Утренний звонок спутал все планы Бориса, теперь ему надо было спешить в Домодедово, чтобы встретить в аэропорту внезапно появившегося нового клиента. Личность в Москве была известная. Его, высокопоставленного чиновника, подозревали в растрате крупной суммы. Клиент, узнав, что его разыскивают, был вынужден срочно прервать свой отпуск, вернуться в Москву и, по рекомендации своих друзей, связаться с адвокатом Борисом Бронниковым.

— Женечка, посмотри, подходит ли к голубой сорочке этот галстук? — Борис, уже одетый, стоял перед зеркалом с флаконом духов в руке. — Ты чего смеешься? Слишком нарядный, скажешь? Но и клиент солидный. Надо соответствовать.

— Все идеально, Борис. — Женя поцеловала кончики собранных щепотью пальцев, послав мужу воздушный поцелуй. — Выглядишь шикарно!

— Да ладно тебе! Выгляжу как обычно. А у тебя какие планы?

— Есть одна идея, но без Валеры мне не справиться — хочу найти подруг или хотя бы одну близкую подругу Карины Гуляевой. Может, она поделилась с кем-нибудь о предстоящей поездке в Чернеть.

— Что ж, поезжай. Можешь сама, но лучше с Ребровым и Павлом.

— Но я же буду им мешать! Побуду немного в отделе, а потом на такси?

— Нет-нет, ты права. Поезжай на своей машине.

— Думаешь, я не понимаю, почему ты хочешь, чтобы я поехала вместе с ними? Полагаешь, они смогут меня весь день охранять?

— Ребров-то точно нет, он все-таки на работе. И работа у него бешеная, он никогда не знает, куда его занесет в течение дня. А вот Паша в отпуске. Можешь с самого начала поехать вместе с ним.

— Борис…

Женя почувствовала, как предательски загорелись ее уши. Расшифровывать, как-то объяснять свое возмущение она не стала — оба знали, в чем дело. Вот только она никак не могла понять, зачем это Борису нужно? Он, прекрасно зная об их назревающем романе (который, к счастью, так и не состоялся), о чувствах Павла к его жене и догадываясь о том, что и она была увлечена этим красивым брюнетом, никогда не упускал случая, чтобы столкнуть их, организовать встречу. Словно проверяя жену на верность? Или же пытаясь выказать ей свое безграничное доверие? Хоть бы второе!

— Хорошо, я поеду на своей машине, но в качестве телохранителя возьму Павла. Ребров поедет один, встретимся все в отделе. Такой план тебя устроит?

— Женечка, да, меня все устроит.

— С няней Соней мы обо всем договорились, если не будет дождя, то после завтрака они пойдут на прогулку. Вчера, как ты знаешь, наш садовник Сергей…

— Ну то, что он садовник, мне можно было бы и не напоминать, — улыбнулся Борис. — И то, что он вчера ездил за велосипедом для Мишки, я тоже помню.

— Ну, вот и отлично! Велосипед совсем маленький. Трехколесный, но такой симпатичный! К тому времени, когда я вернусь, может, он уже и научится кататься!

Сказала и тотчас пожалела — не надо было вообще ничего говорить про велосипед, а то так получилось, будто бы она невольно сама напомнила Борису о том, что ее снова не будет целый день дома, а воспитанием сына будут заниматься няня и садовник.

«К тому времени, когда я вернусь, сынок, может, и в школу уже пойдет…» Странно, что Борис не воспользовался моментом и не поддел ее подобной фразой. Мысленно же она поблагодарила мужа за его молчание и доверие.

— Ты не знаешь, куда Петр уехал чуть свет?

— Не знаю, — коротко ответила Женя, чувствуя себя заговорщицей.

Она догадывалась, что Петр поехал собирать материал для своего криминального романа. Помчался в Москву, чтобы, так же как и она, попытаться за кем-то проследить, собрать информацию. Он явно увлекся, почувствовал вкус расследования, был заинтригован, тем более что дело-то почти всем казалось безнадежным.

