Росту в нем было шесть футов и не меньше девяти дюймов; не то чтобы это была редкость; истинные спейсмены, рожденные на орбитальных станциях или на Луне, были и повыше. Но их рост был следствием уменьшенного тяготения, потому спейсмена или селенита легко было узнать по субтильной, хлипкой фигуре, а в условиях земной атмосферы им вообще сложно было без серьезной аугментики – сурдоскелета, кардиоусилителя…

Мужчина, вставший из-за стола, наоборот, отличался крепкой фигурой, которую можно было бы назвать коренастой, если бы не рост. Широкие плечи, мощная грудная клетка, громадные ручищи, ноги, крепко стоящие на земле, – все это вместе и заставило Слободанку думать, что перед ней Молчаливый. Но для Молчаливого мужчина оказался не только неожиданно разговорчивым, но и неплохо экипированным.

На его плащ Слободанка сначала не обратила внимания, а должна была. Выглядевший как лоскутное одеяло, плащ был тактической плащ-палаткой, интереснейшей (хотя и довольно старой, еще времен Первой марсианской) тактической разработкой. Сшит он был из графеновых нитей, подкладка имела развитую систему теплоотвода – все это защищало как от обычного, так и от энергетического оружия, конечно, в какой-то мере. В плащ был встроен компьютер с искусственным интеллектом и уймой датчиков, исследующих окружающую среду. Искусственный интеллект плаща сам разрабатывал для него скин, так что по своей команде человек в плаще мог буквально стать деревом или камнем, не отличающимся от окружающих его предметов – и не только для человеческого глаза, но и для сложной техники. Это было куда лучше, чем обычный стелс-плащ, который делал человека невидимым только в некоторых диапазонах.

Под плащом у мужчины был на первый взгляд обычный комбез со стандартным скином, но лишь на первый взгляд. Наметанный глаз Слободанки тут же отметил под тканью элементы, характерные для силовой брони скрытного ношения. Ботинки тоже были необычными – утолщения в нижней части подошвы говорили о наличии системы кратковременной левитации. В таких ботинках можно было без опаски гулять по болоту или зыбучему песку, а при наличии другой аппаратуры, которая у незнакомца наверняка была, – и по минному полю.

Особо Слободанка отметила пояс, перехватывающий талию незнакомца. Настоящая портупея, не стандартная военная, но и не гражданская, какая-то продвинутая. Слева – кобура, справа – силовой подсумок, сзади, наверное, сурдокомпьютер в бронечехле; несколько маленьких отделений, в которых могли быть интересные приблуды, такие как однократный щит или система радиоэлектронного подавления.

При такой неплохой экипировке у мужчины было крайне мало аугментики, что было странно. В двадцать втором веке люди безошибочно определяют имплантаты, даже скрытые под одеждой или под волосами. У мужчины, похоже, почти все тело было биологически родным; если не считать стандартной легочной аугментации, без которой в наше время не обходится вообще никто, имплантатов у него было всего два, но какие!

Первым внимание приковывал левый глаз; мужчина прикрывал глазницу широкой повязкой, но Слободанка с помощью своей тактической татуировки все равно видела под ней алую фасетку мультиока. Двести лет назад существовали специализированные корабли разведки, оборудованные огромным количеством следящих устройств. Глаз незнакомца по своей эффективности превосходил такой корабль со всем его оборудованием. Дорогая, штучная работа, ничего подобного Слободанка не встречала. Такой глаз стоил, наверно, пару гигаватт, только не было «черного рынка», на котором его можно было бы продать, да и вряд ли его доверили бы абы кому…

Но еще круче была рука незнакомца, тоже левая. Экзопротезам стремятся придать хоть какое-то сходство с человеческим телом; чем дороже модель, тем, как правило, больше сходства…

…но только не в этом случае. Этот протез напоминал скорее какую-то клешню промышленного манипулятора, отсвечивая голым металлом, который не был покрыт даже примитивной силиконовой имитацией кожи. Зато над запястьем вздымался наплыв с двумя отверстиями, и Слободанка, несмотря на весь свой опыт, не могла сказать, что за оружие встроено в руку незнакомца.

