— Борис, ты так не вовремя, — прошептала Женя в трубку. — Мы тут в супермаркете, просматриваем записи видеонаблюдения, где Ред покупала продукты… Я тебе перезвоню, хорошо?

— Хорошо. Звоню, чтобы сказать тебе, что я дома. Ты когда вернешься?

— Я не знаю, но постараюсь как можно скорее. Да, вот еще что… Звонил Ребров, сказал, что кровь на простыне принадлежит Блу и что это почти свежая кровь, если говорить простым языком. Простыня, как мы и предполагали, из дома в Чернети. На ней частицы пыли, мышиного помета и даже мертвые пауки… Думаю, ее убили где-то там… Туда сейчас снова отправилась группа экспертов. Все, Борис, извини, я отключаю телефон. До вечера. Целую.

Сотрудник службы безопасности супермаркета, присутствующий в помещении, где Журавлев с Женей просматривали записи на мониторе, оцепенел.

— Вы что, ищете убийцу? — спросил он.

Но ему не ответили. Взгляды Жени с Павлом были прикованы к монитору.

— Вот она! — воскликнула Женя, увидев на экране Ред. — Уф, слава богу! Теперь следим за ее перемещениями по супермаркету.

Ред набрала довольно много продуктов, но самым тяжелым были две полулитровые бутылки с водой. Ну и основные продукты: колбаса, сыр, кофе, хлеб, сливки, конфеты.

— Паша, смотри… Внимательно. Видишь, какие конфеты она берет?

— Нет, здесь не видно.

— Я знаю, что это за конфеты, — сказал сотрудник, — в этом месте я и сам часто беру сладости дочери, это расфасованные шоколадные конфеты «Мишка на Севере».

Видео с Ред пересмотрели еще раз.

— Ты понял, что это за конфеты?

— Да понял я. Ред говорила, что это любимые конфеты Блу. Женя, ты хочешь сказать, что Ред знает, где она? Что накупила так много всего и эти конфеты — для своей подруги?

— Не то что знаю… — неуверенно проговорила Женя. — Но ясно одно — здесь, в супермаркете, она ни с кем не встречалась. Мы уже дважды пересмотрели все по минутам. Она накупила продуктов, вышла из магазина и пошла домой. Камера при входе в магазин это зафиксировала. Конечно, можно предположить, что она на самом деле знает, где ее подруга, быть может, носит ей еду, но тогда разваливаются вообще все схемы. И, главное, какой во всем этом смысл? Блу наверняка убили… Может, Ред и прятала ее где-то, спасая от опасности, но если вдруг она мертва, то Ред, получается, не знает об этом?

— Но может, конфеты вообще ни при чем. Может, Ред, тоскуя по подруге, купила их в надежде, что она вернется. Или же ей тоже нравятся эти конфеты… И вообще, что это мы на них так зациклились?! Ерунда какая-то… Я тоже люблю эти конфеты. Да и продуктов она купила не так уж и много.

— Да… Но, с другой стороны, понимаешь, она только что вернулась домой, после того как ее продержали как зверя в клетке, и первое, что она должна была захотеть, это…

— Принять душ, — ответил Журавлев.

— Вот именно! А она вместо этого рванула в магазин. Да еще и набрала воды. Думаешь, у нее дома нет продуктов, чтобы продержаться хотя бы час после душа и небольшого отдыха? Да у каждого в доме найдется хоть пачка печенья или яблоко. Она — женщина, и первое, повторюсь, что ей хотелось бы сделать, это помыться и сменить одежду. Но она этого не сделала, а помчалась в магазин.

Поблагодарив сотрудника супермаркета, они вышли на улицу.

Стемнело. Холодный ветер, мокрый снег, погода отвратительная. Они быстро сели в машину.

— Смотри, машина Петра Михайловича! — воскликнул Журавлев, заметив припаркованный автомобиль неподалеку от дома, в котором проживала Ред. — А его самого нет! Или мне просто не видно?

Женя включила подогрев сидений.

— Бррррр… Я так замерзла! — Она завела машину и подкатила к автомобилю Петра. — Он здесь! Может, уснул?

Женя вышла из машины и, нахлобучив капюшон куртки и прячась от ветра, подбежала к машине и постучала в окно.

Петр на самом деле прикорнул за рулем. Увидев Женю, сразу же открыл окно. Выглядел он неважно.

— Что вы здесь делаете?

