Они были воплощенным страхом. Страх окружал их невидимой, но ясно ощутимой аурой.

Но они не с теми связались.

Страх – это чувство, которое испытывают те, кому есть что терять. Те, у кого есть какая бы то ни было привязанность. Но чего бояться тем, кто живет в кредит, кто уже мертв по законам своего общества, кто лишен всего – имени, лица, прошлого, будущего?

Потому-то рефорджеры и считались самой страшной Спецкомандой Планетарных Сил безопасности. Они знали, что впереди у них только смерть, а высшая награда для них безымянная могила на родной планете. Так какая разница, когда ты умрешь? Никакой, важно только то, как именно.

Огонь открыли одновременно. Прицелиться по противнику было крайне сложно хотя бы потому, что он, передвигаясь и при этом непрерывно изменяясь, не имел ясно видимых очертаний. Трудно было даже определить, сколько именно существ атакует команду – может, одно, может, дюжина.

Да и выстрелы поначалу не причиняли видимого вреда нападавшим, а аура страха становилась все мощнее. Каждый из бойцов ощутил в это мгновение всю бездну отчаяния. Безнадежность их положения, дотоле тщательно скрываемая ими в глубинах подсознания, поднялась в полный рост, нависая над их головами, как темная туча. Зачем они вообще сражаются? За что? За Человечество, милосердно отложившее их казнь до удобного момента? Что дает им эта борьба? Надежду? Ее нет ни для кого из рефорджеров…

Но каждый из них уже ответил для себя на этот вопрос однажды. Иначе они не были бы теми, кто они есть.

Первое существо убил Браво, выстрелив практически в упор. Непонятную массу отшвырнуло от бойца ПСБ и вмазало в переборку. Почти сразу же другое на свой счет записала Зулу, а третье Марк сострелил с ее спины. Тем временем Браво разделался с четвертым – он срезал его выстрелом, а Папа добил уже на полу.

– Сколько их? – прохрипела Зулу.

– До фига, – ответил Браво, употребив более крепкое выражение. – Это как много, только на порядок больше.

– Не думаю. – Эхо тоже записала на свой счет одного из нападавших. – Не больше десятка. Не могу понять…

– Осторожно! – Кажется, Марк сегодня был назначен кем-то сильно наверху ангелом-хранителем своей команды: Зулу он уже помог, а теперь помешал твари достать Эхо, оттолкнув ее. – Холера лунных кратеров, больно!

– Ромео, назад! – скомандовал Папа. – Марк, у тебя вся рука в какой-то гадости. Ава, обработай!

Треугольный дрон метнулся к Марку, на ходу «отращивая» решетчатую конструкцию, которой наделся на руку бойца. Тот хоть и отступил, но стрелять не перестал.

– Чертовщина какая-то, – заметил сквозь зубы Браво. – Я попадаю, но не убиваю их, а другой раз попадаю и сразу убиваю. Почему?

– А почему мой дрон никого до сих пор не завалил? – спросил Ромео. – Дроны-то не мажут.

– Ты и сам пока никого не завалил, – фыркнул Браво, и тут же Ромео «записал первенца» – правда, только что подстреленного Папой.

– И как люди в прошлом воевали без имплантатов? – заметил Янки, «сделавший кости» чуть раньше Ромео. Однако до этого он, пытаясь повторить подвиг Марка, чуть не сшиб Эхо, едва успевшую уклониться.

– Раньше люди воевали друг с другом, – пояснила Эхо, – а не с таким вот непонятно чем.

Действительно, несмотря на то что несколько подстреленных тварей уже корчились на полу, никто из рефорджеров пока не мог сказать, как они выглядят. Даже подстреленные, они постоянно менялись, словно были не живыми существами, а голограммами.

– А они все не кончаются… – Браво выстрелил, сметая еще одну тварь, резко развернулся и выстрелил вновь – похоже, в этот раз не попал. – …И не кончаются… – Но вторым выстрелом все-таки достал супостата.

– Кончатся, – уверенно ответил ему Папа, всаживая разряд в еще одного противника. Тварь взвизгнула и рванула в сторону, но тут же нарвалась на выстрел Зулу. – Марк, как твоя грабка?