В другой, живой руке мужчины был архаичного вида револьвер. Впрочем, архаичным, как и револьвером, он был только на первый взгляд. Эту модель Слободанка знала, у ее крестного был такой же – «Смолл Армз Смит энд Вессон» патерн МкILXVII «Марс бастер», лучемет, в барабане которого были не патроны, а крохотные и мощные ядерные аккумуляторы из Восточной Федерации, способные выдать до семисот выстрелов каждый, тогда как стандартный штурмовой армейский лучемет выдавал всего пятьсот – без перезарядки, конечно.

Человек-танк.

– Тебя сшпросшить забыли, – прошипел главарь, поворачиваясь. Слободанка видела все так, словно кто-то замедлил воспроизведение событий – вряд ли все действо заняло больше секунды. У главаря оружие было на изготовку, но на прицеле он держал Слободанку, потому, чтобы выстрелить в мужчину, ему требовалось повернуться. Незнакомец свое оружие держал опущенным, и ему нужно было вскинуть руку. Как он это сделал, Слободанка даже не заметила, но главарь, когда навел на противника свое оружие, был уже без головы и падал на пол: луч «смит-вессона», выставленный на полную мощность, пробивает броню танка, а от головы главаря он оставил одну память – и обожженный пенек шеи на широких плечах.

Впрочем, остальные налетчики среагировали быстро и слаженно: рассредоточились, активировали щиты и открыли ответный огонь по тому месту, где находился их неожиданно возникший противник. Но его там уже не было – двигался незнакомец так быстро, словно имел специальный имплантат-ускоритель, как у олимпийского спринтера. Да еще и прицельно стрелял в движении, хотя налетчикам его выстрелы пока удавалось отражать.

Один из нападавших, отбросив всякую маскировку, активировал коммуникатор и затараторил:

– Basa, dette er en Adler, en Kaninchen unter Beskyttelen, hjelp wird benötigt…[7]

– Черти в аду тебя поддержат, – донеслись до Слободанки слова незнакомца, в то время как выстрел его лучемета, найдя брешь в защите говорившего и всадив в него импульс, проделал в груди марсианина обожженную дырку размером с кулак, – над сковородкой, en dritt martian…

В этот момент незнакомец и сам словил импульс от одного из троих уцелевших бандитов, но в последнее мгновение лениво, как показалось Слободанке, закрылся полой своего плаща. По псевдоткани растеклось на миг яркое сияние, словно на нее брызнули расплавленным золотом, растеклось – и погасло. В отместку экзорука мужчины, мгновенно изогнувшись под неестественным для конечности, но вполне нормальным для имплантата углом, выплюнула в сторону стрелявшего сгусток зеленоватой светящейся плазмы. Слободанка, зачарованная болезненной красотой стычки, отстраненно подумала, что плазмаган невозможно имплантировать – для создания контролируемого сгустка плазмы нужны мощные магниты, да и запас газа, из которого под воздействием разогревающих элементов образуется плазма, нужно где-то хранить… Так говорили и личный жизненный опыт, и знания: ее имплантат, почувствовав интерес хозяйки, пробежался по Сети и подгрузил в мозг всю доступную информацию, в том числе о том, что самая компактная модель плазмагана – марсианская пятизарядная буллпап-винтовка.

Вероятно, даже Сеть знала не все. Бандит инстинктивно прикрылся силовым щитом – напрасно! Разряд плазмы, рассчитанный на уничтожение хорошо защищенных боевых роботов, прошел щит, как нож масло, и врезался в грудь инсургента, отбросив его на стену. Впрочем, в стену впечаталось обугленное нечто, в котором уже невозможно было узнать человеческое тело.

Поединок был быстрым и полностью поглотил внимание Слободанки так, что она пропустила опасный момент. Когда последний уцелевший напарник главаря бросился в самоубийственную атаку на незнакомца, закончив ее у его ног и без головы («смит-вессон» мужчины вновь оказался быстрее), тот бандит, которого Слободанка до того едва не отправила в нокаут, метнулся в ее сторону. Слободанка не успела ничего сообразить, как грубая рука схватила ее и развернула так, что она оказалась живым щитом между бандитом и незнакомцем.

– Эй, ты! – заорал захватчик, – Бросшь орузжие и отойди к сштене, понял?!

