– Яодного понять не могу, – сказал Браво, глядя на проносящиеся под крылом «Немезиды» облака земной атмосферы, – какого дьявола мы все еще живы? Нас должны были еще на подходе к лунной орбите расфигачить как бог черепаху…
– Может, Лима им на ответчики код сбросил за нас? – предположил Ромео, колдовавший все это время над одной из архаичных голопанелей, время от времени перебрасываясь какими-то малопонятными фразами с Амели. Вообще весь полет команда была занята: Ромео пытался хакнуть систему управления, Папа контролировал прооперированного Марка, состояние которого улучшалось, а Зулу, Эхо и сам Браво допрашивали Амели, делая вид, что просто с ней общаются. Интеллект Амели оказался действительно простеньким, и она так и не догадалась об истинных целях этого общения, однако и рефорджерам ничего не удалось узнать у искусственного интеллекта.
По результатам допроса команда обменялась мыслесообщениями:
«Если бы Амели была человеком, я бы назвал это состояние ретроградной амнезией. Она идеально ориентируется во времени и пространстве, имеет полный набор необходимых навыков, даже с излишком. Но вот о событиях, предшествующих нашему появлению на борту, не имеет представления» (с) Папа.
«Попросту говоря, кто-то ей подтер историю, не повредив ничего больше. Зато у нее есть кейс под названием “Миссия”, который мы пока не можем вскрыть. А если бы вы знали, на каком примитивном языке написано базовое ядро, вы бы удивились, как она вообще может разговаривать» (с) Ромео.
«Я самообучающаяся система. Если вы заметили, с момента создания ядра моя базовая программа непрерывно усложнялась. И могли бы не обсуждать меня в моем присутствии» (с) Амели.
– Ты это технически себе как представляешь? – спросила Зулу. – Нет, здесь что-то явно не так…
Она постучала пальцами по поручню кресла. Браво мог поклясться – где-то он уже видел этот жест.
– Амели, ты бывала на Земле? – спросила Зулу.
– Я была создана на Земле, – ответила Амели.
– Где именно? – поинтересовалась Зулу.
– Информация отсутствует в моей памяти, – ответила Амели. Браво услышал сожаление в ее голосе. – Это необъяснимо, но мне некомфортно от того, что какая-то часть меня будто бы отсутствует. При том что у меня кроссплатформенное сознание и я могу быть интегрирована почти на любой носитель, отвечающий определенным системным требованиям.
– И ты пока не можешь назвать точную цель нашего полета? – спросил Браво.
– Не могу, – подтвердила Амели. – Может, вы могли бы ее назвать?
– Я? – удивился Браво. – Почему я?
– В моих протоколах стоит распоряжение уничтожать любого поднявшегося на борт, – ответила Амели, – кроме определенных лиц и их сопровождающих. По критериям допуска в категорию «определенных лиц» включено только два человека – раненый, которому я оказала помощь…
– И весьма удачно, – буркнул Папа себе под нос.
– …и вы, – продолжила Амели. – Причем у вас критерий допуска очень высокий, примерно одна шестьдесят четвертая, потому я и удивилась, что приказы отдает ваша напарница, а не вы.
– Меня это тоже удивляет, – хохотнул Браво, словив обжигающий взгляд Зулу.
– А меня удивляет, как ты вообще попал под этот критерий, – прошипела Зулу. – Дай тебе возможность командовать…
– Критерий допуска не зависит от лидерских или иных способностей, – заметила Амели. – Он основывается на наличии либо отсутствии определенной последовательности ДНК, отличной от остальных. У вас такая ДНК отсутствует, а у вашего напарника и раненого – присутствует. Вот и все.
– Интересно… – Зулу почесала подбородок, отчего изображение ее маски чуть заметно вздрогнуло и поплыло. – Если бы не чертов параграф двадцать два…
– Пусть с этим в Перл-Харборе разбираются, – заметил Браво, – если мы до него доберемся. Хотя, кажется, мы начали вход в атмосферу.
– Все верно, – ответила Амели.
Тем временем «Немезида», как нож в масло, нырнула в высокую облачность. Ее закрылки раскалились, и вокруг них то и дело вспыхивали огненные гало – трудно поверить, но это сгорал, вернее, превращался в плазму водяной пар облаков. Длилось это недолго – крылатая машина прорвала тонкую облачную плеву и вынырнула в безоблачное небо над…
– Ну так я и думал, – хлопнул себя по коленям Браво. – Ну так я и знал! Либо Анзак, либо Япония. Поскольку и мы, и восточники нас сбили бы превентивно.
