– Даже интересно, что может быть хуже, чем марсиане, – сказала Слободанка, пока их батиплан делал то, к чему совсем не был предназначен – подлетал к угольно-черному кораблю, по размерам не уступавшему марсианскому рейдеру, но построенному, очевидно, на Земле, причем именно в Западной Конфедерации.

– То есть с тем, что марсиане плохие, вы уже согласны? – поинтересовался Джейсон.

– Нет… да… – Слободанка была сбита с толку. – Да боже мой, Джейсон, я воевала с ними! Как вы считаете, могу ли я к ним испытывать симпатию?

– Тем не менее вы их защищаете, – заметил Джейсон.

– Никого я не защищаю! – взорвалась Слободанка. – Я просто не считаю, что убивать пленников правильно.

– Именно так марсиане и поступали, – ответил Джейсон.

– И что, мы с них пример должны брать? – парировала Слободанка.

– A la guerre com a la guerre, – пожал плечами Джейсон.

– Что? – уставилась на него Слободанка. Она явно не ожидала от капитана знания подобных фраз.

– На войне как на войне, – снисходительно пояснил Джейсон. – Это на одном старом языке…

– Французском, я знаю, – машинально ответила Слободанка. – Я не об этом…

– А, не ожидали от меня подобного высказывания? – иронично спросил Джейсон. – Ну да, солдафоны вроде меня книжек же не читают. По крайней мере, в плоском мире уроженцев Кэмп-Дэвида.

– Я из Пьерфона, – возразила Слободанка.

– Да хоть с Беверли-Хиллз, – пожал плечами Джейсон. – Вы…

– А вы, по-моему, ходите по кругу, – вмешалась Сэнума. – И даже не заметили, что нас уже затащили в ангар.

– Так, – сказал Джейсон. – Сейчас начнется самое интересное!

Слободанка проверила свое оружие – и то, что она взяла с собой из дома (и о котором уже дважды благополучно забыла – и в Ремансу, и на станции), и новое, добытое в бою в «Фукусиме».

– А вот это лишнее, – сказал Джейсон, заметив ее приготовления. – Стрелять нам точно не придется.

– Почему? – удивилась Слободанка.

– Сами увидите скоро, – ответил Джейсон.

Ждать пришлось недолго. Двери ангара открылись, и в них спешно вошла группа людей. Сначала Слободанка вздохнула с облегчением – на вошедших была форма Планетарных Сил безопасности. Не такая, как у команды Джейсона, более простая, но определенно это была форма ПСБ, причем именно Западной Конфедерации.

Затем что-то показалось Слободанке странным. Она не сразу поняла, в чем дело, но когда поняла – удивилась и даже немного испугалась. Вошедшие были похожи между собой как две капли воды! Клоны? Но клонирование было запрещено еще полтора столетия назад!

Вошедшие первым делом подошли к капсуле, вскрыли ее и выпустили на свет божий… еще одну группу своих двойников!

– Я должен был догадаться, – пробормотал Джейсон с каким-то непонятным весельем в голосе. – Ну кто же еще это мог быть?

После этого «клоны» развернулись и направились к батиплану Сэнумы.

– Ну, все, – сказал Джейсон. – Вот сейчас начнется цирк.

– Цирк? – не поняла Слободанка. – Это такое древнее представление с дрессированными животными?

Джейсон кивнул. Сэнума тем временем открыла обтекатель батиплана. Ёрикоби принюхался, потом тихо зарычал.

– Собаки умнее людей, – отметил Джейсон. – Добрый день, офицер, – обратился он к одному из подошедших двойников. – Благодарю вас за спасение. Особая благодарность…

– Капитан Джейсон Макдермит, – прервал его тот, к кому обратился Джейсон. Голос офицера был искаженным, но определенно женским. Только сейчас Слободанка поняла, почему все пээсбэшники были на одно лицо – они носили голомаски. – Прошу вас сдать оружие, пока вы находитесь на борту «Рефорджера».

– Руку мне оторвешь? – уточнил Джейсон.