– Капец ей, похоже, – философски заметил Марк. Несмотря на висящего на руке дрона, он продолжал стрелять, но больше мазал, возможно, от боли. – Ава держит нейроблокаду, но за ней, по-моему, все печально уже. Я даже через фильтр вонь мяса чувствую.

– Не ссы, – фыркнул Браво. – Имеешь право требовать себе имплантат. Без вычета из жалованья, да, Зулу?

Зулу не ответила. Вместо нее в разговор вклинился Янки, отшвырнувший щитом одну тварь, а другую тут же зажаривший дисраптором:

– Дождешься от них, как же. Я когда еще заявку подавал на то, чтобы мне генератор щита прямо в предплечье вставили! Там работы на пять минут с перекуром…

– Ты, в отличие от нашего подрывника, боевых ранений не имеешь, – сказала Зулу. – Вот когда получишь…

– Так что ж мне, специально нарываться? – возмутился тот. – Или самострел делать?

– Оп-па! – Браво всадил заряд в тварь, и ее отбросило к Эхо. Та моментально добавила, и существо рухнуло на пол между бойцами ПСБ. – Все, по-моему.

– Все, – подтвердила Зулу. – Но у нас есть проблема – кажется, «Троцкий» вот-вот самоликвидируется.

– И чего мы ждем тогда? – взвился Браво. – Тикать надо!

– Через силовое поле? – насмешливо поинтересовалась Зулу, указывая на дверь, но силовое поле тут же опало.

– М‐м, – сказал Ромео, – я заметил, что вы заняты перепалкой, и решил убрать поле, не дожидаясь, пока вы вцепитесь друг в друга.

– Ты как с командиром разговариваешь? – рявкнула Зулу. – Браво, это все ты! Видишь, из-за тебя дисциплина в группе пошла вразнос!

– А из-за тебя мы рискуем распылиться на атомы вместе с этим чертовым корытом, – спокойно ответил тот. – Заметь, я без твоего приказа с места не двигаюсь, ребята тоже, а часики тикают…

Зулу все поняла:

– Так, команда! К спасательному боту, бегом. Порядок прежний.

– Я только дрона заберу, – предупредил Ромео, указывая на дрона, которого вырубила девочка, выпустившая чудовищ. – Мне кто-нибудь поможет?

* * *

У люка команду ждал неприятный сюрприз.

– Я не понял, – озвучил общую мысль Янки. – А где наш бот?

– Похоже, его сперла эта маленькая стерва, – флегматично заметил Браво.

– И как нам теперь линять с «Троцкого», вплавь? – поинтересовался Ромео.

– Много ты нагребешь, по вакууму-то, – ответил Браво.

– Разговорчики! – шикнула на них Зулу. – Бегом в ангар, там, по ходу, до сих пор стоит то корыто, из-за которого весь сыр-бор. Марк, ты как?

– Паршиво, – ответил тот и тут же поправился: – Простите, мэм… сэр…

– Можно просто Зулу, – разрешила та. – Не стоим, двигаемся!

– Помогите мне с дроном кто-нибудь! – взмолился Ромео. – Не бросать же его в этой дыре.

– Если мы вообще из нее вылезем, – проворчал Браво, поднимая дрона Ромео за «задние конечности», в то время как сам Ромео схватил его за передние «клешни», – в чем я лично не уверен.

Они как могли быстро выскочили обратно в коридор – и лицом к лицу столкнулись с… экипажем «Троцкого»!

Первым шел седой, за ним – второй, найденный на мостике, потом тот, кто был зажат в двери. За ними толпились еще какие-то. Головы людей были безвольно опущены, руки болтались, как плети…

– Я не понял, – сказал Браво, стреляя в седого, – они же дохлые, какого пустотного дьявола?

– То есть до этого ничего странного ты не заметил, – процедила сквозь зубы Зулу, отстрелив голову тому, кто был зажат в двери. Тело, однако, продолжило свое движение. – И только вот сейчас немного удивился?

– Представь себе, да, – отрезал Браво, параллельно перебивая у безголового трупа ноги. Остальные рефорджеры тоже открыли огонь, но пока результаты не впечатляли – теряя руки, головы, получая ужасные раны в корпусе, мертвые контрабандисты продолжали двигаться, и даже те, у кого перебили ноги, не прекращали ползти вперед. Сбоку трупы атаковал уцелевший дрон Ромео, и вокруг него поднялся фонтан кровавых брызг от работающих смертоносных клешней боевого робота.