— Да собирался вам позвонить, а потом мне что-то плохо стало… Думаю, у меня температура. Все тело ломит…

Женя просунула руку в окно и пощупала его лоб.

— Да вы горите! Повторяю: что вы здесь делаете? Почему не вернулись домой?

— Да потому, что стыдно не знаю как! Все, за что ни возьмусь, бесполезным оказывается. Поэтому я решил, раз уж я не нашел в себе смелости пойти за Ред в магазин, где я собирался завязать с ней знакомство или действительно представиться приятелем Блу, то надо бы проверить еще одну свою версию. Конечно, она вам всем покажется идиотской, я это понимаю… Но все же… Садитесь быстрее в машину, а то и вы замерзнете, я вам сейчас кое-что расскажу. — И без паузы, из последних сил, словно боясь, что его не станут слушать, начал рассказывать: — Эта Ред — молодая женщина. Вернулась из камеры, где провела два дня, кажется. Как вы думаете, что она должна была бы сделать первым делом? Искупаться! Принять душ, елки-палки! А она вместо этого помчалась в магазин за продуктами, соседка ей еще кофе заказала.

Женя с Павлом, расположившиеся на заднем сиденье, переглянулись.

— …Да у нее характер звериный, она вообще какая-то странная и грубоватая, могла бы послать эту соседку куда подальше… Но она вела себя так, словно ничего-то особенного в ее жизни не случилось, вернее, не так… Она была задумчивая, понимаете? О чем-то думала, переживала. Вот почему я решил, что она должна была встретиться с кем-то в магазине…

— Она там ни с кем не встречалась, мы только что проверили, — вставила Женя.

— Вот! — Петр поднял кверху указательный палец. — Но если не в магазине, то где-то в другом месте. Я думал, что она все-таки знает, где находится ее подруга. И вернулся сюда, устроив здесь наблюдательный пункт, чтобы увидеть, куда она все-таки отправится с этими продуктами. Ну не такой простой она человек, чтобы не знать, где ее подруга. Она вся — сплошная интрига. Вы помните, что она сказала, какое слово, когда рассказывала о себе? Там, во время допроса. Ладно, не стану вас мучить. На твой вопрос, Женечка, зачем эти подружки, облюбовав дом в Чернети, еще будучи подростками, вернулись туда уже взрослыми, Ред ответила примерно так: «Вы хотите спросить, зачем нам это было нужно? Да просто развлекались! Чтобы не скучно было!» Вам этот ответ показался обычным, никто не обратил на него внимания, а я обратил. Думаю, в мире не найдется и пары таких девиц, которые захотели бы провести время в таком мрачном доме, в котором, кстати говоря, произошло убийство!!! Да они точно в нем замешаны! Вот только мотив нам пока непонятен.

— Постойте, вы думаете, что все-таки это Ред убила Карину? — спросила Женя.

— Понимаете, меня вся эта история настолько зацепила, так захотелось докопаться до правды, что я принялся изучать этот вопрос.

— Какой именно? — спросил Журавлев.

Петр сидел к ним вполоборота, ему было неудобно, к тому же щеки его раскраснелись, волосы взмокли и торчали в разные стороны, и Женя хотела уже только одного — чтобы забрать Петра в свою машину и как можно скорее привезти домой.

— Как нормальная девчонка, с мозгами, не дура набитая, может докатиться до преступления… И как могут складываться отношения между двумя подругами, чем может закончиться эта не совсем здоровая дружба. И я нашел! Это реальная история и расследовала ее очень известная женщина-следователь. Я сейчас быстро зачитаю, если вы не возражаете…

Петр достал телефон, нашел нужный файл и принялся читать, от волнения он даже заикался:

— Заголовок жуткий: «Как семнадцатилетняя студентка жестоко убила свою подругу, чтобы быть „не как все“». Итак. «Тридцать четыре года назад об этой женщине говорил весь город: она вызывала ужас и удивление. Леночка — гордость школы, умница и красавица — казнила свою подругу, уложив живой в могилу. Она забила ее лопатой…». «Леночка В. в юности — типичная тургеневская барышня. Тонкое, породистое лицо, коса по пояс, печальный взгляд, тонкие запястья. На школьных олимпиадах по гуманитарным предметам — первый претендент на победы. Заместитель секретаря комитета комсомола по идеологии — была в советской школе такая должность. Бабушка — врач, отец — капитан подлодки. Леночка — центр вселенной своей семьи.