— Точно решил, как и ты, сделаться детективом. Что ж, я рад, что он хотя бы иногда стал отрываться от своей дочки и делать что-то для себя. А то я уж стал за него переживать — вообще же с рук Милу не спускал, словно боялся, что ее украдут. Хотел его даже отправить к психологу. Ну все, Женечка, я помчался…

Он побрызгал на себя духами, поцеловал жену и вышел из спальни. Женя слышала, как он перекинулся парой слов со все еще находящимися на кухне друзьями.

Женя заглянула к ним, поделилась своим планом:

— Без тебя, Валерочка, мне не выйти на близкое окружение Карины. Пожалуйста, найдите мне ее подругу, у вас все равно столько людей нет, чтобы заниматься еще и этим.

— Я бы подольше поговорил с ними, но люди находятся в таком состоянии… Мать ее в морге в обморок упала, отец совсем никакой. Но я обязательно пошлю к ним своего человека, может, они уже хотя бы немного успокоились и расскажут о своей дочери.

— Они же должны понимать, что вы ищете убийцу, — сказала Женя. — Валера, я только для этого сюда и приехала. И чем скорее ты дашь мне адрес или телефон какой-нибудь ее подруги, тем быстрее я отсюда уберусь и не стану тебе мешать.

— Женя, я хоть и в отпуске, но с удовольствием помогу, найду способ, как тебе помочь… — сказал Павел. — Пожалуйста, не сбрасывай меня со счетов! Я даже знаю, кого из оперативников послать к Гуляевым, чтобы сработали быстро.

— Вот и займитесь оба этим… — Ребров в шутку помахал руками, как бы выпроваживая обоих из кабинета. — Поезжайте и не мешайте мне работать.

Они были уже у двери, когда Ребров, отреагировав на чей-то очередной звонок, услышав что-то, нахмурился и жестами попросил Женю с Павлом притормозить.

Ох уж эти тревожные звонки, подумала Женя, догадываясь, что речь идет либо о пропаже Блу, либо об убийстве Карины. Иначе зачем бы Валере их останавливать?

— Муштаковым под дверь положили пакет, а в нем…

— Мамадарагая… — прошептала Женя, покрываясь мурашками.

— …простыня и наволочка, перепачканные кровью!

— Боже, неужели это кровь Блу?! — Женя до последнего не хотела верить, что с Таней случилось что-то непоправимое.

— Кровь свежая или?.. — спросил Журавлев.

— Не спросил. Сейчас же поеду туда с экспертами, возьмем пакет с бельем, проверим, чья это кровь. А вдруг не Муштаковой?

— Если хочешь, мы поедем с тобой, — предложила Женя.

— Нет-нет, я поеду туда с экспертами.

Женя с Павлом вышли из кабинета.

— Какой неожиданный поворот, — сказала Женя. — Убийца жестокий, беспощадный. Зачем ему было подкидывать это белье с кровью? Чтобы что? Я поняла, почему ты спросил, свежая кровь или нет. Если простыня или наволочка влажные от крови, то ее убили недавно, это ясно. Получается, что ее все эти месяцы где-то держали. Но зачем? Родители молчат про выкуп, значит, эта тема не поднималась. Так какой во всем этом смысл?

— Если Блу украла деньги, к примеру, или что-то ценное, а потом потеряла, то ее могли похитить, с целью узнать, где украденное, понимаешь? Если она не дура, то рассказала бы все, если бы знала, конечно. А если на нее напали и что-то там ценное украли, а ее саму оглушили и она потеряла память, вот тогда ее держали бы долгое время в надежде, что память вернется и она все расскажет. Да вариантов может быть много. Но все равно, чтобы сохранить себе жизнь, она сделала бы все возможное, чтобы все вернуть… Ред бы ей и помогла. Или родители бы что-нибудь придумали, точно бы обратились в полицию.

— Это же надо… подкинуть родителям такое…

— Ладно. Ребров разберется с этим жутким «подарком», а нам надо двигаться дальше. Ты подожди меня тут, — сказал Павел. — А я попробую связаться с директором школы, где учились все трое, и через нее узнаю, возможно, имена подруг Карины. Затем мы с тобой проедем в институт, где она училась, поговорим в деканате… Может, удастся узнать что-нибудь полезное.