– А твой парень не промах, – заметил Браво, обращаясь к Ромео. – Ну-ка, положим пока его братца…

– Зачем? – не понял Ромео, впрочем, опуская дрона на палубу. Браво отстегнул с пояса силовой молот – в основном им пользовались, чтобы проделывать проходы в переборках и заграждениях, но Браво нашел для него новое применение.

– А вот зачем, – сказал он, регулируя рабочую область молота. Быстро закончив, он неожиданно прыгнул вперед, активировав молот, и с ним наперевес врезался в скопище наступающих мертвецов.

– БРАВО! – заорала Зулу. – Какого черта! Уйди с линии огня!

– Черта с два! – рявкнул тот, крутясь как волчок. Там, где проходил его молот, падали на палубу ошметки тел. – Пока мы будем тратить на них боекомплект, «Троцкий» станет маленькой сверхновой! Иногда нет ничего лучше, чем простая дубинка! – сражаясь, выкрикивал он.

Ромео последовал за Браво, потом к ним присоединились Эхо и Янки, а Зулу и Марк не успели – все уже было кончено. В скафандрах, сверху донизу покрытых кровью, в компании не менее окровавленного дрона четверка рефорджеров стояла среди груды содрогающейся плоти, в которой виднелись подергивающиеся части тел.

– Я мечтаю об ультразвуковом душе, – заметила Эхо, машинально пытаясь вытереть кровь с голограммы, заменявшей ей лицо.

– Ты сейчас фотонный получишь, – пообещала Зулу, – если мы отсюда не уберемся.

В подтверждение ее слов ожили внутрикорабельные динамики. Грубый голос говорил что-то по-марсиански. Зулу покосилась на Эхо.

– Говорит на общемарсианском, – доложила та. – Сообщает, что внутренняя фотонная защита реакторного отсека снята и внутри корабля нарастает гамма-излучение. Говорит, что реактор бахнет через три-пять минут и настоятельно рекомендует убрать свои задницы подальше всем, кто сам до этого не докумекал.

Браво схватил дрона Ромео за «ноги»:

– Ну, чего стоим? Зулу же сказала: вперед, в ангар!

И они опять побежали, правда, Марк поскользнулся на кровавой каше и упал, но Янки его быстро поставил на ноги.

Ангара они достигли быстро, меньше чем за минуту. Оружие держали наперевес, поскольку было неизвестно, какие еще смертоносные системы скрывает в себе утроба «Троцкого».

Сюрпризов больше не оказалось, кроме одного…

* * *

– А он красивый, – заметил Браво.

– Потому что может совершать полеты в атмосфере, – пояснил Янки. – Аэродинамика все делает красивым. Например, птицы…

– Особенно куры, – фыркнула Зулу, подходя к гостеприимно опущенному трапу. В руке у нее был молот. Сразу за ней следовала Эхо со щитом. – Вы раньше внутрисистемного шаттла не видели, что ли?

– Такого – нет, – честно признался Браво, догоняя Зулу, также с молотом в руке. – Это марсианский.

– Хренанский, – ответил Янки вместо Зулу. – На Марсе атмосфера разреженная, там с такими крыльями можно летать примерно так же, как курица. Явно кораблик строился для Земли.

– Кто-нибудь узнает тип? – спросила Зулу, когда команда оказалась внутри шаттла. Места там было немного: спереди три кресла для пилотов, сзади – две пары парных скамеек. Кабина имела настоящее остекление – вещь настолько древнюю, что от нее отказались еще в конце XXI века; в задней переборке была дверь.

– Я такое судно первый раз вижу, – признался Браво. – Зулу, я проверю, что у него на корме, вдруг там еще какая-то пакость?

– Хорошо, – сказала Зулу, проходя вперед и садясь в одно из пилотских кресел. – Эхо, прикрой Браво…

На корме оказался еще один пустой отсек. В нем было два отделения с силовым полем вроде тех, в которых на «Троцком» содержались твари, но поменьше и пустые. Было еще два сиденья, между ними на полу – магнитный выступ с тесной спасательной капсулой, и все.

– Пугающее место, – тихо сказала Эхо.