– Кейс вскрыт, – сообщила Амели. – Нам предстоит уничтожить легкий рейдер Марсианского Триумвирата «Далила».
– Рейдер Марса на Земле? – заорал Браво. – Наши Силы Планетарной обороны что, упились и спят или от Януса передохли?!
– «Далила» оборудована специальными системами вычисления, позволяющими ей проходить по краю радарных полей Сил Планетарной обороны Земли, – сообщила Амели. – Очень дорогая, но очень надежная технология, ею оборудовано не более двух десятков рейдеров. «Далиле» удалось проскользнуть в атмосферу Земли около недели назад.
– Почему мы должны ее уничтожить? – спросила Зулу. – Из-за ее марсианской принадлежности? Из-за возможности конфликта между Землей и Марсом?
– «Далила» – корабль, принадлежащий оберкомиссару Кушниру, – пояснила Амели. – В то время как оберкомиссары Фишер и Гольдстейн выясняют, кто из них больший кусок закваски, Кушнир ведет свою игру, и эта игра может привести к катастрофическому ухудшению отношений между Землей и Марсом. Кажется, это не отвечает интересам ни той, ни другой стороны.
– Значит, это Фишер, – сказала Зулу, имея в виду хозяина «Немезиды». – Или Гольдстейн.
– Посмотрим, чем закончится кейс, – кивнул Браво.
– «Далила» управляется искусственным интеллектом более высокого уровня, чем я, – продолжила Амели. – Ее автопилот – специализированный искусственный интеллект для сражений в любых средах, я же адаптированная модель одного из первых автопилотов с функцией сопровождения пилота, мой автопилот наложен на сурдоличность робота-стюардессы серии V. Поэтому я нуждаюсь в вашей помощи. Я предоставлю вам коннекторы для прямого подключения к бортовой Сети и дам возможность ручного управления маневрированием корабля и его огневыми средствами. Вместе мы сможем уничтожить «Далилу», несмотря на ее огневое преимущество.
Браво и Зулу переглянулись. Зулу медленно кивнула и передала мыслесообщение:
«Я за штурвал, ты – на огневые точки» (с) Зулу.
«Нужен еще один человек. Восемь огневых точек человек не может контролировать одновременно» (с) Амели.
«Это ты еще не видела меня в работе, детка» (с) Браво.
Подсоединив коннектор, Браво почувствовал себя так, словно ему имплантировали пару полноценных крыльев, даже не пару, а восемь. И восемь могущественных рук, способных проломить любой череп. Оружие аппарата было в основном старым: четыре лазерные пушки, два плазматрона, микроволновая пушка и… нечто странное, природу которого Браво понял не сразу. Это оружие долго заряжалось, но вовсе не тратило энергию, а его мощность…
Браво ничего не мог сказать о его мощности – он даже не знал, чем именно стреляло это оружие. Однако он внезапно понял: то, что оказалось в его руках, намного превосходит любое оружие, с которым он сталкивался раньше.
Вот тебе и древний корабль!
Громада крейсера, нависавшего над батипланом, пугала сама по себе. Казалось, он может опуститься на дно и просто раздавить крохотный аппарат. Но это было еще не самое страшное…
– Они наводят лазеры, – флегматично заметил Джейсон. – У нас есть какое-нибудь оружие?
– Нет, откуда? – пожала плечами Сэнума. – Я запускаю двигатели, попробуем удрать.
– А разве лазеры работают под водой? – удивилась Слободанка.
– Вода, конечно, преломляет свет, – ответил Джейсон, – но при наличии хорошей системы прицеливания с искусственным интеллектом это не проблема, хотя…
Два мощных зеленовато-голубых луча ударили с борта крейсера вниз, на мгновение осветив все вокруг. Слободанка увидела бугристое дно, покрытое песком, заросли водорослей, скалы, в одну из которых они едва не врезались.
– …первый выстрел будет мимо, – завершил свою мысль Джейсон. – Сэнума-сан, я очень прошу вас ускорить наше бегство: им на накачку для следующего выстрела нужно не больше минуты!
– Я стараюсь, – сквозь зубы ответила Сэнума. Джейсон с какой-то обреченностью смотрел на разгорающиеся под днищем корпуса крейсера огни. Сэнума успела рвануть с места за мгновение до того, как рейдер сделал следующий выстрел. Лазерные импульсы ударили точно в то место, где до того находился батиплан.
– Я думала, космические корабли летают в космосе, – бросила через плечо Сэнума, выжимая из батиплана максимально возможную скорость.