Разговор с директором школы не случился — ее срочно вызвали в Департамент образования. Но им повезло — они сумели встретиться и поговорить с классной руководительницей всех трех девочек.

Невысокая хрупкая женщина средних лет в строгом синем облегающем стройную фигуру костюме и белой блузке. Вид у нее был испуганным, когда она узнала, что к ней пришли из следственного управления.

Женя, увидев ее, такую нежную, растревоженную, внешне очень уязвимую, подумала о том, как же нелегко ей работать в школе, которая представлялась ей мирком жестоких и глупых детей. Ее звали Лидия Петровна.

— Вы же про Карину хотите поговорить, да? — спросила она, приглашая Женю с Павлом в пустой класс и предлагая присесть за первую парту в среднем ряду прямо напротив находящегося на возвышении ее учительского стола.

Женя оценила этот психологически верный маневр и слегка улыбнулась: Лидия Петровна и в этой непростой ситуации постаралась быть повыше, не умаляя своего учительского авторитета хотя бы таким простым способом.

Об убийстве своей ученицы она, конечно же, знала.

— Раз вы пришли ко мне, значит, убийцу не нашли.

— Не нашли, — сказал Журавлев. — Мы бы хотели узнать имя близкой подруги Карины. Быть может, она что-то знает.

— А кого вы имеете в виду?

— В том-то и дело, что нам неизвестно, с кем дружила Карина.

— Понятно. Что ж, думаю, вам надо поговорить с Верочкой Авдеевой. Они дружили, но их дружба была, как бы это выразиться, более здоровой, что ли.

— Что вы имеете в виду? — теперь уже спросила Женя.

— Не что, а кого, — уточнила классная. — Я говорю о Тане Муштаковой, которая пропала, и Светлане Каляпиной. Вот эти подружки были как сиамские близнецы. Я знаю, что Танечка пропала. Знаю, как переживает Светлана. Ко мне приходили ученики, рассказывали. Конечно, вы следователи, и вам виднее, но мне кажется, что пропажа Тани и убийство Карины как-то связаны. Но вот как и где между ними, как говорится, общий знаменатель — не понимаю. Они очень разные. Все три. Светлана — безусловный лидер. Танечка — слабое существо, знаете, как слабое растение, которое пустило корни в более сильное и без него не выживет. Вот такое у меня было впечатление. И ведь это против природы! У них свои корни, своя жизнь. И для школы эта дружба была обеим полезна, иначе Таню бы заклевали, а Света не смогла бы почувствовать себя безусловным лидером, но после школы — не знаю… Я была уверена, что Света поступит в хороший вуз, она очень способная, талантливая девочка, она может многого добиться. Она была сильна как в точных науках, в математике, например, так и в литературе. Она писала просто шикарные сочинения, хотя часто отклонялась от темы, уходила в какие-то фантазийные дебри, и ей всегда ставили высокую оценку именно за ее талант, ну и, конечно, грамотность. Она могла бы стать, к примеру, хорошим, толковым адвокатом. У нее прекрасно подвешен язык. Таня тоже хорошо училась, но она была зубрилкой. И в ней не было того полета мысли, что у ее подружки. Она была не конфликтна, спокойна, но в ее глазах читался страх. Но, насколько мне известно, ни та, ни другая так никуда и не поступили. Или не поступали. Это мне неизвестно. Но вы же пришли поговорить о Карине. Я до сих пор не могу поверить, что речь идет о нашей Кариночке. Это просто чудовищно. Говорят, ее нашли в какой-то деревне, что ее задушили… Это так?

— Скажите, в каких отношениях были Каляпина и Муштакова с Кариной?

— Сразу скажу — между ними конфликтов не было. Они словно наблюдали друг за другом, понимаете? Я вот сказала, что Светлана была лидером, это так. Но в классе было несколько группировок, несколько пар, которые плотно дружили. И в то же самое время класс был поделен словно на два лагеря: Блу с Ред и все остальные, где тихим таким лидером, как бы ориентиром, была Кариночка.