– Понял. – Только сейчас Слободанка заметила, что лицо мужчины украшала рыжеватая борода. Он что, из Восточной Федерации? В Западной Конфедерации мужчины, кроме тех, кто работал в полярных регионах и в космосе, предпочитали гладко бриться… – Смотри, я прячу пистолет…

Мужчина действительно отложил оружие на стол, в тот же момент Слободанку ослепила яркая вспышка, и она почувствовала, что хватка ее пленителя ослабла. Отработанным движением ударив бандита пяткой в пах, она отпрыгнула вперед и налетела на своего защитника.

– Потише, мэм, – сказал тот, уверенно останавливая ее не то полет, не то падение. – И, кстати, напрасно вы его пнули.

Слободанка развернулась, чтобы взглянуть на бандита, и тут же отвернулась. На своем веку она повидала всякого, но есть такие зрелища, к которым невозможно привыкнуть, например картина взорванной изнутри черепной коробки. Вторым оружием, встроенным в руку незнакомца, оказался микроволновый проектор – не то чтобы редкость, но СВЧ-оружие, как правило, било не прицельно, как в данном случае, а по площади, здесь же проектор явно выпустил узкий пучок излучения, при этом Слободанку даже краем не задело. А вот мозг бандита мгновенно сварился внутри его черепной коробки, да так, что у «кастрюльки» паром крышку сорвало.

– Так, – сказал ее спаситель, обозревая поле боя, – надо рвать когти. Эта jævla gris[8], перед тем как стать падалью, успела вызвать подмогу.

– М‐может, стоит связаться с силами Б‐безопасности? – Только сейчас на Слободанку нахлынуло что-то вроде страха или, скорее, просто нервного тремора. Она даже не подумала, что могла бы с легкостью сделать это сама, используя имеющиеся у нее имплантаты. Об этом ей напомнил незнакомец, когда, бесцеремонно схватив за запястье, тащил ее к выходу:

– Вот и связались бы, у вас ведь наверняка есть походящие имплантаты? У меня нет, я всю эту внутреннюю механику не больно уважаю.

– Рука у в‐вас, тем не менее, имплантирована, – возразила ему Слободанка, пытаясь подконнектиться к одной из экстренных служб. Как ни странно, ей это не удалось, хотя именно экстренные службы должны были бы отвечать сразу же, по идее… – И глаз. И не надо меня тащить, я сама ходить умею!

Они вышли из бара на улицу, и незнакомец как-то по-волчьи огляделся по сторонам:

– А летать?

– Что? – не поняла Слободанка, пока незнакомец вскидывал вверх экзоруку, словно пытался схватить что-то невидимое, пролетающее над ними. Другой рукой, быстро сунув свой лучемет в кобуру на бедре, он крепко, но на удивление негрубо схватил Слободанку за талию:

– Хватайте меня за плечи, быстро!

Слободанка на автомате выполнила приказ, вновь невольно вспомнив войну: у многих офицеров, встреченных ею, был именно такой тон, такая, если можно сказать, сверхспособность – они говорили, а окружающие сначала повиновались и только потом задумывались почему. Тут же ее сильно рвануло вверх, словно мать-земля выпустила ее из объятий своего тяготения, наподдав напоследок. И почти сразу в место, покинутое ими, ударил целый град разрядов – и лазерных импульсов, и плазменных, наверняка и что-то невидимое было, вроде того же СВЧ.

Глянув вниз (они с ее новым знакомым буквально взлетали вдоль стены небоскреба; мимо проносились этажи с выбитыми стеклами, с пустыми грязными комнатами…), Слободанка увидела, что ко входу в бар с трех сторон приближаются вооруженные люди. Очевидно, подкрепление еще не поняло, куда делись преследуемые, и расстреливало и без того ветхий фасад забегаловки из всех видов оружия. Одна из групп нападающих двигалась быстрее – и вскоре попала под огонь другой группы. Близился вечер, в проходах между зданиями уже залегли сумерки; нападающие, не сориентировавшись, начали отстреливаться, и между двумя их группами завязался ожесточенный бой. Воспользовавшись этим, незнакомец сначала замедлил, потом и вовсе остановил подъем.

– Ну как, связались с безопасниками? – спросил он.

Слободанка отрицательно покачала головой:

– Н‐нет. Н‐не получается, вызов все время обрывается.