– Конечно, воды на Марсе кот наплакал, – заметил Джейсон, – но создателем марсианского флота был адмирал Дэвидсон, и он знал, как строить корабли, способные… ЛЕВО РУЛЯ!!!
Сэнума машинально рванула штурвал налево. Батиплан накренился, Слободанку швырнуло прямо на Джейсона, но следующий выстрел, к счастью, прошел мимо.
– Адмирал Дэвидсон, – продолжал Джейсон, – ходил еще на обычных кораблях, флот он любил так, как любят самую прекрасную из женщин. Легендарная личность, круче него был только полумифический кригскомиссар Орлофф.
– Между прочим, – заметила Слободанка, пытаясь слезть с Джейсона, который, похоже, не испытывал ни малейшего дискомфорта, – Тед Орлофф – родной дедушка моего крестного.
– Ага, а наша Сэнума ведет род от богини Аматерасу, – кивнул Джейсон. – Правители любят придумывать себе легендарных и божественных предков. Говорят, что этого Орлоффа убили, но он вернулся с того света, чтобы через год пропасть на Марсе. Я встречал тех, кто верит, что его живым забрали на небо, как Илию-пророка. С ума рехнуться, двадцать третий век на носу… ПРАВО РУЛЯ!
Слободанку отшвырнуло от Джейсона, но тот успел поймать ее за пояс, после чего осторожно усадил в кресло. Еще один импульс с рейдера прошел мимо.
– Ёрикоби, ты там жив? – поинтересовался он, когда батиплан, не сбавляя темпа, выровнялся.
– Жив, – донеслось откуда-то из-под кресла, – но меня сейчас вырвет…
– Откуда вы знаете, когда они будут стрелять? – спросила Слободанка. Джейсон пожал плечами:
– Опыт. Кстати, как вам марсианское миролюбие? Они не могут не видеть, что у нас на борту нет оружия.
– Все равно это не повод убивать пленников, – ответила Слободанка. Джейсон фыркнул:
– Когда мы с вами будем лежать на дне… Сэнума, ВВЕРХ!!!
Батиплан взмыл вверх, к поверхности океана, едва не столкнувшись с каким-то массивным объектом, но выстрел преследователя не пропал втуне: он попал во что-то…
– А это еще что такое? – задумчиво пробормотал Джейсон. Внизу, у самого дна, в ореоле защитного поля висел странный корабль, похожий на атмосферные челноки, но с куда более стремительными обводами. – Я такую модель не знаю.
Между тем неожиданно появившийся корабль, не останавливаясь, ударил по преследователям батиплана четырьмя лазерами, к сожалению, маломощными, к тому же их импульсы вообще прошли мимо марсианского рейдера. Тот, впрочем, тоже не попал – от выстрела марсианского корабля новый кораблик, пользуясь своей фантастической маневренностью, ускользнул.
– Я не знаю, кто это, – сказал Джейсон, – но я за него болею.
Хотя Слободанка и сердилась на капитана, в этом вопросе она была с ним согласна. Сэнума свою точку зрения не озвучила, но она положила батиплан в дрейф, явно дожидаясь того, чем закончится схватка, хотя в их состоянии разумнее было попытаться улизнуть, пользуясь тем, что их преследователю стало не до своей добычи. Ёрикоби тоже, вскочив на сиденье и опираясь передними лапками на бортовую панель, наблюдал за поединком.
«Челнок» тем временем зашел на вираж, пытаясь атаковать марсианский крейсер сверху. Это ему не удалось, вернее, удалось не совсем – рейдер завалился набок и встретил атаку огнем своей бортовой батареи. После короткой, но ожесточенной перепалки корабли разошлись, но бойкий «челнок», похоже, не спешил отпускать добычу, намного более мощную, чем он сам.
– На что он рассчитывает? – пробормотал Джейсон. – У него лазеры не смогут хорошо покусать марсианина, а сам он одной верткостью не отделается, рано или поздно ему по-любому прилетит. Под водой ему и одного попадания хватит… – Джейсон вздохнул. – Хотя, конечно, в атмосфере или в космосе шансов у него было бы еще меньше.
– Почему? – машинально спросила Слободанка.
– Под водой не постреляешь из плазмы, – объяснил Джейсон, – потому главный калибр марсианина молчит. Я бы на его месте…
Что бы сделал Джейсон на месте марсианина, он так и не сказал. И «челнок», и рейдер в это время двигались параллельными курсами над краем литорали – материкового склона, за которым был обрыв в океаническую бездну глубиной в пару миль. «Челнок» стремился вырваться вперед, и это ему в конце концов удалось. А дальше началось странное…
«Вы не сможете критически повредить “Далилу”, используя только лучевое оружие, – сообщила Браво Амели. – Мощность нашей лазерной батареи недостаточна для пробития его силовой брони».