– Руку вашу мы блокировать можем, – ответила женщина, видимо, бывшая командиром подразделения. – Я имею в виду ту штуку у вас за поясом. И ваш ножичек.

– Мне сказали, что это называется «ниндзя-то», – ответил Джейсон, протягивая женщине меч. Когда та забрала «ножичек» капитана, Джейсон вынул револьвер и протянул ей. Револьвер она тоже забрала.

– Простите, – сказала Слободанка, – и представьтесь, пожалуйста.

– Оружие сдайте. Мое имя и звание нашито на грудной панели, – с неприязнью ответила женщина. – Но, если вам интересно, капитан Зулу. Кстати, Джейсон, прошу назвать сопровождающих тебя гражданских лиц.

– Это Сэнума Юми, профессор кибернетики, – сказал Джейсон с неохотой, – и ее верный спутник Ёрикоби-сан, пес, который по уму даст фору очень многим.

Ёрикоби от удовольствия надулся как шарик и даже вильнул пару раз своим роскошным хвостом-султаном.

– А милая леди рядом со мной – Слободанка Вуич, репортер…

– Джейсон, – перебила его женщина-офицер. – Ты же знаешь, что гласит параграф сто девяносто седьмой нашего кодекса? Никакие представители средств массовой информации не могут…

– То есть, по-твоему, ее не надо было спасать? – подался вперед Джейсон. – Предлагаешь выбросить ее в море?

– Хватит! – оборвала его собеседница. – Об этом, конечно, речи не идет, но присутствие на борту журналиста…

– Я не просто журналист, – сказала Слободанка, – я еще и квартальный офицер-инспектор Сил Планетарной обороны. Я приносила присягу…

– Мы не являемся частью Сил Планетарной обороны, – оборвала и ее женщина. – Мы – Планетарные Силы безопасности и находимся в прямом подчинении сенатора Уоллеса!

Джейсон фыркнул. Предводительница «клонов», как про себя окрестила новых бойцов Слободанка, обернулась к нему:

– Что смешного я сказала?

Вместо ответа Джейсон поднял вверх руку. Три пальца он прижал к ладони, а два – указательный и средний – растопырил в форме буквы V. И тут же в этом промежутке появилась голограмма того самого сенатора Уоллеса.

– Меня зовут Рой Уоллес Четвертый, – представился виртуальный образ крестного Слободанки. – Я – сенатор Западной Конфедерации, главнокомандующий Сил Планетарной обороны Западной Конфедерации. Я – один из трех людей на Земле, наряду с моим коллегой из Восточной Федерации и Генеральным секретарем ООН, имеющий право объявлять войну, чрезвычайное положение и предоставлять особые полномочия. В соответствии с параграфом один сто сорок четыре Положения о Планетарных Силах безопасности, уведомив упомянутых выше коллег, я наделяю подателя сего, капитана ПСБ Джейсона Макдермита, и его спутников особыми полномочиями согласно мандату и требую, чтобы каждый подданный Земли, независимо от его государственной и ведомственной принадлежности, оказал им всю необходимую помощь. В случае уклонения от оказания помощи любое лицо будет подвергнуто судебному преследованию по статье двести восемь Уголовного кодекса ООН в любой точке Земной Сферы и за ее пределами. Данный приказ занесен в базу приказов Планетарных Сил безопасности за регистрационным номером двадцать два – тридцать четыре дробь шесть нулей одиннадцать. Приказ находится в открытом доступе на концентраторе Сил Планетарной безопасности. – И голограмма крестного, строго взглянув на командира экипажа корабля, не то спасшего, не то пленившего Слободанку, исчезла.

– Я проверю, – сказала женщина; было видно, что она несколько обескуражена.

Слободанка попыталась ее урезонить:

– Я действительно нахожусь здесь не как репортер, а как…

– Гость, – голографическая маска женщины выдавила из себя улыбку, – дорогой гость. Но вы находитесь не на фешенебельной яхте, а на крейсере Планетарных Сил безопасности. А поскольку, согласно распоряжению сенатора Уоллеса, мы отвечаем за вашу безопасность, нам придется вас изолировать.

