блу уж нашла бы способ, как привлечь к себе внимание соседей. Другое дело, Ред могла ее там убить еще полгода назад, а нам рассказала эту байку о том, что Блу проживала все это время в квартире.

— Да, ты права — дело гнилое. Не знаю, как Валера справится.

— Журавлев выходит из отпуска, вместе будут работать.

— А ты? Петр?

— Петр болеет, сам понимаешь, он не помощник. Хотя сделал для нас много. Что же касается меня, то у меня в голове вакуум. Ни одной здравой мысли. Я понимаю, что Ред — ненормальная, что она опасная, от нее веет ядом, смертью… Но все это лишь мои ощущения, интуиция и даже страхи.

— И что же, будешь сидеть дома и наблюдать за тем, как тонут твои друзья?

— Не могу ничем помочь… К тому же у нас тут свои домашние проблемы, дела, дети, няни, хозяйство… У Галины Петровны, к примеру, палец распух на правой руке, ей надо помочь готовить и убираться. Хоть бы не нагноился… Няня Соня просится в отпуск, говорит, что ее жених недоволен тем, что она, по сути, проживает у нас, что она имеет право на личную жизнь. Она подыскивает себе замену хотя бы на месяц. А там видно будет. Теперь Ваня. Он же до сих пор живет у нас. Ему неловко, он понимает, что все обвинения с него сняты, он свободен и мог бы уже вернуться к своей прежней жизни, но он боится. И страх этот болезненный, ему не помешало бы обратиться к хорошему психологу.

— Боится, что его снова арестуют? Да, я знаю… Но если хочешь, я сам поговорю с ним.

— Борис, думаю, что если ты с ним заговоришь об этом, он тотчас соберется и уедет… Полагаю, что я сделаю это более деликатно, мягко. Если же почувствую, что он еще не готов, то приглашу психолога прямо сюда и скажу Ване, чтобы оставался здесь столько, сколько он захочет. Значит, с Ваней решили. Теперь другой вопрос. На днях будет день рождения нашего садовника Сергея…

— Ах да, Сергей, всегда про него забываю. Хотя вижу его каждый день, он постоянно что-то делает, то теплицу ремонтирует, то в зимнем саду возится… Видел недавно, как он вернулся, вероятно, из садового центра на своей машине, привез мешки с землей. Тихий такой, работящий… Значит, день рождения у него. Понятно. Надо купить подарок? Пожалуйста! Или ты уже что-то другое придумала?

— Нет-нет, дело не в подарке, просто он спросил меня, можно ли, чтобы к нему, то есть к нам сюда, на его день рождения приехала его девушка, хотя бы на пару часов. Она хочет поздравить его, испечь торт. Я сказала, что посоветуюсь с тобой.

— Да чего там советоваться, Женя?! Он же не раб. Он проживает в правом крыле, мы ему сделали отдельный вход. Да если к нему кто и придет, мы не увидим! Просто надо охрану предупредить, вот и все. Конечно! Он здоровый молодой мужчина, не знаю, почему мы раньше об этом не подумали и не поговорили на эту тему.

— Вот именно, — покраснела Женя. — Здоровый мужчина, к тому же красивый и всегда один. Давно бы уже кого-нибудь в гости по-тихому пригласил. Ты прав, надо будет охранников предупредить.

— Я предупрежу.

— Да я и сама могу справиться. Теперь по другим вопросам. Надо будет позвонить в клининговую компанию, заказать уборку, пусть приведут в порядок наши подвалы, погреб, сараи, да и в теплице приберутся…

И Женя принялась делиться с мужем своими хозяйственными планами.

— А ты слилась, — вдруг сказал он. — Ты подло бросила Реброва с Журавлевым и слилась. Погреб она решила почистить, пироги вместе с Галиной Петровной печь… А может, напряжешь все-таки свои извилины и попытаешься поговорить с Ред? Тебе не приходило это в голову? Предложи Валере. Может, именно тебе она и расскажет что-то такое, за что можно будет ухватиться? Постарайся найти зацепку!

— Понимаешь, пропала не только Блу, но и ее ноутбук. Да, ее нет в соцсетях, я проверяла, хотя она могла зарегистрироваться под другой фамилией, но было бы интересно просмотреть, скажем, историю ее поиска в интернете, например… Да мало ли чего может рассказать о человеке его ноутбук! А Ред! Понятное дело, что, как только она почувствовала, что запахло жареным, так сразу же тоже почистила свой ноутбук, или что там у нее. Хотя вот говорю об этом, а сама понимаю, что ничего полезного в их ноутбуках мы бы все равно не нашли. Они же явно мошенницы и чем-то промышляют… Кстати говоря, на счетах и картах наших подружек (Ребров сказал) денег — кот наплакал. Они явно что-то мутят, вот только Ред пока что не на чем взять. Да, как я уже и сказала, Ребров ее снова задержал, допрашивал про Блу, и та повторила в точности все то, что рассказала нам с Пашкой, когда мы вошли в ту квартиру… Ребров говорит, что на допросе она заливалась слезами и говорила, что Блу наверняка убили. Что надо искать этого мужика, который должен был присматривать за квартирой. Никому из посторонних она не открыла бы дверь. Значит, вошел тот, у кого были ключи. Так что это, по ее мнению, точно он. Но как его найдешь?

— А что камеры? На доме есть камеры?

— Есть, да что толку? Сколько парней и девчонок в бесполой одежде и с капюшонами на голове входят и выходят из дома? Лица не видно. Может, и Блу ушла. Не с крыши же она спрыгнула. Хотя он мог ее убить, а труп сбросить через окно…

— Ред уже отпустили?

— Нет еще. С ее помощью собираются составить фоторобот того мужика, пытаются его найти.

— А его камера не зафиксировала?

— Вроде он попал на камеру… Не знаю точно, его ищут. Как найдут, так попросят Ред его опознать. Думаю, что ее отпустят в скором времени, если уже не отпустили. Не могут же ее бесконечно задерживать по одному и тому же делу.

— Ясно… Получается, что ты пробыла в той квартире почти до полуночи, — вернулся к мучившей его теме Борис, — пока не приехал Ребров с экспертами? Да?

— Нет, Боря, мы с Журавлевым отправились в гостиничный номер. Ты же это хотел услышать?

— Ну прости меня, Женечка, прости дурака… Просто ты так поздно тогда вернулась. Но я не ревную. Нет.

После этих слов он поцеловал ее и торопливо вышел из спальни.