Все современные корабли были оборудованы системами, которые по традиции именовали броней, хотя с броней трехвековой давности они имели мало общего. Была броня активная – рассеивающее поле, которое вокруг корабля формировали специальные генераторы, и пассивная, состоявшая из фильтров‐поглотителей, принимавших в себя энергию выстрела противника. Активную броню невозможно было применить под водой, оставалось надеяться на пассивную. Вот только поглотители энергии имели конечную емкость, и чем мощнее было оружие противника, чем больше было попаданий – тем быстрее они переполнялись.
«У нас больше попаданий, – продолжила Амели, – но, зная характеристики “Далилы”, могу предположить, что ее броня загружена на двадцать четыре процента. Мы получили шесть попаданий и одно по касательной, но у нас пятьдесят два процента загрузки».
– И что ты предлагаешь? – зло спросил Браво. Он забыл, что Амели общается с ним напрямую, через коннектор, и произнес это вслух.
– Я? – удивилась Зулу. – Ничего. А что я должна предлагать? И вообще, я не предлагаю, я обычно приказываю.
«Предлагаю активировать главный калибр корабля, АМК», – ответила Амели.
– Как я могу стрелять из того, о чем представления не имею? – спросил Браво.
«А вы физик-теоретик? – уточнила Амели. Браво отрицательно покачал головой. – Тогда вам и не надо понимать. Главное, что вы, именно вы можете произвести выстрел».
– Интересно, а почему я? – спросил Браво снова вслух.
– По кочану, – ответила Зулу. – Завязывай трындеть, я от него оторвалась, сейчас будем атаковать.
«Преобразование материи в антиматерию происходит под воздействием особого поля, – ответила Амели. – Вы можете генерировать это поле. Больше никто на корабле на это неспособен».
– И что я должен делать? – Браво как будто забыл, что можно общаться мысленно, и дублировал свои вопросы голосом.
– Стрелять, мать твою! – зло сказала Зулу. – То, что ты, по твоим словам, умеешь делать лучше всех остальных.
«Вы должны сконцентрировать свое внимание на корабле противника…» – ответила Амели.
– Я и так это делаю, – сказал Браво.
– Незаметно, – огрызнулась Зулу.
«…и дать волю своему гневу, – продолжила Амели. – Вы должны возненавидеть цель так, как может ненавидеть человеческое существо».
Возненавидеть? Парадоксально, но прежде чем попасть в Спецкоманду «Рефорджер», все осужденные проходят программу подавления преступных наклонностей. Их мозг распинают на медико-диагностическом аппарате. Этот железный вивисектор, попеременно подавая импульсы на разные зоны мозга, находит причину асоциального поведения пациента и удаляет ее. Если это рефлекс – удаляет рефлекс. Если воспоминание – удаляет воспоминание…
Вот только можно ли удалить воспоминание?
– Стреляй давай, – скомандовала Зулу. Расстояние до палящей из всех стволов «Далилы» стремительно сокращалось.
Он больше не был Браво. Он был Уильямом Сэмьюэлом Грантом, шерифом национального парка «Медвежье озеро» в Канаде. Нет! Он уже не был Уильямом Грантом – он был тем, кого звали Черный Билл или Неминуемая Погибель. Он вел свою собственную войну – войну против синдиката черных трансплантологов.
Он жил в лесу, потому что от его дома, того дома, что он построил для жены и троих детей, осталось одно пепелище. Как и от его жены, детей, престарелой матери – ведь он посмел встать на пути у тех, кто продавал живые и здоровые органы куда-то на Юг. Он не знал, что будет, когда закончится его большая охота. Она могла закончиться двояко – либо бойцы Спецкоманд, прочесывающие леса, найдут его и он погибнет в неравном бою, продав свою жизнь подороже, либо он выследит и убьет всех причастных к проклятому синдикату. Не только тех, кто убил его семью, вообще всех – заказчиков, исполнителей, врачей, простых курьеров. Как убил руководство синдиката – одних прямо в безопасном Пьерфоне, а других и вовсе в Кэмп-Дэвиде.
– Да стреляй же! – орала Зулу. – Это приказ, мать твою!!!
Ненависть? Ее у него столько, что он мог бы затопить ею весь мир, мир, который не уберег его семью. Но почему эта точка перед его глазами должна вызывать его ненависть?
«Черных трансплантологов курировал Фишер, – прошептал голос в его голове. – А оплачивал Кушнир».