Но за фасадной частью ее жизни была и другая, о которой мало кто знал. В начальной школе она играла в шпионов: сочиняла шифры, придумывала хитроумные задания. В двенадцать лет примерила на себя роль палача. В ее девичьем дневничке список «ликвидируемых»: аккуратным детским почерком — одиннадцать фамилий одноклассников и учителей».

«В подростковом возрасте девочка решила умереть сама. Назначила дату и почти год носила по себе траур. Но за месяц до рокового события отправила в могилу… лучшую подругу Катю».

Петр перевел дух:

— Короче, она убила свою лучшую подругу с помощью двух отморозков. В лесу. И ведь та пошла за ней! «За Леной та в огонь и в воду…». Отморозки ее не до конца убили, она сама потом добивала подругу лопатой… А та, жертва, ну очень напоминает мне Блу. Когда следователь спросила ее, эту, назовем ее Ред, зачем она это сделала, знаете, что она ответила? «Пытаюсь понять так же, как и вы. Я любила Катю, люблю и буду любить. Мне ее очень не хватает, — театрально смахивая слезы, шептала Лена».

«Она четыре года провела в СИЗО. Сотворить такое мог только человек не в себе — первое, что приходило на ум. Психиатры разных уровней проверяли ее на вменяемость. Местные и столичные эксперты пытались отыскать отклонения в психике. Но врачи сошлись во мнении: здорова».

«Обе девочки, Катя и Лена, учились у меня, — вспоминает классный руководитель. — Лена была очень способной, в моем предмете так просто блистательной — много раз побеждала на языковых олимпиадах города. Катя была очень доброй, училась похуже Лены, но тоже неплохо. Она была ведомой, Лена — лидером».

«Наутро Катя не вернулась. Сразу обратились к Лене, но та удивилась: Катя от нее ушла, а куда — не знает».

«Самое неприятное в этой истории, что Лена стала наговаривать на Катю. Рассказывать, что та связалась с дурной компанией и еще бог знает что».

«Катю искали полгода. А Лена тем временем звонила родителям Кати и рассказывала о том, что их дочь видели то в Москве, то в Ленинграде на вокзалах. Она там, дескать, торгует собой. Лена позвонила ее родителям со своими небылицами и тогда, когда труп Кати уже откопали. Этим она себя и выдала».

Вот такая ужасная история.

— И сколько же ей дали? — спросила оторопело Женя.

— В статье нет такой информации. Полагаю, срок был немалый. Сейчас она уже на свободе, ей за пятьдесят. А тогда, когда она стала убийцей, ей было семнадцать!

— До мурашек, Петр Михайлович, — сказал Журавлев.

— Не скрою, на меня эта история произвела колоссальное впечатление. Уж больно похожи эти типажи, понимаете? Вот я сидел, думал-думал, потом поднял голову, чтобы посмотреть на окна квартиры Ред, и вдруг увидел, что рядом с ее окнами зажглось и соседнее окно.

— Что? — Теперь уже покрылась мурашками и Женя. — Вы хотите сказать, что зажглось окно соседней квартиры, той, хозяйка которой умерла?

— Ну да. Я же разговаривал с соседкой. Она сказала, что объявился племянник, но он уехал, а вот кому сдал квартиру — не совсем понятно… Она же и сказала мне, что иногда в окнах горит свет. Вот я и подумал, а что, если эту квартиру снимает Ред! И прячет там свою подругу!

В машине стало тихо. Женя вздохнула. И как это она сама до этого не додумалась? Два дня, что Ред не было дома, Блу оставалась в соседней квартире одна. Возможно, у нее закончились продукты. Вот почему Ред в первую очередь бросилась в магазин! Проскочить из своей квартиры в соседнюю, что за стенкой, несложно. Можно сделать это незаметно. И если вести себя там тихо, то никто и не заметит, что там кто-то живет.

— Так пойдем туда и проверим! — предложил Павел. — Чего ждать-то? Чем мы рискуем? Ничем!

— Постой… Надо же все хорошенько обдумать… Если мы поднимемся и позвоним в дверь и нам никто не откроет? И что будем делать дальше? — заволновалась Женя.

— Позвоним в дверь Ред, поговорим с ней, прижмем к стенке, скажем, что нам все известно!

— Нет, надо действовать осторожно, — сказал, закашлявшись, Петр. — Я согласен с Женей, надо все спланировать.