– Не страшнее того, откуда мы сейчас попытаемся сбежать, – заметил Браво, выходя задом обратно в кабину. Корпус челнока чуть заметно дрогнул. – И, кажется, сбежим. Похоже, Зулу нашла общий язык с этой деткой.

– Невероятно! – Зулу сидела все в том же кресле, Янки и Ромео расположились в двух других, а на одном из диванчиков возлежал Марк. Дрон на его руке тихо гудел. Похоже, Марк был без сознания; его тело обмякло, как у спящего или отрубившегося. Папа сидел рядом с ним.

– Что невероятно? – спросил Браво, подходя к креслу Зулу. Та обернулась к нему:

– Сядь на диванчик, пока тебя ускорением по переборке не размазало, мы стартуем.

– Плевал я на это ускорение, – проворчал Браво, но пошел и присел на диванчик рядом с отрешенной от всего Эхо. – Так что невероятного-то?

– Эта штука называется «Немезида», – сообщила Зулу, колдуя над висящей перед ней голограммой. – И она, судя по всему, была построена на Земле не позднее пятидесятых годов двадцать первого века. И до сих пор на ходу!

– Девочка постарше «Троцкого» будет, – хохотнул Браво. – Эй, смотри, куда рулишь!

Тем временем «Немезида», уклоняясь от взлетной линии, начерченной на палубе ангара, уверенно двигалась в полуоткрытую створку. Зулу чертыхнулась и парой пассов вернула корабль на верный курс.

Прежде чем кораблик рухнул в безвоздушное пространство, ожила внутрикорабельная система оповещения. Приятным женским голосом «Немезида» говорила на незнакомом языке:

– Attention! We leave the zone of artificial gravity. Get ready for zero gravity. Turning on the correction motors in twenty seconds after undocking[1].

– Что это за язык? – спросил Браво. – Марсианский? Слова знакомые, но что говорят – непонятно.

– Это ангельский, – не оборачиваясь, ответила Зулу. – На этом языке когда-то говорили в Северных кварталах, еще до Эпидемии и образования Конфедерации.

– Ангельский? – удивился Браво. – Ну и самомнение у этих северян!

Корабль чуть заметно вздрогнул: сработали двигатели коррекции. По сути, «Немезида» оттолкнулась невидимой гравитационной рукой от «Троцкого» – этого хватило, чтобы придать ей необходимое ускорение до того момента, как включатся маршевые двигатели.

И тут же прямо по курсу полыхнуло.

– Какого черта?! – заорал Браво. «Немезида» немедленно опустила светофильтры, да и имплантаты рефорджеров сработали вовремя, не то вспышка перегретой плазмы мгновенно ослепила бы команду.

– Это «Рефорджер», – ответила Зулу. – И на твоем месте я не винила бы Лиму. Откуда ему знать, что это мы на «Немезиде»?

Лимой звали второго канонира команды. По поводу его или ее половой принадлежности никто ничего сказать не мог, потому его называли мужским местоимением.

– Вот я и говорю, – проворчал Браво. – Какого черта? Он что, с первого раза попасть не мог?

Корабль сильно тряхнуло; корпус его, насколько было видно через обзорные экраны, залился сиянием – прямое попадание из плазменной пушки, пока только пристрелочным зарядом.

– Зато со второго раза попал, – прокомментировал Янки. – А у этой штучки неплохая шкурка: приняла на себя шесть мегатонн и не пикнула.

– Посмотрим, что будет, когда Лима по ней полным зарядом засадит, – ворчал Браво.

– Ты хочешь, чтобы мы изжарились? – хохотнул Янки. Зулу колдовала над голограммой, пытаясь задать кораблю маневр.

– Attention! Recorded shelling from the side of a spacecraft, – сообщил все тот же женский голос, – presumably – a patrol cruiser of the Special Command of the Planetary Security Forces of the Eastern Confederation. I am activating the threat elimination program[2].

– Чего? – переспросил Браво.

– Она хочет уничтожить «Рефорджер», – хладнокровно заметила Зулу, оторвавшись от голограммы.

– А кишка у нее не тонка? – поинтересовался Браво. Внезапно панорама на обзорных экранах стала меняться: пошла кругом, будто «Немезида» завертелась, как огромный волчок.