– Ага, – кивнул мужчина, словно ничего другого и не ожидал. – Держитесь крепче, сейчас будет весело.

Они висели напротив чудом уцелевшего стекла на одном из верхних этажей. Не выпуская Слободанку из объятий, мужчина согнул ноги в коленях, оттолкнулся ими от стекла, а затем, когда импровизированный маятник опять бросил их к стеклу, резко выпрямил ноги, ударив ими в преграду. Стекло разбилось, и они влетели в комнату, абсолютно стандартную, такую же, как у Слободанки, только меньше раза в два и, очевидно, брошенную. При этом они свалились на пол так, что Слободанка оказалась верхом на своем спасителе.

– Что, черт возьми, происходит? – сказала она, занимаясь при этом несколькими делами: пытаясь связаться с экстренными службами, найти и вернуть себе Снуппи, который куда-то пропал, и, наконец, встать с пола. – Началась война?

– Если бы началась война, меня бы предупредили, – ответил мужчина, вставая.

– Так связи же нет! – напомнила Слободанка.

– У вас нет, – поправил ее мужчина, – а у меня есть, но, к сожалению, только односторонняя. Меня вызвать могут, а я никого вызвать не могу.

Слободанка хотела спросить почему, но мужчина жестом остановил ее и приложил палец к губам. Затем огляделся, хотя комната была совершенно пуста и ничего, что могло бы привлечь внимание, в ней не было.

– Они прочесывают этажи, – сообщил он Слободанке. – Две группы, часть поднимается с улицы – их много, но действуют они чертовски грамотно для аматоров. Другая группа спускается с крыши, их меньше, но они ближе…

Говоря все это, мужчина отошел к одной из боковых стен и положил на ее поверхность «ладонь» экзоруки. Почти сразу в стене открылся черный прямоугольник – внутристенный шкаф.

– Кто они? – тихо, словно нападавшие могли их услышать, спросила Слободанка.

– Судя по их змеиному шипению, марсиане, – ответил мужчина. – Когда мы из этого выпутаемся, напомните мне, что парочке адмиралов из Сил Планетарной обороны надо будет оторвать… что-нибудь лишнее. И вообще – давно пора поднять вопрос, как это род Кушниров, одна из ветвей которого бурно цветет в марсианских песках, до сих пор остается всевластным хозяином Южного Централа. Но это все потом, а пока – полезайте в шкаф.

– Зачем это? – не поняла Слободанка, пропустив мимо ушей фразу об адмиралах Сил Планетарной обороны и гневную тираду об изменниках Кушнирах.

– Вы слушали внимательно? – спросил мужчина. – Они прочесывают этажи и могут нас найти. Кстати, прекратите уже звать своего дрона, он деактивировался от контузии, но, к счастью, цел. Потом заберем его, если он вам так дорог. И до экстренных служб не пытайтесь достучаться – бесполезно, в районную сеть ретрансляторов, похоже, вирус подсажен…

– Зачем мне лезть в шкаф? – упорствовала Слободанка. – Думаете, у них нет устройств, способных видеть сквозь стены?

– Есть, – кивнул мужчина, стаскивая с себя плащ. – А у меня в руке есть штука, способная заблокировать все эти устройства, так что мы станем для них невидимы. Невидимы для всего, кроме обычных человеческих глаз.

Он снял плащ и протянул его Слободанке:

– Надевайте и лезьте в шкаф.

– А вы? – спросила Слободанка, набрасывая плащ.

– А я полезу вслед за вами, – ответил мужчина. – При самом худшем развитии событий мое тело будет вам дополнительной защитой. Ну же, забирайтесь в шкаф, быстро!

В шкафу было темно, пыльно и чертовски тесно, так что Слободанке пришлось прижаться к незнакомцу. Впрочем, темно было недолго – Слободанка так и не поняла, что именно включил ее спаситель, но дверь шкафа внезапно стала прозрачной… Хотя, конечно, по-настоящему прозрачной она не была, просто незнакомец наложил на нее голограмму происходящего снаружи.

Какое-то время, правда, снаружи ничего не происходило и комната оставалась пустой, а затем внутри появились три коренастые фигуры. Звуки голограмма незнакомца тоже транслировала (по крайней мере, Слободанке хотелось верить, что это так, ведь в противном случае получалось, что разговоры снаружи можно было слушать через стену, а значит, и преследователи могли их услышать – например, их дыхание или даже сердцебиение).