Этого оказалось достаточно: ему не пришлось ничего делать, ненависть сделала все сама.
Два корабля неслись навстречу друг другу, причем крейсер палил напропалую, в основном не попадая – его противник отчаянно маневрировал, но почему-то не отвечал.
– Что он задумал? – Джейсон, перегнувшись через кресло, занятое Ёрикоби, так что пес оказался прижат к нему, завороженно смотрел на происходящее.
– Похоже, он решил его таранить, – прокомментировал Ёрикоби. Джейсон нервно хохотнул:
– Это будет первый в истории таран космических кораблей под водой.
– Я нахожу это смешным, – заметил Ёрикоби – и ухнул несколько раз, будто смеялся. Но тут случилось то, чего никто из присутствующих не ожидал. Неожиданно весь свет, тускло освещавший происходящее, разом погас. Погасли бортовые огни марсианского рейдера, погасло освещение его противника, исчезли лазерные импульсы – единственным источником света оставалось тусклое освещение кабины батиплана.
А затем впереди появилось черное свечение. Никак по-другому это нельзя было назвать: нечто впереди было таким темным, что тьма под водой на его фоне казалась ранними сумерками. Это нечто облаком окутало «челнок», и от этого «облака» вытянулось длинное щупальце в направлении двигавшегося по инерции марсианского рейдера.
– Что это? – спросила Сэнума.
– Понятия не имею, – ответил Джейсон. – Слободанка, вы знаете, что это такое?
– Если даже вы такого не видели, то откуда уж мне это знать? – холодно ответила Слободанка, а черное «щупальце» тем временем коснулось корпуса марсианского крейсера.
Все происходило в полной тишине подводного мира, отделенного от пассажиров батиплана толстым графеновым стеклом, усиленным силовой броней, но на миг Слободанке показалось, что она слышит крики, истошные крики десятков умирающих в страшных муках людей. На миг перед ее памятью всплыл странный образ – небоскреб, в который на лету врезается черная клякса, и тот, словно свеча в пламени газовой горелки, стекает вниз потоками расплавленного железобетона.
То же самое происходило сейчас и с крейсером марсиан: его корпус, окутавшись тьмой, которая была чернее любой тьмы на свете, потерял жесткость, словно был надувным, и начал сдуваться. Потом от его корпуса повисли удлинявшиеся сосульки, и марсианский рейдер, как будто он был жидкий, стал стекать вниз. От сосулек отрывались капли, улетая за склон литорали в мрачную черноту океанских глубин.
Все действо заняло намного меньше минуты – буквально несколько секунд. Вот марсианский корабль был – а вот он, превратившись в бесформенное нечто, опутанное ярко-черными плетьми, похожими на дым или туман, обмяк – и аморфной массой рухнул за край материкового склона.
– Поздравляю, – сказала Амели, не мысленно, а используя внутрикорабельную связь. – Вы успешно выполнили миссию по уничтожению рейдера «Далила». Но в момент выстрела вы перегрузили системы активации оружия…
– И что это значит? – тревожно спросила Зулу.
– То, что в системе зарядки образовался сгусток антиматерии, – сообщила Амели, – и его масса превысила критическую. У вас есть ровно десять минут, чтобы покинуть судно. Прошу воспользоваться спасательной пинассой на корме.
– А как же ты? – спросил Браво. Амели не ответила, но Браво настаивал: – Амели, я спросил, что будет с тобой?
– Мой процессорный блок интегрирован в систему управления корабля, – ответила Амели. – Его можно снять для повторного использования, но это займет от трех до четырех минут, а времени у вас и так в обрез.
Браво оглянулся. Зулу отдавала приказы. Янки и Папа осторожно подняли Марка, находящегося без сознания, и потащили на корму, туда, куда указывала появившаяся на полу светящаяся стрелка.
– Зулу, – тихо сказал Браво. – Ты хороший командир. Наверно, ты и раньше командовала. Уводи ребят. У меня здесь есть еще дела.
– Отставить дела! – скомандовала Зулу. – Ты не понял? Сейчас с нашим кораблем произойдет что-то ужасное. Может, то же, что и с марсианским.
– Да, это так, – подтвердила Амели. – Незачем рисковать из-за меня. В отличие от вас, я просто серийное изделие.
– Люди тоже серийные изделия, – огрызнулся Браво. – Вот что, Зулу. Если я выживу, можешь меня отдать под трибунал, я знаю, что это значит. Но я попробую ее вытащить.