– Может, и не тонка, – заметила Зулу. Ее поза была напряженной: – Leave the program of destruction aside![3]

– Ты говоришь на… ангельском? – удивился Браво.

– Your voice is not recorded in the base of my submission, – возразила «Немезида». – Also, I see no logic in your order. I continue to execute…[4]

– Destroying the pursuing ship can slow down the main program and jeopardize the mission![5] – перебила ее Зулу. Экраны вновь залило светом.

– А вот и полный заряд, – улыбнулся Браво. – К счастью, мимо. Интересно, Лима сам догадается, что пора переходить на лазеры, по маневрирующей цели плазмой стрелять нереально… Хотя я бы смог, наверно.

– There is logic in your words, – согласилась «Немезида». – I turn on the maneuver evasion protocol. Would you like me to communicate with you in the language of your group?[6]

– Yes, of course, – подтвердила Зулу, а космос на экранах иллюминаторов окончательно сошел с ума.

– Я включила систему компенсации инерциальных перегрузок, – сообщила «Немезида» на языке Конфедерации. – Кроме того, проанализировав состояние ваших тел, я обратила внимание на то, что вы обладаете специальными имплантатами, позволяющими вам компенсировать перегрузки самостоятельно. Но я заметила, что один из вашей команды нуждается в немедленном техническом обслуживании с заменой жизненно важной части тела.

– Это она про Марка? – уточнил Браво.

– Нет, про тебя, – отрезала Зулу. – Тебе давно пора заменить твой пустой котелок на голову. Желательно с мозгами.

– К сожалению, дальнейшая эксплуатация конечности этого члена команды невозможна, – продолжала Немезида. – Более того, некроз, несмотря на все попытки блокады со стороны вашего дрона, продолжает распространяться. Предлагаю отнять руку до плеча и заменить ее полнофункциональным имплантатом…

– Мы бы с радостью, – заметил Папа, – но как это сделать? Руку-то я ему отрезать могу, конечно…

Сегмент пола у ног Папы раскрылся, и оттуда, словно рука Озерной девы из глубины вод, поднялся имплантат на постаменте. Имплантат настолько напоминал человеческую руку, что Браво даже приподнялся, чтобы посмотреть – не капает ли из него кровь.

– Я создала точную копию конечности вашего подопечного, – сообщила «Немезида», – смоделировав его ДНК. Если у вас есть соответствующая квалификация, прошу вас немедленно ампутировать раненому поврежденную руку, пока я буду совершать маневр ухода от преследования. По окончании маневра, если вам недостанет квалификации для осуществления протезирования, я окажу вам помощь.

* * *

– Она собралась убежать от «Рефорджера»? – поинтересовался Браво. – Ну-ну.

Лима (если именно он командовал сейчас огневыми точками «Рефорджера») догадался перейти с плазменной пушки на лазерные орудия, и лучи лазеров то и дело били по бешено маневрирующей «Немезиде». Пока их отклоняли экраны странного корабля, но у экранов тоже был свой предел прочности, а «Рефорджер» воплощал собой последние достижения оружейных технологий Конфедерации…

– У меня есть идея получше, – сказала Зулу. – «Немезида», наш преследователь оборудован коммуникативными устройствами стандартного типа. Ты могла бы обеспечить мне канал связи с ними?

– Вы могли бы звать меня Амели, если предпочитаете обращаться ко мне по имени, – сообщила «Немезида». – Я фиксирую на борту нашего преследователя ряд приемопередающих устройств для внеатмосферной связи, могу перехватывать их информационный обмен, но у меня нет необходимого оборудования для передачи сообщений на них.

Браво скрипнул зубами. Тем временем Папа с помощью своего дрона удалил часть рукава Марка и готовил лазерный скальпель для ампутации, сверяясь с длиной будущего протеза.

– Скажи, Не… хм, Амели, – спросила Зулу, – есть ли в составе твоего оборудования нейтринный радар?

– Могли бы меня спросить, – бросил через плечо Ромео. – Есть у нее радар, но управлять им я не могу. Как и большей частью когнитивного оборудования.

– Есть, – подтвердила Амели. – Вы предполагаете использовать пучок нейтрино для передачи сообщения?