Джейсон всплеснул руками:

– Ну это уже ни в какие ворота не лезет! Не думай, что тебе это сойдет с рук! Когда мы прибудем в Перл-Харбор, я обязательно проинформирую сенатора о том, что ты держала нас в кутузке во время перелета.

Голограмма улыбнулась вновь – более искренне, но менее приязненно:

– Кто говорит о камерах? Для вашей изоляции мы предоставим вам нашу кают-компанию. Условия там, конечно, не такие, как на вашем «Акуиллоне»…

– Мой «Акуиллон» погиб, – глухо сказал Джейсон.

– …какие были на вашем «Акуиллоне», – поправила себя женщина, – но других нам не положено. Зато мы предоставим вам личного стюарда, увы, только одного – второй вышел из строя от ветхости, и обеспечим доступ к робокухне. Чем, как говорится, богаты…

Джейсон встал с кресла и, перемахнув через борт батиплана, оказался прямо перед командиром «клонов». А Слободанка подумала: как же она будет выбираться из этого плавсредства? В отличие от Джейсона, у нее не было навыков сигать с шестифутовой высоты – именно на таком расстоянии кабина батиплана располагалась над полом. В итоге спустилась она по трапу, который, как оказалось, имелся на борту аппарата Сэнумы.

Пока они с Сэнумой и Ёрикоби выбирались, Джейсон сказал своей оппонентке:

– Я слышал, что Зулу Девятый погиб в самом конце последней войны. Мы были знакомы. Не знаю, за что он загремел к вам, но он был порядочным человеком.

Я думал, что после него опергруппой будет командовать Браво. Я знал его, и в данном случае куда лучше, чем хотелось бы. Он тоже порядочный человек, слишком порядочный, чтобы быть… здесь. Но вместо него я вижу тебя – выскочку, которая думает, что знает все. Я не знаю, кто ты, не знаю, в чем твоя вина, – и не хочу знать. Но эта Спецкоманда не зря называется… так, как называется. Может, тебя и удастся перековать, но пока, увы, мое мнение о тебе не слишком хорошее.

– Я тоже о вас невысокого мнения, – парировала женщина. – Считаю, что вас переоценивают. Для командира вам не хватает беспристрастности. Впрочем, не мне решать, кто достоин, а кто нет.

– Лучше бы Спецкомандой командовал Браво, – упрямо повторил Джейсон. – Надеюсь, он жив?

Голографические маски, очевидно, не отражали эмоций тех, кто скрывался под ними; они могли их передавать, но по большому счету лица «клонов» не выражали ничего. Собеседница Джейсона на первый взгляд тоже оставалась бесстрастной, но Слободанка могла поклясться, что вопрос Джейсона «пробил брешь в ее броне».

– Я тоже на это надеюсь. И… не считайте меня монстром. Я лишь выполняю свой…

Джейсон напрягся, даже подался вперед; отчего-то последние слова его заинтересовали, хотя, на взгляд Слободанки, в них не было ничего особенного – просто попытка оправдаться. Но договорить Зулу не дали.

– Капитан, – ожила внутрикорабельная связь, – Браво на связи! Он внизу и говорит, что утонет, если его не вытащат из этого океана… не буду описывать, как он его охарактеризовал.

Маска Зулу снова криво улыбнулась.

– Вот и ответ, – сказала Зулу. – Я скажу Эхо, чтобы вас провели в кают-компанию. Лететь мы будем долго – корабль только из патруля, и на прыжок не хватит энергии. Честь имею.

– Честь имею, – неохотно буркнул Джейсон. От компании «клонов» отделилась одна из фигур – более субтильная, чем остальные. Слободанка могла поклясться, что это женщина. Впрочем, голос этого члена экипажа не был ни мужским, ни женским, а был совершенно нейтральным:

– Следуйте за мной. Прошу не задавать вопросов – как вы знаете, наш кодекс жестко регламентирует, что мы можем говорить, а о чем вынуждены молчать. И последнего намного больше, чем первого.