Говорили вошедшие не на марсианском, даже без акцента:

– Они были тут! – сказал один из них, показывая на разбитое стекло и осколки на полу.

– И что с того? – спросил другой. – Сейчас их здесь нет.

– Ты в этом уверен? – поинтересовался третий.

– А ты их видишь, что ли? – уточнил второй. – Я лично не вижу.

– Что в стенах? – спросил третий, видимо старший группы. Он и по возрасту был старше других, навскидку лет ста – ста двадцати.

– Как и везде, – ответил первый. – Шкаф, пустой, и холодильник, сломанный, с парой дохлых крыс. Hundeskit, не могли же они в воздухе растаять?

– Снизу подходит Дитрих, – задумчиво сказал главарь. – Верхние этажи мы прочистили. С улицы дом блокируют остальные группы. Они не могли проскользнуть мимо нас, значит…

То, что новый знакомый действует без предупреждения и не объясняет свои поступки, Слободанка уже поняла, но это вовсе не значило, что она была морально готова к дальнейшему развитию событий. Дверь шкафа мужчина выбил ударом ноги, одновременно паля с двух рук. Причем огонь он вел прицельно – первого и третьего вывел из игры сразу, второй тоже не успел среагировать и получил свой импульс из «смит-вессона».

– Сидите в шкафу, – скомандовал он, не оборачиваясь и зачем-то падая на пол между трупами. – И лучше сожмитесь в комочек, сейчас будет жарко…

Слободанка не успела даже возмутиться тем, что ее спутник командует, – просто села на пол, как он велел, и забилась в уголок шкафа, прекрасно понимая, что укрытие из него так себе. И тут все завертелось. В дверь повалили вооруженные люди, стреляя на ходу и получая ответные импульсы, как правило, роковые для них. Кроме уже известных Слободанке видов оружия незнакомец применял силовой кулак, штуку довольно грубую, поражавшую противника на близком расстоянии концентрированным магнитным полем, разрывавшим сосуды и кромсавшим плоть, как невидимое лезвие. Брызги крови, ошметки плоти… из своего закутка Слободанка видела немного, но и этого было вполне достаточно для того, чтобы вызвать обморок у какого-нибудь рафинированного жителя Северных ветвей.

Слободанка не была столь впечатлительной и реагировала на происходящее удивительно спокойно. В какой-то момент врагов стало слишком много, и не только мертвых – сквозь давно выбитые двери в комнату прорвалась большая группа боевиков, но незнакомец, превратившись в почти неуловимый для глаза смерч, плюющийся плазмой и лазерными импульсами, положил всех прорвавшихся. Один из трупов упал рядом со шкафом, и Слободанка, осторожно высунувшись из своего убежища, подобрала его оружие – старенький лучемет «Уру» местного производства. Батарея этого оружия была почти полной.

Оружие сослужило ей хорошую службу, но сначала в нее попал импульс – к счастью, на излете, и плащ незнакомца легко его рассеял. Попадание заставило Слободанку переползти в другой угол, из которого было видно окно, и это позволило ей вовремя обнаружить штурмовую группу на старинном аэрокаре. Повезло, что они не стреляли – может быть, боялись задеть своих, хотя особой щепетильности за врагами Слободанка не замечала. Как бы там ни было, надо было что-то делать: незнакомец был занят перестрелкой с очередными налетчиками, проникшими через дверь, и новую угрозу, вероятно, не заметил.

Слободанка быстро, хоть и не сразу, вспомнила, как применять оружие. К этому моменту из аэрокара уже выпрыгивали внутрь враги, первый из них вскинул оружие… и получил импульс из лучемета Слободанки. Она попала, хотя боялась, что не сумеет. Ее это даже удивило, ведь она, по сути, толком и не целилась… точнее, не так: она вообще не задумывалась, что делает – вскинула на удивление легкий лучемет и нажала на спусковой крючок, а через мгновенье фигура, в которую попал ее импульс, рухнула на пол за спиной спасителя Слободанки, но ей было уже не до него – быстро переведя ствол, она выстрелила во второго боевика.