Они смотрели друг на друга – два совершенно одинаковых лица. Браво подумал, что он на самом деле не видит настоящих глаз Зулу. И она не видит его глаз. Оба они видят голограмму, совершенно одинаковую… и все-таки иногда видят и то, что под ней.
– Иди, – сказала Зулу. – Единственный способ тебя остановить – это пристрелить, но я не стреляю по своим.
– Ч‐черт, – выругался Джейсон. – Проклятье. Разрази его марсианская пустынная чесотка, почему?
Их спаситель, неизвестный кораблик, переживал ту же трансформацию, что и марсианский корабль. Словно не насытившись, таинственная мгла набросилась на свой источник, его контуры поплыли…
Но тут от хвостовой части корабля, еще не охваченной тьмой, отделилась темная капсула – вероятнее всего, спасательная пинасса. Она на мгновение зависла над уходящим в глубину «челноком», а затем над ней раскрылся баллон поплавка, который должен был вытащить капсулу на поверхность.
Вот только раскрылся он не полностью. Вероятно, от долгого лежания в сложенном состоянии стропы перепутались, охватили тканевый баллон и теперь мешали его наполнению.
– Мы должны им помочь, – сказал Джейсон.
– А если это враги? – спросила Сэнума.
– Враг моего врага – мой друг, – ответил Джейсон.
– А если это марсиане? – спросила Слободанка. Проигнорировав ее вопрос, Джейсон спросил у Сэнумы:
– На батиплане есть хоть один манипулятор? Тут дел на две минуты, вот там сбросить строп и вон там…
– А если это марсиане? – громче и с нажимом спросила Слободанка.
– Да хоть черти из пекла, – огрызнулся Джейсон. – Сначала спасем их, а убить, если что, успеется.
– Пара манипуляторов на этой консервной банке есть, – ответил Ёрикоби, – и да, я умею с ними работать, несмотря на то что у меня лапки. Вы вообще сильно преувеличиваете роль вашего отстоящего большого пальца. И я понял, что вы хотите сделать. Сэнума-сама, ты не подойдешь поближе к этой капсуле?
– Чего так официально, Ёрикоби-кун? – улыбнулась Сэнума. – Конечно, именно к ней я и направляюсь.
– Тогда я сделаю все остальное, – добавил Ёрикоби.
– А я пока подготовлю оружие, – сказал Джейсон. – Вдруг там и правда марсиане?
Слободанка возмущенно фыркнула.
– Я… поражена, – заметила Амели, пока Браво, разобрав переднюю панель кабины, там, где она ему указала, спускался во чрево умирающей «Немезиды». – Не то чтобы я не слышала о подобном, но не думала, что это возможно.
– Возможно что? – не понял Браво. Он оказался в крохотном полушаровом отсеке, где едва можно было стоять, к тому же отсек был заполнен разной аппаратурой. В центре его находилась длинная архаичная стойка оборудования. – И где ты находишься, кстати?
– Откройте стойку, – сказала Амели. Браво сделал то, что она сказала. – Видите продолговатый оранжевый блок?
– Такой маленький? – удивился Браво.
– Изначально я была частью андроида специального обслуживания серии V фирмы «Самсунг», – ответила Амели.
Браво удивленно присвистнул:
– Ты была випочкой?
– Вы теряете время, – ответила Амели, и Браво показалось, что он ее смутил своим вопросом. Смущаются ли андроиды от дурацких вопросов? – Учтите, когда вы отсоедините удерживающие зажимы, связь со мной прекратится и выбираться вам придется самому. Если честно, я понятия не имею, как это вообще возможно – пинасса на борту одна, а «Немезида» критически повреждена.
– Я сам понятия не имею, – ответил Браво, отстегивая зажимы. – Придумаю что-нибудь.
Он сунул управляющий блок в герметичный карман своего комбинезона и принялся задом выбираться из отсека – развернуться не было возможности. В какой-то момент ему показалось, что он застрял, а потом вдруг лаз стал как будто бы чуть шире – и он выскользнул обратно в кабину.
Кабину было не узнать: пол, стены, потолок – все пошло странными волнами и буграми, и эти волны и бугры… двигались. Спотыкаясь, но не падая, Браво побежал на корму – и уткнулся в стену с дверью. Дверь была задраена, замок обесточен.
– Конечно, – сказал Браво сам себе, – дверь задраена, поскольку пинасса отплыла. И за дверью у нас – океан. Интересно, на какой мы глубине?
«На момент моего отключения мы прошли тысячефутовую изобату. Учитывая скорость спуска, или только что прошли тысячу пятьсот, или вот-вот пройдем».
Браво замер.
– Амели? Но… ты же обесточена?