— Петр Михайлович, вы просто гений! — пропустив мимо ушей слова о планировании и все еще находясь под впечатлением феноменальной догадки Петра, искренне восхитился им Журавлев. — Конечно, если бы не заоблачные цены на аренду квартир в Москве, я бы тоже, может, и предположил… Все-таки наши подружки нигде не работали, и неизвестно еще, насколько они были состоятельными…

— А кто сказал, что они платят аренду? — неожиданно даже для себя спросила Женя. — А что, если они… Вот точно я сейчас говорю под впечатлением этой статьи… Что, если они… убили хозяина? Того самого племянника умершей соседки? И теперь тихо живут на две квартиры, Ред прячет Блу, которая куда-то там влипла…

— Женя, Петр Михайлович, чего мы ждем? Ну пойдемте уже скорее туда! — заныл Павел.

— У меня совсем нет сил, — сказал Петр, прикрывая глаза. — Какое же это счастье, что вы оказались здесь и сможете все проверить… Думаю, я либо простыл, либо подхватил какой-то страшный вирус… Все тело ломит, суставы болят, словно я старик какой-то…

— Тогда оставайтесь здесь, — сказала Женя. — А мы быстро сходим, все узнаем, вернемся и все вам расскажем. Если окажется, что ваше предположение верно, то сразу же вызовем Реброва. Хотя постойте. Давайте я позвоню Борису, и он заберет вас! Предупрежу его, что вы заболели, и скажу, чтобы он надел маску. Хотя разве кто-нибудь верит в пользу этих масок? Пересядьте, пожалуйста, на заднее сиденье, даже прилягте и прикройтесь шарфом.

— Женя, пожалуйста, не надо звонить Борису, я хочу дождаться вас здесь.

Домофон. Вот ведь засада. Женя позвонила в дверь соседки, той самой, с которой общался Петр, и, представившись следователем, сказала, что с ней хотят поговорить.

Надежда Сергеевна, поверив на слово, пустила их в подъезд и встретила уже возле своей квартиры. Безусловно, она, с одной стороны, чувствуя себя героиней (поскольку сообщила в полицию о возможном убийце), надеялась услышать от представителей закона слова благодарности, с другой — просто сгорала от любопытства, но и сильно нервничала.

— Скажите, вам удалось схватить его? — спросила она, очевидно, имея в виду Петра, представившегося любовником Ред.

— Да, спасибо вам, — холодновато сказал Журавлев. — Но теперь мы бы хотели поговорить непосредственно с гражданкой Каляпиной.

— Да, я понимаю… — разочарованно протянула Надежда Сергеевна. — А ко мне что, больше не будет вопросов? Я бы могла еще что-нибудь рассказать.

— Хорошо, быть может, позже, — мягко ответила Женя. — Вы не знаете, сегодня в соседнюю квартиру никто не входил?

— Нет. Там вообще редко кто бывает…

Соседка явно намеревалась продолжить разговор, но Женя, извинившись, вынуждена была повернуться к ней спиной и нажала на звонок.

Дверь почти сразу же открылась.

Ред куталась в красный шелковый халат, расшитый золотыми драконами.

Павел достал свое удостоверение, предъявил.

Было заметно, как напряжена Светлана. Женю так и подмывало спросить ее прямо в лоб: ты в Чернети убивала свою подругу или где-нибудь в лесу? Вот это была бы настоящая бомба!!! Но кто она такая, чтобы задавать подобные вопросы.

— Проходите. — Ред нехотя посторонилась, впуская их в квартиру.

Ред, вся такая домашняя, благоухающая шампунем или кремом, чистая, слегка растрепанная, как это бывает, когда после мытья головы волосы не расчесаны и не уложены, пригласила их в гостиную.

Они не разулись. Не тот случай. Правда, Женя еще у порога вытерла ноги о шершавый коврик и теперь спокойно прошла по ковру в комнату, села в предложенное кресло, напротив расположился Павел. Ред села между ними на стул.

— Что-нибудь случилось? — спросила она и принялась нервно растирать ладонями запястья. — Блу нашли? Вы же по этому вопросу? Надеюсь, у вас хорошие новости…

— Ее родителям, точнее матери и отчиму, подкинули под дверь окровавленное постельное белье… — ответил Павел. — Это ее кровь. Кровь вашей подруги.

— Как это ее кровь? — Голос Ред дрогнул.