— Блу, Ред…

— Да, они сами так себя прозвали, и им эти прозвища очень шли. Первое время над ними пытались подшучивать, но потом все привыкли и оставили их в покое. И все это благодаря как раз Карине. Она просто дала всем понять, что каждый человек индивидуален, и если бы она хотела, то тоже назвала бы себя Грин. Понимаете, да? Карина любила зеленый цвет, хотя ей, брюнетке, больше пошел бы как раз красный. А вот Светлане — зеленый. Она же рыжая, яркая, и таким идет зеленый цвет. Но красный цвет был уже как бы «занят», и Карина предпочитала носить все зеленое. Быть может, это был такой тихий протест, не знаю. А еще Карина была очень справедливой девочкой. Помогала одноклассникам разобраться в конфликтах, ссорах, мирила всех, и к ее мнению прислушивались. И так уж вышло, что вокруг нее и сплотился весь класс. Даже отчаянные двоечники и классные хулиганы пасовали перед ней. Думаю, поэтому она и пошла учиться на психолога. Она интуитивно чувствовала людей, понимала, как к кому подойти. Она была мирным человечком и очень добрым! Я не понимаю, кто и за что мог ее убить. И как она вообще оказалась в какой-то там деревне?!

— Ее пригласила туда как раз Светлана, — сказал Журавлев. — И объяснила это тем, что у нее депрессия, связанная с пропажей подруги, и что ей нужна помощь профессионального психолога. В этой деревне подружки Ред и Блу иногда, будучи еще подростками, проводили время, это заброшенный дом… И вот сейчас, в настоящее время, они все по очереди побывали там. В доме нашли следы пропавшей Татьяны. Там же провела какое-то время и Светлана. И там же нашли тело Карины. Но только Карина была одета во все красное.

— Красное? Что же это получается, она приехала туда, чтобы встретиться со Светланой, и на ней было все красное? Сказать, что все это очень странно, — ничего не сказать. Вы, надеюсь, арестовали Светлану?

— Мы допросили ее, но, судя по всему, они с Кариной разминулись.

Журавлев замолчал, посчитав, что и без того много рассказал.

— Значит, все-таки она сама захотела встретиться… — задумчиво проговорила Лидия Петровна. — Она, эта невероятная Ред, такая сильная и крутая, как сейчас говорят, почувствовала себя настолько слабой, что ей понадобилась помощь Карины. Но кто же мог убить Кариночку? Теперь я и вовсе ничего не понимаю. Пока я не знала, что в этой истории замешана Светлана, я могла бы предполагать все что угодно, вплоть до ограбления… Но теперь… Может, они вдвоем, Карина и Светлана, вычислили человека, который похитил Татьяну? И теперь опасность угрожает самой Светлане? Уф… ну и работа у вас — сплошные загадки. Голову сломаешь! Хорошо, я дам вам контакты Веры Авдеевой. Может, она знает про эту историю с деревней и Светланой больше моего… Не знаю, правда, как часто они виделись, Карина училась на психолога, как я уже и сказала, а Верочка на стоматолога…

Они собирались было уже попрощаться, как Лидия Петровна остановила их:

— Подождите… Я должна вам кое-что рассказать. Один конфликт между Блу, Ред и Кариной все же случился. Я лично ничего не видела, но мне рассказали. Однажды Карина вернулась с перемены с распухшим носом, в ноздрях ватные тампоны в крови… Сказала, что ей удалили полипы… Я еще удивилась, как можно такое придумать, когда ее не было всего-то минут пятнадцать. Какие еще полипы? Верочка тогда мне после урока и сказала, что «ей досталось». И что она догадывается от кого. Но за что? И Вера мне ответила знаете что? «За все хорошее. Что нельзя быть такой доброй». Вот такой странный ответ. Конечно, я попросила Карину остаться после урока, но она сказала, что у нее болит голова, и ушла. Но Вера осталась. Расплакалась и сказала, что Карину избила Ред. Нет, она сказала не совсем так: что она предполагает, что ее избила Ред. Потому, что больше некому, мол. Что они, Блу и Ред, — самые настоящие бандитки. Они двое и есть банда. И что глаза у них нехорошие. Я не поверила ей. Девочки всегда такие чистые, аккуратные, вежливые, хорошо учатся. Знаете, я тогда подумала, что Вера все это придумала, что Карину избил кто-то другой, но кто именно, Вера не знала, а потому придумала такое вот про подружек Ред и Блу. Может, она про них что-то знала, а может, просто испытывала к ним неприязненное отношение.