* * *

Барахтаясь в неправдоподобно спокойном море, словно и не было никакого цунами, Браво внезапно понял, что не знает, как связаться с «Рефорджером». Коммуникатора дальней связи у него не было, не положен он был членам этой Спецкоманды. А мыслесообщения имели ограничения по дальности, равно как и коммуникатор ближнего действия. И хотя «Рефорджер» по-прежнему висел в небе над местом боя, надежды на то, что Браво с него заметят, были призрачными.

– Как же мне до вас докричаться? – подумал вслух Браво.

«Я могу попробовать организовать канал коммуникации», – пришла ему в голову мысль, однозначно принадлежащая не ему, а Амели.

– Ты же вроде не могла этого делать, когда «Рефорджер» перековывал твою «Немезиду», – усомнился Браво.

«Я – самообучающаяся система, – мысленно ответила ему Амели. – К тому же мне стали доступны те знания, которые есть у вас, поскольку мы с вами общаемся мысленно».

– Подслушиваешь мои мысли? – улыбнулся Браво. – Ну подслушивай, чего уж там. А ты правда можешь связаться с «Рефорджером»?

«Честное скаутское», – ответила Амели. Браво поежился: этот ответ вновь пробудил воспоминания. Другие сочли бы их, пожалуй, приятными – Браво вспомнил, как ходил с отцом в патрули по берегу Медвежьего, превращенному в национальный парк, как удил с ним рыбу на ранней зорьке…

Всего этого больше нет. И не будет никогда. Браво почувствовал, как внутри него поднимается новая волна гнева, но она моментально спала – как будто легкий ветерок подул. В этом ветерке послышался знакомый голос Амели:

«Нет. Не сейчас. Гнев – могучее оружие в руках… – следующее слово Браво не понял, – но гнев может легко поработить тебя, сделать своим оружием хаоса и разрушения. Однажды это произошло, и те, кто пошел у него на поводу, запросили дорогую цену… Приготовься говорить – “Рефорджер” на связи».

Голос Амели сменил другой – голос Квебека, радиста «Рефорджера»:

– Браво? Живой?!

– Живой, – подтвердил Браво, – но если вы меня не вытащите из этой мокрой задницы, могу пойти на дно.

– Сейчас сообщу капитану! – обрадовался Квебек. – Она тут Лиму взгрела, по мыслесвязи, конечно. Тот говорил, что ты выжить не мог, а она…

– А какого черта Зулу на борту мыслесвязью пользуется? – удивился Браво. Квебек хохотнул:

– Так у нас на борту гости. Те ребята, которых вы спасли. Ты не поверишь кто.

– Япошки какие-нибудь, – предположил Браво. Он и забыл, что изначально «Далила» гонялась за какой-то подводной крохотулей. Сам Браво точно никого не спасал, он делал привычное дело – уничтожал марсиан.

Странно… свою ненависть к черным трансплантологам Браво перенес на марсиан, перенес автоматически, еще не зная, что те как-то связаны с Триумвиратом. Это было логично – Фишер, верховный полуправитель Марса, когда-то был представителем Биг Фармы, и на Марс его сослали потому, что он заигрался в бога – устроил жуткую эпидемию в своих шкурных интересах. Потом одумался, помог с ней справиться, причем бескорыстно… хотя как сказать – если бы не это, его бы не на Марс, а на фарш отправили бы.

Фишер жил уже третье столетие; это было странно, хотя достижения современной медицины сильно замедлили старение, особенно у «специальных» людей – спейсменов, фрогменов, симбиотиков, полукиборгов…

…и бойцов Спецкоманд. По человеческим меркам Браво было уже за семьдесят; биологически же он остался таким же, как и тридцать лет назад, когда боец Планетарных Сил безопасности, только что получивший капитана Джейсон Макдермит, приставив к его виску кольт, сказал:

– Только не дергайся. Тебе не уйти, на тебя всех собак спустили. Сдашься мне – и я найду способ спасти твою жизнь.