Теперь они сражались вдвоем. Слободанка попадала не всегда, но куда чаще, чем ожидала. Враги между тем продолжали прибывать – к первому аэромобилю вскоре присоединился второй, более тяжелый, но напарник Слободанки, не оборачиваясь, всадил ему в антигравную платформу дозу плазмы, и грузовик, накренившись, рухнул вниз. Его место сразу занял еще один аэромобиль, набитый вооруженными бандитами, которые, не давая Слободанке отдышаться, тут же стали штурмовать комнату.

– Да что они, всю Ремансу против нас согнали, что ли? – прорычал ее напарник. – Выбрался, что называется, в глушь… – Он отправил на тот свет еще одного налетчика и добавил: – Хорошо хоть, что против нас одни нубы, а волчар мы в самом начале еще приговорили… И где, разрази их орбитальная дизентерия, местные стражи порядка? У меня заряды заканчиваются, придется их барахлом воевать…

– Ничего, – успокоила его Слободанка, – я же воюю…

И тут за стеной что-то ухнуло, Слободанка даже не поняла, что именно. А ее спаситель, похоже, понял. Внезапно и снова ничего даже не пытаясь объяснить он схватил Слободанку за шкирку и выволок в коридор.

– Держись за спиной, – приказал он, – сейчас повеселимся.

Никаких поводов для веселья в коридоре Слободанка не видела, даже наоборот – коридор был полон вооруженных людей, и явно это были их враги. Еще ничего не понимая, не осознав всю трагичность или даже безнадежность ситуации, Слободанка выстрелила в первого, затем во второго… потом поскользнулась и упала, растянув лодыжку, и тут же перекатилась в сторону – по месту ее падения моментально открыли огонь.

А ее напарник вновь превратился в стреляющий вихрь, но, поскольку до врага здесь было ближе, он чаще стал применять силовой кулак. Противник, к счастью, был экипирован плохо – оружие-то у них было, пусть и раритетное, а средств защиты не было никаких. В такой ситуации применить силовой кулак сам бог велел.

Действия мужчины отвлекли внимание налетчиков от Слободанки – кажется, они решили сначала нейтрализовать главную угрозу, а потом уже разобраться со Слободанкой. Но поди ж ты, нейтрализуй ее! Слободанка даже залюбовалась странным танцем своего напарника, не забывая, впрочем, отстреливать его врагов, когда это удавалось. Наверно, самым разумным было бы сейчас попытаться улизнуть…

Но Слободанка не пыталась. Почему? Может быть, потому, что не могла бросить того, кто спас ей жизнь, даже снова подвергая ее угрозе? Мужчина был профессионалом очень высокого уровня, такие служат в Планетарных Силах безопасности… Правда, встретить пээсбэшников за пределами Перл-Харбора, где находилась штаб-квартира этой организации (которую, кстати, курировал ее крестный), было практически нереально.

Слободанка даже сначала не поняла, что случилось. Она сидела на полу коридора, со всех сторон лежали трупы бандитов. В руках у нее была теплая влажная рукоятка «Уру», датчик батареи на верхней панели лучемета показывал тридцать пять процентов заряда (а реально его, вероятно, было еще меньше). В центре коридора стоял ее спаситель, покручивая на пальце свой громадный «смит-вессон», из дверных проемов нескольких квартир валил дым – там, должно быть, полыхал пожар, хотя чему гореть в современной квартире – скинам?

– Они подогнали тяжелую платформу с термобарическими снарядами, – сообщил мужчина. – Хотели нас запечь в собственном соку, да сначала ошиблись адресом и всадили снаряд в квартиру справа. Потом поняли свою ошибку, но мы уже свалили…

– А где все? – спросила Слободанка.

– Вот, валяются, – ответил мужчина, обводя рукой поле боя. – По ходу, этот раунд за нами.

– Вы их всех перебили? – спросила Слободанка, даже не удивившись.

– Не я, а мы, – ответил мужчина. – Вы мне хорошо помогли. Где вы научились так стрелять?

– Во время войны служила квартальным инспектором Сил Планетарной обороны, – ответила Слободанка, выпустив в кровь порцию наноботов – подвернутая нога болела и начинала пухнуть. – А вы?