— Вот так, — сорвалась Женя, не в силах сдерживать свои эмоции. Она так много в последнее время думала об этой Ред, а теперь еще и Петр рассказал о реальной убийце, убившей свою подругу, что теперь уже просто не могла скрывать испытываемую к ней злость и раздражение. — Результаты экспертизы показали, что кровь на простыне и наволочке принадлежит Татьяне Муштаковой. Так понятно? Кроме того, на белье имеются частицы почвы, половой краски и мышиного помета, совпадающего с образцами, взятыми в доме в Чернети. А это значит, что вашу подругу, возможно, убили именно там. Светлана, вы ничего не хотите нам рассказать?

— Кровь? На постели? Блу убили? — Глаза Ред наполнились слезами. Она была прекрасной актрисой. — Да вы это просто так, наобум говорите, просто чтобы позлить меня. Я не нравлюсь вам, вы видите во мне убийцу. Но вы не можете знать, убили ее или нет. Кровь… Да, может, у нее носом кровь пошла… или месячные, когда она там жила. Нет, она жива, и не пугайте меня. Вас же Ребров послал, он? Он нехороший человек и плохой следователь. Вцепился в меня, так долго продержал в камере… Я вообще пожалуюсь на него, повторяю, он очень плохой следователь, слабый, не умеет работать. И относится ко мне с неприязнью. Очень грубо вел допрос, так со мной разговаривал, словно я убийца.

— Скажите, Светлана, кто проживает в соседней квартире?

Реакция ее была ожидаемой: Ред вздрогнула, да так сильно, словно ее ударили.

— Да я почем знаю? — Она нахмурила свои тонкие, тщательно нарисованные брови. — Приходит иногда какой-то мужичонка. Побудет немного, да и уезжает. Я разговаривала с ним, приглашала как-то на чашку чая, чисто по-соседски, и выяснила, что он — многодетный отец, просто прячется здесь от своих пятерых детей, отсыпается, я думаю. Может, пьет по-тихому. Это какой-то знакомый хозяев, присматривает за квартирой. Это не квартирант и явно не платит за квартиру, если вас это интересует. Он выглядит вообще как бомж. Очень плохо одет и зубы гнилые.

— Когда вы видели его в последний раз?

— Не помню точно. Мне сейчас вообще ни до кого! У меня подруга пропала, понимаете? А вы расспрашиваете меня о каком-то квартиранте. Да плевать мне на него.

— А у вас, случайно, нет ключей от этой квартиры? Знаете, как это бывает между соседями… Мало ли что…

— Раньше были. Когда была жива настоящая хозяйка квартиры. Я тогда со своей тетей жила, и Вера Семеновна нам полностью доверяла. Но когда после ее смерти объявился родственник, так, седьмая вода на киселе, типа внучатый племянник, зато, блин, единственный наследник, так сразу все замки и поменял. Ну, с другой стороны, его можно понять, и это правильно… Я тоже бы так сделала, будь на его месте.

— Светлана, — неожиданно громко, твердым голосом произнес Журавлев, поднимаясь с кресла, — будет лучше, если вы сами отопрете квартиру. Если вы ни в чем не виноваты, то вам нечего бояться. Если вы прячете там вашу подругу, значит, у вас есть на это причины. Возможно, Татьяне грозит опасность, и в этом случае мы можем вам помочь, понимаете? Убита Карина, теперь, возможно, очередь Блу… вернее Татьяны. Откройте, пусть Таня сама расскажет нам, что с ней случилось.

Ред смотрела поочередно то на Женю, то на Журавлева и, казалось, онемела, уж точно была не в состоянии говорить. По щекам ее текли слезы.

— Света! — теряя последнее терпение, прикрикнула на нее Женя. — Если вы сейчас не откроете нам эту квартиру, мы будем вынуждены арестовать вас за убийство вашей подруги. Возможно, там, в этой квартире, мы и обнаружим ее труп?!

Ред, собравшись с силами, тоже поднялась, но с трудом, как будто бы стала тяжелее за эти несколько минут на сто килограммов, и мотнула головой, мол, идите за мной.

В прихожей она порылась в стоящей на полочке дамской сумке, достала ключи, отперла свою дверь, вышла из квартиры и, уже не оборачиваясь, направилась к соседской двери. Ловко, словно проделывала это много раз, открыла. Даже распахнула, пропуская вперед себя своих мучителей.

Женя услышала, как она тихонько заскулила, и ей от этих звуков стало очень страшно. Неужели они сейчас увидят труп Блу?