— Вы не связывались с родителями Карины?

— Как же! Связывалась, конечно. Никакие полипы ей не удаляли. Мать переполошилась, приехала в школу, мы с ней встретились, и мне пришлось ей рассказать, в каком виде ее дочь вернулась с перемены… Мы пригласили Карину, вызвали с урока географии, как сейчас помню, у нее ваты уже в носу не было, но следы подсохшей крови в ноздрях виднелись… Да и нос покраснел, раздулся. Мать бросилась к ней, обняла, прижала к себе, заплакала. Она была в шоке, когда поняла, что ее дочь ударили по лицу, по носу. Но Карина сказала, что просто упала и ударилась… Она так ничего и не рассказала. Я потом попыталась поговорить с Верой, и та призналась, что ничего не видела, что и Карина ей ничего не рассказала, что она просто предполагает, что это дело рук Ред…

— Для классной руководительницы она знает достаточно много, — прокомментировала Женя уже в машине. — Все-таки прошло года три уже, как они окончили школу, а ученики до сих пор продолжают ее навещать, что-то там рассказывать. И вот когда погибла Карина, пришли к ней, рассказали. Получается, что класс-то был более-менее дружный и Лидию Петровну уважали. Все про всех знает, даже про то, кто где сейчас учится или, как с нашими «девочками», наоборот, не учится. А действительно, как же так получилось, что ни Ред, ни Блу нигде не учились? В чем причина?

— Если спросить об этом Ред, она выкрутится, скажет, что ищет себя. Ну а на вопрос, откуда у нее деньги, скажет то же, что и всем: мать присылает.

Вера Авдеева, услышав, кто ей звонит и по какому поводу, сразу же согласилась встретиться, сказала, что ради этого отпросится с занятий. Встречу назначили в пиццерии на Краснобогатырской, неподалеку от медицинского университета.

Вера была полноватой краснощекой девушкой в светлом пуховике, из-под которого выглядывала длинная вельветовая, в красный цветочек, темная юбка. Черный берет, светлые, выбивающиеся из-под него пряди волос. Глаза голубые, нос курносый, помада на губах алая. Они подошли к пиццерии почти одновременно.

— Вы следователи? — тихо спросила она.

— Да. А вы Вера Авдеева?

Они вошли, заняли столик подальше ото всех, заказали кофе. Все сняли куртки, Вера сбросила с себя пуховик и оказалась в черном свитере. От нее пахло цветочными духами.

Женя с Павлом не успели еще задать ей ни одного вопроса, как по напудренным щекам Веры покатились слезы. Она зашмыгала носом, достала платок, высморкалась. Однако это была уверенная в себе, энергичная девушка.

Женя, окинув взглядом фигуру Веры, оценила ее сильное, спортивное, мускулистое тело и решила, что она наверняка учится на стоматолога-хирурга — ведь, чтобы удалить зуб, нужно обладать физической силой, это всем известно.