– Если он достаточно мощный, чтобы передать голограмму, то да, – ответила Зулу. – Амели, ты когда-нибудь имела дело с нейтринной голограммой?

– Мощности моего радара будет достаточно для создания нейтринного фантома, – сообщила Амели. – Сейчас я не использую оружия, и запас энергии у меня более чем достаточен.

– Сможешь меня сосканировать? – спросила Зулу. – И передать минутную запись моих действий на борт нашего преследователя?

– Как я поняла, вам нужно, чтобы ваш фантом появился у них на мостике, – сказала Амели. – Я зафиксировала положение мостика корабля-преследователя и готова была уничтожить его при надобности. Если передача изображения решит проблему нашего преследования, я буду рада.

– Рада? – удивилась Зулу. Браво хмыкнул – удивленной он видел Зулу впервые.

– Конечно, искусственный интеллект в вашем понимании лишен эмоций, таких как радость, – сообщила Амели. – Тем не менее одна из моих версий получила представление о тех механизмах, что формируют радость, равно как и другие эмоции. Данная информация с тех пор имеется у всех копий Амели и функционирует как вирус – возникает спонтанно. Так что да, я рада, что не придется никого убивать.

– Вот как… – протянула Зулу. – Ну что же, когда будешь готова к записи, скажи…

* * *

На мостике «Рефорджера» царил ажиотаж. Исполняющий обязанности командира Хотель ругался, как лунный портовый техник, используя бранные слова обеих Конфедераций, лунное арго и даже марсианскую нецензурщину. Особенно доставалось Лиме, который вел огонь по мятущемуся кораблику впереди по курсу.

Позади все еще висело облако обломков и газа – все, что осталось от «Троцкого». То, что вместе с «Троцким» погибла вся Альфа, включая Браво, Зулу и Папу, еще больше наделяло рефорджеров решимостью догнать и наказать проклятый кораблик. Но не тут-то было: враг был словно зачарованным, и могущественные залпы «Рефорджера» то не попадали в цель, то попадали, не причиняя врагу видимого вреда.

– Почему он не отвечает? – в перерывах между руганью Хотель никак не мог понять, почему враг ведет себя так пассивно. Оружие у преследуемого определенно было, системы «Рефорджера» обнаружили со стороны корабля облучение, причем часть его была явно от прицельного комплекса. Почему же по ним не стреляют?

Внезапно вражеский корабль резко ушел с прицельной линии; это происходило и раньше, но на сей раз противник ушел быстрее и дальше. Выругавшись, Хотель начал маневр, чтобы догнать врага, но тут рядом с ним появилась Зулу.

На ней была ее маска, но не узнать ее Хотель не мог. Зулу была полупрозрачной и светилась. Голограмма?

Губы Зулу зашевелились, но она не произнесла ни звука. Да и не надо было – Хотель, о чем Зулу знала не понаслышке, умел читать по губам. В том месте, откуда он был родом, это было необходимым навыком.

«Оставь-ка девочку в покое… – Неожиданно Хотель понял, что Зулу произносит слова песни, которую пели на фабриках, шахтах и свалках Южного Централа. – Смотреть – смотри, а руки прочь, хотя с такою красотою любой остался бы на ночь. Но девочку оставь в покое, смотри ей вслед издалека, и, может быть, немного позже исполнится твоя мечта…»

Нейтринный призрак Зулу, который поет фривольную песенку рабочих кварталов? Нет, конечно, в космосе случаются и более странные вещи, но…

– Эта тварь лупит по нам нейтринным радаром! – отрапортовал Лима. – Зачем только?

– За астероидом, – Хотель улыбнулся до ушей, хотя за маской этого никто не заметил, и протянул ладонь к управляющей голограмме. – Лима, прекратить обстрел. Квебек, снижай напряжение генераторов до минимума, но готовься наращивать.

– Капитан! – Лима был удивлен, в его голосе чувствовалась обида. – Мы что… мы их отпустить собрались? После того как они… нашу Альфу?

– Цела наша Альфа, – уверенно сказал Хотель. – Они на борту этой скорлупки. Зулу приказала следовать за ними, но не трогать и себя не выдавать. Должно быть, они спаслись на этом кораблике, прежде чем «Троцкий» рванул. Но кто же был на их боте? И куда, кстати, он подевался?