«Я сама не понимаю, что происходит, – пришла четкая, внятная мысль. – Похоже, я могу общаться с вами даже в отключенном состоянии».
А Браво думал. На глубине полторы тысячи футов на каждый квадратный дюйм его тела будет давить тысяча сто фунтов воды. Почти полтонны. На глубине в две тысячи – в два раза больше. Выдержит ли это его усовершенствованное аугментикой тело? А защитный кожух Амели?
– Ладно, – сказал Браво сам себе, – у меня все равно нет другого выбора.
Он взялся за закраины дверного полотна, активировал сервоусилители рук и рванул дверь на себя, ожидая, что его собьет потоком воды. Но воды за дверью не было.
За дверью была тьма.
Они всплыли на поверхность рядом – бочкообразная черная капсула неизвестной конструкции и батиплан Сэнумы. Море было на удивление спокойным, несмотря на прошедшее цунами. Сэнума тут же попыталась наладить связь:
– Здесь должны быть десятки спасательных судов! После цунами они всегда прибывают на место катастрофы. Эвакуация эвакуацией, но кто-то из людей мог банально не слышать сигнал оповещения, да и море надо чистить от того, что смывает волна.
Но попытка Сэнумы оказалась тщетной.
– Ничего не понимаю… связи нет вообще. Ни с кораблями, ни с берегом, ни со спутниками…
– Сюда смотри, – Ёрикоби махнул лапкой над панелью управления. Появилась голограмма с картой – море, часть берега, крохотные отметки кораблей и плавучих очистительных платформ, спешащие к берегу…
…и молочно-белый купол над участком морской поверхности – словно у берегов Хонсю плавал в море мячик. Вот только размеры «мячика» были побольше, чем у Токио.
– Глушилка? – Оказывается, Джейсон одним глазом поглядывал на карту Ёрикоби (другим он следил за капсулой, покачивающейся на волнах).
– Я бы предположил, что это марсианский рейдер, – ответил Ёрикоби, – если бы не видел его стекающим в бездну.
– Может, есть еще один корабль? – допустила Сэнума.
– Скорее всего, – сказал Джейсон. – Но чей? Еще один марсианский рейдер? А что наша противокосмическая оборона – ослепла, что ли? Ладно, один корабль пропустить они могли, но два!
– А может, – Слободанка не хотела вмешиваться в разговор, но решилась, – это те, кто послал тот корабль, что уничтожил марсиан?
– Вопрос в том, кто его послал, – проворчал Джейсон. – Восточники? Но корабль жутко архаичный, а у Федерации технологии круче наших.
– Архаичный? – возмутилась Слободанка. – Вы когда-нибудь сталкивались с таким оружием, как у него?
– Какая-то экспериментальная пушка, – начал Джейсон, и тут их, а вместе с ними и капсулу накрыла огромная тень.
– Ну вот, – сказал Джейсон, – мамочка прибыла за своими цыплятками. И, черт возьми, меня это не радует.
Слободанка бросила быстрый взгляд наверх, на нависавший над ними корабль – его тип она не узнала, но отрадно было то, что он, по крайней мере, был построен на Земле, да еще и в Западной Конфедерации – турбины «Вестингауз» по бокам угольно-черного корпуса не узнал бы лишь человек абсолютно далекий от космической темы.
– Неужели марсиане? – удивилась она.
– Хуже, – ответил Джейсон, и тут море вокруг залил голубоватый свет – заработал гравитационный подъемник.
Таинственный черный корабль поднимал на борт свою спасательную капсулу, захватив попутно и батиплан Сэнумы.
Фестоны тьмы двигались медленно. Но бежать от них было некуда.
– Приплыли, – криво улыбнулся Браво. Он вообще часто гримасничал под голографической маской, зная, что аватара, одолженная бойцам Спецкоманды каким-то героем Первой марсианской войны, от его кривляний никак не меняется. – Ну, гаплык так гаплык…
Однако внутри Браво что-то сопротивлялось такому выводу. Что значит гаплык? Выходит, все зря? Выходит, все его попытки спасти Амели были дурным чудачеством? На что вообще он, Браво, он, Уильям Грант, он, Черный Билл, – на что он потратил свою жизнь? Зачем жил, за что боролся? Ради чего? Чтобы сдохнуть на дне Тихого океана или быть поглощенным непонятной черной субстанцией?!
Он почувствовал приступ гнева – почти столь же сильного, как тогда, когда он открыл огонь по «Далиле». Внезапно наступающая тьма стала свиваться вокруг него жгутами, словно закутывая Браво в огромный кокон непроглядной черноты.