– Зачем? – спросил будущий Браво, а тогда все еще Уильям Грант, или, точнее, Черный Билл. – Может, я хочу умереть.

– Умирают дураки, – ответил Макдермит, – умные живут. Тебе не для кого жить? Может быть, и так, но где-то в Земной Сфере наверняка есть тот, кто нуждается в Уильяме Гранте.

Наверное, если бы Билл услышал эти слова от кого-то другого, он не поверил бы им. Такое часто говорят неискренне. Из сожаления, чтобы подчеркнуть свою правильность… Люди чертовски неискренни в своих сочувствиях; умение сопереживать – очень редкий дар, пожалуй, более редкий, чем истинная телепатия.

Но Джейсон, вероятно, владел этим даром. Черный Билл поверил ему. Когда Уильяма Гранта приговорили к высшей мере наказания – социальной деконструкции, стиранию личности, он нашел в зале суда голограмму Джейсона. Тот успокаивающе улыбнулся ему, и почти сразу голографический судья добавил:

– По ходатайству капитана Джейсона Макдермита подсудимому предоставляется шанс сохранить свою личность – ради искупления своей вины…

– Все, я сообщил капитану, – обрадовал его Квебек. – Честное слово, прямо не верится… Никто еще не обменивался мыслеграммами на таком расстоянии, без прямой видимости.

– «Жажда служить обществу делает меня сильнее», – издевательским тоном процитировал Браво девиз их Спецкоманды, а сам подумал: неужто Амели, лежащая в герметичном кармане его куртки, работает ретранслятором мыслеграмм? – Так кто там у нас в гостях, ты так и не сказал.

– Глава акуиллонцев, – ответил Квебек, – Джейсон Макдермит собственной персоной, да еще в компании не то племянницы, не то крестницы самого Уоллеса.

* * *

– Пожалуйста, не сердитесь на Зулу, – сказала Эхо. – Вы же знаете, какая у нас Спецкоманда.

– Was wissen Zwei, wisst Schwein, как говорят на Марсе, – ответил Джейсон. – Надеюсь, в вашей кают-компании найдется какая-нибудь выпивка? А за колоду карт я могу даже подарить вам крепкий поцелуй, не обращая внимания на рожу солдата Дьюка на вашей голомаске.

– Карты найдутся, – смутилась Эхо, – а что касается выпивки, вы же знаете, у нас с этим строго.

– То есть вообще ничего? – удивился Джейсон. Тем временем они дошли до кают-компании, которая выглядела действительно аскетично. Голопроектор, синтезатор пищи, гордо называемый робокухней, кофейный автомат на столике, небольшой шкаф со встроенным 3D-принтером, несколько столиков и скамеек – по мнению Слободанки, забегаловка в Ремансу выглядела побогаче, чем место отдыха этой Спецкоманды Планетарных Сил безопасности.

Название «Рефорджер» Слободанке ничего не говорило, однако среди штатских ходили слухи о какой-то Спецкоманде штрафников. Как и всякие слухи, они изобиловали кровавыми и неправдоподобными деталями.

Например, говорили, что всем бойцам этой сверхсекретной Спецкоманды придают одинаковую внешность. Слободанка, впрочем, не прислушивалась к таким слухам, считая их конспирологией. Выходит, зря.

– Ну, если вы не имеете ничего против лунного бренди сепараторной очистки… – протянула Эхо, подходя к шкафу с принтером. Джейсон громогласно расхохотался, что насторожило Слободанку: подобное поведение, равно как и фривольные подкаты, для капитана были нехарактерны, хотя… знакома с ним Слободанка была всего два дня – кто его знает, какой он на самом деле.

– Боже Вседержителю, сепараторный лунный бренди из технического спирта с эссенцией для уничтожения гидропонных паразитов! Да это же просто амброзия и нектар в одном флаконе. Слободанка, Сэнума, вы как?