– Мы, кстати, незнакомы, – сказал мужчина. – Капитан Службы Планетарной безопасности Джейсон Макдермит. И как капитан ПСБ…

– Интересно, – сказала Слободанка, позабыв об опасности, которая могла быть сейчас повсюду – как говорил Рой Уоллес, выиграть сражение еще не значит выиграть войну, – что же капитан ПСБ делает так далеко от своего корабля? Если не ошибаюсь, вы командир «Акуиллона»?

Пазл сложился: теперь Слободанке стало понятно, почему ее напарник сумел в одиночку расправиться с такой прорвой бандитов. Перед ней был человек, которого почти никто не видел, но о котором знали все: лидер самой элитной группы особо элитной структуры – Планетарных Сил безопасности, «длинной руки» Западной Конфедерации. Планетарные Силы безопасности – лучшие из лучших, а среди них лучшие из лучших – как раз бойцы «Акуиллона».

– Был командиром «Акуиллона», – ответил Джейсон. – Сейчас в бессрочном отпуске. К тому же моя Спецкоманда потеряла корабль, а нового у нас пока нет. – Он приосанился. – Впрочем, это неважно. Как пока еще действующий офицер ПСБ, я считаю, что вас нужно сопроводить в Перл-Харбор. Видите ли, я довольно долго в этом бизнесе, но не помню ни одного случая, чтобы такую прорву головорезов посылали ловить одну-единственную девушку, даже такую красивую, как вы.

Слободанка набрала в грудь воздуха, чтобы громогласно (и плевать, что враг мог ее услышать – пусть послушает, от него не убудет) обвинить Джейсона в преступлении, именуемом «харрасмент». Конечно, сейчас был двадцать третий век, а не двадцать первый, когда за харрасмент, говорят, могли казнить, например утопить; но все равно – наглое приставание к незнакомой женщине в обществе считалось очень даже предосудительным.

– И, кстати, вы не представились, – добавил Джейсон, и весь настрой на конфликт у Слободанки тут же улетучился по совершенно непонятным причинам.

– Слободанка Вуич, – представилась она. – Специальный репортер канала «Уорлд Дейли». И я вынуждена отказаться – я нахожусь в Ремансу с редакционным заданием, и…

– Держу пари, вас послали сюда поснимать ту заварушку, что была сегодня на ЭМБРАЕРе, – перебил ее Джейсон. – Не бог весть какое задание; для вас, чистенькой девочки с Севера, это, возможно, станет откровением, но демонстрации… хм, и все остальное проходят в Южном Централе постоянно, и сегодняшняя – совершенно не из ряда вон выходящая. В отличие от операции «Охота на северянку», героиней которой вы сегодня стали по какой-то причине. Вообще говоря, местные банды иногда не против похитить какого-нибудь зазевавшегося северянина, чтобы получить пару мегаватт, но если жертва показывает зубы, обычно не заморачиваются; и уж точно ради выкупа они не стали бы приносить в жертву такую уйму народу, будь вы хоть внучкой самого Уоллеса…

– Я его крестница, – зачем-то сообщила Слободанка. Она не привыкла кичиться своими связями и тем более выкладывать свои личные данные каждому встречному-поперечному…

– Ну да, а я – праправнук первого Президента Западной Конфедерации, – хохотнул Джейсон. – Говорю же, неважно. Не имеет значения. Им что-то другое от вас нужно, и в этом замешаны марсиане…

– …самое интересное, что это правда. – Слободанка вздрогнула: мелодичный голос, казалось, доносился из ниоткуда, но затем из темноты в конце коридора возникло сначала светлое пятно, потом оно, казалось, увлекло за собой шлейф тьмы и превратилось в очаровательную, изящную женщину.

Она была очень бледна и напоминала камеи, которые Слободанка видела в Метрополитен-музее или Национальной галерее. Черные, как смола, волосы рассыпались по обнаженным плечам, стройную фигуру облегало платье в пол из искрящегося черного шелка – конечно, скин, но очень дорогой. Руки также были обнажены, на правой руке была большая тактическая татуировка в виде атакующей кобры.

– Я имею в виду, – продолжила женщина, глядя на Слободанку, – что Папочка действительно потомок первого Президента Западной Конфедерации. Он и сам мог бы стать президентом, но предпочел быть вечным скитальцем Космоса, да, Папочка?