– Ты удушить меня решила, падаль? – заорал Браво черноте. – Нет уж, дерись, если решила драться!
Он шагнул вперед – темный кокон, в котором еще оставались прорехи, последовал за ним. Еще шаг, еще… он дошел до распахнутой двери. Помещение ангара было пустым, люк – наружу открытым, но вода внутрь не попадала – ее сдерживала пелена тьмы. Сбоку на стене Браво увидел странную и архаичную конструкцию из скоб – по таким, до изобретения прыжковых антигравов, взбирались наверх. Кажется, эта штука называлась «эскалерас»[10]. Конкретно эта эскалерас была предназначена, очевидно, для того, чтобы взобраться наверх и закрыть внешний люк вручную – или открыть.
– Ты как хочешь, – сказал Браво тьме вокруг него, – а я наверх. И попробуй меня остановить!
Тьма останавливать Браво не стала – она даже расступилась, давая ему возможность подойти к стене и начать карабкаться по скобам наверх. Стена тьмы, закрывавшая люк, приближалась. Вот уже голова Браво нырнула в нее – и тьма расступилась, пропуская его наружу. Теперь его окружал совсем тонкий, едва заметный кокон, через который Браво мог видеть (как ни странно – без естественного внешнего освещения) искореженный, изжеванный корпус «Немезиды», который, кажется, не опускался на дно, а парил в толще воды. Браво посмотрел вниз, но дна не увидел.
– Все чудесатее и чудесатее, – пробормотал он, вспомнив то, что ему запрещал вспоминать распроклятый параграф приговора: летний вечер, веранду и кроху Бетти, его вторую дочь, с книгой в руках. Она любила «Алису в Стране чудес», она любила, когда он читал ей эту книгу – с выражением, по ролям, меняя голос под каждого персонажа – Алису, Кролика, Безумного Шляпника, Королеву…
Потом она читала эту книгу ему, стараясь подражать его интонациям.
А потом она умерла. Сгорела. Заживо.
Браво так и не понял, что произошло. Он не чувствовал никакого давления, словно вокруг него была не многофутовая толща воды, а теплый, пахнущий хвоей летний воздух Онтарио. Просто «Немезида» внезапно стала отдаляться вниз, скукоживаясь в паутине тьмы, той самой тьмы, которая, как пузырь, защищала его от океанской воды.
Он поднимался долго, успев вспомнить многое, что, наверно, не стоило вспоминать. Как он искал косточки на пепелище. Как оплачивал похороны у старого Ола в похоронной конторе. Как заказывал у мрачного оружейного мастера – полуиндейца, полуирландца – уникальную потоковую винтовку. Бесшумная, беспламенная, не демаскирующая стрелка, прицельно бьющая на одиннадцать миль, а главное – разрывающая жертве внутренности, сосуды, ломающая кости… Смерть от его «погибельной косы» была долгой и мучительной, если, конечно, он сам не хотел убить быстро – для этого предназначался второй, лазерный ствол.
Воспоминания о винтовке, которую ему после приговора оставили и которая сейчас мирно лежала в арсенале «Рефорджера», умиротворили Браво. Вокруг становилось светлее – он приближался к поверхности. Как он доберется до берега? Неважно. После того, через что он прошел, это было неважно.
Он осторожно погладил управляющий модуль Амели через карман. Странный поступок – рисковать собой ради андроида, но… андроиды не сделали Браво ничего плохого. Они не умели лгать и предавать, они никогда не убивали безоружных людей и никогда не убивали без команды. Так кого же считать убийцей – исполнителя, который создан, чтобы выполнять приказы, или того, кто эти приказы отдает?
Его дом подожгли беспилотники, они же обстреливали окна и двери, мешая людям выбраться. Беспилотники были примитивными, ими управлял не искусственный интеллект, а программа. А направлял их человек. Тот, кого потом Браво… кого потом убил Черный Билл. Стреляя в упор, убил пятью выстрелами, оторвавшими тому конечности, а потом взорвавшими головной мозг.
Мстить беспилотникам он не стал.
Внезапно вода расступилась, и Браво увидел безоблачное небо – и угольно-черную тушу родного «Рефорджера». Он радостно рассмеялся – и вдруг почувствовал себя так, словно вместо воздуха хлебнул крепкого алкоголя.
Чернота, коконом обвивавшая его и спасшая от гибели в морской пучине, затекала в его легкие, как дым у курильщика при просмотре задом наперед. Мгновение – и Браво барахтался на поверхности воды, а вся чернота оказалась внутри него, снаружи не осталось ни клочка странной темной субстанции.