Сэнума промолчала; она почему-то молчала с момента прибытия на крейсер, хотя подавленной не выглядела, скорее задумчивой. Слободанка отрицательно покачала головой – употребление алкоголя давно считалось уделом маргиналов. Настолько давно, что это успело закрепиться на генетическом уровне.

– А маленькой толстой собаке, конечно, никто ничего не предлагает, – заметил Ёрикоби, висящий на руке у Сэнумы. Та удивленно воззрилась на своего питомца:

– Ёрикоби-кун! Стыдись! Ты понимаешь, о чем говоришь?

– Я бы все равно отказался, – сказал Ёрикоби, – но сам факт подобного предложения был бы для меня приятен.

Эхо, порывшись в закромах «Рефорджера», извлекла оттуда пузатую емкость без надписей, почти прозрачный бокал, очевидно только что напечатанный на принтере, и упаковку странных пластинок. Когда Ёрикоби заговорил, она едва не выронила все это:

– Он… разговаривает?

– Иногда даже больше, чем надо, – ответил Джейсон. Ёрикоби возмущенно фыркнул.

– Но ведь он… я имею в виду, он же собака!

Ёрикоби хотел возмутиться, но Джейсон его опередил:

– Не просто собака, а королевских кровей. Да еще и разумная, единственная в своем роде. Другой такой не найти. Лично про себя могу сказать – этот песик заслужил мое уважение. А это, согласитесь, немало.

– Согласна, – машинально кивнула Эхо. – Знаете… я ведь так хотела завести себе собаку в детстве, но мой отец считал, что это недопустимая роскошь, хотя и мог себе это позволить. Если бы у меня была собака, возможно, я не оказалась бы здесь…

– Вы ошиблись, – сказал Джейсон. Эхо отрицательно покачала головой, но Джейсон добавил: – Вы не взяли второй бокал.

– Зачем? – удивилась Эхо.

– А разве вы не выпьете со мной? – спросил Джейсон. – Пить в одиночку – признак алкоголизма.

Слободанка вспомнила бутылки на столике Джейсона в Ремансу и хмыкнула.

– Но это ведь нарушение параграфа… – начала было Эхо, но Джейсон ее остановил:

– Двадцать второй параграф вы только что нарушили. Одно из двух: либо вы очень неопытны, либо, наоборот, чересчур хитры. Так что наливайте. У меня есть к вам вопросы, а у вас наверняка есть вопросы ко мне.

Эхо послушно налила в бокал бренди и протянула Джейсону. Цвет бренди напоминал свернувшуюся кровь. Джейсон взял бокал и подождал, пока она распечатает себе другой. Налив себе виски, Эхо не сразу подошла к капитану. Вместо этого она наклонилась к скамейке, на которую Сэнума усадила Ёрикоби, и положила перед ним белую пластинку в развернутой оболочке из фольги:

– Простите, сэр, – сказала она псу. – У меня нет ничего лучше этого. Это всего лишь пастила, ее можно купить в любом магазине Комарова или Армстронг-сити, но нам она достается редко.

Ёрикоби посмотрел на Эхо. Слободанка заметила, что глаза пса стали необычно грустными.

– Ну что вы, – сказал он. – Я весьма польщен, и это для меня большой дар. Благодарю вас, я с удовольствием съем его. Я люблю сладости.

– Даже чересчур, – добавила Сэнума. Слободанка заметила, что она нервничает. Впрочем, сама Слободанка тоже чувствовала себя не в своей тарелке – по другой причине. Репортерская жилка говорила ей о том, что она, возможно, первый репортер на борту корабля этой Спецкоманды и репортаж об этом стал бы мегасенсацией.

А человеческая часть возражала: есть такая информация, которую не стоит предавать огласке. Безопасность человечества дороже любых сенсаций. И Слободанка знала, кто прав и кто победит в этом споре.