— Если вы нашли меня, значит, вам пока что неизвестно имя убийцы, — всхлипнула она, промокая платком потекшую тушь. — Задавайте вопросы, помогу, чем смогу. Но сразу скажу, что понятия не имела, куда и зачем она отправилась. Последний раз мы с ней виделись вот здесь же, в этом кафе. Она приехала, чтобы посоветоваться со мной. Она сказала, что один человек попал в беду, что находится в депрессии и попросил меня, то есть ее, Карину, приехать к нему на дом и поработать с ним. Я человек, может, и меркантильный, но что поделать? Сразу же спросила, заплатят ли ей за этот вызов и сколько по времени она должна находиться там. И не опасно ли это, разумеется. Она сказала, что точно не опасно. Что это знакомый ее знакомых. Как-то так. Словом, напустила туману. И бесполезно было спрашивать имя заказчика (или клиента, не знаю, как это у них называется), ни за что бы не согласилась его назвать. Сказала, что заплатят, и неплохо. В чем я сразу же усомнилась, просто надо знать Карину. Что касается времени, то не знает точно, сколько понадобится для лечения, но максимум неделя. В этом я тоже засомневалась — где это видано, чтобы депрессию вылечивали за неделю? Хотя я же не психолог… Да и вообще, когда запущенный случай, здесь требуется уже помощь не психолога, а психиатра.

Вера с ходу выдала все, что знала, и теперь смотрела на Женю с Павлом в ожидании новых вопросов.

Женя взглянула на Павла, как бы спрашивая его, следует ли рассказать, кто и куда вызвал Карину. Тот понял. Да и как было не понять, когда они только что услышали от классной руководительницы о том, какие чувства испытывала еще в школе Вера к Ред.

— Вы будете, наверное, удивлены, когда узнаете, что помощь понадобилась Ред.

У Веры от услышанного даже рот открылся.

— А… — тихонько, плаксиво протянула она, словно услышала то, чего больше всего боялась услышать. — Не может быть…

— Так вам что-то известно? — спросила Женя.

— Ред и Блу — это один школьный кошмар. Это пример того, какими не должны быть дети. Они — самые настоящие зверята! Конечно, такими их сделали их родители, об этом все знают. Но все равно…

И тут она прикрыла рот рукой, закрыла глаза — точно что-то вспомнила.

— Я поняла… Это Ред потребовалась помощь. Это она страдает по Блу. Ну, конечно, как же я сразу не догадалась?! Все же знают, что Таня пропала. Значит, Ред было так плохо, что она обратилась к той, которую ненавидела. Вот это да!

— Почему ненавидела?

— Да нет… не то что ненавидела, но просто… Даже не знаю, как сказать. Просто они были как два полюса на глобусе, понимаете? Карина — это южный, теплый, а эти две странные девочки — холодный, северный. К Карине всегда можно было обратиться за помощью или советом. Она была… Господи, не могу привыкнуть, что говорю о ней в прошедшем времени. Так вот, она была легкая в общении, и все в классе ее уважали. Но мы понимали, что такой она получилась, стала потому, что она из хорошей семьи, где ее все любят. Я помню, например, просто случайно увидела, когда заглянула в класс, где Лидия Петровна разговаривала с ее матерью и куда вызвали Карину, как мать обнимала ее, с какой любовью смотрела. Там такая некрасивая история случилась…

И Вера рассказала случай с разбитым носом Карины.

— Я сразу почему-то подумала на Ред. Кажется даже, я сказала об этом нашей классной. Не могла представить себе никого, кроме этой злой Ред… Потом, правда, призналась, что ничего не знаю и не видела, что просто предположила.

— Но все-таки, почему вы подумали на нее? Быть может, у них был конфликт?

— Я не видела ссоры. И никто ничего не слышал и не видел, мы же потом собирались с классом, разговаривали. Такое впечатление, будто бы Карину кто-то подкараулил буквально за углом, в коридоре, когда там никого не было, и, схватив за плечи, с размаху ударил ее лицом в стену… Сначала я думала, что ее избили за школой, но она туда бы просто не пошла, что ей там делать? Там возле помойки обычно пацаны курили, да и девчонки тоже… Но кто-то прямо сильно ее, получается, ненавидел.

— Скажите, Вера, как сложилась жизнь этих Ред и Блу после школы? — спросила Женя. — Они куда-нибудь поступили, учились? Или пошли работать?

— Да нигде они не учатся и не работают! — воскликнула возмущенно, раскрасневшись, Вера. — Бездельницы, тунеядки!

— Но на что-то они живут… — произнесла Женя осторожно, надеясь, что хотя бы Вера приоткроет тайну происхождения денег.