Она подошла и присела рядом с Сэнумой. А разговор Джейсона с Эхо продолжался:

– Не зря говорят, что вы – самый крутой из всех бойцов ПСБ, – сказала Эхо, приподнимая бокал с бренди. – И не только на поле боя. Прозит?

– Прозит.

Значение этого древнего тоста, наверно, не вспомнил бы никто в Земной Сфере, и даже языка этого уже фактически не существовало, но тост продолжали провозглашать – от океанских глубин до трансурановых далей.

– Мне безбожно льстят, – добавил Джейсон, когда они с Эхо сделали по глотку. – Не забывайте, у меня в Спецкоманде есть свой разведчик.

– Кто же может забыть божественную Софию, – ответила Эхо с восхищением в голосе. – Увы, я ей никогда не смогу быть конкурентом. У меня не так много практики общения – по понятным причинам…

– Может, оставим их наедине? – спросила Слободанка у Сэнумы. – Вы пьете кофе? Я видела здесь кофейный автомат.

Сэнума слабо улыбнулась:

– Я бы с удовольствием, но совершенно не переношу кофе.

– Наш аппарат умеет заваривать чай, – сообщила Эхо, – в том числе зеленый. А если вы проголодались – у нас хорошая робокухня. Она умеет готовить и японские блюда.

– От чашечки чая с моти я бы не отказалась, – оживилась Сэнума. – Ёрикоби, хочешь моти?

– Когда я от них отказывался? – проворчал Ёрикоби. – Я, правда, только что съел вкуснейшую пастилу, но моти лишними не будут. – И хин грациозно, несмотря на плотную конституцию, спрыгнул с диванчика. Эхо бросила на него быстрый взгляд, Ёрикоби это заметил:

– Спасибо, леди, ваша пастила была очень вкусной.

– Рада, что вам понравилось, – ответила Эхо, и Слободанке вновь показалось, что она смутилась.

* * *

В ангаре Браво встречала Зулу. И больше никто, хотя Браво был уверен, что по крайней мере Папа должен был бы присутствовать.

– Папа немного занят, – пояснила Зулу вместо приветствия. – Он обследует Марка и его руку.

– Что-то не так? – спросил Браво.

– Наоборот, все как-то слишком хорошо, – ответила Зулу. – Кроме того, что его рука представляет собой биопротез с непонятным функционалом. Надеюсь, ты вытащил свою Амели? Боюсь, когда мы доберемся до подходящего оборудования, у руководства появится к ней масса вопросов.

– Если она сможет на них ответить, – сказал Браво. – Ее память изрядно почистили. Кстати об оборудовании – мы могли бы взять одного из наших андроидов…

– Наши андроиды – табельное имущество, – отрезала Зулу. – Не говоря уж о том, что по закону, кажется, две тысячи пятьдесят второго года мы обязаны брать у них разрешение на подобные манипуляции.

– Ладно, – согласился Браво, – подождем до базы. Я слышал, у нас в гостях Джей… м‐м, мистер Макдермит? Могу я его увидеть?

– Не так быстро, – ответила Зулу. – Не раньше, чем ты сдашь слепок своей кратковременной памяти.

– Это еще зачем? – удивился Браво.

– Это стандартная процедура, – объяснила Зулу.

– Настолько стандартная, что мы ее постоянно игнорируем? – спросил Браво.

– Не в этом случае, – ответила Зулу.

– Почему? – спросил Браво.

– А сам ты не понимаешь? – ответила вопросом на вопрос Зулу. – Или, по-твоему, все, что произошло, нормально?

– Мир вокруг нас ненормален, поэтому… – пустился в философию Браво, но Зулу его перебила. Подойдя к Браво, она сунула ему под нос пятерню с растопыренными пальцами:

– Во‐первых, марсианский рейдер в пределах земной атмосферы, – она загнула мизинец. – Его здесь не могло быть. Хорошо, может, это был мифический «призрак», о которых пока только слухи ходят, хотя как иначе на Землю мог попасть марсианин, я вообще не представляю. Во‐вторых, – она загнула безымянный, – «Троцкий» и все, что с ним связано: мертвые марсиане, странная девочка, атака тварей, атака мертвецов… В‐третьих, «Немезида», корабль явно земной постройки, но не числящийся – я проверила! – ни в одном из реестров.

– Ну да, ну да, – согласился Браво, – все это выглядит странно, конечно… и об этом надо сообщить командованию, может, и прямо сэру Уоллесу. Но я‐то здесь при чем?

– Как это «при чем»? – удивилась Зулу. – Что это за метка, по которой тебя опознала Амели? Что за ужасное оружие ты применил в бою?

– Это я тебе и без мыслескана скажу, – ответил Браво. – Аннигилятор. Эта пушка заряжена… была заряжена антиматерией.

– Антиматерия вызвала бы аннигиляцию, – возразила Зулу. – Причем еще на «дульном срезе» – поскольку мы были под водой, а вода материальна. Даже в воздухе заряд антиматерии моментально аннигилирует, поскольку воздух тоже материален. К тому же это мало походило на выстрел.

– Да? – удивился Браво. – Не заметил.

– Это выглядело как огромное щупальце, – пояснила Зулу. – Там, где это щупальце касалось «Далилы», та теряла структуру, как будто таяла. Правда на антиматерию похоже?

– За что купил, за то и продаю, – буркнул Браво.

– Как ты управлял пушкой? – в лоб спросила Зулу.

Браво пожал плечами:

– Как обычно – мысленно.

– А как заставил ее выстрелить? – наседала на него Зулу.

– Да просто, – ответил Браво, – захотел.

– Вот! – торжественно сказала Зулу. – Тебе не кажется странным, что ты впервые сталкиваешься с технологией и сразу же умеешь с ней обращаться?

– Это земная технология, – ответил Браво, – и у меня был ассистент.

– Не говоря уж о том, что ты сумел спастись с гибнущего на огромной глубине корабля. Тебя не расплющило водой, ты не задохнулся, ты даже кессонную болезнь не поймал…

– Это, кстати, не факт, – заметил Браво. – Папа меня пока не обследовал.

– …и связался с Квебеком мыслеграммой с огромного расстояния. – Зулу вздохнула. – Ты все еще считаешь, что нет оснований копировать твою память?

Голограмма на лице Браво улыбнулась – это был довольно сложный трюк, поскольку голограммы как раз должны были скрывать эмоции, а не проявлять их.

– То, что я считаю, уже давно никому не интересно. Даже мне самому. Но есть вопрос, который я не могу не задать. Зулу, с самого твоего назначения я был колючкой в твоей аккуратной заднице. Вряд ли ты испытываешь ко мне что-то кроме раздражения. И вот, когда я, по всем расчетам, должен был погибнуть… я ведь думал, что ты разрешила мне спасать Амели только потому, что была уверена – это меня погубит. Ты могла с чистой совестью оставить меня и улететь на Гавайи. Вместо этого ты положила крейсер в дрейф и дожидалась в надежде, что я выберусь. Неужели ты так веришь в меня?

– Неважно, во что я верю, – сказала Зулу, но Браво ее оборвал:

– Нет, важно! Для меня важно! В рефорджерах быстро привыкаешь к тому, что от тебя ничего не зависит. Ты можешь спасти мир, но при этом не можешь купить себе жвачку в лунной кантине. Тебя поставили командовать – и я принимаю это, но мне важно знать…

– Да, – прервала его Зулу. – Я остановила крейсер потому, что ждала, что ты выберешься. Но не потому, что ты такой особенный. Я сделала бы это для каждого из вас – для тебя, Папы, Эхо, Янки… для любого. Я ведь раньше…

Браво протянул руку и коснулся ее губ под поверхностью голограммы:

– Параграф двадцать два. Он распространяется на всех, Зулу. И это правильно. Знаешь, здесь неважно, кем ты был – героем или подонком. Перекуют всех. Здесь неважно, кем ты был. Важно, кто ты сейчас. И в этом смысле «Рефорджер» – самая правильная из всех Спецкоманд.