— Живут… — Ноздри Веры начали раздуваться, она часто задышала. — Да воровки они, вот что я вам скажу.

— С чего это вы взяли?

— Думаю, Ред соседку грабанула. Дело в том, что в том доме, где она живет, проживала одна очень богатая женщина, которая давала деньги под проценты всем и каждому. Она жила прямо через стенку от них. Ольга, тетка Ред, сестра ее матери, которая сто лет уже как живет в Сургуте и, по сути, бросила дочку на сестру, дружила с этой женщиной. Думаю, тоже паслась у нее, деньги занимала. А потом эту женщину нашли утонувшей в ванне у себя на даче. Кто-то из этой семейки, может, сама Ред, а может, Ольга, ничего сказать не могу, как-то могли проникнуть в квартиру соседки и обворовали ее. Та не выдержала и, когда была на даче, пошла купаться, набрала воду в ванну, и вот тут-то ее и хватила кондрашка или инфаркт, не знаю… Словом, она свалилась в ванну уже мертвая… Думаю, что украли не только наличные, но и банковские карты. И после этого, кстати говоря, Ред прогнала из своей квартиры Ольгу. Хотя… Хотя, может, она и сама, испугавшись, съехала оттуда… И вот после этого Ред с Блу стали одеваться дорого и выглядели просто как модели… Две дуры, они так и продолжали одеваться в красное и голубое. Но все вещи были шикарные.

— Выходит, денег было так много, что они и после окончания школы продолжали жить на широкую ногу?

— Видимо, да. Но тогда им обеим было лет по четырнадцать. Да вы спросите соседей, они и сами расскажут вам эту историю с соседкой.

— Но это очень серьезное обвинение.

— Это мое предположение. Гнилые они, понимаете? Тихие такие бандитки. Она, Ред, инициативная, активная, просто источник идей, а Блу у нее на подхвате. Они были — не разлей вода. И вдруг Блу исчезает… Может, кто прознал про это убийство, эту кражу, да и расправился с этой Блу? А теперь очередь Ред? Говорят, у этой соседки объявился племянник, наследник, может, он ее и убил? Он же потом исчез. И Блу исчезла. Так что присмотрите за Ред… Господи, вы же сказали, что это Ред ее вызвала! Я имею в виду, Карину!

— На Карине была красная одежда… — сказала Женя, у которой в голове сложился настоящий криминальный сюжет.

— Красная? Да Карина в жизни бы так не оделась, она вообще носила все зеленое! Тоже дурила, неизвестно зачем… Красная одежда, говорите? Так, может, этот племянник искал Ред, но в том месте, где она должна была находиться, увидел мою Кариночку, да и убил ее вместо нее? Где ее убили?

— Ее нашли в деревне Чернеть.

— Бааа… Что это еще за деревня такая? Ну точно, Ред ее туда заманила, заставила надеть все красное, зная, что за ней придут… Правда, не представляю, как она могла заставить ее надеть красное. Может, это психологический прием такой был? Вот, собственно, и вся история!

Нет-нет, Женя не могла согласиться с этой историей. Слишком все сложно.

— Вы правильно заметили, не думаю, что вашу подругу Карину могли заставить надеть красную одежду.

— Тоже правильно… Но и вы должны понимать, что мотива для убийства Карины нет. Ее точно с кем-то спутали. И если в этой истории замешана Ред, то и допрашивайте ее! Но учтите, она как змея, будет извиваться. У нее на каждый ваш вопрос найдется ответ. Она такая. Умная. Изворотливая. Ее не возьмешь голыми руками. Боже мой, и в какую же историю втянули мою Кариночку! За что? Постойте… А что с Блу? Ее же так и не нашли?

— Пока нет… — сказал Павел. — Но сегодня ее родителям подкинули окровавленное постельное белье… Возможно, ее тоже убили. Чья кровь, пока выясняется.

— Ну вот и все, — всплеснула руками Вера. — Это точно племянник их убил. Думал, что расправился с двумя подружками… Хватайте эту Ред! Хватайте эту Каляпину! Пока она не сбежала!